Война Лизы. Демоны Алой Лилии

Сонную тишину городского осеннего утра нарушил звук будильника. Поморщившись, Лиза Чижик попыталась нащупать телефон, не открывая глаз. Но ничего не вышло. Он, между тем, продолжал орать голосом Тилля Линдеманна «Ду, ду хаст Мищ». Ох, и угораздило же её поставить на звонок этот хит Раммштайн. Как будто воздушная тревога! Делать нечего, придется вставать. Нельзя опаздывать, иначе старшая по смене, вредная рыжеволосая тетка неопределенного возраста, съест живьем. Лиза откинула одеяло и резко вскочила, обувая тапочки и прерывая, наконец, стенания солиста культовой немецкой рок-группы. Глянула в зеркало, висящее у двери. Из него смотрела сероглазая девушка со всклокченными после сна каштановыми волосами до плеч. Лизе недавно исполнилось восемнадцать, внешне же она тянула максимум на тринадцать: бледное личико, худенькая фигурка, маленькая грудь. Только глаза были на редкость красивые, стального серого оттенка, будто глубокие чистые озера в пасмурный день. Но в целом, совсем не тот тип, что заставляет большинство представителей сильного пола замирать на месте и оглядываться вслед. Но Лизу это не волновало — Чижик есть Чижик, как любила повторять мама. В последнее время её вполне устраивала роль незаметной мышки. Печально улыбнувшись отражению, Лиза обула старенькие тапочки. «Надо будет поменять мелодию, иначе так и инфаркт заработать недолго»- подумала она, набрасывая на себя халат и выходя в коридор по направлению к санузлу. По пути переступила через чье-то храпящее тело, распространяющее вокруг себя бодрящий запах перегара. «Вроде не пятница, да и до конца семестра далеко»- подумала девушка Хотя, это же общага. Тут такое в порядке вещей. Кто-то приезжает из провинции в город за знаниями, кто-то — за перспективами выйти замуж за принца на белом Бентли или Лексусе....А кто-то — за свободой от родительской опеки и проводит все свои дни в пьяном угаре вечером и ночью, да в тяжелом похмелье утром и днем, плавно переходящем в новый пьяный угар. И так до бесконечности, пока перед ним не замаячит перспектива быть отчисленным. А это означает возвращение под крыло к предкам, где ему предстоит пахать аки негр на плантации. И выслушивать ежедневные нотации и прогнозы ближайшего и не очень будущего. Либо же попасть в «цепкие лапы Родины», бегать с автоматом в руках под дождем в замызганном камуфляже, периодически трудясь в поте лица на генеральских дачах, строя бани и перекапывая сад. Это если ты парень. Если ты девушка — да здравствуют магазины косметики да женских шмоток. А если ты не готова втридорога продавать тушь известной марки, но китайского производства, выдавая её за оригинал — продуктовый маркет всегда ждет лопухов, верящих в красивый слоган о карьерном росте и дружном коллективе. Если же совсем все плохо — остается панель. Но риск и перспективный доход там— несоразмерны. Да и Лиза не из тех, кто может вот так запросто взять и продать себя. По-крайней мере, она еще не дошла до такой степени безнадеги. И она надеялась, что не дойдет. Лиза как раз пришла в универ за знаниями...но не прошла отбор на бюджет. Глава приемной комиссии, сурового вида тетка со старомодным кренделем на голове и жутким макияжем ведьмы Урсулы из мультфильма «Русалочка», ехидно сообщила ей, что бюджетных мест больше нет и вообще, что абитуриентка Чижик не добрала полбалла до нужного уровня. По родной литературе.. При этом как бы вскользь упомянула, что можно и пересмотреть результаты. Как подозревала Лиза, за отдельную плату. Это так сильно возмутило Лизу, что она высказала прямо, что думает по поводу взяточницы. На что «Урсула» ответила, что пока она является главой приемной комиссии, Чижик не будет учится тут. Но неделю назад Лиза узнала, что та всё же погорела на очередной взятке. И у неё есть шанс в будущем году. Но сейчас литература подождет, да здравствует работа! В кафе самообслуживания её взяли быстро. Маленькая зарплата и большая загруженность обеспечивали стабильную текучку кадров, Лиза решила, что год как-нибудь продержится. Благо, комендантша общежития Алевтина Альбертовна согласилась продлить аренду комнаты девушке. Правда, сначала назвала несколько завышенную цену. Но, немного поторговавшись, снизила плату с условием, что Лиза пару раз в неделю будет убирать первый этаж и вестибюль. Та согласилась. И Алевтина Альбертовна вручила ей ключ с наставлениями, мол, будешь пить и дебоширить — выселю. Но Лиза заверила её, что вести себя подобным образом не входит в её планы. Дело в том, что девушке попросту некуда было больше идти. Мать Лизы умерла от рака, когда девочке было девять, сгорела за очень короткое время. Отец Лизы, стоматолог, работавший в частной клинике, погиб через два года от рук уличной шпаны, напавшей на него, когда он заходил в подъезд однажды вечером. Его гражданская жена, с которой он сошелся через год после смерти мамы Лизы, взяла под опеку сироту, не сильно балуя её. И, как знала Лиза, от сдачи ребенка в детдом её удерживало только лишь письменное и нотариально заверенное обязательство мужу содержать девочку до совершеннолетия. Елена приехала из провинции и устроилась секретарем в одну из довольно престижных фирм. Поскольку до старости ей было еще очень далеко (двадцать шесть лет), то очевидно, что длинные ноги, пышная грудь и яркий макияж были основными факторами для начальства при приеме на работу. Образования же она не имела никакого. Весь круг её интересов — гламур, сериалы да богатые мужчины. Неброская Лиза всегда её только раздражала, но пока был жив отец девочки, Елена изображала дружелюбие. После его смерти эта маска слетела. Лиза, по её словам, не так одевалась, не так ходила. Устав ругаться с ней, все свободное время девочка старалась проводить либо в своей комнате, либо с домработницей Надей, помогая ей с домашними делами. Тридцатилетняя Надя тоже хорошо относилась к осиротевшей девочке и жалела её. Заметив эту необычную дружбу, Елена уволила Надю. Очень некрасивым способом. Подбросила той кошелек и обвинила в воровстве. Хотя девочка пыталась защитить подругу, но одно слово мачехи о том, что она выставит Лизу из отцовской квартиры вынудило Надю остановить Лизу, тронув её за плечо. В глазах у Лизы стояли слезы, когда она, догнав Надю на выходе из подъезда, ухватила её за рукав. Не смея посмотреть в лицо своей подруге, девочка дрожащим голосом попросила прощения. - Прости, Надя, все из-за меня...