Уродливое солнышко

— Я думал, ты не придёшь. Она явилась в последний миг. Вышла к кромке леса из линялого тумана. Долго наблюдала за одиноким чёрным силуэтом, кормя с рук слетевшееся вороньё. Ночь обещала быть холодной. С тусклого неба срывалась мелкая крупа снега. Он не торопился таять на ресницах Елизара, делая его глаза ещё более потусторонними. Агнесса позволила ему притянуть её ближе. Так, что их носы почти столкнулись. — Если с тобой что-нибудь случится, — она выдохнула. — Я сотру Малкиату в порошок. — Договорились, — пробормотал Елизар, опуская взгляд к её губам. Вокруг них столпились вечно голодные птицы, будоража хриплыми криками тишину. Агнесса следовала неторопливой музыке поцелуя. Пыталась запомнить. Спрятать внутрь каждый прерывистый вздох, каждое прикосновение, что таяло на коже бесстыдно быстро, быстрее чем снег. Нет. Всего не убережёшь. — Мне пора. Елизар отстранился, раскрывая глаза. Поймал в серебристую паутину взгляда, что заслонял Агнессе и солнце, и луну, и собственные глупые страхи. — Возьми, — она вложила ему в руки куклу. — И не теряй. — О... — он дурашливо улыбнулся. — Как зловеще. Он наклонился к ней и в последний раз коснулся губ поцелуем — коротко, запредельно ласково. Агнесса порывисто отскочила. Её веки жгло изнутри. — До встречи, Ася, — произнёс Елизар, напоследок окидывая долгим, бесконечно тёплым взглядом. Её в дрожь бросило. И всё, что нашлось в ответ — это кусок торопливой улыбки и кивок. Агнесса, кажется, лишь один раз моргнула, избавляясь от прилипшей снежинки — а ночь уже его утащила. И лес хранил молчание, перегоняя между высоченных деревьев свист ветра. По пути обратно Агнесса ощутила дурноту. Она скрючилась. Её вырвало. Жуткая догадка заставила внутри всё похолодеть.

*

Табильда говорит, что у девочки отцовские глаза. — И я устала менять кормилиц, — жалуется она. — Прошлой она откусила сосок. Ты бы это видела! Кровищи... Агнессе всё это не слишком интересно. Она — более того — относится к новорождённой до невыносимого невзрачно. Она вынашивала её три месяца, мучительно долгих, во время которых совершенно выпала из государственных дел. Всё это время Агнесса находила лишь силы на одно: спросить у куклы, как дела у Елизара. Толку от этого было, оказывается, немного... В последнее время та и вовсе ничего вразумительного не говорит. — Но Василиса... — продолжает болтать Табильда. — Как ты её назвала? — Агнесса поднимает уставшие глаза от лежащих в её руках бумаг. — Василиса, — повторяет ведьма. — Ей подходит. — Совершенно не подходит, — фыркает Ася и взмахивает рукой. — Всё равно. Уходи, ты мешаешь. Дочь для неё не больше чем болезненное напоминание о человеке, что вычеркнул её из своей жизни. Ставя очередную роспись, Агнесса невольно косится на запястье. Несмотря на вязкое чувство обиды, прощальный подарок носит почти не снимая. Глупо. Но так приятно представлять, что они однажды встретятся, и Елизар наградит её этой своей дурацкой улыбкой, заметив браслет. Совершенно глупо. Дверь распахивается без стука. В кабинет вваливается разведчик, кажется, его имя Вайла... Усыпанное мелкими родинками лицо, растрепанные светлые волосы — точно он. — Разрешите доложить, — он опирается о колени, переводя дух и выдыхает, — Ваше величество. Агнесса кивает. Под ложечкой грызётся беспокойство. — Гланцея вторглась на границы Малкиаты. Она подскакивает. На пол летит ворох бумаг. — Как? — она обходит стол и хватает Вайлу за плечи. — У нас за спиной! — Д-да.. Гланцея и Лихонавия сочли за оскорбление тот факт, что в Союзе был кровопийца. — Вздор... — она отпускает разведчика и отходит на шаг. — И они не сочли нужным поставить меня в известность? — Не осведомлён, ваше величество. Он виновато тупит взгляд и заводит руки за спину. — Ты свободен, — бросает Агнесса, отворачиваясь. Оставшись наедине, она достаёт куклу. Та шевелится, наклоняет голову, словно озираясь. — Я одна... Не чувствую хозяина. Земля, — кривит в ужасе ниточный рот и выдаёт: — Меня потеряли! Агнесса со злобы хватает её и отрывает глаз-бусину. Кукла смолкает. Словно укоризненно клонит безвольную голову, набитую сухой травой. В висках пульсирует тяжёлая горячая кровь. Ася бросает куклу в камин и давит стеклянный зрачок каблуком. И мысли выстраиваются в холодном правильном порядке. С ладоней вспархивают четыре розовых ласточки.

