Война Лизы. Демоны Алой Лилии

Альсинда. Дождь шел, почти не переставая, уже несколько дней подряд. Местные жители, привыкшие к этому, практически не появлялись на улице без особой надобности, сделав запасы всего самого необходимого заблаговременно. На несколько зимних месяцев шумные мощеные улицы крупного портового города замирали. Впрочем, игорные дома, бордели и таверны продолжали работать, имея в этот период двойной доход, ведь куда еще идти страдающим от скуки горожанам? Ничего не поделаешь, такова обычная погода в левандийском королевстве Этрелия в это время года. Тяжелые грязно - серые тучи застилали небо плотной пеленой без единого просвета. Они висели так низко, что почти полностью окутывали королевский дворец, возвышавшийся над городом. Но внутри, под защитой стен, было очень уютно. От разведенного в камине пламени шло приятное тепло, не дающее сырости снаружи обосноваться в жилых помещениях дворца. Несмотря на день, во дворце зажгли искусственное освещение, так как блеклый свет, проникающий сквозь окна, не был способен должным образом осветить пространство. В основе осветительных приспособлений, используемых в Этрелии, лежал не огонь, а некая светящаяся субстанция, добываемая из чешуи рыб определенного вида, заключенная в стеклянные шары, закрепленные на стенах, и при ненадобности накрываемые специальными чехлами. Такие светильники служили по десять — пятнадцать лет, в зависимости от качества и возраста рыбы на момент отлова. В покоях на резной софе возле камина сидели две женщины. Одна из них, Линдсэль Деори, графиня Диланская, невеста короля Тивиэля Третьего, одетая в лёгкое шёлковое зеленое платье, высокая статная девушка, с темно-рыжими волосами, свободно спускавшимися по её плечам, чуть заостренными аккуратными ушами, свойственными её расе, и изумрудными глазами. Раньше её редко можно было увидеть в женской одежде. Линдсэль прекрасно владела мечом и кинжалом. Она удостоилась даже чести служить в личной охране короля, который несколько позже сделал ей предложение. - Я уверяю тебя, Синда, его величество Тивиэль весьма заинтересован в сотрудничестве наших государств, - говорила она, поднося ко рту изящную фарфоровую чашку с травяным чаем. Сделав небольшой глоток, она поставила её на кофейный столик, стоящий перед софой. «Интересный вкус у этого чая» - промелькнула невольно мысль. - «Надо будет поинтересоваться, что за рецепт» - Надеюсь, что решение будет правильным и взвешенным, Линдси. Война не нужна ни нам, ни вам. Но подписание мирного договора может повлечь за собой недовольство определенных особ, имеющих определенного рода интерес, — ответила её собеседница, миниатюрная желтоглазая шатенка, леди Альсинда Райденская, жена императора Райден Сиа, Ульгарда Первого, прибывшая послом в Объединённые Королевства, где была уже не впервые. Эта на вид хрупкая и изящная женщина с аристократичными чертами лица и мелодичным голосом, обладала недюжинным шармом и всегда умела найти нужные аргументы для убеждения своих собеседников. В своей стране она играла далеко не последнюю роль в управлении государством. Пользуясь доверием и поддержкой Ульгарда, она вывела на чистую воду нескольких министров, взявших из казны деньги на какие-то местные реформы, и потративших их на собственные нужды. Чем нажила себе как врагов среди знати, так и расположение простых подданных. С её подачи в стране были учреждены школы для бедняков. «Талант, подобно жемчужине, может скрываться в самой неприглядной раковине» - говорила она. - «И сын самой последней нищенки может стоить десяти бездарей из благородных семейств. Лучше потратить время на его обучение, чем бесконечно толочь воду в ступе в попытках вдолбить знания в высокомерные дырявые головы». С Линдсэль Альсинда познакомилась три года назад, во время одного из своих визитов в Этрелию. Тогда Линдсэль только поступила на службу к королю Тивиэлю. Сначала Линдсэль настороженно отнеслась к императрице, не забывая, что та была родом из страны-соперника, но постепенно их общение переросло в дружбу. Обе девушки были умны, начитаны, интересовались историей своих стран. Так что, когда пришло время отъезда Альсинды, обе весьма сожалели о необходимости разлуки и иногда обменивались письмами. Такие доверительные отношения не могли остаться незамеченными и не всем пришлись по вкусу. В этот раз Альсинду привел в Объединенные Королевства ряд важных причин, связанных, прежде всего с торговыми спорами между странами и участившимися случаями браконьерства и работорговли в Золотом Море, омывавшем берега двух континентов. Часто происходили ожесточённые стычки между судами Сиа и Леванда, грозившие перерасти в полноценную морскую войну. А так же, Альсинда высказала предложение создать на острове Марун, по которому проходила граница двух государств, совместный лагерь для охраны правопорядка на морских просторах, добычи ценных ресурсов с морского дна и наведения связей между Империей и Левандом. Ещё Императрицу тревожили слухи о некой тайной организации, якобы облюбовавшей этот остров для своих нужд. Сколько ни пыталась Альсинда выяснить подробнее, но каждый посланный ею соглядатай пропадал без вести, едва напав на след организации. Всё, что удалось узнать, так это то, что руководит обществом некий Приор, маг высшей категории, собиравший под свое крыло многих талантливых в разных сферах представителей всех рас. Своё общество они называют «Союз Алой Лилии», деятельность которого весьма разнообразна: от научных, алхимических и магических исследований до политических интриг, заказных убийств, грабежей, браконьерства и попыток расшатывания обстановки в Леванде и Сиа. И если пустить ситуацию на самотёк, то последствия могут быть самыми ужасными. Вот и сейчас, несмотря на заверения графини Диланской, Альсинда чувствовала сильную тревогу. От исхода этих переговоров зависело слишком много жизней. Немного поколебавшись, она задала подруге еще один мучавший её вопрос: - Скажи, Линдси, ты узнала то, о чем я тебя просила? Молодая женщина помрачнела: - Нет. Наши информаторы в городе отказываются что-либо говорить на эту тему, сколько бы денег им ни предложили. А тот, кто согласился, мертв. Найден с перерезанным горлом в реке неделю назад. Ему так и не удалось ничего разведать, кроме неподтвержденных данных о возможном местонахождении их базы на острове Марун. - Последнюю фразу Линдсэль сказала шепотом, дабы не услышала находящаяся в смежной комнате горничная Альсинды, приехавшая вместе с той из Сиа, и охрана за дверью. - Так что, будь осторожна. Твое предложение касательно острова навлекает на тебя смертельную опасность. Альсинда посмотрела прямо в глаза графини и сказала тихим твердым голосом: - Знаю, Линдси, но иного выхода у меня нет. Спасибо тебе за помощь, прости, что впутала тебя. - Брось. Эта угроза и для моей страны. Я пока ничего не сказала Его Величеству, но обязательно поговорю с ним. Нельзя оставлять это без внимания. Линдсэль поднялась. Ей уже было пора идти. На вечер был назначен приём в честь высокой гостьи. И ей, и Альсинде надо было подготовиться и переодеться Проводив подругу, Альсинда собиралась позвать горничную, чтобы та помогла ей переодеться, но внезапно ноги у неё подкосились и она опустилась на софу. Что-то с ней было не так. Всё тело тряслось, на лбу выступил холодный пот, глаза застлала яркая пелена. Она хотела позвать на помощь, но горло свело судорогой, и она не смогла издать ни звука. «Помогите!» - мысленно звала она. Услышав скрип двери, императрица с усилием повернула голову и сквозь туман, плывший перед глазами, увидела, как к софе кто-то приближался. Сначала в ней проснулась надежда, что сейчас ей помогут, но затем она заметила блеск металла в руках у вошедшего, и поняла — ей конец. Её тело онемело, и Альсинде оставалось только наблюдать, как блестящее лезвие взлетает вверх и через мгновение вонзается ей в грудь, обжигая будто огнём. А ещё она ощущала страх и сожаление «Это что? Смерть? Но почему, ведь я должна столько успеть?! Помогите! Линдси...»