Ángel de la Muerte (Ангел Смерти)

— Гарри Поттер мёртв! – крик Волдеморта в окружающей тишине. Он торжественно шествует к замку, на лице улыбка, от которой по телу колючие мурашки. Кости внутри будто ломаются. Тело обдаёт страшной болью, и ему только чудом удаётся устоять на ногах. Драко не может смотреть на бездыханное тело в руках Хагрида, он действительно не может, но смотрит. И чувствует, как все надежды, мечты, весь свет медленно покидают его.

***

— Сегодня ты не так сильно похож на бледную моль, как обычно, Малфой. — Сегодня меня как обычно тянет блевать от одного твоего вида, Уизел, — бросает Драко, но, вопреки колкости, легко усмехается. Тяжёлые шторы кофейного цвета плотно закрывали окна, не позволяя даже самым тонким солнечным лучам проникнуть в одно из помещений Аврората. — Аврор Уизли, вам, как особо отличившемуся на прошлом задании, дана возможность выбрать себе напарника самостоятельно, — главный аврор, Робардс, ухмыльнулся в усы. Рон поднялся со своего места и важно кивнул начальнику. Пройдясь по рядам сослуживцев цепким взглядом, он остановился на серых внимательных глазах. Дёрнул бровями и слегка ухмыльнулся, тотчас получив аналогичную ухмылку в ответ. — Малфой. Моим напарником будет Малфой. — Принимается. Продолжая распределять авроров, Робардс попутно давал каждой из команд указания. Получив своё задание, Рон и Малфой, слегка раздосадованные, покинули комнату для совещаний. — Ещё раз исследовать места преступлений! Мы просто теряем время, — возмущался Рон, набрасывая на плечи алую аврорскую мантию. Местами преступлений являлись родовые поместья оправданных Пожирателей. Некто, получивший в аврорате прозвище «Ангел Смерти», убивал невиновных, подвергнувшихся пагубному влиянию, волшебников. Обычно ими были оправданные Пожиратели Смерти. Их тела выглядели страшно: развороченная грудь, вырванные сердца, страшные порезы на месте Темных Меток. И, что самое странное, ни следа чужой магии, по которому была бы возможность выследить убийцу. - Он не использует магию, - тихо сказал тогда Драко, задумчиво изучая отчеты и колдофото. – Сами смотрите. Метку вырезали, пусть и достаточно аккуратно, простым ножом, не прибегая к магии. Заклинанием получилось бы лучше, - он морщится, вспоминая пытки Пожирателей в собственном поместье. Иногда на собственной шкуре. Собравшись с мыслями, он продолжает. – Это наталкивает на мысль, что таким образом Ангел Смерти мстит тем, кто не принимал магглорожденных и магглов. Соответственно, он не может быть чистокровным и скорее всего полукровкой. По маггловским хирургическим инструментам и окровавленному кинжалу с неизвестными узорами на рукояти определить палача было невозможно. — И да, и нет, — озадаченно пробормотал Драко. — Вдруг мы в прошлый раз что-то упустили? — Ага, и в позапрошлый. И еще несколько раз до этого, — фыркнул Рон. — Нам дали ужасное задание, Малфой. Просто ужасное. — Прекрати жаловаться, бестолочь. Чем быстрее закончим, тем быстрее встретимся с Гермионой на ужине, — блондин мечтательно улыбнулся, воображая стол, как в Мэноре, до отказа заполненный изысканными блюдами. Желудок восторженно заурчал, но сердце болезненно сжалось. Прежнего Мэнора больше нет. Уизли весело улыбнулся: — Ты ведь понятия не имеешь! — О чем? — от болезненных воспоминаний голос слегка сел, но его лицо осталось непроницаемым. — Герми и кулинария это... В общем, сам скоро узнаешь, — он подмигнул Драко. — Но я бы советовал твоему избалованному желудку основательно подготовиться. Малфой закатил глаза в ответ. Их дружба была странной. Для Рона и Гермионы, потому что их близким другом стал тот, кто воевал против них. Для Драко, потому что, внезапно повзрослев и осознав свои ошибки, он получил не только искреннее прощение за весь тот ужас, что натворил, но и возможность стать частью их маленького мира. Тем, кому всегда рады. Кого любят и поддерживают. Рон и Гермиона дали ему то, чего он никогда не знал: настоящую дружбу. Местом для совместных встреч Рон и Гермиона часто выбирали старый особняк в маггловском Лондоне, принадлежавший Сириусу Блеку, и перешедший Поттеру по наследству. Сначала Драко не считал правильным проводить время здесь, ведь что—то в этом месте было таким отчаянно поттеровским.