- всхлипывала двенадцатилетняя Лиза, пытаясь сдержать слезы, но они предательски лились из глаз - Из-за того, что ты со мной....дру-дружила... - Перестань, не надо. - Надя, грустно улыбнувшись, достала платок и, взяв девочку за подбородок, вытерла её мокрое заплаканное лицо. - Ты — хорошая девочка. Я не БЫЛА твоей подругой, я ею ОСТАЮСЬ! Именно потому не хочу, чтобы ты оказалась на улице из-за меня. К тому же, это повод заняться своей семьей. Попробуем с мужем опять завести ребенка. А ты запомни — важно то, кем считаешь себя ты, а не то, что внушает тебе она. Или кто-то еще. В тебе есть стержень, не теряй его. Она достала из сумочки ручку и клочок бумаги. - Вот. Позвони как-нибудь на выходных. Увидимся. - Надя вручила девочке свой номер телефона и снова улыбнулась на прощание, легонько сжав её плечо. И ушла. Лиза стояла в подъезде, сжимала в руке листик с номером и смотрела вслед уходящей подруге, чувствуя, как её душу постепенно обволакивает пустота. Что-то внутри неё вдруг оборвалось. Надя ведь работала в их семье уже года три. Её наняли незадолго до смерти мамы. С её уходом, казалось, разрушился тоненький мостик, ведущий к счастливому прошлому. И от этого было несказанно больно. Они так больше и не увиделись. Когда Лиза через неделю позвонила по записанному номеру, незнакомый голос сообщил ей, что предыдущие жильцы съехали. Так Лиза осталась одна. Нет, конечно были школьные подружки, но никто не понимал её так, как Надя. Лиза просто не рассказывала ничего никому. И не приводила больше никого домой. До смерти родителей в их доме частенько было шумно, когда у Лизы гостила её подружка Ира и её брат Лешка, за которого Лиза все замуж собиралась, как вырастет. Но они переехали в другой город уже давно. Иногда Ира звонила, но это случалось очень редко. Так и пролетело пять лет. В свой семнадцатый день рождения придя домой, Лиза обнаружила чемоданы со своими вещами на лестнице и новые замки на двери. Её приятельница, чья тетка работала вахтершей в общежитии ВУЗа, куда хотела поступить Лиза, смогла помочь ей снять комнату, ведь девушка не была иногородней. С ободранными обоями на стенах, тараканами, доставшимися от предыдущих обитателей, двухъярусной жесткой кроватью, но зато со стареньким холодильничком «Днепр», громко тарахтевшим. Лиза была более чем довольна. У неё теперь своё жильё, без опостылевшей мачехи, каждые выходные водившей любовников. Те после ночи наслаждений сжирали пол холодильника еды, а ведь большую часть продуктов девушка покупала на подработанные деньги сама. А проблемы с тараканами и порванными обоями можно решить и потом. И вот, наша героиня стояла перед умывальником и чистила зубы, думая о том, как бы не опоздать на маршрутку. Иначе придется ехать на метро с пересадками. - Привет, Чижонок! - на плечо девушки легла рука. - Ой! - вздрогнула Лиза от неожиданности. - Свет, это ты... Это была та самая знакомая, что помогла с жильем. Света, высокая спортивная блондинка, училась теперь на втором курсе исторического факультета. Она была единственным человеком, кого Лиза теоретически могла назвать близкой подругой. Любимыми темами для разговора у Светки была мифология Скандинавии, книги Толкиена, ролевые игры и рок. Ей одной Лиза призналась в том, что хочет написать повесть. И получила полное одобрение. - Что такое? Опять потерялась в иных мирах? - с улыбкой пошутила Света. - Смотри, а то пропадешь там совсем, а с кем мне тогда болтать? - Да, опять не клеится сюжет, - ответила Лиза. - Героиня получается какая-то невыразительная. На меня похожа - Опять ты за старое, - неодобрительно проговорила Света, набирая в ладони холодную воду и умывая ею лицо. - Что с поступлением думаешь делать? Второй раз провалила ведь. - Попробую в третий раз, - ответила Лиза, закручивая зубную пасту. - Может, все ж на контракт? Знаю, дороговато, но если отложить...- сказала Света, вытирая лицо полотенцем. - Да...Наверно, так и придется, - ответила Лиза. - Но сначала опять попытаюсь поступить на бюджет. Ладно Свет, я побежала. Пока. - Удачи - донеслось вслед. На маршрутку Лиза, разумеется, опоздала. Ехала на метро. Выйдя из длинного полутемного перехода, она попала под проливной дождь. И, хотя до магазина было каких-нибудь десять-пятнадцать метров, моментально вымокла до нитки. Явившись на работу за три минуты до её начала, получила привычный выговор от старшей и пошла брать кассовый ящичек. День выдался на редкость тяжелый. Уже к обеду Лиза ощущала себя выжатой, как лимон. Обычно продавцы имели получасовой перерыв на обед и два технических перерыва длиной в четверть часа. Но сегодня девушка еле вырвалась на десять минут хоть что-то съесть, и то, только когда старшая увидела, что еще немного — и кассирша упадет в голодный обморок прямо за прилавком. Поедая свой скудный обед, Лиза мрачно размышляла о том, какой вообще смысл в её жизни сейчас? Пора что-то менять, с такой работой денег особо не накопишь. К мачехе идти - не вариант. Бесполезно. И гордость не позволит. «Да уж, замечательная из меня королева солянки и принцесса голубцов» - с иронией подумала она. Единственным способом расслабиться служила повесть, которую девушка писала в свободное время. Решать выдуманные проблемы героини в выдуманном мире было куда проще, чем реальные. Наколдовал фаерболл, метнул в