Перекресток судеб

После Рождества началась рутина, работа, Тачихара, дом и может где-то между этим Ширасэ. Буквально 6 дней протекли как один, такое чувство, что между ними не было никакого различия. Даже если и было, то только в чувствах и мировосприятии. В последнее время Чуя стал замечать, что Буичиро стал к нему относится как-то по-другому. Не было колких, язвительных фраз, не было издевок, были только встречи, которые Накахара не мог назвать свиданиями. Не мог не потому, что это не было на них похоже, ровно наоборот. Во время этих встреч рыжий вновь вспоминал время до того, как они крупно поссорились, до того, как их дороги разошлись. Эта была, как и легкая ностальгия, так и горькие воспоминания. На языке оставалась горечь во время разговора, во время анализа поведения. Омега не мог понять изменения в его супруге, не мог признать эти изменения. Каждая такая прогулка заканчивалась камнем сомнения в груди, который не собирался исчезать. И так всю неделю. – Чуя, давай устроим новый год, как это было раньше. – Прости, я уже запланировал Новый год и не могу отменить. – Будешь праздновать с тем альфой, с которым ты каждый раз переписываешься? – голос светловолосого немного дрогнул как будто он был зол, а пару вещей в мимике выдавали, что ему… жаль. Стоп, он сожалеет, что не сможет провести Новогоднюю ночь с ним? Для Чуи это открытие было удивительно, и хоть он и не подал вида, однако внутри закипал суп из разных чувств, которые он и сам пока не осознал. Это заставляло думать, а когда ты думаешь ты перестаешь плыть по течению, ты открываешь для себя много шокирующего. Именно поэтому Накахара не любил много думать и анализировать.  Нет, он не был глуп, просто за последние пару лет он устал и более не может восстанавливать силы в своем родном городе. Когда он пару раз уезжал куда-то, даже в Токио, у Чуи получалось расслабиться и с новыми силами возвращаться домой. Сейчас же, еще несколько недель у него точно не будет такой возможности.  До этого момента омега понимал, что творится около него, кто и что от него хочет, как крутятся планеты в его вселенной и где его вселенная находится относительно космоса. А сейчас, буквально в одну минуту, когда его окатило осознание, он потерял это видение, что сначала испугало. После того, как ты начинаешь понимать, что произошло, тебе приходится вновь все расставлять по полочкам на свои места, как будто какой-то шаловливый ребенок забежал в твою библиотеку знаний и разрушил некую ее часть, а тебе приходится скрупулезно все это собирать. Этот шаловливый мальчишка все еще остался там и не ценит твои труды, от этого буквально следующая фраза бросает сначала в жар, а потом в холод. – Печально, а я ведь хотел как когда-то погулять с тобой по центру и просто провести время вместе. Ну, раз тебе этот друг важнее нашей истории, то хорошо. – Ширасэ, о какой истории ты говоришь? – фраза альфы затронула самую ценную книгу и этого Чуя уже не смог вынести, – О той, когда вы меня кинули в Чаше? Тогда, когда кто-то решил, что если я омега, то ты можешь мной помыкать? Тогда, когда решил, что другие омеги лучше и даже не скрывал этот факт?! – Чуя, успокойся… – Нет, Буичиро, я не успокоюсь. Вы меня предали, а теперь ты хочешь со мной провести праздник. Мне, провести с тобой? По-моему, ты слишком переоцениваешь мое терпение. – Накахара, если ты хоть немного подумаешь, то это покажется тебе выгодно. Нам с тобой еще жить и жить вместе, пока наши родители не скончаются. Так что подумай еще раз, у нас могло бы все получиться, если бы начали заново. Чуя уже был почти спокоен после того, как высказал все, о чем он думал последние годы, хоть и вкратце. Но так или иначе улыбочка на лице Ширасэ очень сильно нервировала и подрывала его спокойство. Хотелось запустить камень с души прямо в него, потому что эта ситуация ужасно раздражала. – Хорошо, я подумаю. Но то, в чем я уверен – я не испытываю к тебе никаких высоких чувств, может дружеские чувства это самое большое к чему я смогу прийти. Как бы ты ни упирался, а предательство — это слишком серьезно, чтобы прямо сейчас полезть целоваться с тобой. И я прекрасно понимаю, что нам нужно будет жить вместе, даже если мы этого не хотим. Но я не могу пропитаться к тебе чувствами просто так. – Я, конечно, все понимаю, но что тогда на тебя нашло во время течки, если сейчас ты мне заявляешь такое. – Тогда я не думал, что ты хочешь зайти настолько далеко, я всего лишь удовлетворял омежьи инстинкты. – Ясно. Тогда... хорошего Нового года. – Я тебе напишу, если пойму, что без тебя праздник не праздник.

