Встреча влюбленных
13 августа 2022 г., 00:03
Тонкий след из черной крови едва виден в пыли, а дальше, в траве, вообще почти теряется, уходя под горку. Внизу шумит вода.
«Кто ее так пнул, что она настолько далеко укатилась?» — устало думает Люмин. А потом вспоминает, что, кажется, она сама и пнула в горячке боя. Случайно, конечно. Зачем ей это делать специально? Самой же потом искать, куда отфутболило.
Дайн за ее спиной падает, споткнувшись о подвернувшийся под ноги труп.
— Сядь и сиди, — бросает ему Люмин, но он упрямо поднимается и слепо шарит в воздухе руками. — Место, Дайн!
Он даже не поворачивается на звук ее голоса, и так Люмин понимает, что он ее просто не слышит. Наверное, это логично. И, похоже, это значит, что искать ей придется дальше, чем она рассчитывала.
Но сперва надо разобраться с Дайном.
Приходится подойти к нему и надавить на плечи, заставляя усесться на переломанную псионикой тушу твари из Бездны. Дайн цепляется за руки Люмин как утопающий за соломинку. Говорить с ним сейчас бесполезно, так что она пытается касаниями убедить его не паниковать. Получается хреново. Люмин никогда не умела быть ласковой.
Наверное, Дайну страшно. Пожалуй, ей тоже было бы страшно, окажись она на его месте.
С другой стороны, Люмин на его месте просто подохла б.
— Сиди, сиди смирно, — цедит она больше для себя, чем для него. Гладит его по напряженным плечам, по часто вздымающейся на вдохах груди. Дайн все еще держится за ее олимпийку, не отпуская, и Люмин приходится по одному разжимать его твердые пальцы. — Дайн… Господи, ну как же с тобой сложно!
Стоит ей отцепить его пальцы от олимпийки, как он сжимает ее ладони и держит с явным намереньем не отпускать. Не зная, что еще делать, Люмин садится ему на колени, оттягивает зубами мокрый от крови ворот водолазки и целует холодный пенек горла подальше от раны.
— Я вернусь, — говорит Люмин, прижимаясь ртом к его влажной коже и надеясь, что по движению ее губ и дыханию Дайн поймет, что она пытается сказать. — Я не брошу тебя. Не бойся.
Помедлив, он все-таки отпускает ее руки.
Возвращаясь к следу, Люмин зачем-то оборачивается назад. Что-то в том, каким потерянным и одиноким выглядит оставленный Дайн, задевает ее; колется, как острый камушек в ботинке. Кто вообще дал ему право быть таким трогательным? Точно не Люмин.
Кровавый след ведет ее вниз, к воде. Кеды скользят по мокрой после дождя траве, так что к неширокой речушке Люмин спускается чуть ли не кубарем. Вспугнутая ее появлением крыса прыскает в сторону, хвостом хлестанув Дайна по носу. Подходя ближе, Люмин всматривается в его лицо — грязное и мокрое, но относительно целое, — и чуть не подпрыгивает, когда он переводит на нее взгляд стылых глаз цвета жидкости для мытья окон.
— Сука! — выдыхает Люмин, хватаясь за сердце. — Мог бы предупредить, что ты тут живой!
Оторванные руки и ноги у него отдельно от тела никогда своей жизнью не жили.
Голова, как выясняется, совсем другое дело.
Дайн хмурится и раздувает ноздри. Это его «да как ты смеешь» выражение лица. «Твои смехотворные претензии не имеют смысла и оскорбляют меня до глубины души, поэтому сейчас я тошнотворно подробно расскажу тебе, насколько ты не права» выражение лица. То, что он умудряется делать такую мину даже когда его голова не прикреплена к телу, Люмин уже не должно удивлять. Оно и не удивляет, но обижает. Хочется оставить его оторванную голову здесь и вернуться к безголовому телу, которое так трогательно ластилось к Люмин, будто жизни без нее не представляло.