противника — и вуаля! Или изучил алхимию - получил кучу золота. Либо любимая работа, приносящая достаток и удовольствие. Но что важнее всего — принц. Благородный, учтивый и вежливый. Непременно с белым конем. Можно, не принц, а обычный хороший парень. И обязательно, уютный дом и много ребятишек. И почему так в жизни не бывает? Вернее, бывает, но почему-то не у всех. И не у неё в частности. В свои восемнадцать наша героиня уже чувствовала себя старухой. - Эй, Чижик, пора на кассу, - голос коллеги отвлек Лизу от её невесёлых мыслей. - Иду-иду, - ответила она, поспешно смахивая крошки в пакет от бутербродов, который затем выбросила на ходу в урну у двери. «Другие миры подождут. И сопли распускать не время» - сказала себе девушка по пути из столовой. - «Подумаю об этом в выходной» Если бы ей пришли на ум эти слова сутками позже, после определенных событий в её жизни, она бы рассмеялась из-за того, что люди всегда что-то планируют наперед, понятия не имея о том, что с ними будет в следующую секунду. И эти события раз и навсегда изменили в дальнейшем её мировоззрение. Но пока что юная мечтательница превратилась в кассиршу, Её Величество Повелительницу солянок и голубцов, и привычными движениями принялась отсчитывать сдачу и выбивать чеки посетителям. Была половина десятого вечера, когда измотанная и совершенно вымокшая под бесконечным ноябрьским дождем, девушка открыла дверь своей комнаты. Ноги почти не держали её. Потому сразу, даже не разувшись, она плюхнулась на табуретку возле двери и просидела так, не шевелясь и приходя в себя, минут пять. Затем, чувствуя себя совершенно неуютно в промокшей куртке, сырых кедах и джинсах, быстренько стянула их, бросив в угол. Сил тащиться и стирать одежду не было, а вот в душ сходить надо. Не мешало еще простудиться, как в прошлом году. Потому, напялив на себя старый халат и прихватив полотенце, пошлепала к душевым в конце коридора. Попутно молясь про себя, чтоб горячая вода не была отключена. Примерно через полчаса, замотав голову в полотенце, Лиза сидела перед стареньким ноутбуком, поедала лапшу быстрого приготовления, запивая её слабоалкогольным «Мохито» и смотрела «Унесенные призраками». Этот полнометражный японский мультфильм она смотрела много раз, но он никогда ей не надоедал. Героиня Тихиро всегда восхищала её своим упорством и трудолюбием, стремлением во что бы то ни стало спасти то, что дороже золота — маму и папу. И понимала, что ей самой далеко до Тихиро. У той злая ведьма отобрала её собственное имя. Но девочка не сдалась и продолжала двигаться к цели, своей добротой и отзывчивостью покоряя сердца окружающих. Лиза не могла таким похвастаться. В последние годы она стала замкнутой и малообщительной девушкой. Круг её общения составляли Светка да коллеги по работе. Первая время от времени заходила поболтать, вторые — по мере необходимости. Девушке казалось, что она проклята. И терять близких — её судьба Да, Лиза не могла никак спасти маму, но могла бы быть внимательней хотя бы к отцу. И постараться скрасить его тоску по маме. Как бы ей хотелось сейчас обнять их и сказать, что она их любит. Попросить прощения за баловство и капризы. Могла получше заступиться и за Надю. Хотя...Что бы это изменило, ведь Елена все равно бы уволила домработницу. Безысходность угнетала Лизу, хотя та старалась не зацикливаться и гнать прочь от себя депрессию. Но та все равно возвращалась, напоминала о себе холодными ненастными вечерами, такими, как сегодня. А еще в праздники, когда многие, в том числе и Светка, разъезжались по домам. И из этого дьявольского круга не было выхода. Влажность подступала к глазам, но Лиза усилием воли подавила их. Толку плакать. В день похорон папы, она ревела так, будто ей вырвали сердце. Ревела тайком, в подушку, чтоб не слышала мачеха. И похоже, что часть сердца её навеки растаяла. Усталость дня как-то вдруг разом навалилась на Лизу. Голова стала совсем тяжелой. И она уснула прямо перед монитором, уронив голову на руки... Проснулась Лиза словно от толчка в бок. Голова гудела так, будто вместо небольшой бутылочки слабоалкогольного напитка она выпила полтора литра водки...Причем, самой дешевой. С минуту или, может, две она лежала, не в силах открыть глаза, даже толком не осознавая саму себя. Потом головная боль немного отступила, и Лиза, наконец, смогла разлепить веки. И тут же пришла в шоковое состояние — над нею вместо обшарпанной побелки потолка общаги простиралось темно-синее, усыпанное яркими крупными звездами небо, а под ней находилась не спиральная старая кровать с тонким матрасом, а мягкая и теплая травянистая почва . Лиза села и увидела, что пред глазами простирается бескрайний луг, заросший высокой травой и цветами. Посреди луга стояла одинокая полуразвалившаяся хижина. «Это сон», - подумала Лиза, протирая кулаком глаза. Она была настолько в замешательстве, что не догадалась даже ущипнуть себя. Тут она услышала возню справа от себя и прямо перед ней возникли два горящих изумрудным цветом глаза. Их обладатель прятался в густой траве и не торопился показываться. Оцепенев, девушка смотрела в эти глаза-огоньки, а они смотрели на неё. Затем неизвестное существо, очевидно расценив девушку, как объект, не стоящий внимания, тихо что-то прошипев, зашуршало прочь. - Странный сон..., - проговорила шепотом девушка. И тут же, как по команде, в уши ударили звуки незнакомой ночной жизни. Девушка решительно встала и побрела к хижине. Сон или нет, но не хотелось бы, чтобы он перерос в кошмар. А там, где дом, пусть даже такой неказистый, там и люди. Приблизившись к развалюхе, девушка робко постучала. - Эээй, простите..., - тихонько проговорила она, но ответом ей послужила тишина. - Эй, простите, что беспокою, не разрешите ли переночевать...