***

После того, как Накахара ушел Ширасэ отправился к себе домой. Изначально это была игра на нервах, но видимо эта игра переросла во что-то большее. Он помнил, как предал, помнил, как говорил Юан о том, что с Чуей все будет хорошо, хотя сам не был в этом уверен. Прекрасно помнил выражения лица Чуи, когда тот злился на него, или еще очень давно, когда тот смеялся с его глупых шуток. Теперь это кануло в лету? Буичиро просто не может в это поверить. Не мог поверить в то, что сейчас Накахара его отталкивает и даже не дает шанса, а еще больше в то, что он не верит в себя. Альфа не верит, что его чувства рыжему вновь появились, такое чувство, что из ниоткуда.  Это произошло после нескольких дней под одной крышей. Они не ссорились, даже почти не разговаривали, но Ширасэ все равно каждый раз смотрел на него и в груди рождалось новое, еще неизведанное чувство. Именно из-за этого, еще не изведанного чувства, он не сообщил Мико-сан, что ее сын не ночует с ним. После Рождества, когда он знал к кому идет Чуя после ужина, он не смог заснуть. Он прекрасно понимал, что тот альфа лучше него, он его не предавал, но ревность была сильнее. Он хотел, чтобы Чуя был только его. Чтобы только к нему он так стремился. Однако слова Накахары почти разрушили надежду, но не мечту. Ему повезло, что сейчас хоть и многие считают омегу наравне с альфой, но не в их семьях. У них все еще действует патриархат и ждать равенства, это как ждать отмены брака Чуи и Буичиро. Так что у Ширасэ еще был шанс на то, что Накахаре так или иначе придется полюбить его. Какое-то чувство внутри альфы говорило ему, что он должен заполучить эту непреступную омегу, но при этом другая сторона твердила о том, что из этого ничего хорошего не получится. Однако, кому есть дело до второй стороны сознания, которая априори постоянно проигрывает? Сознание заполонили мечты, как Чуя будет ему готовить завтрак, как он будет делать ему массаж и еще много разных извращений до которых его мозг только смог додуматься. Мысли о том, что омеги должны постоянно подчиняться альфам, появились относительно недавно. До какого-то времени, Ширасэ превосходно гулял дружил просто был наравне с омегами из школы, в том числе и Чуей, но спустя время, когда семейные вечера стали учащаться, когда родители стали верить в то, что их сын когда-то возьмет их бизнес, и тогда Буичиро увидел поведение матери рядом с отцом. Именно тогда Ширасэ-младший заметил концепцию счастливого брака.

