Уродливое солнышко

Под кораблём хрустят паруса. Пахнет солью. Горизонт медленно обрастает иголками деревьев и зубами города. Агнесса слышит высокий радостный смех и оборачивается. Темноволосая девочка отбирает у отца кисть. Елизар ловит взгляд Аси. На его губах образуется улыбка. — Всё в порядке? — перекрикивая ворчание волн и крики чаек спрашивает он. Василиса успевает оставить на его щеке красный росчерк краски. На что он лишь усмехается и подхватывает её на руки Она вновь смеётся и ловко выпрыгивает. Принимается кружить вокруг столба мачты, превращаясь в разноцветное пятно. Елизар подходит к Агнессе. Смотрит нежно, едва обеспокоенно. — Всегда было интересно, — начинает он, опираясь о перилы. — Почему ты нас убила? Агнесса хмурится. Она определённо не понимает о чём речь, но сердце начинает биться в испуге. — Что ты несёшь? Елизар пожимает плечами и указывает кивком куда-то наверх. — А это что? Небо сжирает огонь. Оно осыпается, словно шерсть с дохлой лисицы. Бурые тучи лопаются волдырями, из них лезет пламя. Парус дырявится и чернеет. Агнесса просыпается, вздрогнув. Она не помнит когда успела заснуть. На автомате находит медальон на шее. Цепочка сбилась, врезалась в кожу. В спальню вползает ленивый рассвет. А недавно был, кажется, вечер... Агнесса встаёт из постели, пошатываясь. Находит на столе остатки вина и осушает графин в несколько глотков. Морщится. Кислый вкус растекается по языку. Агнесса усаживается перед зеркалом, долго всматривается в собственное отражение, словно оно вот-вот выкинет какой-нибудь трюк. Гребень застревает в спутанных волосах, а затем после нескольких неосторожных движений и вовсе ломается. Ася выдвигает ящик стола, ищет ему замену, а потом застывает, нащупав холодный металл. Ножницы ловят золотистые блики света. Срезанные пряди волос падают на стол, соскальзывают на пол. Агнесса сдувает кудрявый волос, упавший на глаза и оценивающе смотрит на себя. Теперь она походит на горящую спичку. Интересно, чтобы сказал Елизар? Может, посмеялся бы над её чудаковатым поступком. Агнесса невольно вспоминает сон. Такой правдивый, будто она наяву там была. Она подхватывает медальон двумя пальцами и подносит к губам. — И долго ты собираешься его прах на шее таскать? — голос Ядвиги раздаётся так ясно, словно она и впрямь у неё в голове сидит. На это Агнесса лишь морщится. Ядвига понятия не имеет, что содержимое медальона — проклято. И она будет таскать его до тех пор, пока не решит, кому оно предназначено.

*

Когда она появляется на месте последнего сражения, устанавливается вязкая непреодолимая тишина. Генерал докладывает о потерях, скороговоркой, словно стыдясь этого. — Нам удалось подбить один из их летучих экипажей, — из хорошей вестей только одна. Агнесса смотрит на покрытые копотью серебристые обломки. На полустёртый герб Лихонавии. Это их вина. Если бы не помощь Лоскавиц, то Елизар был сейчас жив. Ася больше не плачет. Ни о ком. Она держала спокойное безразличное лицо, когда хоронили Ядвигу. Её окружили, выбившуюся из сил — атаковали всем скопом. Все сдержанные слёзы превращаются внутри в жирную, чёрную ненависть. Агнесса бродит по изрытому полю, склоняясь над убитыми — ей без разницы за чью страну они воевали. Розовые плети дыма обвиваются вокруг искорёженных тел. Мертвецы поднимаются и скалясь вычищенными черепами отправляются в сторону новых сражений. Из крови и пепла, что покрывает землю Агнесса создаёт нечто новое. Существ, которых мир не видывал и вряд ли будет рад видеть. Она называет их мардулами и сожалеет, что не может похвастаться ими перед Ядвигой. Её грызёт укоризненный взгляд Безард. Всюду, куда бы она не пошла. — Это неправильно, — её голос, несмотря на резкость слов, звучит мягко. — Ты сжираешь саму себя, душа моя. — Ради сохранения чести нашей страны, — монотонно отзывается Агнесса. Она не собирается допускать и мысли о том, что всё это сплошное лукавство и самообман. Три годы войны… За что? Королевство, в котором больше нет короля? Находится самоуспокаивающая мысль, что всё это ради тех, кто остался ему верен. Ася делает вид, что не сомневается в том, что такие ещё есть. — Усмири гордыню, начни переговоры, — не сдаётся Безард, будто в её поучениях есть толк. Она хватает её за руку. Заглядывает в глаза. — За что ты борешься? Всё кончено. Его не вернуть. Над набережной стелется мягкий туман. Агнесса вырывает запястье из чужой хватки. Смеряет Безард злым взглядом. За то, что посмела заговорить с ней об этом. — Я начну переговоры, — обещает Ася с улыбкой, от которой моментально сводит скулы. — Ты права.