- девушка снова постучала, и дверь со скрипом отворилась. В нос ударили запахи сырости и запустения — тут явно никто не жил уже давно. Темнота лачуги пугала не меньше, чем неизвестные звери снаружи. Но все же, какая-никакая, а защита от хищников. Пусть и не наяву, а стать чьим-нибудь ужином в планы Лизы не входило. Потому она решительно шагнула внутрь. И стала на ощупь пробираться вперед. Найдя, наконец, то, что теоретически могло являться скамьей, Лиза улеглась, отметив, что она довольно широкая. «Сгодится», - решила она. - «Завтра ведь я опять проснусь в своей комнате. А сейчас надо просто уснуть во сне. Но пора завязывать со слабоалкогольной бурдой перед сном». С этими мыслями она и уснула. В неясный и размытый сюжет сновидения вклинился чей-то назойливый и довольно противный писк. «Господи, когда это я поменять мелодию будильника успела?» - подумала Лиза, поморщившись. - «Рамштайн был явно лучше» Она разомкнула веки — прямо возле её лица сидела большая белая мышь. «Что?! Как?! Зачем?!» Лиза вскочила от неожиданности и ударилась головой о низкую потолочную балку. Тут же сверху посыпалась пыль, набившись ей в рот, нос и глаза. Чихая, кашляя и отплевываясь, Лиза пошла вперед и споткнулась обо что-то на полу, больно ударившись о какой-то предмет, стоящий перед ней. С негромким ругательством, растянувшись в поэтичной позе на земляном полу лачуги, она нащупала своего обидчика. Им оказался старый деревянный табурет. Открыв, наконец, глаза, девушка обнаружила, что вчерашнее сновидение продолжается. Она поднялась на ноги, потирая ушибленный лоб, на котором уже взбухла шишка, и попыталась ущипнуть себя. И обнаружила, что вместо халата и полотенца одета в джинсы, свои любимые кеды и футболку с курткой. - Вот черт, когда я успела одеться?? - испуганно воскликнула Лиза. Как и следовало ожидать, вопрос остался без ответа. - Да, что это за шутки такие?! - Лиза схватилась за голову и почувствовала на своей руке легкое движение. Медленно опустив руку, она увидела, как по ней ползет огромный черный паук. Упал, наверно, с потолка. Пискнув, девушка отчаянно замахала рукой. Паук не удержался и слетел, уцепившись за стену напротив. Все двенадцать глаз его укоризненно глянули на непрошеную гостью. Затем он, как ни в чем ни бывало, пополз куда-то в угол и принялся вить себе новую паутину. Дело принимало скверный оборот — это уже не сон, а какая-то устойчивая галлюцинация. Лиза зажмурилась и сосчитала до десяти, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. Затем, в который раз за утро, открыла глаза. Лачуга осталась на месте. Шишка на лбу болела. Лиза притронулась к ней пальцем и тихо ойкнула. Да, она не спит. С тяжелым вздохом она опустилась на табуретку и огляделась. Убогое жилище было явно заброшено. Судя по зарослям паутины и горам пыли — очень давно. Сквозь маленькие окна внутрь пробивались солнечные лучи. Стекол не было. Хижина, скорее всего, принадлежала одинокому бедняку. Маленькая комнатка, у противоположной стены старая кровать, треногая и покосившаяся. Разбитые черепки глиняной посуды, остатки очага с лежащим в нем дырявым котлом, старая метла. Скамья, на которой спала Лиза, стояла перед столом, покрытым тем, что когда-то было домотканой скатертью. От раздумий её отвлек повторный писк. Лиза опустила взгляд — белая мышь была уже у её ног. И не одна — вокруг неё толпились крохотные мышата, уставив глазки — бусинки на девушку. По крайней мере, они выглядели вполне мирно. Мама-мышь потянула носиком, будто принюхиваясь к чему-то, и странно поглядела на гостью. «Дай! Вкусно пахнет!» - послышались в голове откуда-то слова. - Ничего себе, разумная мышь с навыками телепатии, - пробормотала Лиза. Кажется, она окончательно утратила связь с реальностью «Мое имя — Гризельда!», - раздалось опять в голове., - «Ты — Лиза из Ниоткуда!» - Гризельда...- машинально повторила девушка. Мдя.... «Дай поесть!» Лиза полезла в карман куртки и обнаружила там пол пачки молочных вафелек. - Опа, и когда я их сюда положила? - пробормотала она. - Впрочем, я уже ничего не понимаю... Мышата тут же полезли к ней на коленки и вид у них был такой несчастный, что Лизе вдруг стало жаль их. А еще стыдно — сколько можно тупить, дети ведь голодные! Она распечатала вафельки и поделила одну на всех, а вторую хотела дать Гризельде, но та куда-то пропала. Однако через мгновение она вернулась, таща в лапках маленькое яблочко. Так повторялось несколько раз, пока перед Лизой не образовалась приличная горсть мелких яблочек, орешков и ягод. - Э, Гризельда, спасибо...,- смутилась девушка. «Ты накормила моих детишек сладеньким, я раздобыла тебе поесть. Все справедливо. Сюда повадился ходить хищник. Двоих загрыз. Они боялись выходить, а у меня здоровье уже не то, чтоб всех накормить» - звучало в ответ. - Скажи, а ты со всеми людьми разговариваешь? - спросила Лиза «Со всеми?» - голос зазвучал немного насмешливо. - «Сюда никогда никто не заходил, на моей памяти. Последний раз я видела людей очень давно, когда со своим покойным супругом сбежала из города. Я ведь не просто мышь, я и муж мой жили у одного мага. Гризельда и Джек — так он нас и звал. Он проводил какие-то опыты над нашими собратьями и нами. Мы — единственные, кто выжил. В какой-то момент мы вдруг как ото сна очнулись и осознали себя. И поняли, что надо бежать. Много-много лет мы тут прожили, но недавно хищник убил его, мужа моего, Джека. И теперь я одна» - Сочувствую, - ответила Лиза, откусывая кусок яблочка — оно оказалось довольно вкусным и сочным. То, что она как ни в чем ни бывало, беседовала с мышью на равных, уже перестало поражать девушку. Сама того не замечая, она поддавалась влиянию этого необычного мира. «Ничего, проживу. Ты первая, с кем я говорю. Это хорошо. Мои детки не умеют говорить. Мне было довольно тоскливо.» - сказала Гризельда. - Так...