-в отчаянии подумала она. Затем стало темно, а ощущения и запахи растаяли во тьме. Альсинда умерла. Линдсэль «Что же это за чувство такое, будто сегодня случится нечто ужасное?» Линдсэль Деори, переодетая к балу, смотрела на своё отражение в большом золотом зеркале на стене своей спальни. С того самого момента, как она покинула покои Альсинды, графиня ощущала сильную тревогу, причины которой не могла объяснить. С детских лет её обучали лучшие мастера клинка. Несколько лет она прослужила в личной охране короля, где её инстинкты и мастерство несколько раз спасали жизнь Тивиэля. Потому грешить на простую нервозность она не могла. Медного цвета прядь, видимо, плохо закрепленная служанкой, выбилась из прически и упала на лицо. Поправляя её, Линдсэль старалась вновь припомнить каждую подробность сегодняшней встречи с императрицей Сиа, каждое слово, движение... Но ничего подозрительного не видела. Хотя, у чая был весьма странный вкус... «Надо зайти перед балом к Альсинде и проверить, всё ли в порядке, но сначала...» - подумала Линдсэль. Она открыла ключом ящичек резного шкафчика. Там, среди дамских принадлежностей, стояла мраморная шкатулка, инкрустированная аметистами, в которой хранился серебряный кинжал с отделанной рубинами рукоятью, подарок Тивиэля. Откинув крышку, Линдсэль в ужасе замерла — кинжала не было на месте! «Но как, как?! Ключ ведь только у меня!» - думала она, стараясь унять дрожь в своём теле. - «Во дворце изменники! Иначе...» Нельзя было расслабляться и пренебрегать оружием! Она стала слишком беспечна, живя во дворце в качестве невесты короля. Внезапно ужасная догадка вспышкой озарила её: Альсинда! Ей угрожает опасность! Не раздумывая более, она заспешила к покоям подруги, находившимся неподалеку от её. Линдсэль почти бежала по темному коридору, её тревога уже почти переросла в панику. «Слишком, слишком тихо! Где охрана? Ведь вот-вот начнется бал, обычно в такие моменты патрулирование усиливают!» Охраны не было и перед дверью, ведущей в комнату императрицы. Графиня Диланская взялась за ручку и толкнула — не закрыто. В покоях царил вечерний полумрак и стояла гробовая тишина. Окно было чуть приоткрыто, и ветер шевелил бархатные занавеси. Ни служанки, ни личной охраны Альсинды. - Синда! - позвала Линдсэль, оглядывая покои. Взор её остановился на софе возле окна, где они еще недавно пили чай и беседовали. Там виднелась какая-то тень. «Может, задремала?» - Линдсэль всеми силами цеплялась за последнюю надежду, будучи почти уверенной в том, что сейчас увидит. Она щелкнула пальцами, и над ней повис крохотный световой шарик, осветив пространство комнаты. Первое, что заметила Линдсэль, была лужа крови на ковре перед софой. Подняв глаза чуть выше, она встретила остекленевший и неподвижный взгляд Альсинды, лежавшей на спине с кинжалом, торчащим в груди. На бледном лице застыло выражение ужаса. Линдсэль подбежала к подруге, взяла её за руку, пытаясь нащупать пульс. Сердцебиения и дыхания не было, тело сиатки уже остыло. Линдсэль помертвевшим взглядом смотрела на кинжал. «Не может быть!» Оружие, оборвавшее жизнь Альсинды, и был тот самый пропавший подарок его величества Тивиэля. Несколько часов спустя. - Я уже рассказала всё, что знаю. И не один раз. Кинжал был похищен. Каким образом, мне не известно. Когда я пришла, леди Альсинда была уже мертва, - устало говорила Линдсэль, сидя на жесткой каменной скамье в комнате для допросов Королевской тюрьмы Эланпорта, куда её привели после того, как обнаружили над телом императрицы Сиа. Ронду, горничную Альсинды, и телохранителя нашли мертвыми в соседней комнате. Поскольку кинжал, которым убили сиатку, принадлежал Линдсэль, король сам распорядился задержать её и пожелал лично поговорить с ней. Тивиэль молча смотрел на неё. Много раз эта девушка спасала его жизнь, он доверял ей и любил её. Несомненно, она никогда бы такое не сотворила. Но кто тогда? Во дворце измена. Убита не только дипломат, но и царственная особа другой страны. «Почему, почему ты оказалась так глупа и не позаботилась о своей безопасности как следует?» - досадовал он, сжав кулаки. Все очень и очень серьёзно. Сиа наверняка потребуют голову графини, а в случае отказа объявят войну. - Мне стало известно, что ты связывалась с Джонасом Йоррелом, - сказал он, глядя на Линдсэль. - А потом его нашли мертвым. Для чего? Какая информация была нужна тебе? Ты понимаешь, что этим ты дала врагам козырь против себя?! Линдсэль подняла голову и посмотрела на короля. Во взгляде её зеленых глаз была бесконечная усталость, тоска и горе. Но они были совершенно сухи, гордость не позволила ей дать волю чувствам. Сердце Тивиэля сжалось. - Синда, то есть, леди Альсинда, просила меня кое-что узнать... - начала она. - О неком тайном обществе, стоящим за беспорядками и преступлениями в наших государствах. Это общество собирает под своё крыло всех талантливых представителей разных рас. Но больше нам ничего не удалось разузнать. Марун...Их интересы как-то связаны с этим островом...Ты ведь помнишь, что предложила нам Императрица? Будь осторожен, присмотрись к своему окружению. Если Сиа будут требовать моей выдачи, сделай как они говорят. Война на руку нашим врагам. Так ты выиграешь время и проведешь расследование... Бац! Тивиэль вскочил и ударил кулаком по столу: - Не смей так говорить! Что толку от твоей смерти?! Не забывай, что ты, помимо того, что моя невеста, еще и солдат своей страны! И твоя смерть только ослабит Объединенные Королевства! Мы найдем виновника раньше... - Ваше величество, - раздался за дверьми голос стражника. - Пришел Первый министр принц Раэль Олван. - Пусть войдёт, - проговорил Тивиэль, подавив вспышку гнева. Он снова опустился на стул. В допросную зашёл высокий черноволосый левандиец в синем мундире, увешанном орденами. Взор его холодных голубых глаз пробежался по камере, задержался на графине Диланской и остановился на короле. Он почтительно, но без подхалимства, поклонился своему брату - монарху и доложил: - Мы связались с кристаллом Рандариона. Император Ульгард требует казни Линдсэль Деори, графини Диланской. Иначе все дипломатические связи будут разорваны, что дефакто означает объявление войны. - Но мы же еще даже толком расследование не провели? Как можно требовать вынесения приговора так скоро?! - воскликнул пораженный король. - Мы сказали им то же самое. Они отказались дать согласие на вскрытие госпожи Альсинды и привлечение придворного специалиста по некромантии, ссылаясь на недоверие к происхождению господина Саньо, но согласились прислать своих представителей на суд для освидетельствования приговора и отправки тела своей правительницы на родину, учитывая тот факт, что обвиняемая - ваша невеста. Посланники прибудут через месяц. Времени крайне мало, учитывая персону убитой. Если мы не найдём доказательств невиновности госпожи Деори, нам придется принять их условия. В противном случае война становится практически неизбежной. У нас есть шанс выиграть, наши силы примерно равны, но потери будут слишком велики. Тивиэль встал и приблизился к Раэлю почти вплотную, смотря тому прямо в лицо. Олван отлично знал своего брата, но поразился ярости, сверкнувшей в глазах Его Величества, прозванного в народе Белым Королем. - То есть, ты предлагаешь мне казнить невиновную, а преступник пусть разгуливает на свободе? - Тивиэль говорил спокойным ровным голосом, но каждое его слово будто хлестало собеседника кнутом. Но Раэль и бровью не повел, ведь было одно воспоминание из прошлого, полностью переборовшее минутное смятение. - Я отлично знаю, брат (Раэль нарочно выделил это слово), что значит жертвовать близкими ради королевства, - ответил он, полностью скопировав тон короля. - Ваше величество, не теряйте самообладания. Принц Олван беспокоится прежде всего о безопасности своей страны. Вам следует делать так же, - подала голос Линдсэль. - Времени, конечно, мало, но распорядитесь им с пользой. Что касается меня, то я проведу эти дни в камере, дабы не вызывать лишних кривотолков. Я рассказала вам всё, что знала. От меня будет мало пользы. Раэль бросил в сторону Линдсэль благодарный взгляд. Тивиэль глубоко вздохнул и взял себя в руки. Линдсэль права — следует сохранять хладнокровие. - Простите, Раэль. Ситуация крайне сложная, и я едва не потерял голову. Назначаю вас ответственным за расследование. Прозекторы уже перенесли тело императрицы в Ледяную комнату и начали наружный осмотр, навестите их и узнайте результаты. Пройдите затем в мои покои и подождите там. Я расскажу вам все, что узнал от графини. - Слушаюсь, Ваше Величество, - поклонился Раэль и вышел. Линдсэль и Тивиэль вновь остались одни. Графиня сидела, опустив голову, и смотрела на кончики своих туфелек. Она все ещё была в легком бальном платье, а в помещении тюрьмы было довольно прохладно, так как находилась она под землёй. Тивиэль снял свой плащ и набросил его на плечи Линдсэль. Девушка даже не шелохнулась. Она будто окаменела. Он рывком поставил её на ноги и крепко прижал к себе, стараясь вложить в это объятие всё, что не мог высказать словами. - Тивиэль...