*

В тот день бушевала гроза. Море яростно билось о берег, вороша потемневший песок. Агнесса вошла в дом не стучась. Из темноты комнаты шагнуло пламя свечи, а за ней и Светлана. Её силуэт облепила новая вспышка молнии. — Я пришла за ней... За Василисой. — Сейчас? — изумлённо переспросила Фоциак, ставя подсвечник на стол. — Что случилось? — Пока ничего, — Агнесса села в кресло и скрестила руки на груди. — Просто я хочу спрятать её подальше от всего происходящего. Ложь. Она хочет спрятать её от себя в первую очередь. Василиса почти не похожа на неё. Разве что кудрявыми волосами и тоном кожей. Она — незнакомка. — Меня зовут Ася, — она наклоняется к ней, протягивая руку. Взгляд у девочки подозрительный, мрачный. Он вгоняет иглы в позвоночник. — Очень приятно, — для ребёнка у неё чистая речь и твёрдый голос, как стержень карандаша. Василиса ничего не спрашивает, но растерянно оборачивается к бабушке. Её глаза влажно блестят. И это заставляет сердце Агнессы споткнуться. Она не знала, что дети ночи умеют плакать. — Так нужно, милая, — говорит Светлана, в последний раз обнимая внучку. — Береги себя, ладно? Раскатисто рычит гром за стенами. Так, словно вот-вот залезет под крышу. Агнесса крепко берёт Василису за руку. Они исчезают.

*

Зал заседаний полон синего и красного. Агнесса чувствует себя жирной мухой, попавшей в цветник. Она во всём чёрном, и не может сдержать улыбки, когда замечает, как напрягается фигура Бреггеля. Царица Катрина встречает её лёгким кивком. На её лице столько пудры, что Ася с трудом сдерживается от желания перегнуться через стол и провести по коже пальцем. Затем приветствиями обмениваются министры. Жмут руки и рассаживаются по своим местам. Агнесса явилась в полном одиночестве, во всём желая подчеркнуть как они непохожи. Переговоры ведутся долго и нудно. Суть одна — поделить Малкиату на три куска. К горлу подкатывает тошнота. Ненависть дырявит мысли, как пламя свечи бумагу. Когда подходит очередь Агнессы поставить подпись, она замирает, вытягиваясь в натянутую струну. — Я нужен своему народу Елизар не иначе предвидел подобный разворот событий. Он до последнего боролся за свободу своего королевства, несмотря на предательство. Перо ломается. Противный гланцевский военачальник с бородавкой на тонком длинном носу усмехается. — А вы слышали, что она с этим упырём… Обломки пера превращаются в длинное лезвие. Оно молниеносно проносится над столом. И срезает голову военачальника, будто стебель цветка. Глухое, влажное шмяканье отчётливо раздаётся в повисшей тишине. — Мира не будет, — спокойно подытоживает Агнесса и поднимается. — Чего уставились? Она смеётся, переводя взгляд с одного изумлённого лица на другое. К ней кидаются солдаты, но останавливаются, когда Бреггель вскидывает ладонь. — Ты за это заплатишь, ведьма, — выплёвывает он. Агнесса пожимает плечами и покидает зал, чувствуя, как за спиной поднимается ворох голосов. Коридоры дворца Лоскавиц широкие, светлые — до тошноты красивые. Эхо её шагов ударяется в зеркальные потолки. Агнесса задирает голову и представляет каково это — разбить их. Она замедляет шаг, когда видит бегущего впереди мальчика. За ним несётся сухощавый мужчина, роняя книги. — Ваше высочество! — кричит он, размахивая рукой. — У нас сейчас урок этики, ваше высочество! Агнесса топит плотоядную улыбку. Сын Катрины. Разве это не знак? Она оказывается перед мальчиком и вновь перебрасывает их — за стены дворца. Вокруг обнаруживаются пышные кусты цветов. Журчание маленьких фонтанов. Пышные слои сладких запахов щекочут нос. — Спасибо вам, — царевич отвешивает безукоризненный поклон. Он обещает вырасти красивым юношей. Это уже прослеживается в его пока детских чертах лица. — Как тебя зовут? — Олег Лоскавиц, — он чуть запинается и ловя себя на этом, краснеет. Агнесса наклоняется, чтобы быть с ним одного роста. В его светло-зелёных глазах пылает искорками любопытство. — Хочешь покажу волшебство? Он кивает. Агнесса снимает с шеи медальон и протягивает ему. — Загадай желание. — Любое? — царевич переводит недоумённый взгляд с медальона на неё. — Любое. Олег хмурится, а потом закрывает глаза. — Загадал, — тихо говорит, крепко стискивая серебряные края. — Тогда открой его, — подсказывает Агнесса. Она с жадным нетерпением наблюдает за тем, как тонкие пальцы поворачивают замочек. И в момент, когда крышка отброшена, Агнесса хватает ветер в ладонь и направляет в сторону Олега. Он морщится, выпускает медальон из рук. — Что это было… — слабым голосом проговаривает он. Трёт глаза. А затем падает на траву без чувств. Агнесса поднимает медальон. — Я бы могла сказать что мне жаль, — бормочет она, глядя на провалившегося в обморок мальчика. Она выпрямляется и выдаёт: — Но мне не жаль. Агнесса возвращает опустевший медальон к себе на шею и позволяет порыву ветра поднять её на руки, сложить бумажной лодкой и унести прочь.