А скажи, в какой стороне есть людской город или что-то вроде того? «Иди в ту сторону, где встает солнце. Не оставайся в поле, как стемнеет — это может быть опасно. Хищники в город людей не зайдут. Но...» - голос прервался, будто колеблясь. - Но? - спросила Лиза. «Люди пострашнее любого хищника. Так всегда было. Но в последнее время оттуда долетает уж слишком неприятный запах. Будь осторожна» - в голосе слышалось искреннее сочувствие. - Уж это я знаю, Гризельда, - ответила девушка, вспомнив Елену. - Но спасибо тебе. Она встала, направляясь к выходу. «Постой!» - зазвучал опять голос мыши. - «Ты ведь не помнишь, как ты здесь очутилась, верно? Я могу помочь. Я могу читать мысли и воспоминания. Так что, я прочту твое недавнее прошлое и просто передам тебе образы». - А точно...- спохватилась Лиза. В голове вместо воспоминаний того, что было после того, как она заснула за ноутбуком, плавал серый туман. Надо бы восстановить картину. Осведомлен — вооружён. «Переверни обе руки ладонями вверх, сведи их и протяни мне» - попросила Гризельда. Лиза присела на корточки перед мышью. Гризельда протянула тоненькие лапки и дотронулась ими до кончиков средних пальцев. Какое-то время она сидела без движения, затем начала медленно качать туловищем из стороны в сторону. У Лизы начали затекать коленки, но она не смела прервать хвостатую телепатку. «Нашла!», - торжествующе сказала мышь. - «Теперь закрой глаза и сосредоточься. Я буду посылать тебе образы. Ты будто заново переживешь нужные моменты» Лиза выполнила её указания. Поначалу пред её взором была только темнота сомкнутых век. Затем она вдруг оказалась в комнате общежития. Только не самой собой, а наблюдателем как бы со стороны. Как игра от третьего лица. Она увидела себя, уснувшую за столом. Голова в полотенце покоилась на руках, мультик давно закончился и экран ноутбука потух. Горел только старенький ночничок у кровати. Лицо спящей Лизы из воспоминаний было повернуто к Лизе реальной. Она чему-то улыбалась и что-то бормотала во сне. Вдруг Лиза реальная увидела, как зеркало в прихожей засветилось фиолетовым светом. Ночник мигнул и потух. Её спящая копия из прошлого зашевелилась и подняла голову — из зеркала вылезло какое-то диковинное нечто длиной метра три вместе с хвостом и высотою с крупного сенбернара в холке. Внешний вид был совершенно несуразным — представьте себе дракона песочного цвета с двумя оперенными большими крыльями и головой, похожей не на голову рептилии, а тигра. И при этом существо было довольно симпатичным, так что помимо страха, реальная Лиза испытала невольное восхищение. Существо заговорило. Лиза навострила уши, надеясь услышать пояснение происходящему, но её ждало разочарование — данное видение можно было назвать сеансом почти немого кино. Звук был, но долетал словно сквозь огромную толщу воды. Лиза разобрала только отдельные слова: Шан Тур, Арана, Эйра, найти Лэгрона, нельзя вернуться. Затем Лиза из воспоминаний оделась и шагнула за существом в зеркало. Реальная Лиза подошла к зеркалу, но оно уже приняло свой обычный вид, вот только по нему пошла едва заметная трещина. Тут девушку окутал густой туман, и она вновь очутилась в той же заброшенной хижине. Она сидела на холодном земляном полу и тяжело дышала. Теперь девушка вспомнила. А свою заторможенность объяснила полусонным состоянием. Ей тогда казалось, что всё не наяву — ведь не бывает же драконов с тигриными головами. Да, и обычных, вообще-то, тоже никто никогда не видел, только в сказках и фильмах. До настоящего момента она в глубине души лелеяла уверенность, что сейчас все исчезнет — и развалюха, и говорящая мышь. И она спокойно проснется в своей постели. Но теперь она убедилась — это не сон и не галлюцинация. Ведь в таком случае хижина и мышь выглядели бы по-другому, но все было на месте. Это действительно другой мир. Она здесь застряла. Скорее всего, навсегда... «Прости, ты, кажется, не рада»- раздался мысленный голос Гризельды. Мышь сидела на табурете, сочувственно взирая на гостью, которая в эти секунды переваривала новую информацию о положении своих дел. «Я ничего не придумывала, просто послала тебе твои же воспоминания. Некоторых вещей я не смогла понять, но вижу — ты совсем не из наших мест, хотя не знаю, откуда ты пришла. Но Шан-Тур и Эйра — духи какие-то. Маг, от которого мы сбежали, как-то упоминал их. Лэгрон — тот, кого тебе надо найти, может, он тебе расскажет то, что я не смогла. Значит, иди в город людей. Солнце скоро будет в зените, тебе пора. Следуй прямо в том направлении, куда смотрит вот это окно» - она указала лапкой. - «Дойдешь до Серой Дороги, она приведет тебя в город» - Ты права, Гризельда. Ведь сидя здесь, я ничего не добьюсь, — Лиза с трудом поднялась — ноги плохо слушались. Ухватившись за стену, она постояла, сделав несколько глубоких вздохов. Надо двигаться. Если кто-то выдернул её в этот мир, то должен быть и способ вернуться назад. Мало ли, что сказал этот «дух»? Кто ему вообще доверять будет после такого? Заодно есть шанс выяснить, зачем она здесь. - Спасибо тебе за помощь. - Поблагодарила девушка мышь. И прибавила: - Там, откуда я пришла, мыши не умеют разговаривать. «Так и в нашем мире тоже. Мы с Джеком — единственные в своем роде. Джек не умел передавать мысли другим, потому мог общаться только со мной. Знаешь, наши дети не унаследовали наши способности» - Гризельда вздохнула, опустив вниз черный носик. - «Но...», - тут же прибавила она, тряхнув мордочкой, словно отгоняя от себя тоску, - «Так даже лучше, по-крайней мере, ими не заинтересуются маги. И они вряд ли пройдут через то, что и мы с Джеком» Лизе стало неловко, а ещё она как-то странно себя чувствовала — ещё не привыкла к тому, что слушает душевные излияния грызуна. А еще смущало то, что их судьбы были похожи, но она сдалась, а Гризельда — нет. Впрочем, дети — весомый повод продолжать жизнь. Лизе тоже стоит что-то подобное поискать. Ну, в смысле, повод. Дети пока подождут. - Прощай, Гризельда! Береги малышню, - сказала она, застегивая куртку. «Прощай...