*

Приходят лишь трое. Агнесса прикрывает на секунду глаза и набирает в грудь побольше воздуха прежде чем спросить: — Где Мария? Со стороны Ядвиги слышится полный пренебрежения смешок. Не к добру. — Она со своей семьёй, — отвечает Безард, выдыхая дым. — В Лихонавии. — Прелесть, — выдаёт Агнесса, чувствуя, как по губам тянется злая улыбка и лопается леской с горячей отдачей. — Давайте определимся сразу, кто ещё собирается меня предать? Тишина склабится в ответ. — Мне нужна ваша помощь, — выдаёт Ася, чуть успокоившись. — Я не собираюсь впутывать свою страну в войну, — она усмехается. — Всё-таки я не Эрих Бреггель... Только на лице Ядвиги появляется вялая улыбка. Остальные внимательно слушают. Безард так и вовсе откладывает трубку в сторону. — Я отправляюсь в Малкиату, и будет, здорово, если я не окажусь там одна. Ядвига откликается мгновенно, подскакивая с таким рвением, словно только этого и ждала всю жизнь. — С радостью, — в её чёрных глазах бегают ошалелые огни. — Кто-то должен навалять этим гланцевским выродкам. — И вы думаете, что справитесь вдвоём? — спрашивает Безард. — Подразумевалось, что нас будет трое, — цедит сквозь зубы Агнесса, вновь вспоминая о предательстве Марии. — Поэтому ты останешься здесь за главную, вместе с Табильдой, и в случае чего... Она обрывает себя и вместо этого вытягивает наружу улыбку. — Вы знаете, что делать. Когда обсуждения дальнейших планов подходят к концу, рождается осоловелое молчание. Никто ни с кем не прощается и не желает удачи. У ведьм так не принято.