Не надо....я ..не выдержу — голос Линдсэль заметно дрожал, она попыталась отстраниться, но король только крепче сжал её в объятиях. - Не надо, я же всё понимаю, - прошептал Тивиэль, гладя волосы девушки. - Плачь! Муж и жена должны разделять боль друг друга. Ты — моя жена по сути. Я не хочу никого другого. И всегда буду на твоей стороне. И Линдсэль сдалась. Её руки обвились вокруг короля и легли на спину ему. Лицом она ткнулась в грудь Тивиэля и зарыдала. Тот продолжал гладить её по голове, прижался губами к виску, обнимая дрожащие плечи девушки, и словно пытался закрыть, защитить её от всего мира. Они не могли сказать наверняка, сколько так простояли, ведь время для них будто остановилось, но мало-помалу Линдсэль смогла совладать с горем и прекратила плакать. Тивиэль мягко отстранил её, ласково вытер слёзы и, бережно взяв в ладони её лицо, нежно поцеловал. - Всё будет хорошо, Линдси. Мы найдём того, кто это сделал, - прошептал он. - Береги себя, будь осторожен! - прошептала Линдсэль. Она старалась запомнить тепло его рук, ласковый голос и этот поцелуй, понимая, что в ближайшее время эти воспоминания будут помогать ей справляться с горем. А у Тивиэля вряд ли будет время на частые посещения. И в то же время тревога за жизнь любимого терзала её душу. Между тем, Раэль направлялся в Ледяную Комнату, где находилось тело сиатской императрицы. Ледяная Комната располагалась под зданием городской полиции и представляла собой большое помещение для хранения и исследования тел тех, чья смерть произошла при невыясненных обстоятельствах. Там царил постоянный холод, поддерживаемый магами льда, круглосуточно дежурившими в этом месте. Помимо них, там находились два охранника и Главный Прозектор Рикель Альваро и два его помощника — Тарья Морин и Ансен Кано. Их работа заключалась в первичном осмотре тел и, если на то было разрешение родных, вскрытии и изучении состояния внутренних органов. Для простолюдинов и сирот, само собой, такое разрешение не требовалось. Он встретил Раэля у дверей Ледяной Комнаты, уже одетый в рабочую мантию. Почтительно кланяясь Первому Министру, он пропустил его в помещение и плотно закрыл за собой дверь. На большом каменном столе лежало тело императрицы, накрытое белой простыней, возле которого стояли помощники Альваро. На звук закрывающейся двери они обернулись и также поклонились Раэлю. - Всё уже готово, милорд Олван, ждали только вас,— сказал Главный Прозектор. И добавил: - Вы не смогли получить разрешения Ульгарда на вскрытие? - Да, это так, - ответил Раэль. - Но я знаю, что вы и ваши подручные можете частично обследовать внутренности без вскрытия. Прошу вас, воспользуйтесь этой возможностью. Нам нужны все доступные улики, любая мелочь может оказаться главной. - Слушаюсь, Ваше Превосходительство, - ответил Альваро. - Без вскрытия, конечно, будет невозможно воссоздать полную и подробную картину произошедшего, но сделаем всё, что в наших силах. Тарья, - подал он знак светловолосой девушке в белом одеянии. - откиньте покрывало. Начнем. Тарья выполнила приказ и откинула простыню, явив присутствующим тело. Смерть, настигшая императрицу несколько часов назад, ещё не затронула её красоты. Наоборот, спокойная бледность лица хорошо сочеталась с темно-каштановыми волосами, выглядевшими на её фоне почти черными. Если бы не остекленевшие и застывшие широко раскрытые в ужасе глаза и продолговатая рана с запекшейся кровью на груди, можно было бы подумать, что она просто спит. Повинуясь непонятному чувству, Раэль негромко попросил: Закройте ей веки. Альваро с удивлением глянул на него, но просьбу выполнил. Для лучшего контакта с телом одежда была снята, и императрица лежала нагая. - Тарья, Ансен, приготовьтесь. А Вас, милорд, нижайше прошу на время отойти и не мешать. Нам необходимо сосредоточиться. - Да, начинайте, - Первый Министр отступил на два шага назад и, скрестив руки на груди, стал ждать. Все трое стали вокруг тела и вытянули руки перед собой ладонями вниз. Секунд через тридцать на кончиках пальцев стало образовываться зеленоватое свечение, постепенно окутавшее кисти рук до запястий. Медленно и синхронно они приблизили ладони к телу, и прозрачный зеленоватый свет начал быстро окутывать усопшую, пока она не оказалась полностью как бы внутри светящегося поля. Глаза Альваро и его подчиненных также засветились зеленым, их руки стали перемещаться, исследуя тело, почти вплотную, но не касаясь мраморно-белой кожи. - Так... Нарушения в работе сердца, легких, внутренние кровотечения...Интересно...- нарушил тишину Альваро через некоторое время. - Тарья, Ансен, вы тоже это заметили? Но продолжим. Больше они не сказали ничего и продолжили исследование. Раэль терпеливо дожидался вердикта, только стиснутые кулаки могли выдать его волнение тому, кто бы взглянул на него в эти минуты. Но в комнате кроме троих прозекторов и Его Высочества никого не было. Несмотря на свои жестокие слова, сказанные брату, он волновался за него. Ему нравилась Линдсэль, лучшей партии Раэль не мог желать для Тивиэля. И он искренне жаждал найти доказательства её невиновности. Это дело действительно было слишком запутанным. У графини Диланской не было никаких явных мотивов для убийства Альсинды. Непохоже, что она была под чьим-то контролем, уж это Раэль мог сказать наверняка. И её предыдущие заслуги перед королевством и лично Тивиэлем сводят возможность предательства практически к нулю. Но что делать, если доказательства, опровергающие виновность невесты брата так и не найдутся? Война, а именно её добиваются некие таинственные силы, унесёт сотни тысяч ни в чем не повинных жизней. И чтобы этого не допустить, придется пожертвовать одной жизнью. Тивиэль тоже это понимает, но не хочет признать, его можно понять. Но он прежде всего правитель. И должен думать о народе. А уж Раэль постарается сделать все, от него зависящее, чтобы не пришлось жертвовать кем-то. Наконец, Рикель, Тарья и Ансен опустили руки. Свечение исчезло. Альваро накрыл тело простыней. Раэль подошел к столу и молчал, ожидая доклада. - Она отравлена, - без обиняков сказал Прозектор, заправляя выпавшую из собранных в конский хвост волос серебристую прядь. - Более того, мне не известен этот яд. - Отравлена?! - поразился Раэль. - Не может быть! Её же зарезали! - Рана на груди, конечно, не совместима с жизнью, но причиной смерти была не она. Императрица скончалась от нарушений в работе сердца и удушья. Эффект похож на отравление бешеной ягодой, но действовал значительно быстрее и более жестко, причинив значительные внутренние кровотечения. И если бы исследование проводил неопытный специалист, он мог и не обратить внимание на последний фактор. Я слышал, что перед чаепитием Её Величество и леди Линдсэль гуляли по оранжерее, где присутствуют эти растения. Другой списал бы все на случайность. А кинжал бы указал на виновность графини. Хотя, сам факт наличия неизвестного нам яда не опровергает