Лиза. Буду скучать. Поторопись» - ответила Гризельда, кончиком хвоста вытирая глаза. - Я тоже буду скучать. Ты не поверишь, но и я мало с кем общалась последние годы. И кто бы мог подумать, что первым моим собеседником в другом мире станет мышь. - Тут Лиза сообразила, что сказала бестактность и поспешно добавила, - Ой...Прости, я не совсем то имела в виду...Ну.. Гризельда склонила голову. На её мордочке появилось выражение понимания. Собрав подаренную мышью нехитрую провизию и сунув её по карманам курточки, она махнула на прощанье Гризельде и её деткам. Мышата, пища, вскарабкались на подоконник и долго смотрели вслед девушке, пока та не скрылась в высокой луговой траве. И только Гризельда осталась сидеть на табуретке. Она отломила кусок вафельки и с хрустом съела. «Вкусно...Наверно, она и правда из других миров...» - печально подумала мышь. - «Удачи тебе, странная гостья. Хотелось бы мне еще раз с тобой поговорить». Лиза шла по огромному лугу уже достаточно долго. Куртку она несла в руках , оставшись в майке— в этом мире был разгар лета, в отличие от её родного , грустно встречающего и провожающего промозглые и дождливые ноябрьские дни, с первыми заморозками, холодным ветром и обледенелыми дорогами. Она вспоминала, к в редкие выходные дни они со Светкой пили чай и обсуждали свои повседневные дела, глядя на то, как осенняя непогода терзает улицу и прохожих и срывает с деревьев скверика последние сморщенные листья. Как там Светка, что сейчас делает? Вспоминает ли о ней? В кедах было невероятно жарко. Ноги девушки горели будто огнем и были мокрые от пота. Жутко хотелось пить. Она присела на траву передохнуть несколько минут. С наслаждением стянула с себя обувь и носки и вытянула гудевшие ноги. На солнце как раз набежало небольшое облачко. Лиза подняла глаза к небу — голубой бездонный океан, испещренный облачками — барашками, казался таким мирным, но на душе у девушки скребли кошки — как будет складываться дальше её судьба и удастся ли выжить ей тут? Ведь, по сути, у неё нет пока ни одного друга или, хотя бы, союзника. Мышь не в счет, хотя и помогла ей. И она не знает ни законов, ни даже страны, в которой очутилась. «Надо двигаться дальше. Найду людей, а там на месте разбираться буду» С этими мыслями Лиза с отвращением натянула мокрые носки и влезла вновь в потрепанные кеды. Была мысль пойти босой, но мало ли что, вдруг поранится или на змею наступит. Вскоре она вышла на дорогу. Дорога была очень старая, серый булыжник местами раскрошился под ногами пеших путников, копытами лошадей и быков, тянувших повозки торговцев. Она пролегала прямо посреди луга. Метрах в десяти росла небольшая группка низкорослых деревьев. У них дорога резко заворачивала влево. Дойдя до поворота, девушка остановилась в нерешительности. Впереди на горизонте виднелись серые башни какого-то города. Она обернулась в ту сторону, откуда пришла. Конечно же, хижина давно затерялась среди высокой луговой травы. Но Лизе казалось, что как только она повернет к городу вдали, то переступит некую точку невозврата. «Глупости» - подумала девушка, тряхнув головой, и только приготовилась продолжить путь, как услышала приближающийся грохот колес. Она присела на корточки и стала смотреть. По дороге неспешно ехала небольшая повозка, запряженная небольшой лошадкой. Управлял ею уже явно немолодой, но крепкий и коренастый мужчина в коричневой безрукавке и черных штанах из грубой ткани, подпоясанных тонким кожаным ремешком, и коротких сапогах с широкими отворотами. Вдруг раздался треск и негромкое ругательство — повозка налетела на камень и, по — видимому, сломалась. Возница слез и нагнулся над одним из колес, пробормотав витиеватую фразу о том, где растут руки у некого кузнеца Доркаса. Лиза обнаружила, что каким-то образом она понимает речь этого человека, хотя язык был явно не русский и даже не английский. - Ну-ка, выходи, кто б там ни прятался за моей спиной! - вдруг воскликнул тот и вскинул невесть откуда взявшийся короткий меч. Лиза застыла в ужасе. - Быстро! Или пожалеешь! - твердым голосом, не оставлявшим сомнений в решимости говорившего, прозвучал повторно приказ. Лиза поняла — если здоровяк сам пойдет проверять, кто там, её жизнь закончится тут же. С поднятыми кверху руками, она медленно вышла из-за деревьев. Мужчина внимательно осмотрел худенькую фигурку девушки в диковинной одежде, затем расслабился и опустил оружие. - Тьфу ты, напугала.. - выдохнул он. - Думал, что разбойники или чудище какое. Развелось их чой-то много. Ты откуда, Кожа-да-Кости, взялась на дороге? Да еще и в такой диковинной одеже, да чумазая, будто в пыли вывалялась? - Э...Откуда? Откуда... - запинаясь, пробормотала совсем растерявшаяся девушка, понятия не имея, что ответить. Но мужчина ответил за неё: - Понятно. Молодая барышня, хотели выдать замуж, но сбежала. И теперь хоронишься всяко от родителей. - А почему вы так решили? - Лиза все еще держала руки вверху. - Обувка чудная. У нас только знати дозволено в диковинках таких ходить. А одежду у брата стянула? Неразумное дитя... - вздохнул мужчина и прибавил. - Да, опусти ты руки уже, цыпленок, вижу, что не ведьма и не разбойница. Нюхом чую таких, воно как! Лиза опустила руки, чувствуя легкую слабость в ногах. Это не ускользнуло от странствующего торговца. - Не бойся, не обижу. Хочешь, могу до города подбросить, только колесо подладю немного. Меня зовут Олаф Свенс, живу недалече на хуторе. Еду в Хелден. Лиза, наконец, рассмотрела этого человека — широкое обветренное смуглое лицо, испещренное мелкими морщинками, крупный нос и умные карие глаза, с сочувствием глядящие на глупую девчонку, стоящую перед ним. Самой примечательной деталью в облике Олафа Свенса была густая рыжая шевелюра и роскошная борода, в которой кое-где пробивалась седина. - А мое имя Лиза...То есть, Елизавета Чижик...э...