***

Рон и Драко приземлились в сугробе на границе антиаппарационного барьера поместья Паркинсонов. Малфой вздрогнул, разглядывая место, в котором проводил в детстве так много времени. На этой лужайке они с Панси играли в догонялки, игнорируя недовольные возгласы родителей. В саду произошел первый в их жизнях поцелуй: они слегка перебрали с игристым вином, от которого впоследствии потянуло на приключения. Исследование собственных тел в тот вечер остановилось, к счастью, на этом. Панси еще долго хихикала, вспоминая тот день: надо же, украла первый поцелуй Слизеринского принца. — Мне очень жаль, приятель, — тихо сказал Рон, положив руку на плечо Малфою. Он не был особенно осведомленным об отношениях Драко и Паркинсон, но хорошо видел, что его другу больно даже смотреть на поместье. Эта тема никогда не поднималась. — Спасибо, — Малфой слабо улыбнулся. — Я рад, что ее здесь нет. — В какой-то мере, я тоже. Если ты в порядке, нам стоит осмотреться. Дом Панси был в ужасном состоянии. За всего несколько месяцев он превратился из величественного дворца в грязную свалку, пропахшую смертью. И немного сожалением, подумал Драко. Свет проникал сквозь щели в стенах, освещая летающие пылинки. В некоторых комнатах лежал снег. Разбитые окна и сломанные двери создавали сквозняки. На пороге комнаты лучшей подруги Рону пришлось в срочном порядке приводить в себя Драко. Однако, очнувшись от накативших воспоминаний, Малфой быстро проверил комнату, но не нашел ничего, что могло бы хоть как-то вывести их на убийцу. — И снова ничего. Я ведь говорил, бездарная трата времени, — подытожил Уизли спустя несколько часов. Стоял холодный февраль, солнце садилось рано, окрашивая снег в васильково-сиреневые тона. Они шли к месту, откуда могли аппарировать. Малфой угрюмо молчал, сжимая в руках подвеску Панси, которую нашел в её комнате. Рон остановился и прямым взглядом посмотрел на блондина. — Тебе стоит начать говорить с нами об этом, Драко, — начал он мягко. — Пока эти мысли тебя не сожрали. — Я подумаю, Рон, спасибо, — подвеска в тонких пальцах тихонько звякнула. — Красивый закат, — в лучах заходящего солнца лицо и волосы Драко нежно розовели, черты смягчались, а крошечный шрам над губой мило подсвечивался. Казалось, от него веет беззаботностью, но слишком прямая спина и тоска во взгляде выдавали его с головой. — Красивый, — утвердительно кивнул Уизли и, крепко взяв Драко за локоть, аппарировал их к следующему поместью. Более не отвлекаясь на болезненные воспоминания, авроры справились с осмотром всего два часа. Малфой практически полностью оттаял и изредка осаждал недовольного Рона. — Это худшее задание, Драко, — рычал он, закрыв нос воротом мантии. Запах гнили распространился по всему дому и ужасно резал глаза. — Разве аврорат не должен был послать команду чистильщиков? — В полуразрушенное поместье, единственный возможный хозяин которого был убит в гостиной? Вряд ли, Рон. Здесь больше некому жить. И вряд ли кто-то бы захотел. Уизли угрюмо фыркнул в ответ. В кабинет начальника молодые авроры попали ещё через несколько часов. Отчитавшись, они по каминной сети переместились сразу в небольшую квартиру Рона и Гермионы. — Мальчики! — Грейнджер, устало улыбаясь, поднялась из-за стола, чтоб приветственно обнять каждого, но остановилась на полпути, наморщив нос. — Сначала в душ. Рон тяжело простонал, а Драко выпустил совершенно неподобающий аристократу смешок. — Я не шучу. В ванную, оба. И сожгите эту одежду, — девушка демонстративно открывала все окна в доме, не переставая