Без башки Дайн ей однозначно нравится больше.
— А где мое «спасибо»? — спрашивает Люмин, встав над его оторванной головой. Та валяется на берегу, одним ухом в воде. Улетела бы в реку целиком, наверное, если бы не уперлась макушкой в торчащую из воды корягу. Люмин на секунду представляет, что было бы, если бы так и случилось. Отросла бы у Дайна новая голова? Или им пришлось бы искать эту? А если бы поиски затянулись настолько, что рыбы, и крысы, и бог знает кто еще успели бы объесть его череп до костей? А если бы череп вдребезги разбился о камни? А если бы…
Паническая нитка мыслей Люмин обрывается, когда она замечает, как бледные губы Дайна начинают двигаться. Он не может издавать звуки, но медленно и раздельно проговаривает каждый слог, чтобы Люмин могла прочитать по губам:
«С п а с и б о ч т о в е р н у л а с ь з а м н о й».
Дурак.
Люмин садится перед ним на корточки, поднимает его голову с земли.
— Я же обещала, — говорит она, зачерпывая воды и смывая с его лица грязь и травяной сор.
Запоздало понимает: Дайн ведь не знает, что она ему обещала — Люмин сказала это его оставленному на месте побоища телу, но не голове. Та просто валялась тут, не зная, придут ли за ней вообще или так и бросят. Крыса еще эта…
Тварюшка, которую спугнула Люмин, успела-таки надкусить Дайну губу. Ранка затягивается непривычно медленно. Наверное, чтобы нормально восстановиться, надо вернуть его голову обратно к телу. Но Люмин не спешит. Оттирает от его холодной кожи кровь и пыль холодной водой, выбирает травинки и веточки из волос. Дайн выглядит удивительно мирным и расслабленным сейчас. Спокойно принимает ее касания и просто смотрит из-под длинных ресниц с выражением, которого Люмин не может понять, но не хочет стирать с его лица. Она ласкающе гладит его надорванную нижнюю губу. Его рот вздрагивает так, будто пытается поцеловать ее пальцы.
— Какой же ты стремный, — вздыхает Люмин. А потом целует его сама. То, что губы у него ледяные, ее не удивляет, но удивляет, что Дайн начинает отвечать на поцелуй. Он охотно открывает рот навстречу ее языку, поглаживает его своим. Неловко, но чувственно. Люмин даже не хочется его кусать, так что она просто целует: глубоко, долго и, как ей кажется, нежно. Смотрит, как подрагивают его ресницы. Дайн не открывает глаза, пока Люмин не разрывает поцелуй. Его взгляд после этого кажется ей пьяным. Еще ей кажется — Дайну он очень к лицу.
