"Парень, улыбавшийся навстречу ветру."

********一********

« Я никогда не смогу перестать влюбляться в его теплую и яркую улыбку на лице. Я бы отдал половину мира и все свои запасы чипсов, лишь бы на постоянстве видеть своего друга таким радостным и смеющимся с моих проказ. »

Он стоит передо мной, сдерживает свой истеричный смех в кулачок, стараясь прикрыться капюшоном серого худи.  Адам ожидал, что день сегодня пройдет мрачнее предыдущих, как обычно судил по пустым мессенджерам и неприятным погодным условиям. Глупышка, надеялся, что все будет тускло-мрачно, но разве я позволю ему так беспечно грустить?

Мы гуляли по пустому серому парку рано утром, старались немного оторваться от нашей напряженной работы и наконец отдохнуть после пары бессонных ночей. Я шел задом наперед, шутя заезженные, но любимые мною анекдоты из ВК, одновременно корча Адаму неприятные лица и раздражая. Хо一хо! Это было так весело! Настолько, что он был готов несколько раз замахнуться на меня тяжелым пенни бордом, который, к слову, именно я ему подарил на день рождения! Мне было настолько смешно с его злого и нахмуренного личика, что я совсем забыл о дороге и отступился с лестницы, покатившись вниз по неровным ступенькам. 

Этот дурак заржал как не в себя, а стоило мне начать материться и шипеть с неприятной боли, он и вовсе покатился со смеху на земле. Адама было слишком легко рассмешить неуклюжестью других, и ему часто приносило удовольствие видеть, как я в очередной раз сбиваюсь с пути и качусь как колобок по земле. Моя дорогая футболка была испачкана пылью и грязью, среди них застряла вся трава и листва. Если бы Адам подошел ко мне помочь встать с неудобной засады, я наверное точно бы потерял сознание.. Так голова кружилась, еще и он ржал!

Но я был не против. Совершенно. Я люблю его теплую и искреннюю улыбку на лице, так редко встречаемую в обычное время. Мне всегда хочется видеть его таким улыбчивым и веселым, но что поделать, если он сам держал подобный образ хмурого и занятого человека? 

Поэтому сейчас я стою перед ним и отряхиваю свою испачканную одежду, в глубине души стараюсь не смеяться с самого себя и сдержива больные стоны. Как никак, а спину я сильно потянул, как и больно ударился головой.

Я искренне готов на все, лишь бы делать Адама счастливее, а его жизнь благополучнее. Несмотря на все шутки и пранки над ним, на которые он так сильно обижался, я любил и люблю его. Так сильно, что временами теряюсь на ровном месте и запинаюсь, не в силах до конца рассказать свои идеи и очередную шутку. До сих пор думаю, улыбалась ли мне судьба в те моменты, или  Адам нарочно не обращал внимания на это. Я просто не хочу быть пойманным им в собственных запутанных эмоциях и переживаниях.. 

В большей степени, мне сложно смириться с теми чувствами, что я храню далеко в секрете. Посей день я не решаюсь выговорить их в лицо Адаму, ведь так страшусь того, что он не примет их и со злостью опровергнет, будет считать меня мерзким и неприятным человеком. Мне страшно представить то, что наша многолетняя и крепкая дружба может в одночасье рухнуть из一за моих глупых чувств, которых я был не в силах сдержать. Я не позволяю себе такой искренности, ведь не хочу терять того, кто был мне так сильно дорог.

Адам, временами такой капризный и сердитый на весь окружающий мир, на самом деле скрывал свою добрую и милую сторону от всех. Он редко проявляет жалость и печаль, ведь это означало, что он показывал себя слабаком ; не проявляет улыбчивости и дружелюбия к другим, что могло в будущем помочь ему найти новых близких людей ; не проявляет доброты и щедрости, что могло бы заставить других, в том числе и меня сесть ему на плечи и управлять им. Я отлично знаю многие его минусы и отступы в характере, их было слишком легко распознать за то огромное время, что мы провели вместе. Но ни за что я не стану осуждать его за это, сколько бы он не вбивал в голову лишние тревожные мысли и подозрения.

В теплые дни весны мы любим часто бывать где一то возле рек и озер. Подолгу проводить время среди умиротворенной природы, снимать красивые пейзажи и милых зверьков на нашу фотокамеру, распечатывать и клеить на очередную пустую стену в спальнях. Свежий и приятный воздух тех превосходных мест помогает расслабиться и отпустить напряжение, связанное в нашем теле за время необычной работы в сфере альтернативов. Даже я, будучи неугомонный и шумный, полностью погружаюсь в атмосферу мира и добра среди живых горизонтов матушки Природы. Когда я и Адам приезжаем сюда, то вскоре становится сложнее прощаться с подобным местом, настолько сильно мы к нему привязываемся и любим.. 