 ***

До Нового года оставалось всего ничего и за это время Чуя принял решение, что планы он свои менять не будет ради того, кто его предал и не раз. Так что, собравшись тем же составом, что и на рождество они начали пить и есть то, что приготовил Тачихара с Чуей, другие просто еще не познали мастерство кулинарии. Юмено игрался со своей куклой, которую иногда задирал Мотоджиро и за это отхватывал. Хоть у Кью была маленькая ручка, но достаточно сильная, чтобы Каджи потом ходил и жаловался на то, как его не любят.  Когда Накахара смотрит на их шуточные и не очень ссоры и драки, он одновременно не может понять почему парни которым по двадцать все еще ведут себя как дети, но при этом он очень сильно завидует им и старается настроится на их волну, чтобы понять их кайф в такой свободной от заботы жизни. Весь вечер они едят, пьют и играют в местами странные игры, но ни одного из них это не отталкивает, даже наоборот. После того, как алкоголь ударил в голову, играть с такими неугомонными людьми стало еще интереснее. Еще до полуночи они чуть не заснули, явно перепив, но все же они смогли спасти утро, так как у них закончился алкоголь, и они начали пить воду и минералку и к часу ночи они разлеглись, кто куда, потому что места было не так много. Кьюсаку и Каджи занимали в этой квартире кровать и диван, а друзьям они дали единственные, но достаточно большой футон. По итогу Чуя и Мичизо смогли устроиться на нем, но так или иначе они лежали очень близко друг к другу и все бы ничего, но Тачихара не мог не думать о Накахаре не как об омеге. Для него омеги это всегда что-то светлое, что нужно защищать от огня, воды и других стихий, а этот парень… Чуя мог сам о себе позаботиться. А если ты посмотришь на эту сильную розочку под другим углом, то тебе откроется нежнейшая ее часть, которую еще никто не попытался защитить. И так на эту розу можно смотреть с разных сторон и при каждом малейшем повороте она будет разная.  Все это было настолько непривычно для Мичизо, но при этом настолько интересно и увлекательно, что парень не мог не влюбиться в этого человека. Поэтому сейчас даже малейших контакт с омегой, лежащей рядом с ним, вызывал небольшой румянец на щеках, от которого он не мог избавиться. Над этим румянцем будут смеяться его друзья, но он сможет пережить их нападки только ради этого рыжего. На утро Мичизо было немного неловко от того, что он во сне обнял объект своего обожания, однако Накахара спал очень крепким сном и его не разбудила даже утренняя возня двух, как вчера выяснилось, неразлучных друзей. Проснуться и сделать себе кофе стало для Чуи уже рутиной, от которой он и не пытался сбежать. Но проснуться в чужой квартире, помня только кусочки прошлой ночи и чувствуя небольшую головную боль – это было непривычно, отчего появилась небольшая ухмылка на его лице. Но небольшие опасения развеялись, когда он услышал небольшой спор Кью и Каджи и как их пытается заглушить Мичизо, он понял где он оказался и что вообще здесь происходит. Уже после того, как все они позавтракали, провели еще немного времени, чтобы вспомнить, что вчера произошло, они собрались расходиться, договорившись провести следующий Новый год в том же составе несмотря на то, что изначально Накахара колебался, все-таки не факт, что Ширасэ его хоть куда-то будет отпускать. Власть, которая приходит резко, никогда не меняет людей в лучшую сторону. После этого Чуе осталось на пожить буквально неделя выходных, а потом ежегодный праздничный бал, а после и работа, на которой его мать как обычно будет его терроризировать. Ничего нового, но после глотка воздуха так трудно возвращаться обратно в пучины океана отчаянности, тоски и безысходности.  Предстоящий брак пугал и иногда не давал спать по ночам, а теперь, когда Буичиро вновь сделал что-то очень нелогичное, он вновь не понимает, как ему нужно повернуть свою жизни, чтобы все вновь стало просто и легко, как это было, например лет 5 назад. Однако в его жизни ничего не бывает простого, что продлится долго и это нужно помнить.

***

  Выходные проходили продуктивно. Чуя успел сходить к психологу, побывать в баре, а также не обходилось и без Тачихары и Ширасэ, которые как будто начали игру кто первый напишет о прогулке. Это походило на негласное соревнование, однако в какой-то момент омега устал от этого и просто стал проводить с ними время по очереди. Встречи с Буичиро стали пропитанными каким-то странным настроением. Вроде это походило и на приятное свидание, которое оставляло не менее приятный осадок, а вроде это было похоже на соблазнение какой-то смазливой омежки. Были постоянные кафешки, рестораны, прогулки под луной, поход в парк аттракционов, постоянные подарки и любое движение не проходило без какого-то очень слащавого комментария, который должен был быть похожим на комплимент. Это начинало раздражать и после таких прогулок Чуя хотел только прийти домой и смыть с себя все и забыться во сне. С Тачихарой же все было одновременно проще и сложнее. С одной стороны, это всегда были дружеские посиделки, иногда с Кью или с Каджи. У этих вообще была своя волна, которую изредка боялся даже Мичизо. Кью мог в какой-то момент сказать, что ему бы не составило труда всех их убить, держа при этом свою куклу и улыбаясь во все зубы и Чуя, признаться честно, не мог понять таких выпадов. А Каджи не мог остановиться от смешивания несмешиваемых продуктов, химических элементов и того же алкоголя, без которого не проходила ни единая встреча с этими двумя друзьями-не-разлей-вода. Помимо этого, у Каджи тоже был со своей особенностью, у него была какая-то не здоровая любовь к лимонам. Несмотря на то, что у них в квартире его отдельная большая корзинка для лимонов, Мотоджиро просто обожал пить любой алкоголь с ними, да и не только алкоголь, это могла быть и просто вода. Также, Чуя поразился, когда шатен при нем съел половину лимона просто как небольшой перекус. К этому невозможно привыкнуть, Накахара в этом уверен, хотя, смотря на Мичизо, который спокойно на это смотрит и просто спрашивает нужно ли еще, рыжий начинает сомневаться в своих убеждениях. Со всеми было приятно проводить время, но, к сожалению, после праздника приходится расстаться. Через неделю будет последний праздник, следующий будет только в конце апреля, да и то, это будет не праздник, а похороны. Похороны всей свободы, которая есть сейчас, а также кроме свободы заживо будет похоронен сам Чуя. Неприятно, но факт и именно поэтому Накахара старается не думать об этом, даже когда мать буквально кричит ему об этом на ухо. Он почти смирился, но, видимо, не до конца, раз психолог еще получает деньги.