*

Они приносили с собой пляшущую тьму. Переворачивали жирные цилиндры летающих в небе военных экипажей. Убегали, чтобы заманить в очередную западню. Сторонники короля — жалкая горстка преданных энтузиастов — обожали всё, что связано со взрывами. — С вами у нас теперь надежда, что король выживет, — сказал их предводитель, Артур Якель, вылезая из обрыва и стряхивая с головы ошмётки грязи. За его спиной примирительно пылали клочки огня.— Гланцевцы ненавидят магию, потому что лишены её. Потому что боятся. — При этом не считают зазорным привлекать на свою сторону лихочар, — желчно подметила Ядвига. — Лицемерие в чистом виде, — подтвердил Артур. — Вот что, — он порыскал по карманам и вытащил помятый пергамент. Он развернул его и Агнесса подошла ближе. Это оказалась карта. — Мы сейчас здесь, — измазанным копотью пальцем Якель указал местоположение. — Его величество следует искать в северном направлении, — он провёл линию почти до самых границ с Гланцеей. Агнесса поблагодарила его, когда он отдал карту и напутствовал держаться ближе к лесам. — Они труднопроходимые, ни один северянин туда не сунется, если не дурной на всю голову. Леса оказались действительно дремучими. Ужасно не хватало Марии, что умела договариваться с деревьями и усмирять даже самые ядовитые шипы диких кустарников. Помимо труднопроходимых зарослей им встречалось разное зверьё. Ядвига не выдержала, когда перед ними очутился огромный пёс. Он передвигался как человек на длинных задних лапах. На её громкий крик он оскалился. Тишину взрыл низкий, опасный рык. — Нет! — Агнесса перехватила Ядвигу за руку. — Спокойно... — отпустив её, она сделала шаг вперёд. — Ему тоже страшно. Клацнула зубастая пасть. Ася даже не вздрогнула. Она прошептала что-то ласковое и успокаивающее, извинилась, что нечем угостить. Пёс выдохнул и боднул горячим влажным носом ладонь. Агнесса усмехнулась и обернулась на недоверчиво замершую поодаль Ядвигу. — Помнишь диких кошек в Бэодле? — Ещё бы, — недовольно отозвалась она. — Особенно то, как они воняли. Мигнув на прощание жёлтыми глазами, пёс умчался в чащу. — Не всего следует бояться, что опасно выглядит, — проговорила Агнесса. Они продолжили путь. Ядвига хмыкнула. — Чаще всего действительно опасное выглядит миловидно, не так ли? — промурлыкала она, не отрываясь от карты. Агнесса оставила эту реплику без ответа и ускорила шаг.