В особенности, я. Здесь, когда нету лишних людей и уши улавливают сладостные пения утренних и вечерних птиц, сверчки и кузнечики стрекочут, и в нос пробивается приятный аромат лесных ягод и грибов, я чувствую настоящего себя. Такого, каким не приходится нарочно притворяться каждый мать его день, а тем, чей характер так прост и свободен от обычных стереотипов и невзгод… Мой образ освобождается от привычного надоедливого, коим я всегда раздражаю других людей. Я ощущаю непонятную легкость в теле, отчего нежно и аккуратно соприкасаюсь с руками Адама, унося с собой по безграничным красотам оживленной флоры. Мой разум очищен и свободен от повседневных обязательств, мне становится думать о будущем намного легче, и я отпускаю с души любые беспокойные мысли, что мне не нравились. Я принимаю свои грешные чувства, спрятанные в уголках разума, не стесняясь чаще обнимать и касаться Адама, пока есть время. С нарастающей радостью я бегу к нему, без лишних мыслей ласкаясь об его теплые и бережные руки, тиская за пухленькие щечки и еще чего - целуя его волосы так незаметно и с надлежащей аккуратностью, что он расслабленно и сладко утопает во сне. 

И Адам… Он тоже меняется, когда приходит сюда. Становится тише и добродушнее, отпускает свои внутренние смятения, реже закрывается в себе. Я замечаю, насколько активнее и энергичнее он становится, когда переступает с дорожки городской суеты на величественные пороги драгоценной флоры и фауны. Часто просит меня прогуляться с ним до ближайших водоемов, устраивает догонялки и игры на свежем воздухе, смахивает на маленького озорного ребенка, которому так не хватало прежде внимания семьи… И я позволяю себе проявлять к нему чуть больше любви и ласки, чем могу среди нашей родной местности. Я становлюсь вместе с ним более открытым и искренним в своих чувствах, и мы еще очень долго носимся по широким просторам ароматных полян, пытаясь догнать и перегнать друг друга. Воздух режется от наших пронзительных криков и радостных смешков.

一« Просто позволь мне любить тебя чуть больше, чем тогда ...»

Я люблю аромат его худи. Такой блаженственный и мягкий, не столь резкий, как его характер и переменчивое настроение, но напоминающий о более прелестной и милой стороне друга.. В голову приходят далекие воспоминания о том вечере, когда Адам впервые разрешил постирать его вещи. Тогда я галопом побежал в ближайший супермаркет, дабы купить новый ленор и кондиционеры для стирки одежды. Мне пришлось очень долго выбирать между многочисленными выборами вкусов и запахов, и выбрал я только два варианта: лаванда и ваниль, что тогда сильно понравились Адаму. Я с радостью распознаю те родные и сладкие ароматы дорогих кондиционеров, которыми он по сей день пользуется и с радостью использует. Ощущая ароматы ванили и лаванды , я не могу прекратить погружаться в далекие ушедшие воспоминания, от которых могли ненароком покатиться слезы.

一« Дурашка, тебе совершенно не идут слёзы. »

Помню, как он сказал это с тихим и взволнованным голосом, вытирая слезы с моего лица. Я как обычно завис на одном месте, со всей силой сжимая очередную партию постиранной одежды, стоя около входа на кухню. Вероятнее всего, я помял именно его мягкую и шелковистую пижаму, купленную в честь подарка на Новый Год совсем недавно, отчего в сердце было вдвойне больно. Адам разрешил поплакаться об его плечо, параллельно гладя меня по моим мокрым невысохшим волосам. Было приоткрыто окно, на улице стоял лютый мороз, шел обильным ходом чудесный снег, а я стоял весь намокший и остуженный посреди холодной комнаты. Но не было ничего лучше той теплоты и заботы, что тогда проявил ко мне Адам, всю ночь торча у моей кровати и сбивая мою температуру холодным компрессом и таблетками.