подозрений, а просто указывает на возможность ещё одного покушения на госпожу Альсинду. Внутри Раэля всё упало: оправдывались его худшие опасения. Альваро пристально глянул на принца, но промолчал, а только сделал знак Тарье и Ансену, что они могут пойти отдохнуть. Когда за ними закрылась дверь, он сказал: - Нам так же доставили чайник с остатками чая и чашки, из которых дамы пили во время беседы. Я прямо сейчас проверю их на наличие яда. - Да, будьте любезны, Рикель, - чуть дрогнувшим голосом ответил Раэль. Альваро подошел к другому столу, на котором стоял деревянный поднос со свертком. Раэль последовал за ним. Прозектор аккуратно снял кусок ткани, в который были замотаны улики — белый фарфоровый чайник с длинным изящным носиком, расписанный розовыми цветами, и в тон ему две чашки. - Мы можем быть уверены, что к ним никто не прикасался кроме стражи. И никто ничего не добавлял после происшествия. Я бы это ощутил, потому как любое действие оставляет энергетический след. А этот набор практически новый, - сказал он. - Но вот странно, - прибавил он, коснувшись чайника. - я вижу, что императрица сама заваривала чай из трав, сорванных в оранжерее, а она, по слухам, отличалась хорошими познаниями в траволечении. Следы постороннего вещества не чувствуются в самом заварнике, но — Альваро прикоснулся к чашкам, наклонился и втянул воздух, принюхиваясь. - В чашке оно присутствует. В одной чашке. Раэль коснулся пальцами подбородка, что-то вспоминая. Одна маленькая деталь... - Сахар, - наконец, вспомнил он. - Начальник полиции — человек дотошный. Он доложил мне, что на столе отсутствовала сахарница. Значит, яд был в сахарнице. «Это плохо, все знают, что Линдсэль не пьет и не ест ничего сладкого. Альсинда же, наоборот, на приемах часто позволяла себе два или три куска торта, и в чай всегда добавляла несколько ложек сахара! И еще, у графини природная невосприимчивость к большинству известных ядов, но об этом знали только я, брат и королевский врач!» - в отчаянии думал принц. Никому нельзя доверять. - Простите, но это все, что мы смогли выяснить без привлечения некроманта господина Саньо и без вскрытия — сказал Альваро. - Надеюсь, наши сведения помогут вам в расследовании. Да, благодарю вас, Рикель, - ответил Раэль. - Можете отдыхать. Альваро поклонился и, проведя принца к выходу из комнаты, закрыл за ним дверь. - Ну, и что вы об этом думаете? - раздался голос Тарьи Морин, зашедшей вместе с Ансеном в Ледяную Комнату через другую дверь. Она подошла к телу и взяла простыню, дабы вновь накрыть его. Вообще-то, должность Тарьи не предусматривала каких-либо чувств к объектам исследования, но всё же её взгляд, брошенный на усопшую, был полон сочувствия. Ансен Кано молча смотрел на своего начальника. - Я думаю, что нас ждут очень тяжелые времена, - ответил Альваро, ничуть не удивившись тому, что подчиненные подслушивали их с принцем разговор. Он проработал с ними достаточно долго и знал их очень хорошо. И доверял им, как самому себе. - Запомните мои слова. Шла четвертая неделя со дня убийства Императрицы Несмотря на все старания, Раэль не смог далеко продвинуться в расследовании. Королевский врач Ларсен Гаррэт бесследно исчез. По заявлению его жены, обратившейся в полицию на следующий день после убийства, он накануне не вернулся из дворца. Раэль организовал поиски, но всё, что ему удалось, это проследить путь Гаррэта от дворца до небольшой гостиницы на пристани. Что могло привести приличного женатого левандийца в этот матросский притон с крысами, клопами и потаскушками далеко не первой свежести, оставалось для принца загадкой. Расспросы местной прислуги и хозяина ничего не дали, и только мальчишка, прислуживавший на кухне, за пару медяков, на заднем дворе по секрету рассказал, что видел одного необычного для гостиницы посетителя, который старательно прятал лицо, но слишком выделялся чистой одеждой. Он сидел вместе с каким-то типом в черном плаще с капюшоном. А потом они оба поднялись наверх, и больше паренек их не видел. Именно этот неизвестный в черном, возможно, и есть убийца Альсинды. Так подсказывало принцу чутьё. Но кто он? Откуда и на кого работает? На эти вопросы у Раэля ответов не было. Одновременно с поисками убийцы, Раэль пытался вычислить предателя среди придворных, прекрасно понимая, что без помощи изнутри незнакомец вряд ли смог бы так легко осуществить задуманное. Мешало еще и то, что новость просочилась за стены дворца, и каждый последний нищий в Эланпорте знал о ней. Как водится, пересказывая друг другу подробности, каждый добавлял что-то от себя. Постепенно весть достигла королевств — союзников Золии и Идриса. Их главы уже связывались с Тивиэлем и выразили сильную обеспокоенность. Раэль почти не видел брата в эти дни, изредка приходя к тому с докладом. И Тивиэль каждый раз все больше мрачнел, понимая, какие тучи сгущаются над всей его страной и любимой женщиной День прибытия сиатских посланцев во главе с самим Ульгардом должен был наступить уже завтра. А у них не было ничего, что помогло бы отвести подозрения от леди Деори. Принц ночами просиживал, листая записи, отчеты, перебирая в уме все известные им факты. Доктор Гаррэт...Только он мог дать врагам ценные данные о графине. Но он исчез и, как подозревал Раэль, уже мог быть мертв. «Так...Три года назад доктор посещал Марун в качестве исследователя» - рассуждал Раэль. И вдруг встрепенулся.- « Марун! Альсинда ведь говорила о создании на этом острове совместного лагеря! А Гаррет, вернувшись с острова, так и не предоставил отчета, сославшись на наводнение, бушевавшее на острове, смывшее в море почти все его вещи. По его словам выходило, что на острове нет ничего уникального. Все, что там произрастает, можно найти и на материке. Мне показалось весьма туманным такое объяснение, но Тивиэль им удовлетворился. Рикель Альваро говорил о неизвестном яде, от которого погибла Альсинда. Удары кинжалом, скорее, для вида. Подставить графиню. И это у них получилось» - Раэль резко встал и в бессильном гневе ударил кулаком по стене, ссадив перстнем кожу на одном из пальцев. Смотря на капельку крови, выступившей из-под оправы, принц вспомнил кровавую рану на груди Альсинды. «Этот яд как-то связан с поездкой доктора на остров...Наверняка Гаррэт не сказал нам правду! О брат, почему ты так беспечен?! Почему не допросил его как следует?!» - в отчаянии Раэль мерял шагами свой кабинет. Это тупик. Выхода не было. А за окном тем временем наступал хмурый и холодный рассвет. Очередной, ничем не примечательный для многих рассвет Эланпорта. Ни Раэль, ни король или кто либо ещё даже не предполагали, что с двух сторон на них надвигалась черной тучей беда. Лес неподалеку от Западных Ворот Эланпорта окутывала мгла. Солнце еще не взошло, утро только готовилось вступить в свои права. Ночная тьма едва уступила место серости и прохладе предрассветного часа, когда ночные обитатели лесных чащ уже попрятались, а дневные еще не оповестили о своём пробуждении окрестности щебетом, шорохом и попискиванием. Стояла абсолютная тишина, и только легкий ветер шевелил листву в кронах вековых деревьев. Вроде все как обычно, но что-то было тревожное и едва уловимое в этом молчании природы, которая, казалось, каждой травинкой, каждым цветком ощущала чужаков, вторгшихся в её пределы. Этой ночью некоторые жители города, в основном женщины, беспокойно ворочались в своих постелях, напрасно пытаясь уснуть. Они все старались прогнать это саднящее и липкое чувство необъяснимого страха. И, вконец измученные бессонницей, забывались чутким сном с весьма пугающими видениями. Человек, застывший у кромки леса на большом валуне, закутанный в бордовый длинный балахон с накинутым на голову капюшоном, и был одним из тех самых чужаков. Пальцы его рук были переплетены на уровне солнечного сплетения, а глаза закрыты. Он внимательно к чему-то прислушивался, обратившись лицом на восток, в ту сторону где находилось море, солёный запах которого долетал до него. Но он ощущал не только запах, он