*

Весной на севере Малкиаты и не пахло. От колючего холода спасало золотистое марево чар, которыми они себя оплетали. Деревни, что им попадались по пути, выглядели брошенными: дома с распахнутыми настежь дверьми, пустые сараи, где ещё пахло сеном и шерстью животных. — Здесь должен быть город поблизости, — подбадривала подругу Агнесса, сама едва передвигая ногами от голода и усталости. Ядвига молчала. Это было её чертой, когда что-то шло не так, она становилась молчаливой и угрюмой. — Мы можем попробовать переместиться на пару ярдов вперёд, — предложила Агнесса, беря её за руку. — Видишь, там вдалеке покосившаяся берёза? Они прибыли в город на закате. Тесные улицы тонули в холодном розовом свете. Воздух напоминал тонкое стекло, что норовит рассыпаться при любом неосторожном движении. — Остановимся здесь, — Агнесса кивнула на обшарпанную вывеску маленькой гостиницы. Дверь впустила их молчаливо, не издав малейшего скрипа. Ядвига шумно потянула носом застоялый воздух и прошептала: — Смертью веет... Может, ну его? Агнесса оглядела пустое помещение и пожала плечами. — Если здесь есть постель без клопов, то мне плевать на всё остальное. Под ногами хрустнул стеклом разбитый бокал. Под низким, жёлто-серым потолком раскачивалась уродливая лампа. Агнесса нахмурилась проходя прямо к пустующей стойке. Она ударила по звонку, и холодный звон разлился по тишине. Никого. Пальцы скользнули по столешнице. Липкая влага заставила опустить взгляд. — Не нравится мне это, — подметила Ядвига. Где-то вдали ей вторила истеричная трель одинокой мухи, почти сразу смолкнув. Агнесса не успела ответить, разглядывая редкие пятна крови. Дверь вновь распахнулась, впуская холодный порыв ветра. Они обернулись, синхронно поднимая ладони. Розовый и оранжевый дым сплелись в одно, образуя единое подобие щита. — Какая удача! — объявил притворно радостный голос. Внутрь шагнула высокая фигура. — Сама царица Шипсии... Агнесса опустила руку, стягивая колдовство обратно. — Бреггель, — протащила сквозь зубы и вскинула подбородок. — Чего вам? Эрих смотрелся до смешного нелепо на фоне выцветших стен и маленьких, заляпанных окон. — Вы мне мешаете. — И чем же? Любоваться местным бытом? — усмехнулась Агнесса. — Не изображайте дуру, — голубые глаза выстрелили раздражением. — Вам не идёт. Он лишь слегка мазнул взглядом по Ядвиге и махнул головой, указывая на дверь. — Оставь нас. Агнесса вспыхнула. — Вы забываетесь, — прошипела она, делая размашистый шаг вперёд. — Чего вы хотите? Бреггель выдавил улыбку и вытащил сигарету. — Поговорить, — он чиркнул спичками и выдохнул дым в сторону. — Без посторонних. На этих словах Ася едва сдержалась от того, чтобы выхватить у него сигарету и потушить её прямо о его самодовольную физиономию. — Ядвига не посторонняя, она одна из Круга. — Да хоть из квадрата, — отозвался Эрих и слегка склонил голову. — Вам интересно узнать, где Фоциак или нет? Сердце пропустило удар. Но Агнесса не допустила ни одной эмоции. Лишь повернула голову к Ядвиге и одним лишь взглядом попросила её выйти. Как только та скрылась за дверьми, Эрих потянулся к внутреннему карману плаща, вынудив Агнессу отскочить. Но вместо оружия Бреггель вытащил... Куклу. Он бросил её в сторону Аси. И поймав, она убедилась, что это та самая. По тёмной стеклянной бусине, по синей нитке вместо рта. Агнесса подняла взгляд на короля. — Откуда... — злость обрушилась внезапно, как сползший с ветви снег. — Что вы с ним сделали?! Эрих медленно затянулся в последний раз и бросил окурок прямо на пол, придавив подошвой сапога. — Ничего, — он усмехнулся и шагнул ближе. — Более того, я предлагаю вам его жизнь в обмен на небольшую услугу... — Что вам нужно? — в третий раз спросила Агнесса, почти не видя лица Бреггеля перед собой от заслонявшей взгляд мутной пелены ярости. — Ваша подпись, — он снова полез в карман, на этот раз Ася не шелохнулась. — Декларация о невмешательстве. Она выхватила у него из рук бумагу. И по мере прочтения её злость дошла до того уровня, когда её можно почувствовать во рту. — Это безумие! Вы собираетесь захватить Малкиату, и ожидаете, что я не буду вмешиваться? — Не то чтобы у вас есть выбор, — мягко заметил Эрих. Агнесса медленно растянула губы в улыбке. С громким треском лопнула лампа. В комнате воцарился мрак. — Вы не правы, — розовым вспыхнуло пламя, съедая бумагу. — Я не буду подписывать эту чушь. На лице Эриха не отразилось ничего, пока он смотрел на пляшущие языки пламени. Затем он поднял потемневшие глаза на Агнессу и тихо произнёс: — Тогда Фоциака ждёт точно такая же участь. — Неужели? — переспросила вкрадчиво Агнесса и резко схватила короля за шиворот, устанавливая между ними непрерывный зрительный контакт. Она упала внутрь его мыслей. Высокие, белокаменные стены, вспыхивающие огни, соединённые проводами. Не то. Светловолосый мальчик смеётся на руках красивой золотоволосой женщины. Как мило... Чёрно-красные полосы на фоне снега — армия движется по равнине. Бездонно-голубое небо жрут летучие экипажи, швыряя струи огня вниз. Синие плащи, треск магии в воздухе — лихочары. Агнесса стискивает зубы и продолжает искать нужную мысль. Церковная башня, смутно знакомые очертания улиц. Звон цепей. Спутанные чёрные волосы — по наклоненному вниз лицу сбегает тонкая улыбка. Зашедшееся в бешеном ритме сердце не сдерживается и лопается, оглушая перепонки. Агнесса выныривает наружу и отпускает Эриха. Он падает на колени и хватается за голову. — Ведьма... — бормочет он. Агнесса его не слушает. Она прикрывает глаза и представляет увиденную в чужих воспоминаниях башню. Кусок улицы... До неё поздно доходит, что она уже видела это место. Зарисованным в альбом. Колдовство подхватывает её, скручивает в жгут и превращает в маленькую чёрную точку.