*

Город весь увешан флагами Гланцеи. Пустой. Выцветший, несмотря на позднюю весну. Мардулы шныряют вокруг, хлопают беспёрыми голыми крыльями и хрипло дышат. Агнесса стоит посреди обломков церкви. После переговоров она так и не вернулась в Шипсию. И не планирует возвращаться. Она набирает в грудь побольше воздуха и закрывает глаза. Слушает ровный стук сердца. Агнесса знает, что Елизар не исчез. Он повсюду: в запахе распускающейся сирени, в назойливых прикосновениях ветра, забирающегося под одежду и целующего щёки. В пробивающейся через груду камней зелени сорной травы. В каплях прошедшего дождя, блестящих на карнизах. Будь она сильнее, могла бы собрать его по кусочкам заново, вдохнуть жизнь под рёбра. Но Агнесса сильна ровно настолько насколько и слаба. Она обещала ему. Если с тобой что-нибудь случится, я сотру Малкиату в порошок И все эти три года её держали эти слова и ненависть. Прогорклая, удушливая, но жадная до всего живого. Иногда Агнесса представляла, что расправляется со всеми по одиночке. С каждым, кто приложил хотя бы палец к гибели Елизара. Её пальцы оживают, хватаясь за окружившую темноту. Она вплетает в неё розовые нити колдовства. Агнесса влезает внутрь Шепсалы. Кощунство. Она чувствует, что земля исчезает из-под ног. Город становится совсем крошечным. Восторг пьянит кровь. Длинная цепочка чар соединяется в круг над головой Агнессы. Она раскидывает руки в стороны и позволяет крови Шепсалы, бунтующей внутри — вырваться наружу. Боль смешивается с отстранённым равнодушием. Мир превращается в красную клейкую массу, в жар солнца. Агнесса больше не чувствует тела. Она не то летит, не то тает в кислом воздухе. Шепсала целует её на прощание туда, где могло быть её лицо. Агнесса превращается в розовый туман. Всё, что было внутри — любовь, скорбь, обида и отчаяние, собрание воспоминаний, череда лиц и имён — всё исчезает. Остаётся лишь безликая ненависть.

*

Василиса просыпается в чужой комнате. От чудовищной боли, что охватывает всё тело за пару секунд. И почти сразу отпускает, не оставив и следа. В сознание врезается лицо Аси. Оно медленно тает, пока не угасает насовсем. Может, стоит разбудить тётю Марию? Но Василиса не может пошевелиться. Она уверена, что где-то произошло нечто очень страшное. Ей снился розовый дым.