слышал биение сердца каждого жителя города, каждого мужчины, каждой женщины и ребенка, ощущал ту ауру безотчётного страха, нависшего над столицей Этрелии. Это приносило ему невероятное чувство удовлетворения. Пусть боятся. Судьбы многих решатся сегодня. Человек этот был Магистр Докан, одно из приближённых лиц сира Джакомо Норвуда, Приора Союза Алой Лилии. Из-за ближайших деревьев вышел еще один человек, одетый в черный балахон, лицо которого также было скрыто капюшоном. Он стал рядом с валуном и молча ждал, не решаясь нарушить молчание господина, но тот сам заговорил: - Всё подготовлено для «мышеловки», Эран? - Да, мой лорд, - почтительно поклонившись, отвечал подчиненный. - Наши люди расставлены вокруг города. И скопили достаточно сил, дабы установить и поддерживать барьер. Боевой отряд и Темные твари также готовы к бою. Диверсионный отряд уже должен был разобраться с командирами и министром Олваном. Ждем только вашего приказания. Магистр наморщил лоб, сосредотачиваясь на чем-то. - Почти все, за исключением принца Раэля ликвидированы. Надеюсь, вы послали самого лучшего бойца? Старший брат короля умнее и сильнее правителя, нам пришлось бы гораздо сложнее, сиди он на престоле вместо Тивиэля. Но даже Раэль Пылающий Клинок в одиночку не в силах противостоять нам. Однако проблем может доставить. - Сказал он и добавил: - Марун также отчитался о готовности и выслал Тварей. Корабли Ульгарда на подходе. Часть их пехоты вот- вот прибудет через Черный Туннель. Приступаем, до восхода солнца примерно час, надо успеть установить барьер. Потом отправляем бойцов. И помните — нельзя допустить, чтобы Император казнил Линдсэль Деори. Она нужна приору живой. - Да, мой лорд, - еще раз поклонился тот, кого звали Эраном и стал, подняв руки к небу, будто в молитве, разведя их в стороны. От кончиков его пальцев побежали потоки Силы, переплетаясь и образуя огромную, невидимую глазу, сеть. Постепенно к сети стали присоединяться потоки других магов, стоящих на расстоянии вокруг города. И к тому моменту, как встало солнце, город был окружен непроницаемой прозрачной преградой, внутрь которой могли пройти лишь члены Союза. Выйти же не мог никто, Союз Алой Лилии не терпел дезертиров. Флот Ульгарда Первого, состоявший из двадцати боевых кораблей, бесшумно рассекая воды Золотого Моря, приближался к гавани Эланпорта. Император, высокий, крепко сложенный рыжеволосый сиат, стоял на палубе, уже полностью одетый в боевые доспехи. Его воины также находились рядом, построенные своими командирами. Их нервы будоражило предвкушение битвы, но они были слишком хорошо вышколены, чтобы как-то выражать свое нетерпение иначе, нежели стискивая кулаки. Их лица, подобно лицу их повелителя, выражали злость и гнев — подло убита их Императрица. Среди рядовых находились и те, чьи семьи были обязаны Альсинде и ее законам судьбами своих детей, получивших возможность выбиться в люди. Они были готовы жестоко отомстить чужестранцам, посягнувшим на её жизнь. - Мы скоро прибудем, Ваше Величество, - сказал человек, стоящий по правую руку Императора. Его одежды свисали до пола, а лицо скрывал широкий капюшон. Честно говоря, Ульгарду он не сильно нравился, точнее, совсем не нравился, но владыка Сиа понимал, что без поддержки Союза им вряд ли удастся справиться с Объединенными Королевствами Леванда. В первую ночь после известия о смерти жены он будто обезумел от горя. Он крушил мебель в их общей спальне, бил окна и пил, пил ...Выл, катался по полу, словно оборотень в час полнолуния. Но ничто не могло унять огонь в его груди. Он, будто загнанный зверь, метался по своей клетке. Ульгард по-настоящему любил свою жену и когда её не стало, он ощутил такое одиночество, такую тоску, что ранее даже не представлял себе. Но, выйдя из спальни через сутки, его глаза были сухи, а подбородок презрительно поджат. Только взгляд стал таким, что находившихся подле бросало в дрожь. О мире с Левандом теперь не могло быть и речи, что бы там ни говорили их представители. И именно тогда во дворце и появился незнакомец, странно осведомленный о роковых событиях в Эланпорте, представившийся членом некоего тайного общества. Именно он уверил Императора в виновности невесты короля Этрелии Линдсэль Деори. А так же о том, что Леванд готовит еще одну провокацию, связанную с островом Марун. «Нельзя, - говорил он. - посылать туда дипломатов. Их всех ждет судьба Императрицы. Этрелию необходимо стереть с лица земли. Этрелия — центр Объединенных королевств. Её падение обезглавит их альянс, снизит боевой дух. И тогда остальной Леванд будет проще подчинить». Вероятно, Ульгард был настолько раздавлен горем, или дело было в том, что незнакомец странным образом влиял на Императора и его советников, но ему поверили. И это было весьма странно, ведь он был представителем людской расы, а ведь в глазах сиатов родиться человеком уже было унижением. Альсинда смогла пресечь лишь физическую травлю людей, но с отношением большинства подданных к ним она совладать не смогла. Как бы там ни было, но при помощи таинственного посланца был разработан план нападения, предполагающий нападения как извне, так и действия изнутри членов общества. В качестве демонстрации способностей, коими обладают маги Ордена, он обратил в прах огромный камень, стоявший на берегу реки за воротами Рандариона одним лишь взглядом и заставил сражаться друг против друга двух сиатских генералов, высказавших вслух сомнения в чистоте замыслов пришельца. После этого ни у кого не возникло больше желания возражать. И вот, в сером, постепенно рассеивающемся полумраке на горизонте показалась береговая линия Леванда, с раскинувшейся по побережью широкой каменной стеной Эланпорта и расположившейся на побережье большой гаванью, с покачивающимися на волнах судами. - Странно, что нас до сих пор не заметили, - молвил генерал Акиро де Линг, один из двух, что заставил сражаться между собой таинственный посланец. Его товарищ получил смертельную рану и скончался через час после поединка. Само собой, Акиро возненавидел незнакомца, но счел разумным больше тому не перечить. Но ничего не мог поделать с сарказмом, порой сочившимся из его уст по отношению к новоиспеченному советнику своего повелителя. - Или это ловушка левандийцев, или ваша работа, господин маг? Тот предпочел не реагировать на явно недружелюбный тон Линга и спокойно ответил: - Заклинание отвода глаз и Печать Сокрытия. Они не увидят нас до тех пор, пока мы не прольем кровь хотя бы одного из них. Акиро презрительно хмыкнул, не став вдаваться в дальнейшие расспросы, но маг продолжил сам: - Я подам сигнал нашим людям на той стороне, как только мы подплывем настолько близко, чтобы высадиться. После их ответа начинаем атаку. Генерал де Линг, у нашего ордена с вами одна цель — победить Леванд. Можете быть уверенным, что я не пытаюсь вас предать. Акиро нахмурил лоб и промолчал. Он, как и многие в королевстве, не доверял левандийцам и уважал леди Альсинду, и известие о её трагической кончине потрясло его, но, в отличие от Императора Ульгарда, ослепленного горем, он сохранил способность мыслить трезво и откровенно не понимал, для чего левандийцам понадобилась смерть правительницы другой страны. Это же так глупо, слишком очевидно, чтобы быть правдой. Уж не это самое таинственное общество ли подстроило всё? Но Ульгард всецело подпал под влияние этого странного мага. И не только Ульгард, но и весь его совет. Эти напыщенные чиновники давно жаждали войны и получили повод. И им плевать было и на Альсинду, и на Ульгарда. Даже если победят они левандийцев, кто знает, чем обернется им самим этот весьма сомнительный альянс. Между тем окончательно рассвело. Флотилия Ульгарда приблизилась к побережью Этрелии на расстояние выстрела. Маг закрыл глаза и на несколько мгновений застыл, будто изваяние. Казалось, самый воздух вокруг кораблей стал плотным и колючим — огромная магическая мощь концентрировалась в этом месте. Никто не решался нарушить молчание. Ульгарда и его армию вдруг охватило странное