дочь Александра. - проговорила она, пытаясь говорить так же витиевато, как герои приключенческих книг. И протянула фермеру руку. - Приятно познакомиться, господин Свенс. Фермер немного опешил — никогда еще знатные особы не разговаривали с ним подобным образом, но пожал своей огрубевшей от тяжелой работы рукой хрупкую ручку девушки. - Буду вам очень признательна, если подвезете, - улыбнулась девушка, чуть поморщившись — крепкое рукопожатие Свенса сдавило ей пальцы. Прошло немного времени, и Лиза уже сидела рядом с фермером и жевала вкусную лепешку с привкусом мёда и запивала прохладным напитком, напоминающим персиковый компот. Олаф оказался очень словоохотливым. Он рассказал, что живет в небольшом поселке и владеет участком земли, доставшимся от его деда. Что его жену зовут Агата, и у них пятеро детей. Средств хватает, только местные мелкие феодалы все стремятся наложить дань побольше. Что на днях выдает старшую дочь замуж. Что в Хелдене живет его младшая сестра Геральдина с семьей. И прочее, и прочее... О себе Лиза почти не рассказывала. Сказала только, что действительно сбежала от родителей, сейчас хочет научиться чему-нибудь полезному и жить так, как хочет она. Солнце постепенно опускалось все ниже. Вот так их повозка, неспешно скрипя колесами, под фырканье лошадки, наконец, добралась до городских ворот. Двое стражников в шлемах и доспехах откровенно скучали на посту. - Ярмарка только через несколько дней, - пояснил фермер. - Иначе тут было бы не протолкнуться. Кстати, - он протянул девушке серую накидку с капюшоном. - Надень пока, твой наряд больно чудной. Один из стражников подошел к ним. Его нос, похожий на спелую сливу, явно намекал на злоупотребление алкоголем. - Здравствуй, Олаф, - сказал он. - Как всегда, провизия для гарнизона? Начальник снабжения предупреждал о тебе. - Да, сэр Годфрик, - ответил Свенс почтительно склонив голову. - А это кто? - спросил Годфрик, кивая на Лизу. Она слегка напряглась. Олаф успокаивающе сжал руку девушки. - Это дочка моих соседей. Вот никогда не была в Хелдене. Решил ей показать, - отвечал невозмутимо фермер. - Ясно, - молвил Годфри. Он поморщился и потер лоб. - А у тебя...нет? Ну, ты понимаешь, как обычно... Олаф нагнулся, пошарил рукой в повозке, извлек оттуда две фляги и бросил стражнику. - Только потерпи до конца дежурства, а то сам ведаешь, несдобровать вам - сказал Свенс. - Да-да, спасибо, ты меня спас, Олаф, - Годфри влюбленными глазами смотрел на фляги с элем. - Если капитан Тэвальгир увидит — несдобровать. Он отдал Свенсу несколько медяков. - Смит уже ждет тебя, - сказал стражник. Он кивнул и отошел к товарищу, заметно оживившемуся, очевидно, в предвкушении вечерних возлияний - А вы не боитесь, что у вас будут проблемы, ведь выезжать вы будете без меня? - спросила Лиза, когда они отъехали от ворот. Она чувствовала себя очень неловко, ей было стыдно обманывать этого доброго человека, но если рассказать Олафу правду, то он наверняка решит, что она сошла с ума. - Эт они-то запомнят тебя, чо ли? - рассмеялся Олаф. - Да они после сегодняшней попойки, дай-то Эйра, чтоб имена свои не запамятовали! Моими флягами дело не кончится, правду говорю. А теперь, значитца, поедем к Смиту на склад. Надо отдать жрачку и пойло. Пока они ехали, Лиза рассматривала городок. Судя по всему, кварталы примыкающие к воротам, предназначались для бедняков. Об этом свидетельствовала довольно простая, без изысков, архитектура домов. Островерхие крыши, деревянные стены, прямоугольные окна с прочными ставнями. Невысокие изгороди из грубых досок, за которыми виднелись аккуратные дворики с копошащейся в земле домашней живностью, женщинами, занятыми стиркой белья и прочими домашними делами. Каждый дом, видимо, был рассчитан на несколько семей. По улице бегали ватаги веселых ребятишек в пестрой одежде. - Тут так чисто...- подумала вслух Лиза. И правда, в её мире Средневековье запомнилось вонью, нечистотами и чумой, как следствием несоблюдения санитарных норм. Здесь же улица была чисто подметена и убрана. Ни одной навозной лепешки. Олаф как-то странно на неё глянул. - Давеча в стране была ужасная хворь, - сказал он, хмурясь. - Крысы рылись в отходах и кусали людей. Я тогда ещё мальцом был, а помню, как у нас пол деревни померло. И мои батя с мамкой тоже. С тех пор вот и не допускают грязи. Ты должна была знать, чему вас, богатых барышень учат! Неужели плясулькам да сплетням только, задери вас Эйра? - А...да.. - смутилась Лиза. Вот и первый прокол! Олаф укоризненно покачал головой, но ничего вслух не сказал больше, а ограничился бормотанием под нос фразы о том, какое нынче образование у знатных, и куда надо отправить таких учителей. Между тем, они подъехали к большому каменному строению с деревянной крышей. Олаф слез с козел. - Посиди пока тут, - велел он. - Я разгружусь, да поедем переночуем у моей сестрицы. А завтра, звиняй, придется тебе искать дом и работу. Хотя...- он со скептическим вздохом окинул взглядом худенькую фигурку. - Нелегко будет тебе, тощая да хилая. Лиза смущенно молчала. Действительно, кто она такая здесь. Пока Олаф с солдатами разгружали продукты для гарнизона, она сидела и размышляла над своими дальнейшими действиями. Девушка ведь понятия не имела о законах этого мира, о порядках, принятых тут, традициях и обычаях. Все это необходимо узнать, а то как бы впросак не попасть и не накликать на свою голову ещё больше бед. Тут она вспомнила о человеке, которого ей велело найти существо, отправившее её сюда. Лэгрон. «Надо попробовать спросить Олафа, вдруг он что-то знает» - подумала она. Тем временем фермер управился с разгрузкой и, получив мешочек монет, довольный, уселся на козлы. Солнце уже совсем клонилось к закату, до темноты оставалось совсем немного времени. Он тронул поводья, и лошадь неспешно покатила повозку мимо небольших домиков, где постепенно утихала дневная суета, уступая место ночному отдыху. Олаф молчал, думая о чем-то своем, когда Лиза наконец-то решилась обратиться к нему с вопросом: - Господин Олаф, а вы не знаете, кто такой Лэгрон? - Кто?! - Свенс так сильно натянул поводья, что лошадь встала на дыбы. Повозку сильно раскачало, что девушке пришлось крепко схватить бортик, чтобы не упасть. Когда лошадь немного успокоилась, фермер повернулся к Лизе. Его лицо искажал испуг, смешанный со злостью. Девушка съёжилась: она не ожидала такой реакции. - Кто это? Это — предатель Империи, убивец! Его имя запрещено произносить вслух под страхом смерти! Ты — или дура, или...