---
— Это проблема, — говорит Люмин, когда голова Дайна в очередной раз отваливается от тела. Дайн выразительно поднимает брови, будто спрашивает: «Ох, неужели?». — Ужели! — огрызается Люмин так, как если бы он ей правда что-то сказал. Хрупкие чувства Дайна ее и обычно-то мало волнуют, а сейчас не волнуют особенно — когда у тебя в тачке труп с открученной башкой, думать о чем-то другом тупо не получается. Труп-то живой, но ситуацию это делает только хуже. Дайн ворочается на заднем сиденье, пытаясь улечься удобней, но мешают слишком длинные для маленького салона ноги. Из-за этих ног он и в багажнике не поместился — Люмин хотела его туда засунуть, чтобы он не маячил обрубком шеи через окна всему честному люду на радость. С багажником не сложилось, так что теперь Дайн лежит на заднем сиденье. Так его хотя бы не видно, если не заглядывать в салон. Проблему это, впрочем, нихрена не решает. — Вот стопанут нас менты, а ты им даже не сможешь сказать, — Люмин делает голос писклявым и жалким, — «Я свой, пацаны, не бейте, лучше обоссыте!». Дайн недовольно поджимает губы. Люмин забирает голову у него из рук и ставит на приборную панель, чтобы удобнее было с ним гавкаться. — Почему ты не заживаешь? Тело Дайна в отражении зеркала заднего вида пожимает плечами. — Ты же не умрешь?.. Дайн удивленно моргает. Люмин самой не нравится этот вопрос, но не задать она его не могла. Она видела, как Дайн восстанавливался от самых разных и страшным травм, но голову ему оторвало впервые. Вдруг от этого даже он не может оправиться? Тело Дайна складывает руки крестом. Люмин интерпретирует это как «нет, ни за что не умру, не ссы». Он бы так никогда не сказал, конечно, но Люмин переводит с его дурацкого языка на простой человеческий. — Окей, — говорит она, бездумно ероша его волосы. Дайн расслаблено прикрывает глаза. Его тело на заднем сиденье шумно, со свистом и бульканьем вздыхает. — Тогда нам нужно найти безопасное место, чтобы ты мог восстановиться. Дайн медленно моргает, вроде как кивая. В тачке ему находиться просто опасно — могут заметить. Деньги у них остались только на бензин. Искать какую-то заброшку и куковать там черт знает сколько Люмин не улыбается — она устала, она хочет есть, хочет спать, хочет, в конце концов, хоть полчаса побыть в безопасности. Последнее ей обычно обеспечивает Дайн, и делает это хорошо. Но теперь он оказался в более уязвимом положении, чем она. Люмин не ожидала, что эта перемена так выбьет ее из колеи, но вот они здесь. Люмин пытается представить себе место, в котором Дайн был бы в безопасности, и не может. Но потом ее осеняет. — У меня есть идея. Прекрасная! Ужасная на самом-то деле, но Люмин уже загорелась и не отступится. Как удачно, что они, сделав огромный и совершенно бессмысленный крюк, вернулись на юг. Если повезет и план Люмин сработает, то даже бензина должно хватить без заправки. Надо только правильно подобрать слова… Люмин задумчиво рассматривает Дайна, прибалдевшего от почесываний за ушами. Как бы он флиртовал, если бы ему это было интересно? Он вообще умеет заигрывать? Да ну нет. А придется! Ну, точнее Люмин придется притвориться, будто он умеет. Она уже даже придумала, как это сделать. — Дай свои кроссворды на минутку, — тянет она руку к телу Дайна. Он заторможено моргает, не сразу одупляя, чего от него хотят. Люмин листает сборник в начало, где кроссворды почти полностью незаполненные, и ищет подходящее слово. — Серьезно, Дайн? — цыкает она языком, напоровшись на идеальный вариант, который Дайн по каким-то загадочным причинам не разгадал. «Встреча влюбленных, восемь букв» набирает Люмин смс и отправляет Джесс, без труда выловив из памяти ее номер. Ответ приходит почти моментально: «Дайнслейф?....» — Твое полное имя Дайнслейф? — удивленно спрашивает Люмин. Она это впервые слышит. Ей не нравится. — Язык сломаешь. Дайн делает надменное лицо, чуть усмехаясь. Люмин, воспользовавшись моментом, быстро фотографирует его. Затемняет и блюрит фон фотографии, чтобы не казалось, будто его оторванная башка стоит на приборной панели в машине. На самом деле так оно и есть, но Джесс знать об этом не нужно. Пока. Фотка получается классной даже на вкус Люмин, хотя лично ей и хочется в эту породистую, бледную харю плюнуть. А может впиться в губы поцелуем. Пусть Джесс решает. «Это девять букв», подумав, добавляет Люмин и отправляет сообщение вместе с фоткой. Ей кажется, настоящий Дайн именно так и ответил бы. Люмин бы это выбесило. А Джесс нравится. «Ахах! Свидание? ;)» Люмин ухмыляется, набирая ответ. «Подходит)»