спокойствие — будто внутри каждого загорелось холодное голубое пламя, усмиряющее ярость и проясняющее мысли, заглушающее страх и сомнения, делая из солдат хладнокровные орудия убийства. Вот такое затишье перед битвой. И, несмотря на ненависть, Акиро невольно проникся уважением к магу. Это был настоящий мастер своего дела, каковы бы ни были истинные мотивы его действий. Наконец чародей открыл глаза и взглянул на Ульгарда: - Начинаем! - Трубите сигнал атаки, Де Линг! - скомандовал Император. - Готовьте лодки. Едва слышный шорох у двери вырвал Раэля из оков беспокойного сна, которым тот забылся совсем недавно. Почувствовав движение за спиной, он инстинктивно уклонился и вовремя — кресло, в котором он только что спал, уронив голову на стол, рассыпалось в прах от сильного удара молнией, посланной темной фигурой, возникшей на пороге. Не мешкая, принц Олван выхватил свой меч и, не давая врагу времени опомниться, подскочил к нему и снес голову с плеч. Обезглавленное тело мешком повалилось на пол, кровь фонтаном хлынула из раны, испачкав Раэля и заливая все вокруг. Голова отлетела в угол, капюшон спал и Раэль увидел лицо покушавшегося на него, навсегда застывшее в удивлении — это был человек. И он, видимо, даже не успел понять, что с ним произошло. - Недооцениваете вы меня, раз послали только одного, - обратился к убитому Олван с кривой усмешкой, вытирая кровь со своего лица. - Меня не просто так прозвали Пылающим Клинком. В следующее мгновение он заслышал крики и топот бегущих ног в коридоре и выбежал за дверь, так и не спрятав меч в ножны. «Нужно поспешить к брату» - подумал принц. - «Он в опасности». В коридорах замка царил хаос. Прислуга в панике носилась по коридору, позабыв о своих обязанностях, стражники как могли, пытались их утихомирить. - Ваша Светлость! - раздался за спиной Раэля взволнованный голос. Раэль обернулся и увидел новобранца, совсем недавно принятого в ряды королевской стражи. - Ваша Светлость! Король..... Снаружи замка раздался взрыв, заставивший стены и пол содрогнуться. Три горничные неподалеку испуганно вскрикнули и бросились бежать. Молоденький стражник, побелев как мел, рухнул наземь. - Что происходит, Остин? - Новобранец уставился на него перепуганными глазами: Раэлю стало ясно, что он даже не понял вопроса. Он достал из кармана пузырек с тонизирующим снадобьем и почти силой влил его в рот Остину, после чего хорошенько встряхнул. - Мне некогда с тобой возиться, солдат! Поспешим к покоям Его Величества, а ты докладывай всё, что тебе известно. Надо отдать должное, Остин практически полностью пришел в себя. И пока Раэль прокладывал дорогу сквозь охваченную паникой толпу, заполонившую дворец, рассказывал что знал. А знал он, увы, немного. В эту ночь он со старшим товарищем дежурил у покоев короля. На рассвете они услышали шорох за дверью королевской спальни, но не придали этому значения. Однако через мгновение король сам позвал их. Когда Остин с товарищем зашли, то увидели Тивиэля лежащим на полу в луже крови. - Вот черт, они уже до него добрались! - Воскликнул Раэль. В тот самый миг раздался новый, более сильный взрыв, как раз в том месте, которое они миновали. Ударной волной их отбросило вперед вместе с обломками стены. Падая, Раэль сильно ударился головой о каменный пол и ненадолго потерял сознание. Очнувшись, он заметил, что не слышит более криков и беготни в этой части замка. Голова гудела как после похмелья. И что-то теплое стекало по щеке. Проведя рукой по лицу, принц увидел кровь. Взгляд его рассеянно блуждал по развороченному коридору, оглядывая ошметки каменной стены, битое стекло и море крови, тел и частей тел тех несчастных, кто оказался в непосредственной близости от места нанесения удара. Его внимание привлекло тело, лежащее неподалеку от него. Раэль подполз к нему — перед ним лежал Остин, неестественно вывернув голову и глядя навеки застывшим мертвым взглядом на своего командира. Падая, он умудрился сломать шею. Его меч лежал подле него. Раэль вложил в руку мертвеца его оружие и закрыл ему веки. Это все, что он мог сейчас сделать. Надо было торопиться. Нащупав во внутреннем кармане камзола склянку, чудом не разбившуюся при падении, он проглотил снадобье, ощутив, как его сознание проясняется, а боль уходит и ноющие мышцы наполняет сила. Он бежал по опустевшим коридорам, пока не достиг двери покоев брата. Забежав внутрь, принц увидел лишь мертвого стражника и лужу крови, в которой, по словам Остина, был обнаружен король. Но его не было. Ни живого, ни мертвого. - Нет! Тивиэль! - взвыл Раэль. - Тивиэль! ,- позвал он. Но не услышал ответа. «Почему, почему ты стал так беспечен пред лицом войны! Почему не подготовился! А я, я куда смотрел!» Бесспорно, это нападение Сиа. Их месть за Альсинду. Раэль взял себя в руки и встал. Убиваться нет времени. Надо спасать народ, всех, кого сможет. Надо собрать выживших солдат и командиров и вывести мирное население. С этими мыслями Раэль Олван заспешил к казармам. Тревожное чувство неотвратимого несчастья терзало Линдсэль уже довольно долго. Камера, куда посадили графиню, находилась глубоко под землей. Ни единый луч солнца, ни один звук не могли проникнуть сюда с поверхности. Единственным источником света служил крохотный светящийся шарик, тускло освещавший более чем скромную обстановку камеры: грубый деревянный стол с оловянной тарелкой, ложкой и кружкой, табурет и кровать с жестким соломенным матрасом и тонким покрывалом. На ней и сидела девушка, укутавшись в покрывало. По распоряжению Тивиэля ей принесли другую одежду - тунику из теплой и мягкой шерсти и замшевые штаны взамен тонкого бального платья, в котором её арестовали, но все равно сырость и холод подземелья брали своё — она постоянно мерзла. День за днем она просиживала на койке, созерцая камни темницы. Или же Её единственными посетителями были принц Олван, пару раз заходивший что-то уточнить по делу об убийстве и передававший ей записки от короля, да тюремщик, приносивший еду и воду. Линдсэль определила промежутки между завтраком и ужином. Они были примерно равны, так что приблизительно она знала, когда наступала ночь, а когда приходило утро. И вот этим утром тюремщик впервые не пришел. «Неужели случилось то, чего мы так боялись?» - думала она. Собственное бессилие, словно кинжал, вспарывало её изнутри, клеточку за клеточкой, сжимало в тиски её сердце. Эх, если бы она сейчас была свободна! Она бы находилась рядом с ним. Защищала, оберегала. Как в ушедшие времена, когда пятнадцатилетней девчонкой поступила на службу к тогда еще некоронованному принцу Олвану. Но толстые, покрытые плесенью, стены темницы, немые и холодные, стояли между ней и тем, кого она любила. Последнее время Линдсэль начала сомневаться в правильности своего решения оставаться под арестом. Так или иначе, неизвестные силы жаждут войны, именно для этого в жертву была принесена Альсинда. Королевству необходимы все силы для противостояния врагам. Тивиэль в опасности. Внутри камеры внезапно раздался взрыв, и Деори отбросило к стене, но она успела сгруппироваться и сумела быстро подняться на ноги. Помещение наполнилось черным едким дымом, мгновенно пробравшимся в легкие девушки, вызвав кашель. Стали слезиться глаза. \ - Ай-ай-я, Румиса, ты можешь появляться менее помпезно! - раздался мелодичный женский голос. - Мы не должны навредить госпоже Деори! - Прости, Айса, я кажется сломал дверь в камеру, - ответил второй голос, судя по тембру, принадлежавший мальчишке-подростку. Айса щелкнула пальцами и дым исчез. На полу валялись обрывки старого одеяла. Чуть поодаль — обломки стола и стула, да посуда. Пленницы не было. - Надо же, Румиса, мы её упустили. Приор Норвуд разозлится, если не поймаем,- недовольно поджала по- детски пухлые губки Айса. На вид ей было не больше одиннадцати лет, одета в синее платьице до середины колен, с серебряной вышивкой на лифе. Симпатичная человеческая девочка. Её длинные белокурые волосы и голубые глаза ввели бы в заблуждение даже бывалого солдата. Но это