*

Перед воротами маячат две красные фигуры. Они вскидывают ружья. — Кто идёт? — вскрикивает один из них. — А ну стоять! Высокие тяжёлые двери украшены изразцами птиц с женскими головами. Агнесса замечает это мельком, безотчётно, прежде чем направить на часовых сгустившийся розовый дым. Они замирают, а потом направляют дула друг на друга. Раздаётся два громких хлопка. Агнесса проходит мимо лежащих тел и толкает двери. Нужно торопиться. Елизара она видит почти сразу, сидящего под высоченным изваянием одного из святых, в которых Ася, к своему стыду не разбиралась. Этот с грустной улыбкой и держит в руках полумесяц, значит, скорее всего третий. Елизар выглядит спящим или даже... Она трясёт головой, желая избавиться от дурных мыслей. Одним движением пальцев в воздухе освобождает его от цепей. И наконец позволяет себе оказаться рядом. Коснуться трепетно дрожащими пальцами прохладного лица. — Ты... — он распахивает глаза и неверяще щурится. — Нет, верно, разум меня подводит. — Сдурел? — спрашивает Агнесса. По щекам начинают катиться слёзы. Она нашла его. Живым и невредимым. Ей бы смеяться от радости, но наружу лишь рвутся дурные рыдания. Особенно, когда Елизар порывисто обнимает её. Его руки гладят по спине. Успокаивающе. — Я скучал, — признаётся он и усмехается. — И я хотел вернуться. — Правда? — Агнесса тихо шмыгает носом и отстраняется, чтобы посмотреть на него. — Как только узнал, что у нас... — он медлит, словно и сам не верит в то, что говорит. — Появился ребёнок. — Несчастный ребёнок, — она отворачивается. — Почему? — Совсем не нужна своим родителям, — с улыбкой отзывается Ася. — Зато Табильда носится с ней как курица с яйцом. — Это девочка, — выдыхает Елизар и поворачивается всем корпусом. — Как её зовут? — Василиса, — чуть помедлив отвечает Агнесса и тут же вскидывает на него предупреждающий взгляд. — Имя не я выбирала. — Мне нравится, — он пожимает плечом и печально улыбается. — У меня ещё есть шанс стать отцом? Агнесса смотрит на него, не понимая откуда в нём столько нежности к тому, кого он даже не видел... Она чувствует себя ещё паршивее. Кто знал, что перещеголяет даже Софию в умении быть плохой матерью. Та её хотя бы ненавидела, а Ася свою дочь просто... Ей на неё будто всё равно. Иногда, нося её ещё в чреве и пытаясь уснуть особо болезненными ночами, — она представляла себе, что лишится её. И сердце в подобные моменты оглушительно молчало. — Сначала нужно выбраться отсюда, — хрипло отвечает Агнесса. Своевременное замечание. Двери церкви слетают с петель. В зал вместе с чёрным дымом вползают красные и синие силуэты. Агнесса хватает Елизара за руку. Представляет лес на окраине Земры. Ничего не происходит. Мимо проносится лиловая стрела молнии. Они успевают увернуться. Щёлкают взведённые курки. Елизар тянет их за статую. Агнесса вновь старается сосредоточиться. Перебирает все известные места, где они окажутся в безопасности. Но ничего не меняется. Позади взрываются окна — разноцветные кусочки стёкол сыплются на пол. — У меня не получается переместиться, — кричит Ася в ухо Елизару. Она не знает в чём дело, и её это злит. — Это из-за меня, — отвечает Фоциак и разъединяет их руки. — Иди. Нам не справится. Ася прикрывает глаза, досадуя, что не вспомнила раньше об особенных отношениях между магией и детьми ночи. Их укрытие осыпается каменной крошкой. — Ну же! — кричит Елизар. И в его глазах неприкрытая мольба. Но Агнесса лишь мотает головой и вновь