гримасничать. — Будь по-твоему, Грейнджер, но с тебя бутылка огневиски. А лучше две, — ответил Малфой и, гордо вышагивая, скрылся в ванной. Драко нравилась квартира друзей: она не была огромной, но в ней было гораздо больше уюта, чем в каждом из поместьев, в которых он бывал в детстве. Стильно обставленная с лёгкой руки Гермионы, квартира всегда манила его остаться подольше в приглушённом жёлтом свете, среди старых книг, в мягком винтажном кресле зелёного цвета. В ванной свет тоже не был ярким: мягкое свечение ласково касалось тёмно-синей плитки, создавая атмосферу интимности и спокойствия. Избавившись от одежды и бросив в неё очищающие и освежающие заклинания, Драко с наслаждением ступил под горячие струи. Неимоверно хотелось смыть с себя не только ужасающий запах, но и весь этот день. Посещение поместья Паркинсонов в который раз ударило по его душевному состоянию. Он так давно не видел Панси. Так сильно скучал. Высунувшись из душевой кабинки, он достал ту самую подвеску, принадлежавшую его подруге: крошечная серебряная змейка с рубиновыми глазами и закрученным хвостом. Безделушка, но без нее Драко не мог представить Паркинсон. — Надеюсь, тебе хорошо там, где ты сейчас, — прошептал он, погладив змею по тельцу, и вернул её обратно в карман. Поскольку Драко проводил время с близкими людьми, он позволил себе пренебречь укладкой волос, оставив их влажными и в полнейшем беспорядке. Из душевой он выходил в более приподнятом настроении, а услышав тихий смех Гермионы, на сердце стало в разы спокойнее. — Драко! Твоя дорогая женушка здесь, — ухмыльнулся Рон, указав глазами на фигуру статного молодого мужчины. Тот, поправив лацканы своего несомненно дизайнерского пиджака, игриво выгнул бровь и улыбнулся самой белозубой улыбкой из своего арсенала. — Хватит называть его моей женушкой, Уизли, — фыркнул Малфой, но все же приветственно раскрыл объятия. — Здравствуй, муженек, — мужчина засмеялся и звонко чмокнул Драко в щеку. — Привет, Блейз. С Забини Драко был знаком задолго до первого курса, но им никогда не удавалось сблизиться. До войны Драко был занят тем, что портил жизнь гриффиндорцам, во время — было совершенно не до того. Но, уже в период учебы в Академии Авроров, блондин случайно зашёл в один из магазинов в Лютном переулке. Это была небольшая парфюмерная лавка, принадлежавшая тогда матери Блейза. Увидев знакомое лицо, Малфой решил задержаться и поболтать. В конечном счете захудалая лавка превратилась в целую парфюмерную империю, а отношения Драко и Блейза стали практически родственными. Забини был единственным, кого Драко подпускал достаточно близко. Однажды, лежа на скомканных простынях, разморенный, но чертовски довольный, Драко впустил Блейза себе в голову. Они часто использовали легилименцию, общаясь больше мысленно, но блондин никогда до этого не позволял Забини увидеть самые тёмные углы своей души. Чужое присутствие в собственной голове ощущалось странно, но от осознания, что это не кто-то, а Блейз, становилось приятно. Брюнет, прочитав это в его мыслях, довольно ухмыльнулся и поцеловал Драко в нос. Но, видя жизнь Малфоя неприкрытой, такой, какой она была, Забини больше не улыбался, только крепче сжал в крепких руках хрупкое тело аристократа. — Мне жаль. — Мне тоже. Но это теперь позади. — Кроме Панси, — продолжил Блейз мысленно. Драко ненавидел говорить о Панси, он ненавидел думать о Панси, ненавидел всё, что о ней напоминало. Мгновенно прочитав чувства партнёра, Забини свернул разговор в другое русло, лишь бы не видеть больше