был уже давно не ребёнок — чудовище, как и её брат — близнец Румиса, рождённое в результате бесчеловечных опытов над детьми. Демон и ведьма в одном флаконе. - Тебя беспокоит, что скажет этот человечишка? - ухмыльнулся Румиса. - Люди этого мира слишком самонадеянны и заносчивы, хотя их жизнь гораздо короче, чем у других рас. Впрочем, он дал нам эти тела. Услуга за услугу. Она не могла уйти далеко. Поспешим, сестренка Айса! Линдсэль бежала к выходу из подземелья так быстро, как только могла. Она едва ли смогла разглядеть в дыму, заполнившем камеру, незваных гостей, но предпочла не тратить время на знакомство с ними. Тюрьма была специально построена из специального камня, блокирующего любые магические волны, но те двое, очевидно, сумели как-то обойти эту преграду. И чутье подсказывало графине, что они отнюдь не дружественны Этрелии. Тюрьма уходила вниз на пять этажей, камера Линдсэль как раз находилась на последнем. Вверх вела крутая винтовая лестница в конце длинного коридора, освещенного все теми же светильниками из рыбьей чешуи. Возле выхода на лестницу находилась караулка, где обычно находились стражники. Но теперь.... - А-а-аа-а-а-а, - раздался впереди полный боли и ужаса крик. Кричали из караулки, дверь в которую была настежь распахнута. - Помогите, ради всего святого! Что... Кричали так, будто заживо горели. Линдсэль кинулась туда. Она влетела в распахнутую дверь караулки и обомлела: стены, мебель и пол были залиты кровью. Один из стражей лежал в углу и был почти разорван пополам, его внутренности валялись по всей комнате. Его рука, так и не выпустившая меч, лежала у ног девушки. А посреди комнаты лежал второй, еще живой. А над ним склонило голову какое-то человекоподобное существо, раскроившее ему живот и с чавканьем пожиравшее его кишки, с жутким треском отрывавшее мясо от костей. Не долго думая, Линдсэль схватила меч убитого охранника и, подскочив к твари со спины, отсекла ей голову, пока та не успела её заметить. Голова отлетела , взмахнув длинной черной шевелюрой, и упала прямо в горящий очаг, издав пронзительный визг, а туловище выпрямилось, замахало руками и заметалось, в попытках отыскать отсеченную часть. Ужас и отвращение ледяной волной накрыли Линдсэль: и тело, и голова принадлежали ребенку! Она что есть силы толкнула обезглавленное тело в сторону очага. Чудище упало в огонь на спину и мгновенно занялось, замахав руками и ногами в безуспешных попытках подняться. Линдсэль мгновенно потеряла к нему интерес. Она обернулась к охраннику. - Леди... Деори..., - прошептали побледневшие губы. Стекленеющие глаза с выражением невыносимой муки уставились на графиню. Линдсэль узнала этого стража — когда-то он был с ней в одной учебной группе по фехтованию, а позже участвовал с ней в нескольких миссиях на службе у принца. - Я поняла, спасибо за службу, солдат, - ответила Линдсэль и уверенным ударом пронзила горло мужчины лезвием меча. Хлынула кровь, последняя конвульсия пробежала по изуродованному телу, и он затих навеки. - Браво, леди Деори, милосердие — высшая добродетель левандийцев, - раздался тоненький детский голос. Линдсэль обернулась, инстинктивно выставив вперед меч. Её сердце бешено колотилось, а рука предательски дрожала, ведь она впервые убила своего соратника. В двери стояло маленькое белокурое создание, весело хлопающее в ладоши, будто увидевшее нечто восхитительное. - Хотя, - продолжило создание, прекратив аплодисменты, - может, это называется «глупость»? Вот если бы вы не отвлеклись на Дайсу, не вовремя устроившего себе пир из двух стражников, может, успели бы от нас убежать! - Что ты такое? - процедила графиня, не опуская меч. - Это ты проникла в мою камеру? Как ты смогла это сделать? Здесь барьер на любые магические действия! - Да, никто из этого мира не смог бы творить магию в этом месте! - заговорил другой голос, но уже за спиной графини. Она машинально обернулась — в углу комнаты стоял мальчишка, внешностью походивший на девочку в дверях. Очевидно, брат. Он смотрел на Линдсэль, склонив голову немного набок, и улыбаясь. Но не было доброты в этой улыбке. Так скалится хищник перед тем, как поймать добычу. Он оглядел караулку и увидел догорающие останки Дайсы. - Что ж, вы не просто так служили в личной охране короля. Хотя, не отвлекись Дайса на свои игры... Кровь ударила в голову Деори, вытеснив страх: - Играми вы называете расчленение и поедание живого существа? Да откуда вы вообще взялись?! Вы выглядите как обычные дети, но вы чудища, монстры! - Так вот, - продолжил говорить Румиса, словно не слышал выпада Линдсэль.- не отвлеклись Дайса, вы, скорее всего были бы уже мертвы, а мы наказаны. Ведь нам приказано схватить вас живой, леди Деори. Так что, тем лучше. А по поводу того, что мы беспрепятственно творим магию, причина в нашем происхождении. Мы — не есть порождения вашего мира, хоть и используем тела этих детей. Потому и барьеры на нас не действуют. Нас невозможно убить, умирают только тела. Вскоре для Дайсы найдут новое тело. А теперь, - он поднял руку и сжал её в кулак, - бросьте меч, пожалуйста. По-хорошему. Пальцы Линдсэль помимо её воли разжались и меч, тихо звякнув, упал на пол. Она не имела способностей к магии и не была провидицей, но имела хорошо развитую интуицию. И вот сейчас интуиция ей подсказывала — она в западне. Эти двое очень сильны, гораздо сильнее, чем ей кажется на первый взгляд. - Вы сказали, что у вас приказ меня схватить? Но кому я понадобилась? - Знаете, мы бы с удовольствием с вами побеседовали, но у нас мало времени, - сказала Айса. - Но перед тем, как доставить вас к месту назначения, хотим вам кое-что показать. Дабы отбить у вас охоту сделать какую — либо глупость. В мгновение ока она и её брат оказались возле Линдсэль, по правую и по левую руку. - Готовьтесь, графиня, - молвила Айса. - Вас это шокирует. Не успела Линдсэль перевести дух, как они вдруг оказались на городской площади, точнее...том, что от неё осталось. Вокруг них кипел ожесточенный бой. Солдаты, возглавляемые лордом Олваном пытались сдержать орды темных порождений и вражеских наемников. Но силы были явно не на стороне защитников города. Самый воздух пропитался смертью и дымом от пожарищ, этими непременными спутниками войны. Кровь была везде, на стенах домов, на белокаменной кладке площади. Тела и части тел как защитников и мирных жителей, так и захватчиков, густо усеивали всё вокруг. Звуки скрещиваемых мечей, крики боли и безысходности. Линдсэль увидела, как Олвана повалили два рослых наемника и уже готовились прикончить его, и как он, ловко увернулся от острого окровавленного лезвия, перекатившись в сторону и вскочив на ноги. Один из его противников кинулся на него, выбросив вперед оружие, но Раэля спасла его молниеносная реакция. И вместо принца Олвана меч врага пронзил своего союзника, собиравшегося нанести удар сзади. В итоге, оба напоролись на собственные мечи и рухнули на мостовую, корчась в агонии. Раэль поднял свой меч и поспешил к новому противнику. - Воздух! - вдруг закричали несколько голосов. Линдсэль подняла взгляд — с неба прямо на неё нёсся большой огненный шар. Что делать? Ни отклониться, ни спастись...