Анатомические рисунки

Снова четверг. Ацуши задерживается у двери в класс. Выдыхает. Дверь открывается с неприятным скрипом. Он здесь. Накаджима делает вид, что никого в кабинете нет и кладёт рюкзак на самую первую парту. Минут пять царит полная тишина. — Извини. Ацуши оборачивается. Ему не послышалось? Хотару сидит на второй парте у окна и смотрит на него. Сейчас спокойно, без агрессии. — Что? — в полном недоумении спрашивает Накаджима. — Я поторопился, — в интонации его голоса чувствовалось, что своей вины он особо не понимает, а извиняется лишь ради… приличия? Да, думаю, это слово подойдёт. — Но может начнём всё сначала? — Что «начнём сначала»? Хотару встаёт и за несколько секунд подходит к Ацуши почти вплотную. — Знаешь, ты мне нравишься, — выдыхает Аямуро, проводя своими холодными пальцами по чужой шее. -И, знаешь… — Можно уточнить, — Ацуши сказанное ранее будто бы и не смутило, но внутри всё просто полыхало пламенем непонимания, отвращения и, кажется, лёгкого ужаса. Он лишь чуть отпрянул в сторону, дабы прекратить лишние прикосновения. - Тебе нравлюсь я или моё тело? Парень на миг застыл в ступоре. Он не отводил глаз от Накаджимы, смотря на него сверху вниз. — Не думаю, что есть разница, — наконец выдал он и взял оппонента за подбородок. — Если ты имеешь в виду то, что я просто хочу просто потрахаться с тобой и кинуть, то это не так. После недолгого молчания Хотару затягивает Ацуши в поцелуй и перехватывает его руки, тем самым не позволяя оттолкнуть себя. Накаджима уже не понимает, что чувствует: отвращение, страх, стыд, злость или всё вместе. Но он понимает, что сейчас нужно уходить. Немедленно. Хотя, лучше всего вообще было бы не приходить. Несколько мучительных секунд длятся будто бы целую вечность. Наконец, Аямуро медленно отстраняется и отпускает руки Ацуши. — Ты мне действительно нравишься, — шепчет он. — Поверь, мне кроме тебя никто не нужен, — вновь прикосновения, но уже к плечу. — Нет, — Накаджиму охватывает дрожь. Уйти. Нужно уйти из душного помещения. — У нас с тобой ничего не получится и не получилось бы. Дверь в класс резко распахивается. -Эй, Хота… — Хиёри Мацуно замирает на полуслове, лицезрея данную картину, а затем издаёт смешок. Парень чувствует, как хватка Хотару мгновенно становится намного сильнее. -И что тут происходит? — вслед за ним в кабинет заглядывает Саихара Теруко. -Ха, да ничего особенного, — Аямуро резко меняется: на лице возникает ухмылка, голос становится вальяжным, взгляд со спокойного перерастает в тот самый холодный и властный. Но… всё же, в нём скользит нечто вроде тревоги. — Просто этот педик за словами не следит. Хотел провести с ним «профилактическую беседу». Повисло молчание. Парень молча забирает сумку с учебниками и напоследок бросает: -Я с тобой не закончил, ублюдок. Затем, все трое, гогоча, уходят, громко хлопнув дверью. Ацуши в растерянности. Теперь всё совсем плохо. — Что же… всё произошло быстро и… неожиданно… я не знаю, -Ацуши пожал плечами. — Вроде бы у меня с Хотару были нейтральные отношения. Но, он, видимо, думал по-другому. Произошёл, я бы сказал, переломный инцидент. Через какое-то время мы… поговорили… — Поговорили? — Акутагава немного недоверчиво взглянул на него. — Ну… да, можно так назвать. Потом пришли Мацуно с Теруко, но они просто не так всё поняли, — слова уже подходят к концу. — И после… отношения изменились. Рюноске задумчиво смотрит будто бы сквозь стену. — Что же… что вы думаете по этому поводу? — Издеваешься? — Я теперь понимаю, что психолог из меня никудышный, — Акутагава виновато улыбается. Ацуши вздохнул. — Что бы… что ты хочешь рассказать? — раздаётся вопрос. — Может есть что-то, что не даёт тебе покоя? Или можешь описать, что ты