хватает его за руку. — Нет. Мы справимся. Церковь наполняет розовый туман. Он отрезает их от нападающих. — Сюда, — Елизар указывает на лестницу, ведущую вниз. — Там должен быть выход в лес. Темнота тоннеля успокаивает и бодрит одновременно. Пахнет сыростью и ржавыми гвоздями. Они бегут, выбивая из-под ног эхо, цепляясь друг за друга, деля стук сердец на двоих. Единственный поворот оканчивается выходом. Агнесса видит нежно жёлтый свет утра — беспощадный и отчего-то горький. Она отталкивает Елизара в сырую тень и укутывает их в тёмную дымку. — Они скоро будут здесь, — констатирует он ровным голосом. — Перебьём всех, — с запалом отвечает Агнесса. Голос дрожит от сбившегося дыхания. Она бегло, жарко целует Елизара, сжимая острые скулы пальцами. — Я тебя не оставлю, слышишь? Внутри колышется жгучая потребность сказать ему что-то важное, слова, которые она ещё никому не говорила. Потому что никто не был ей дорог настолько сильно. До спазмов в груди. — Послушай меня, — он сжимает её ладонь в своей. — Грядёт что-то тёмное, я это чувствую. Ты переступила дорогу Бреггелю, а значит и Лихонавии. Будет война. — Знаю. — Я не сомневаюсь, что ты одержишь победу, — он бросает короткую улыбку. — Но если всё пойдёт не так, нашей дочери нужна будет защита. Отвези её к моей матери. Спрячь их, если будет необходимость. Тоннель наполняется гулом. Агнесса кивает и тут же отстраняется, чтобы отразить атаку. Их много. Гланцевцев Елизар берёт на себя. Ему не страшны пули. Агнесса выступает против лихочар. Темнота то и дело оживает всполохами лилового и розового. Отблесками пуль. Розовые птицы яростно кричат и наседают на врагов, выклёвывая им глаза. Ася ищет глазами Елизара и не сдерживает улыбки, натыкаясь на его взгляд. Он появляется за спиной одного из стрелков и одним движением сворачивает ему шею. Откуда-то разносится выстрел, и Ася вскрикивает, её сбивают с ног. Пуля лишь оцарапывает щёку. Горячая кровь стекает за ворот. — Спасибо, — шепчет Агнесса, понимая, что ещё секунда и её мозги оказались бы на полу. Елизар помогает ей подняться. — Всегда пожалуйста. Они растерянно оглядываются. Неужели всё? Вокруг россыпь тел. Темнота жрёт розовые искры тающего колдовства. Агнесса не верит, что им удалось выстоять. Она бросается к Елизару, не боясь испачкать его кровью. — Осталось лишь продержаться до заката... Он склоняется к ней, коротко целует в лоб. Ася млеет от такого простого жеста. Несмотря на витающий в воздухе запах крови и пороха, на зависшую где-то вдали угрозы войны — она бесстыдно счастлива. — Я люблю тебя, — произносит Елизар тихо. Агнесса застывает, чувствуя лишь трепет глупого сердца. В глазах Фоциака тягучая тоска, одетая в серебро. Ранящая острием ножа искренность. — Я... — Агнесса задыхается от нереальность происходяшего, — тоже... Обрубленный остаток слов крошится в грохоте. Им на головы падают обломки рушащихся стен. Гул взрывов облепляет пространство. Агнесса не помнит, как их раскидало в разные стороны. Перед глазами мутно. Колдовство, словно по своей воле, укрывает её от обломков. Наружу лезет кашель через боль в груди. Рядом что-то вспыхивает и почти сразу гаснет. — Елизар? — Агнесса проползает под куском стены и пытается встать. — Елизар! Лёгкие наполняются пылью и запахом горелого железа. Она не сразу понимает, что именно не так. Слишком светло. Воздух становится белым. Агнесса поднимает голову и щурится. В глаза бьют яркие, утренние лучи уродливого солнца.