Это конец? Все, что смогла сделать девушка, это заслонить голову руками и зажмуриться, ожидая, когда огненное дыхание смерти коснется её тела и превратит в пепел. Но шар будто пролетел сквозь неё и обрушился на сражающихся. Звук взрыва оглушил графиню, но она не почувствовала ни жара, ни ударной волны. Она была словно сторонним наблюдателем трагедии, разыгрывающейся на её родной земле, без права не то, что вмешаться, но даже умереть, сражаясь с честью. Предсмертный вопль сотен голосов, который услышав раз, более не сможешь забыть, сколько бы ни пытался, какие бы зелья ни глотал и заклинания ни применял... Линдсэль открыла глаза и узрела на месте площади лишь огромное выжженное пятно. И захватчики, и защитники, и горожане — никто не сумел уйти от смертоносной волны жуткой огненной магии. Только лишь темным тварям удалось избежать печальной участи — магия мира Араны не действовала на порождений Теневого Края. А со стороны моря к городу приближались еще десятки таких магических бомб. Осознавая полную свою беспомощность, Линдсэль упала на колени, обхватив лицо руками. Несмотря на все попытки графини Диланской совладать с эмоциями, из глаз её потекли слёзы. - Удивлена? - забавлялась её отчаянием Айса. - Это будущее пока не свершилось. Хотя, - продолжила она, лениво разглядывая разрушенный город. - защитников Эланпорта стараниями наших людей, стало гораздо меньше. Отличная идея — убрать сначала все командование и членов Совета, не подчинившихся нам. Вот только с принцем Раэлем вышла осечка. Но, как видишь, и он обречен, и от тебя зависит, сбудется ли увиденное тобой в ближайшие часы. У тебя есть шанс спасти хотя бы принца Олвана и часть твоих земляков, тех, что уцелеют. - Что? - хрипло прошептала Линдсэль, отнимая руки от лица, мокрого от слез. Она медленно поднялась с колен и посмотрела на ведьму со смесью непонимания и отвращения. - Зачем я вам нужна? - Нам нужна не только ты, - ответил за сестру Румиса. - Еще одной нашей целью был Тивиэль. Но увы, подосланный к нему агент перестарался. И сейчас он... Он не договорил — Линдсэль схватила его за горло и приподняла. От неожиданности колдун разжал пальцы, и склянка с прахом их подельника Дайсы выпала из его рук и со звоном разлетелась. - Не смей...Не смей говорить мне, что он...- у неё перехватило горло, и она так и не смогла сказать страшное слово. Рука, державшая Румису предательски дрожала. - Знай своё место, тварь...- раздался тихий, злой шепот. Прошелестело заклинание, скрутившее тело Линдсэль болезненной судорогой, такой, что не пошевелиться и не вдохнуть. Выпустив мальчишку из рук, она кулем повалилась на землю, скорчившись будто в агонии. Айса и не думала прекращать наказание, в голубых глазах мелькнул хищный блеск. Линдсэль не знала, сколько продолжалась пытка, несколько минут для неё стали вечностью. И в один момент все прекратилось. Графиня чувствовала слабость и разбитость в каждой мышце своего тела. Но гораздо больше боли ей причиняли мысли о том, что враги сделали с Тивиэлем. «Этого не может быть, просто не может быть!» - в отчаянии думала Линдсэль. - Вот так, хорошо, умница, - с холодным и жестоким удовлетворением молвила Айса. Было очень странно слышать такой тон у детского голоса. - Будешь делать то, что мы скажем — и такое не повторится. - Где Тивиэль? Что вы с ним сделали? - с большим трудом, но Линдсэль удалось подняться на четвереньки. Голова кружилась, всё плыло перед глазами, конечности дрожали и плохо слушались, однако графиня не могла позволить себе униженно валяться у ног этой мелкой ведьмы, и изо всех сил пыталась встать прямо. - Какие вы смешные! - насмехался Румиса, уже успевший подняться. - Даже поверженные, валяясь в пыли, всё дерзите! - Смешно МНЕ такое слышать от мальчишки, который только сам в этой же пыли лежал! - зло отчеканила Линдси. Не в её положении огрызаться, но как-то по-детски захотелось насолить хоть чем-то. - А она тебя поддела, Рум! Вот забавная! - зазвенел тоненький смех Айсы. - Но постой, - она остановила Румису, собравшегося отомстить графине. - Мы не за тем сюда пришли! Так или иначе, а тело Тивиэля у нас. Слушай сюда, мерзавка, если ты пойдешь с нами добровольно, атаки на город прекратятся. Этрелия обезглавлена, высшее командование уничтожено. Принц Раэль, даже при наличии королевской крови, ничего не сможет сделать сам. К тому же, он отрекся от престола. Насколько я помню, из-за младшей сестренки Ильдари. Ильдари! Вечная боль братьев Олван! В голове Линдси мелькнула догадка. - Так это тоже ваша работа? То, что случилось с Ильдари? - молвила она, стиснув руки в бессильной ненависти и злобе, смотря снизу-вверх на парочку иномирных колдунов, так нелепо надевших личины людских детей. - Нет, к сожалению, это случилось до того, как нас сюда призвали, но да, это веселье устроили гильдийцы, - равнодушно ответила Айса. - Ну, так что, - продолжала она будничным тоном, будто они все сидели где — нибудь в гостиной и пили чай, беседуя о погоде. - ты приняла решение? Линдсэль отвернулась от ненавистного лица и заметила, обстановка изменилась. Они теперь находились не на площади. Точнее, было очень сложно описать то место, куда они сейчас попали. Они будто зависли...в пустоте. Тут не было ничего: ни звуков, ни ветра. Только холод. Он немного привел девушку в чувство. Она смогла, наконец, встать на ноги. - Сложно выбирать без выбора, - сказала графиня. - Я совсем не хочу плясать под вашу дудку, но если откажусь, то погибнут мои соплеменники. Но как мне знать, что вы меня не обманете? Мне нужны гарантии. На этот раз засмеялись уже двое — Айса и Румиса. Он уже успел собрать рассыпаный прах подельника в небольшую емкость вместо разбитой склянки. - Мы?! Гарантии ТЕБЕ?! - похоже, слова Линдсэль искренне развеселили их. - Тебе придется поверить нам на слово! - Вы меня держите за идиотку? - в руках Линдсэль мелькнул маленький кинжал, поднятый в караулке, который она приставила к своему горлу, с наслаждением смотря, как улыбки исчезают с лиц проклятой парочки. - Я вам нужна живьем, ведь так? А иначе была бы давно мертва. - Остановись, или твои сородичи умрут, все до единого! - голос Айсы от страха сорвался на визг. Да, и Румиса заметно напрягся. - Но если я умру, - Линдсэль надавила на кожу, пустив капельку крови, с мстительной радостью наблюдая за смятением врагов. - вам тоже несдобровать. Я вижу это по вашей реакции! Гарантии! Румиса зашипел и закрыл глаза, Айса положила руку ему на плечо и уставилась на графиню с выражением холодной ярости. Линдсэль почувствовала давление чужой воли, рука задрожала и стала медленно опускаться. Ей пришлось собрать последние силы и вернуть руку на место. Несколько минут, в течение которых продолжалась борьба разумов, показались Деори вечностью. Она чувствовала — еще чуть-чуть, и рука ослабеет, но близнецы сдались первыми. - Гарантии! - повторила она. - Или сделки не будет! - и увеличила разрез. Ни слова не говоря, Айса засунула указательный палец себе в рот и прокусила кожу. Затем провела перед собой в воздухе, вычерчивая своей кровью символ, засиявший алым светом. - Румиса! - приказала она брату. Он проделал то же самое. Оба символа сошлись в один и засияли ярче. - Это была клятва на крови. Одно из самых сильных заклинаний в наших мирах. Теперь мы связаны, - тихо сказала ведьма. - Это все твои условия? Кинжал опустился. - Да...- последовал ответ. - Я иду с вами. - А-а-а-а-а... - погрозила пальчиком Айса, склонив голову. - Твоя очередь. Давай каплю крови. Холодная сталь лезвия вспорола ладонь. Линдсэль даже не поморщилась — что ей рана на руке, душевная боль от утраты сильнее. Горячая темно-красная кровь обагрила её руку, которую графиня протянула к горящему символу. Алые капли потянулись к печати Клятвы, которая жадно, будто живая, поглотила их одну за другой. - Умница! - недобро улыбнулась Айса. - Что ж, клятва принесена. Теперь ты от нас никуда не денешься. - Кстати, - продолжала она ровным безразличным тоном. - мы ведь не шутили насчет Тивиэля. Он действительно мертв, окончательно и безнадежно. Смотри! Она щелкнула пальцами и пустоту пронзила ослепительная вспышка белого света, заставившая Линдсэль зажмурить глаза. Когда она открыла их, перед ней был Тивиэль. Не тот полный жизни и любви к ней мужчина, а бледный труп, навеки скорбно застывший в объятиях смерти, безмолвный, с поблекшими чертами лица. Изо рта тоненькой змейкой вилась запекшаяся кровь, а на груди зияла ужасная черная рана, нанесенная мечом. - Нет...Это...сон...- шептала сквозь слезы Линдсэль, смотря на дорогие её сердцу черты. Не уберегла. Не спасла. Не отвела беду. - Нет... Душа разорвалась на миллиарды осколков, каждый из которых будто резал все её внутренности, каждую клеточку. - НЕЕЕЕЕЕЕТ!!! - боль вырвалась наружу отчаянным криком, поглотив остатки надежды. Свет навсегда померк для девушки. Она потеряла сознание.