一« Иногда ты такой глупый идиот.. Честно, почему ты никогда не заботишься о себе? »

Зима была прекрасна. Приятнее всего ощущать этот леденящий воздух и вдыхать такой кислород себе в теплые легкие, неловко прокашляться и оглядеться вокруг, заметить, что во круг веет не только окружение снежных чудес и умиротворенной белоснежности округа, но и сама атмосфера мира и затишья вокруг, словно время остановилось и больше не движется. Слышать и чувствовать дрожь от того, как в лицо ударяется холодный ветер, замораживая  открытые части тела и вырисовывая на щеках покраснения. Рядом звучит мелодия надвигающегося снежного бурана, и вскоре ощутить, как над тобой хрустит замерзшая ветка, роняя весь сугроб на голову. Капюшон не вовремя спускается с незащищенных волос, и снег попадает к тебе под куртку, остужая тело. Теперь ты определенно понимаешь, ради какого приятного риска живешь, что в сию минуту пробуждает в твоем теле резкий наплыв энергии и шок, стоит ужасно холодному снегу покататься по твоей шее и спине.

Адам перебирает вещи с машины, совсем не обращая внимания на то, что я ему не помогаю. Он будет недоволен тем, что я в лишний раз стараюсь его в чем一то поддержать, а также крайне злым на то, что я занимаюсь непонятно чем  зря трачу время. Но то, что ему кажется « пустой тратой времени » , для меня является важнейшей вещью во время зимы: я надолго запоминаю эти великолепные чудеса зимы у себя в памяти, проникаюсь будоражащим чувством легкой ностальгии, стоит на минутку вспомнить засыпанные снегом сухие ветки деревьев, и больно вздыхаю от того, что не настолько идеален, как красоты величественной зимней поры.

Сзади на меня замахиваются огромным снегом. Адам больно кидает его об мою голову, злобно хихикая в стороне. Он предварительно надел новую партию перчаток, что купил буквально вчера в неплохом « де факто » округа. Я принимаю это как смелый вызов на битву со снежками, яро соглашаюсь и собираю несколько таких же огромных снежков, кидаясь ими в игривого друга. Мы опрокидываем друг друга в глубокие сугробы, катаемся словно безбашенные малые котята по снежным дорожкам, деремся кусочками льда с деревьев, представляя себя рыцарями разных королевств на поле боя. Я вижу, как искренне ведет себя Адам, как резвится среди снежных дворов, желая почаще кидаться в меня снежком. В душе у меня загорается надежда на нечто большее, на нечто прекраснее, и я не сдерживаю эмоций, срываюсь со строгих оков, и играю вместе с ним, не боясь вести себя как маленький ребенок. 

一« Спасибо, спасибо! »

Кричит радостно Адам, подбегая ко мне и дергая за растрепанные промокшие волосы. Смущение проходится по моему лицу, что со стороны кажется обычным покраснением холодных щек.

一« За что спасибо-то? »

一« За то, что провел со мной время! »

Голос Адама был оптимистичным, настоящим. От его отличного настроения и плавно растянувшейся улыбки на лице любой снег растает, словно от горячих лучей солнца. Что говорить, я и сам был готов превратиться в лужицу из растаявших к нему чувств и любви.

一« Адам, это пустяки. Лучше пойдем лепить огромнейшего снеговика и строить ледяные замки, как в холодном сердце! »

一« Я согласен! Бежи-и-им! »

Тогда было прелестным временем.

В котором были ты и я, Адам.

Но в один момент все рухнуло.

一« Вы дозвонились в Паранормальное Общество Биторна, чем я могу вам помочь? »

Адам, мне очень жаль.

Слышишь? МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.

ЭТО Я ВО ВСЕ ВИНОВАТ. ЭТО Я. ТОЛЬКО Я. ТОЛЬКО Я. ТОЛЬКО Я.

一« You left him behind. »

-«Open your eyes. Open your eyes. Open your eyes. Open your eyes. Open your eyes. »

 ********一********

一Джона! Джона! Да открой ты уже эти чертовы глаза, ублюдок!

Непонятный яркий свет. Ослепительный, блистательный, не позволяющий полностью раскрыть глаза. Веки кажутся тяжелыми, необъятно усталыми, не способными открыть взор неприятным лучам света. Тело не чувствуется, не кажется своим, совершенно не управляется мозгом. 

В уши пробивается только громкий и раздраженный голос какого-то человека, кричащего от волнения где一то рядышком, над мирно заснувшим лицом покойного. Эти теплые руки больно щиплют за холодные щеки, ногти которых царапают кожу, заставляя несколько раз подергать головой в стороны. Неожиданно, чувствуются руки. Такие свободные и сильные, на кончиках обмякших ранее пальцев есть энергия и мощь.

Пальцы соединяются с чьими-то чужими, более смелыми и резвыми, но нежными на ощупь. Сознание еще не может проснуться ото сна.