***

Рыжий снова работает, продает свое тело, если выражаться слишком прямолинейно. Когда его перестанут мучить, он поедет с матерью на благотворительный бал-ужин, который его семья устраивает каждый год. Нужно вытерпеть немного времени рядом с Ширасэ под липкими взглядами на него, а после, если, конечно, мать не решит что-то сделать, можно будет поплакать в подушку в последний раз.  Почему в последний? А потому что более ему никто не разрешит. Не разрешит общество, мать, которая явно осудит это и Ширасэ, буквально все семейство, которое рассчитывало на сильную омегу, а не на плаксивую подстилку.  Может самоубийство это не так уж и плохо? Нет, это, конечно, выход из ситуации, но не для Чуи. Он слишком горд и слишком любит жизнь, какие бы она ни ставила бревна в колеса, надежда всегда есть.

***

Вечер, смокинги, платья, приятная музыка, под которую некоторые пары танцуют. Кто-то еще ужинает, а кто-то просто ведет светскую беседу. Чуя третий тип. Он уже успел поговорить с некоторыми особо важными людьми и хоть он видел Мори, но к нему после прошлого разговора, подходить было немного неловко, от этого этот разговор он припас на самый конец, да этого у него есть много знакомых, с которыми он должен хотя бы поздороваться и провести «small talk» после которого он будет свободен до конца вечера. – Здравствуйте, Сатоши-сан, как поживаете. – Здравствуй, Чуя-кун. Помню тебя раньше, ты так сильно изменился, – Накахара это слышит почти от каждого, но смотря на фотографии прошлых лет, рыжий видит изменения только в размере синяков под глазами и усталости во взгляде. И одного и другого становится больше с каждым годом, – Этот вечер прекрасен, так же, как и Вы. Не хотите ли со мной станцевать? – Да, давайте, – с легкой улыбкой согласился Чуя. Если честно, он ненавидел все танцы, ненавидел этот день и этот вечер и хоть себе и не признавался, но хотел, чтобы все они здесь умерли и более не доставляли неудобств. Все эти резкие духи омег и альф, от который невозможно было дышать, мерзкие потные ладошки, которые подавали альфы Накахаре, смотря на него, как на ничего не смыслящего омегу. Все это так бесило, что хотелось вырвать свою аккуратную ладошку и дать по лицу всем альфам в этом помещении, конечно, кроме Мори и отца. Но Чуя все это терпел, терпел пока его вели к площадке и терпел пока танцевал, Накахара терпел и натягивал на себя улыбку, как утром носок, так же сильно и заметно, но не для этих «тупорылых» альф, которые не видят ничего кроме своего носа и радуются этому. «Ну вот почему им достается статус деньги, но не мозги? Даже у альфы из бара были мозги,» – негодовал про себя Накахара. Однако после танца настроение изменилось от того, что в его стороны шел Мори Огай, тот кого Чуя из всех присутствующих уважает больше всего, тот кого стоит, боятся. Его взгляд, четко выверенные движения, всегда строгая одежда и ничем не прикрытый и не перекрытый, ненавязчивый, но сильный как одеколон запах апельсина, все это в первую очередь привлекло внимание, и если бы не возраст, то Накахара попробовал бы с ним переспать. А после Огай открывает рот и все желание покрывается легким налетом страха, который не испаряется даже через время. – Здравствуй, Накахара. Как проходит вечер? – Здравствуйте, Мори-сан. Если честно, то не очень, думаю, что вы меня понимаете. – Конечно, неприятно находится в том обществе, где вас принижают. Не хотели бы это исправить? – Если вы хотите вновь предложить свою помощь, то у меня есть телефон, который вы мне оставили в прошлый раз. Но, я надеюсь, что вы понимаете мои опасения по поводу оплаты вашей услуги. – Я вас понимаю, но не думаю, что теперь стоит беспокоится из-за этого, Чуя.  – Что? Вы более не хотите мне помогать? – Нет, с чего вы взяли. Я все еще готов протянуть руку помощи, я просто говорю, что сейчас она вам более не нужна, но как вновь понадобится, то позвоните мне. – Что? Почему мне более не нужна ваша помощь? – Не потанцуете со мной? – на лице Огая появилась легкая и самое главное, естественная улыбка, когда он протянул руку Чуе. И Накахаре ничего не оставалось, как со все еще удивлением в глазах принять ее. В отличии от остальных партнеров Мори вел плавно, его руки хоть и были в перчатках, но они приятно ощущались на талии. Это был достаточно нежный, но при этом не любовный танец. Все это отдавало чем-то непонятным и от этого крайне интересным. Во всем танце, разговоре и даже самом Мори был какой-то шлейф тайны, неизвестности, и это не было чем-то интригующим, это ощущалось приятно, так как и должно было быть. – Чуя-кун, через 20 минут подойди к выходу, – это были его последние слова, после которых их танец был закончен, – и вот тебе еще подарок от меня, не открывай сейчас, оставь радость на потом, – напоследок сказал Огай, и отдав небольшой сверток, ушел. Это были самые мучительный 20 минут в его жизни. Даже перед первым выходом на подиум Чуя волновался меньше. Внутри не было никакого протеста, если Огай сказал, значит так и нужно сделать, но этот раннее легкий шлейф тайны, теперь ощущался как несколько килограммов. Его можно было удержать, но это было немного проблематично. Накахара на всякий случай подошел к родителям, просто проверить знают ли они что-то, хотя и так было понятно, что навряд ли, однако еще он просто хотел их проверить и поблагодарить. За что? Ну хотя бы за то, что проявляли какую-никакую заботу к нему. Зачем Чуя вообще к ним подошел? Ему было страшно, а еще его ждала неизвестность, в которой могло произойти вообще все, что какой-нибудь извращенной душе, угодно. Чувство непонятного увеличивалось с каждой минутой, а Накахаре казалось, что это ожидание его съест. Но любое ожидание окупается и это тоже окупилось.  Кроме благодарности, рыжий сказал, родителям, что выйдет покурить. Когда в нужное время он был около входа, Чуя увидел десяток людей с автоматами, которые, казалось, не замечали его. А еще через несколько секунд Накахара услышал пальбу и крики, в это же время к нему забежал Тачихара. – Привет, Чуя, пойдем со мной. – Привет, с ними все будет хорошо? Кто эти люди? Куда ты меня приглашаешь? – С людьми все будет хорошо, а я тебя приглашаю во Францию. – Но у меня нет паспорта и вообще какого-либо документа. – Зато у меня есть. – Откуда? – Один знакомый мне с этим помог, – именно в этот момент до Чуи дошло, что сколько бы вопросов он ни задал, он вероятнее всего не услышит нормальный ответ, так что ему оставалось только догадываться, а догадки ему не нравились. От этого он просто разрешил себя вести до машины, а после и до аэропорта, самолета, и до гостиницы. Уже на следующий день он будет разбираться с новыми проблемами. Главное, что Мичизо собрал самые важные вещи, такие как наушники и пару комплектов одежды. Уже на следующий день он увидит небольшой сверток от Огая и открыв он найдет кожаные перчатки, чем-то похожие на перчатки Мори, только черные.