эту чудовищную печаль. Но сейчас он снова видел её на дне прекрасных ртутных глаз. — Снова поместье Паркинсонов, Драко? — Да, Блейз. — Гермиона! Они снова это делают! — возмущенно воскликнул Рон, привлекая внимание парней. — Это невежливо, придурки. — Поверь, Ронни, ты бы не хотел знать, о чем мы сейчас говорили, — с плутовской улыбкой ответил Забини и подмигнул в секунду покрасневшему Уизли. Гермиона достает бутылку огневиски, которую тут же с благодарностью принимает Драко. Он разливает алкоголь по низким пузатым стаканам, и вручает Забини и Рону, в надежде отвлечь их от попыток прожечь друг друга взглядами. Характер отношений Драко и Блейза никогда не обсуждался с Роном и Гермионой, что в такие моменты, как сейчас, временами вызывало неловкость. С внимательностью опытного аврора Уизли замечал скрытые от чужих глаз прикосновения, которые, пусть и не пересекали черту приличного, все же оставались интимными. Гермиона же, видя, как легко их Драко впускает Забини в свою голову, точно так же видела нечто особенное между ними. На второй бутылке обстановка значительно разрядилась. — Ну что, дорогие гриффиндорцы, — пропел Блейз практически трезвым голосом — Давайте делиться нашими самыми сокровенными желаниями, — голос сорвался на соблазнительный шепот, но никто из присутствующих его не оценил. Драко тихо фыркнул, выдавая общее веселье, за что тут же получил укоризненный взгляд. — И с чего ты решил, наш скользкий друг, что мы так просто возьмем и все тебе выдадим? — улыбка Рона была шире обычного. — А почему бы и нет? Неужели бравым гриффиндорцам никогда не хотелось покопаться в чужом нижнем белье? — Я лишь допускаю, что ты прав, — улыбнулась подвыпившая Гермиона. — Но я требую ввести правило: на один вопрос можно не отвечать. — Требую усовершенствовать правило: если не отвечаете, то пьете целый стакан огдена, — не унимается Блейз. — Мы так все окажемся в Мунго с алкогольным отравлением, — вяло подал голос Драко, пытаясь сосредоточить свой взгляд хоть на чём-то. Пить он никогда не умел. — Это же только один раз! — Забини возмущенно стукнул блондина по бедру. — Мы будем в порядке, Драко. Даже ты. — Если эта игра выйдет нам боком, Забини, я за себя не ручаюсь, — серьёзно сказал Рон. Приняв последнюю реплику за согласие, Блейз довольно потирал руками. Он наложил на каждого легкие чары, которые не позволят им соврать, но при этом у них останется возможность увиливать от ответа или быть не до конца честными. — Итак, готовы? — Забини выглядел удовлетворенным. — Драко, любовь моя, первый вопрос к тебе. — Валяй, — Малфой махнул рукой, тяжело вздыхая. Поставил мысленную зарубку больше никогда не участвовать в подобных провокациях. — Вытягивай из меня душу, мой дорогой друг. — О, проснулась Королева Драмы. Не бойся. Я лишь попрошу тебя рассказать нам то, что мы сами никогда о тебе бы не подумали, — Забини выглядел так, словно легкое раздражение в глазах Драко принесло ему истинное удовольствие. — Что ж, Забини, давай подумаем, — голос Драко опасно понизился, и он коварно усмехнулся. В эту игру могут играть двое. — Никто из вас не знает, что иногда ты раздражаешь меня до чертиков. Блейз невозмутимо откинулся в кресле, легко улыбнувшись. — Допустим, я засчитал тебе эту попытку. Но имей в виду, больше тебе не отвертеться. — О, я и не рассчитываю, — пьяно ухмыльнувшись, Драко повернулся к Гермионе. — Герми, правда или действие? — Не тот вопрос, Драко! — засмеялась девушка. Ее кудри мило пружинили, когда она легко покачала головой. Карие глаза светились