一 Джона! Джона! Очнись! Джона! 一 вновь слышится тревожный и пронзительный голос. Теперь он более четкий и улавливаемый сознанием, распознаваемый в уголках памяти.

一 Неужели он не проснется? Мы все это время ждали его зря? 一 звучит более спокойный и расслабленный голос. Незнакомый, едва ли не чужой, странный. Однако до жути ровный и мелодичный, словно у милосердного ангела, сошедшего с небес.

一 Сезар, всему есть свое терпение. Просто стой и жди, не торопи ничего. 一 этот голос был более груб и резок, чем тот, что звучал у самых ушей и эхом прокатился по барабанным перепонкам. В нем не было никакой злости и раздражения, этот сердитый голос был лишь повседневным и родным тоном того человека, в котором скрывалась самая настоящая усталость от мира и бывшее уныние. Что же пережила эта персона?

一 Да завалитесь вы! Джона, кому я говорю проснуться?! Открой глаза, бестолочь остолопая! 一 теперь человек срывается на крик. Вскоре на лицо падают прохладные капельки воды, в памяти отдающиеся понятием « слезы » . Проявление сильной грусти и печали, срыв на эмоции от определенного дискомфорта и проблем, мешающие в душе переживания и тревоги.. Что一то знакомое и родное, отчего разум покойного наконец осветляется.

一« Адам! Это Адам Мюррей! »

一 БЛЯТЬ, АДАМ! 

Джона резко открывает глаза и вскакивает с помощью локтей. Он испуганно хватается за напряженные руки Адама, с неровным и хаотичным дыханием пытаясь разглядеть в образе человека своего прежнего друга. 

Растерянные зрачки глаз быстро распознают те знакомые темно一каштановые волосы с постоянно вьющимися кудрявыми концами, светло一голубые глаза и нахмуренные темные брови, сведенные к переносице лица, милые не заметные веснушки на лице, скрытые оттенком кожи и пудрой.. И этот звучный голос, отдающийся глубокой тревогой и паникой в себе, ныне знакомой Маршаллу до зубного скрежета.

Его глаза словно обливаются кровью. Длинные ресницы пропускают потоки многочисленных хрупких слез. Очень сложно понять, было ли увиденное им сейчас реальностью, или подобием предстоящего кошмара в аду.

一 Адам… Адам… Это ты?... 一 спрашивает со страхом в голосе Джона. Тон выходи совсем неровным и нервным, в нем напрямую чувствуется неуверенность. Блондин с неугомонной тревогой в душе рассматривал всего Мюррея с ног до головы, боясь, что все это очередные больные иллюзии и фантазии парня во время его смерти 一 он больше не живехонек, каким был тогда в машине. Что, если все это мгновенно исчезнет, стоит ему снова  окунуться в теплые объятия Адама? Ненастоящего и фальшивого, частью его воспоминаний, оставшихся далеко позади?

一 Кто еще, блять? Дурак, я столько тебя будил! Я чуть не умер от волнения!  一 срывается на гнев Адам, напрягая плечи. Он в сию минуту ощущает вину за вспышку агрессии и быстро прикрывает лицо руками, теря рукавами взмокшие веки глаз. Мюррей был не менее на грани срыва, пока отчаянно пытался привести в сознание своего дорогого человека. Сколько долго ему пришлось ожидать Маршалла в этом светлом и тихом месте? 

一  Адам… О черт, это в действительности ты… ! 一 Маршалл окончательно теряет контроль над эмоциями. Он прыжком приближается к Адаму и обхватывает его плечи и трясущуюся голову руками. Внедряет в себя совершенно новый и целесообразно приятный аромат воскресшего в другом мире друга. Прижимает всеми силами к себе, не желая уже больше никогда отпускать Мюррея ни в чьи чужие руки и чудовищные лопасти, боясь вновь потерять его и почувствовать адскую боль в груди. Сердце Маршалла прошло многие муки и страдания, и оно не было готово терпеть новый поток нескончаемого отчаяния от потери любимого человека. Джона всхлипывает, плачет в вытянутую шею Адама. Его душу терзают многие чувства, ушедшие вместе с не улавливаемой прозрачной оболочкой из физического тела. 

一 Тшш, Джона, тшш… 一 Адам нежно прижимается головой к ушам Джона, тихо шепча под нос слова. Он был настолько тих и спокоен, что его прежние крики и волнения забылись в быстром течении времени. Руки Мюррея заботливо перебирают волосы блондина, расчесывая и собирая их с тончайшей аккуратностью в одну сторону. 一 Просто пойми, сейчас все хорошо. Больше ничего не произойдет...