Чой-то у такой барышни, как ты, дело к этому проходимцу?! - почти рычал ранее добродушный Олаф. Прохожие с недоумениеми косились на них. - Я..эээ...ну..Слышала о нем от своих учителей....Но они не сказали, чем он известен, вот и...Простите пожалуйста, - лепетала, пытаясь сочинять оправдание на ходу, Лиза. Вот так штука! И что теперь делать? Вспышка гнева Олафа прошла. Он все еще недоверчиво глядел на попутчицу. - Откуда ты вообще такая взялась? - Ну...издалека...- промямлила Лиза. А что еще говорить? Кстати, это ведь по-своему, но правда. - Я думал, что всем известна история беглого колдуна, похитившего давеча нашего принца, - ответил Олаф. - Но, видать, ты и правда из какого-то захолустья. Я не скажу тебе больше ничего, девочка, звиняй. И настоятельно советую никого не расспрашивать и даже вслух не называть это проклятое имя. Иначе рискуешь быть казненной на месте. Ведь капитан здешних стражников....Впрочем, не важно. Ты усекла? - Да, спасибо вам, господин Олаф, - робко проговорила Лиза, мысленно поминая незлым тихим словом того, кто посоветовал ей искать человека, считающегося в этом мире государственным преступником. - А, вот мы и приехали, - по облегчению, прозвучавшему в голосе фермера, он был очень рад возможности закрыть опасную тему. Дом сестры Олафа был небольшим , но добротным деревянным строением, довольно вместительным. Сама же хозяйка, полная и крепкая женщина средних лет, вышла встречать брата на крыльцо. Её широкое румяное лицо было настороженным, когда она посмотрела на Лизу. Не сильно госпожа Геральдина жаловала подозрительных беглянок. - В доме все кровати заняты. Есть каморка служанки. Она отпросилась на вечер. Можешь переночевать там. Поесть я дам. И воду обмыться. Но завтра чтоб тебя не было. Нам не нужны неприятности со стражей, если тебя поймают - хмуро проговорила она и удалилась укладывать пятерых сорванцов — погодок от трех до шести лет спать. Олаф извиняющимся тоном произнес: - Не серчай, девочка, у неё есть причины так говорить. Её муж погибель принял из-за такой, как ты. Впрочем, - добавил он, - тебе это знать ни к чему. - Я поняла, спасибо, что хоть пустили, - ответила смущенная девушка. - Там, откуда я родом, незнакомцев, особенно на ночь глядя, вообще не жалуют. Позже, помывшись на заднем дворе в деревянной бочке и простирнув там нижнее белье и футболку, Лиза, одетая в выданную хозяйкой старую, но чистую рубаху и джинсы на голое тело, с наслаждением поедала принесенную ей в каморку Геральдиной порцию горячей ароматной мясной похлебки с домашним хлебом. Вкус был одновременно пряный и нежный, мясо, по вкусу напоминающее говядину, просто таяло во рту. После скудных мышиных угощений девушка думала, что вкуснее в жизни ничего не пробовала. Она вышла из каморки, чтобы вернуть посуду Геральдине, как вдруг услышала шорох удаляющихся ног и приглушенное хихиканье. Она обернулась — из-за угла на неё с любопытством уставилась пара детских голубых глаз. Младшенький Геральдины, Питти, смотрел прямо на неё. Лиза любила детей, она улыбнулась малышу и помахала рукой. Он засмеялся и убежал вслед за братьями. - А я смотрю, ты ладишь с детьми, - раздался голос хозяйки. Геральдина стояла у двери в кухню с двумя караваями, которые, очевидно, несла в кладовую. Она строго смотрела на Лизу. - Спасибо вам, за еду и возможность переночевать. Очень вкусно, - ответила девушка. Взгляд Геральдины немного смягчился. - Не стоит. Я делаю это только потому, что Олаф попросил. Он не так доверчив, как может показаться. И если он подобрал тебя, значит не зря. Но завтра ты должна уйти. Посуду оставь в кухне - сказала она. - Да, я поняла, - ответила Лиза. - А можно..., - замялась она. - Можно вопрос? Что случилось с вашим мужем? Хотя, я понимаю, это слишком личное, и … - Когда-то мой муж подобрал беглянку, так же, как и тебя Олаф, - после небольшого колебания проговорила Геральдина, отвернувшись, чтобы незнакомка не увидела волнения на её лице. - Когда её нашла городская стража, она соврала, что он её похитил. Мужа судили и приговорили к смерти, но он сбежал и утонул в реке. А меня заставили публично отречься от него. Я это сделала ради детей, но с тех пор на нас все ещё бросают косые взгляды. Дело не в тебе, но ты должна понять меня. Я мать, дети — все что у меня есть. Если тебя поймают и узнают, что я тебя приютила, нам несдобровать. - Да, я вас поняла, - серьезно ответила иномирянка. - Знаешь, помимо моей воли, ты мне понравилась. Позволь дать тебе пару советов, - повернулась к Лизе Геральдина. В её глазах Лиза увидела следы невыплаканных слез. - Во-первых, держись подальше от здешнего капитана имперской стражи. А во-вторых, - она подошла к Лизе почти вплотную. - будь осторожна и старайся не оставаться на улицах Хелдена после заката. С некоторых пор тут пропадают девушки. И, развернувшись, направилась прочь. «А я думала, что наш мир сумасшедший» - подумала Лиза, улегшись на кровать в тесной каморке. «Вот и где тут эльфы, единороги и феи, как в стандартном фэнтези? Или сверхспособности, которые непременно просыпаются в героине? Или красивый белозубый король на белом коне и с мечом? Или эльфийский блондинистый принц, мудрый, романтичный и возвышенный? Эх...». С этими мыслями девушка уснула.