теплом в полумраке комнаты. — Да, — глупо подтвердил он. — Ты правда сварила Оборотное на втором курсе, чтоб ваша шайка пробралась в Слизеринские подземелья? — Именно! Да, я сделала это, — смущенная улыбка расплылась на нежно-розовых губах. — И позволь заметить, что ваша гостиная была просто непозволительно зеленой, — фыркнул Рон. — Какого черта вы там делали? – осведомился Драко, с весельем в глазах изучая бывших гриффиндорцев. — А это уже другой вопрос, — подмигнув блондину, девушка повернулась к Забини. Ее взгляд с игривого переменился на серьезный. – Блейз. — Гермиона, — он загадочно улыбнулся, склонив голову. — В каких ты отношениях с Драко? – девушка опустила глаза. Глубоко вдохнув, она подняла взгляд, и тут же наткнулась на спокойную черноту взора Забини. — Вот мы и добрались до чего-то мало-мальски захватывающего, — Блейз плотоядно ухмыльнулся. – Я утолю твой интерес, Гермиона. Мы с Драко друзья. Непозволительно близкие друзья. Девушка медленно кивнула. Ей предстоит с этим разобраться, докопаться до истины, но для начала стоит хотя бы немного протрезветь. — Кстати, о друзьях, — вдруг оживился Забини. – Аврор Уизли, поведайте-ка нам, где Спаситель Магической Британии? — Блейз… — растерянно пролепетал Драко. Веснушки отчетливо выступили на побелевшем лице Рона. В его взгляде на долю секунды промелькнула печаль, сильное тренированное тело напряглось. Он молча опрокинул в себя стакан огневиски, даже не поморщившись. Мрачно осмотрел присутствующих. В комнате стало на несколько градусов прохладнее. Лампочки в светильниках ярко вспыхнули, а потом резко потухли. Некоторые пошли трещинами. Гермиона взяла Уизли за руку и сжала пальцы, стараясь успокоить, привести в чувства. Магия Рона выходила из-под контроля, стоило лишь упомянуть Гарри Поттера. Исчезнувшего после битвы за Хогвартс Гарри Поттера. С того дня прошло без малого семь лет. Мальчика-который-бесследно-исчез больше не видел никто. Рон пришел в себя через полчаса. Он тяжело дышал, потерянно озираясь по сторонам и отмечая беспорядок. Забини, поймав его взгляд и не разрывая контакт, достал визитную карту и положил на стол, подтолкнув к нему. — Прости, Уизли, я не знал, — Блейз выглядел виновато, но смотрел уверенно. – Тебе могут помочь с этим, — он указал взглядом туда, где лежала визитка. — Спасибо, — тот кивнул и слабо улыбнулся. Он выглядел истощенным после магического выброса. — Думаю, на сегодня мы закончили, — произнёс более-менее пришедший в себя Драко. Он поднялся со стола и взмахнул палочкой: вся грязная посуда тут же полетела в кухню, где уже журчала вода. – Немного приберемся, и расходимся. Гермиона бросила на блондина благодарный взгляд. Тот, ловко используя бытовые чары, привёл в порядок гостиную и уже направлялся на кухню, намереваясь убрать еще и там. Рон устало полулежал в кресле, Гермиона сидела на подлокотнике, Забини допивал свой огневиски, успокаиваясь. Именно такую картину застал Драко, когда вернулся из кухни, которая сияла ярче прежнего. — Спасибо за вечер, Рон, Герми, — он тепло улыбнулся друзьям и крепко обнял каждого. — Спасибо, что убрал здесь всё, — ответила девушка, ласково сжимая его локоть. Рон кивнул, не имея никакого желания говорить, но одного его взгляда было достаточно. Попрощавшись, Драко и Блейз вышли на улицу. Было далеко за полночь. Февральский холод и ледяной дождь остужали разгоряченные лица. Вдыхая полной грудью, молодые люди шли вдоль опустевших улиц, каждый думая о своём. Жёлтые фонари тускло освещали им путь. Говорить не хотелось.