чувствуешь, если это может помочь? Глупый вопрос, так думает Рюноске. — Ничего, — отвечают почти моментально. — Точнее, я не знаю, что тебе говорить. Я просто не могу тебе этого рассказать. Это то, о чём лучше вообще никому не знать. Так что… пациент из меня ровным счётом никакой. Вновь молчание. — Знаешь, давай больше не говорить на эту тему. Это… уже в прошлом, так что просто нет смысла, — нервный выдох, затем лёгкое вздрагивание. — Как скажешь, — Рюноске пожимает плечами. На самом деле Накаджиме многое хочется рассказать ему, но… всё же, если это всё ухудшит между ними? Да, Рюноске поддержал его и сейчас пытается как-то помочь разобраться с последствиями неприятных эпизодов… всё равно, Ацуши боится, что после его рассказа между ними возникнет брешь, со временем которая станет пропастью, а потом и бездной. Парень опускает голову. — Единственное, что я могу сказать… это… это было просто отвратительно, — выдавливает из себя Накаджима, противореча сказаному ранее. Брюнет сначала непонимающе смотрит на него, а потом отводит взгляд. — Это… понятно, — слишком натянуто. Молчание. Опять. — Я пойду. Ацуши встаёт на ноги. Идёт к выходу. Рюноске идёт следом. Через минут пять они стоят на пороге дома. — До завтра, — прощается Накаджима. — Да, до завтра. Неловкие улыбки. Повечерело. Небо совершенно чистое, видны звёзды. Пусть их всего парочка, но всё-таки радует глаз. Улицы почти пусты. Тихо, если не считать шум машин вдали. Парень глубоко вдыхает, поднимает голову вверх, опускает вниз и упирается взглядом в асфальт. Он думал, что если он расскажет другу всю картину, то их дороги начнут расходиться. А что, если это уже случилось? Может и не стоило вообще развивать это тему? Натянутость, излишние вопросы, постоянные паузы в разговорах… лучше бы Рюноске вообще ничего из этого не узнал. Пусть бы над ним дальше издевались. Пусть бы его ещё один блядский раз изнасиловали бы. Но с другом хотя бы остались нормальные отношения. Наверное. Он ещё минут пять идёт в полном одиночестве. После чего слышит приближающиеся шаги. …Ацуши идёт домой после дополнительных. Уже около семи часов вечера. На улице ни души, но от этого даже спокойнее. Спокойнее, пока он не улавливает совсем близко звук чьих-то шагов позади и не оборачивается. Внутри всё резко похолодело. — Давно не виделись, педик, — раздаётся звонкий голос и парень чувствует, как его плечо крепко стискивают рукой. — Не ожидал тебя здесь встретить. — Разве? — Накаджима старается ускориться, но ему не позволяют. Они сворачивают за угол, где расположен узкий переулок между домами. Окна сюда не выходят, прохожих тут почти никогда не бывает. Парня резко прижимают к стене. — Что тебе нужно? — Ацуши оглядывается по сторонам: у ближайшего выхода из переулка маячит какой-то силуэт, но близко не подходит. — Просто не дёргайся или хуже будет, — выдыхают почти в самое ухо. — Хочу преподать тебе урок. Ацуши резко отталкивает от себя Аямуро. Через мгновение скулу пронзила резкая боль, а в глазах заплясали звёзды. Парень резко бьёт в ответ. Хотару чуть пошатнулся и застыл в ступоре. Ещё один удар, но уже в грудь. Накаджима быстро идёт к ближайшему выходу. Силуэт впереди становится отчётливее: доходит, что это Теруко. С камерой в руках. Резко его хватают за запястье и тянут назад. Разворот. Стена. Затем удар в лицо. В глазах темнеет. Попытки вырваться возвращаются ещё несколькими ударами. Появляется слабость в теле. Собственный голос будто бы пропадает или его просто неслышно. Всё ощущается как в бреду, очень отрывочно. Чёткость пропадает. Беспорядочные касания. Попытка выбраться. Шёпот с не то ли извинениями, не то ли оскорблениями. Треск нитей. Попытка выбраться. Шелест одежды. Резкая боль.