Адам бережно отклоняется от Джона и шибко целует того в щеку. Постепенно и медленно отпуская мягкими губами его кожу, Мюррей смотрит прямо в глаза другу, совершенно не стесняясь проявления своих чувств. Сейчас он был готов принять все то, что было между ними когда一то давным давно …

一 Джона, я слышал все, что ты мне тогда сказал.. Я ощутил все твои переживания и муки, что происходили в том мире иллюзий и страданий … И я понял все. 一 ненадолго Адам останавливается, набирается кислорода. его щеки мгновенно краснеют, а взгляд отводится в сторону. В сияющих голубых проносится смущение. 一 Я понял практически каждую мелочь, что ты так наивно скрывал от меня, и теперь мои глаза открыты. Я больше не боюсь той правды, что мы скрывали друг от друга как идиоты полнейшие. И раз уж я знаю все твои секреты, то теперь и моя очередь поделиться своими…

Джона резко дергается на месте. Его охватила сильная дрожь. Блондина мучает тягучая боль в сердце, он был не готов слышать то, что хочет сейчас рассказать Мюррей. Но его испуганные и неловкие движения быстро сковываются теплыми касаниями рук Адама, поглаживающих розоватые щеки и лоб, вручая нежность и любовь в любых своих проявлениях.

Больше Мюррею нечего бояться. Он свое пережил, как и пережил историю друга 一 Джоны Маршалла, страдающего весь остаток жизни перед смерть и вовремя ее процесса.

一 Я люблю тебя, Джона. И никогда не мог сказать тебе этого, ведь так боялся испортить все своими руками, причиняя тебе столько неудобств и бесполезной хуйни в жизни.. Просто, да.. Так и есть.

Ты мне нравишься. Хоть и поздно это говорить..

Джона набирается приливом сил. На его лице медленно расплывается понимающая и поддерживающая улыбка. Он тянется к Адаму и неловко смеется. Наконец белоснежные крылья на спине раскрываются, становясь в размере настолько большими и величественный с виду, что Мюррей охает от удивления. Кончики божественных крыльев ангела касаются плеч Адама, поглаживая его и успокаивая. 

Джона достиг того уровня успокоения, которого требовалось. В его душе заиграла мелодия спокойствия и лишние переживания рассыпались в прах. На руках, а вскоре и над головой растянулись золотые сияющие нимбы. Разум парня полностью очистился и полн умеренных мыслей по поводу их настоящего. 

Как и говорил сам Адам, они больше не боятся той правды, что скрывали друг от друга.

一  Адам… Спасибо… 

С этими бархатистыми словами Джона нежно целует друга в губы, не требуя поцелуя взамен. Он отрывается от нежных губок Мюррея и берется за его ладонь, ласкаясь своими щеками об приятную и теплую кожу, ласково целуя и вырисовывая носом едва ощутимые воздушные рисунки.

Мюррей поддается неожиданным нежностям и любвеобильно улыбается Маршаллу, тихонь смеясь с щекоток по его рукам. Джона с радостными и довольными глазами смотрит на возлюбленного, вслух замечая, насколько тот красив и великолепен, когда неподдельно счастливо улыбается и краснеет. Это является его настоящим идеалом красоты, что Маршалл так отчаянно хочет защищать и больше никогда в своей иной жизни терять.

Он не смог достигнуть того счастья, что хотел было при жизни, однако волнует ли эта мелочь сейчас? Здесь, где на постоянстве светит теплое солнышко, а небо заполнено обычными белоснежными сгустками облаков, где растет приятная растительность из роз, пионов, альстромерий и хризантем, и вокруг разбегаются зычные мелкие зверята с дружелюбными взглядами и настроем, нечего было переживать о прошлой жестокой жизни. Джона был уверен: они начнут новую историю, более счастливую и запоминающуюся, полную любви и ласки, отличную от той, что у них не удалась. Оно и понятно, когда一то они были неуклюжими и слепыми ребятишками, потерпевшими крах в собственных целях и поступках, однако сейчас их ждало нечто большее и лучшее, что они определенно ждали.

Нету больши лжи и сомнений.

Нету больше недоверия и страхов.

Нету больше чертового округа Манделы и гребанных альтернативов.

Это был Рай для них обоих.

一 И ты мне нравишься, Адам. Я люблю тебя всем сердцем. Запомни это, навеки…

********一********

一  БОНУС!一 

一  КОНЕЦ. 一