Касания. Шёпот. Попытка выбраться. Боль. Касания. Боль. Шёпот. Касания. Попытка. Боль. Боль. Шёпот. Касания. Отвращение. Страх. Боль. Стыд. Страх. Отвращение. Боль. Ненависть.

***

Ацуши не помнит, как вообще оказывается дома. Не включая свет в прихожей, снимает обувь, кидает сумку с учебниками в коридоре и, подрагивая, идёт в ванную. Звучит щелчок, обозначающий, что дверь закрылась на замок. Накаджима осмеливается взглянуть на себя в зеркало: губа разбита, под правым глазом и чуть ниже виднеются синяки; на рубашке почти нет пуговиц, а школьные брюки в плачевном состоянии. Недолго думая, он скидывает рубашку на пол. На плечах Ацуши замечает несколько бордово-фиолетовых следов, а в районе груди и ниже — синяки. — Да что же это… — из глаз катятся слёзы. Слёзы злости. Слёзы ненависти. Слёзы отвращения к самому себе. Он мог за себя постоять. Наверняка смог бы дать отпор. А в итоге находится в таком унизительном и уязвлённом положении. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — проговаривает Накаджима, повышая голос чуть ли не до крика, и опускается на колени. Он не знает, сколько времени прошло. Может, минут двадцать, а может и час с небольшим. Сняв с себя оставшуюся одежду, Ацуши повернул вентили и из душа хлынули струи тёплой воды. Как ни странно, от этого тепла стало лучше и Накаджима начал более-менее успокаиваться. Хотя, скорее всего, просто не осталось сил. — Привет, — раздаётся голос. Чувствуется чужая ладонь на плече. — Ты один? — взглядом он сверлит неопределённую точку. — Да. — Что тебе нужно? Приходит минута, ответа нет. Ацуши резко останавливается и оборачивается. — Извини. Это слово чуть ли не буквально режет слух. — Серьёзно? — по телу проходит дрожь. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Взгляд собеседника отведён в сторону, а его обладатель либо действительно раскаивается, либо просто делает вид. — Я серьёзно. Тогда… — вздох. — Тогда я поступил как мудила. — Почему ты решил сказать это именно сейчас? — невесёлый смешок. — Тем более, почему ты вдруг решил заговорить с «педиком»? Ты ведь не терпишь таких, как я. — Ты прекрасно понимаешь, почему всё так сложилось. Я говорил, что… — Но всё же решил составить такую картину для понимания остальных? Были же друг… — Так вышло. Я действительно не хотел ничего из этого, — Хотару с лёгкой неохотой смотрит Ацуши в глаза. — Это… всё, что я хотел сказать. Пару минут они просто смотрят друг на друга.

Трата времени. Трата времени. Трата времени.

Накаджима молча разворачивается и уходит. Всё могло быть по-другому. Вообще по-другому. Ничего бы не было. Все было нормально. Вздох. Накаджима понимает, что слишком много раз мысленно это повторяет. Слишком. Прошлое невозможно исправить. Никак. Да, всё сложилось отвратительно. Но может всё же пора пытаться вернуться в настоящее? Когда Ацуши останавливается у двери собственного дома и тянется за ключами, он чувствует вибрацию в кармане брюк. Вместо ключей парень достаёт его. Новое сообщение. Отправитель: Рюноске. «Привет. Это… извини за сегодняшнее. Может сходим завтра в аркадный центр, если хочешь? Кажется, с середины средней школы не бывали там.» Накаджима, наверное за долгий период времени, действительно искренне улыбается.