Сэнсэй или Дневник учителя-психопата

День 2-й: Внеклассные занятия. - Итак, время вышло. Сдаëм работы!.. - объявляю я, начиная возвращать мобильные телефоны их хозяевам в обмен на их листы, исписанные впечатлениями от прочитанных за лето книг, что соответствовало теме сегодняшней контрольной, кусочком белого мела запечатлëнной мной на классной доске примерно сорок с лишним минут назад. Итак, чем мы сегодня богаты?..       Чувствуя на себе полные недовольства взгляды (ну а чего ещë ожидать от недорослей, научившихся читать лишь недавно, начав с постов в соцсетях, и разучившихся грамотно писать уже давным-давно, с появлением кнопочных телефонов в их бытность учениками начальной школы, когда их примитивные гаджеты уже были элементом, определяющим статус в школьной иерархии и считались роскошью для остальных, чьи родители не могли позволить себе дорогостоящие, на тот момент, игрушки для своих отпрысков?), я набираю целую стопку бумаги, по большей части заляпанной кляксами, испещрённой несвязной белибердой, напоминающей шизофазию душевнобольных в конечной стадии шизофренического слабоумия; изрисованной карикатурами на меня, а если быть точным, на того, кем я пытаюсь сейчас казаться, а также и просто-напросто нетронутых чернилами письменных принадлежностей некоторых представителей классного сообщества, наиболее обнаглевших и избалованных. Что ж, это мероприятие было неплохим поводом пригласить отдельных личностей из числа учеников моего класса на первое заседание нашего маленького школьного кружка... Эпизод 1: Большая перемена.       После звонка я выхожу из главного здания и направляюсь прямиком к баскетбольной площадке, находящейся на территории школы. Моя цель - одиноко сидящий на скамейке юноша в чëрном спортивном костюме с наушниками в ушах и блокнотом в руках. На фоне своих сверстников он серьëзно выделяется широкими плечами и мускулистым телосложением. Подойдя ближе и не желая мешать ему шёпотом бубнить себе под нос текст своей новой песни и делать записи карандашом в блокноте, ритмично покачивая головой, я останавливаюсь в полутора метрах от него и закуриваю сигарету. Кто знает, возможно, если спугну его музу сейчас, в будущем мир лишится крупного хита. Я могу без зазрения совести прервать жизнь человека, но вот лишить мир гениального творения юного уличного поэта - нет уж, такой тяжкий грех на душу я не возьму...       Довершив творческий процесс, юный творец с выражением глубокого удовлетворения на лице запихивает блокнот в рюкзак и уже собирается встать, как вдруг замечает меня и тут же, смутившись, вынимает из ушей наушники. - Ты Халиф? - задаю я вопрос ученику. - Ну... Это смотря, кто спрашивает. - смущëнно отвечает он. - Твой фанат. Возможно, первый, кому ты дашь автограф... - говорю я, делая затяжку.       Услыхав это, парень слегка меняется в лице, начиная держаться свободнее и увереннее. - Ты знаешь кого-нибудь на районе, кто может достать вот это? - спрашиваю я, передавая ему сложенный вчетверо клочок тетрадного листа.       Развернув его и прочитав то, что было написано на бумаге, он переводит на меня удивлëнный взгляд, однако вопросов не задаëт. - Ну... Есть у меня один знакомый человек... - Отлично. - говорю я, доставая из внутреннего кармана довольно увесистый конверт, и протягивая ему, поясняя - Думаю, этого должно хватить, если сможешь сторговаться - сдачу оставишь себе. Я сообщу твоему классному руководителю о том, как сильно у тебя болит живот, так что сейчас можешь пойти к этому человеку за покупками. К концу учебного дня всë, что достанешь, принесëшь в подсобку в конце коридора на третьем этаже. Всë запомнил? - Ага. - отозвался Халиф. - Я рассчитываю на тебя, Ифрит. - говорю я, бросая на землю окурок и направляясь к зданию школы... - А почему именно мы-то?! - остервенело и дерзко бросает в мою сторону, спустя пять уроков, Светозар, расположившийся в отведëнной, для внеклассных занятий, пыльной и душной комнатушке на задворках школы, за списанной одноместной партой, прямо напротив моего учительского стола, также списанного и местами потрескавшегося от времени, а местами содержащего матерные надписи, нанесëнные спиртовыми маркерами различных цветов. - Вы провалили контрольную, молодой человек. Добро пожаловать в клуб. - спокойным ровным голосом отвечаю я на его нескрываемый выпад вербальной агрессии. - Э, чё за беспредел?! Мы чё, одни её провалили, что ли?! - вопрошает Денница, скорчивши свою, изрядно покоцанную с утра сперва отчимом с похмелья, а затем одноклассниками на входе в «Училище», физиономию, до оскорбительно надменной гримасы. Что ж, если бы не социальный статус, наглости бы хватило для того, чтобы стать лидером класса. Это свойство его, на первый взгляд, дурного, характера, может оказаться полезным в моëм деле, однако, до поры до времени, стоило бы загнать огрызающегося щенка обратно под лавку. - Нет! - отвечаю я, гневно ударив кулаком по столу, отчего Мелания, сидящая поодаль у заколоченного окна, роняет свою толстенную Библию в чëрной обложке, после чего, сменив тон голоса на более благожелательный, продолжаю: - Провалили все. Но интересны мне именно вы. - продолжаю я. - А с какого... То есть, почему именно мы?.. - спрашивает Светозар, наступив на горло собственной песне на полпути к припеву. - Ну вот Мелания, например, меня заинтересовала тем, что о ней говорят в школе... - перевожу я разговор в иное русло, заставляя Тихоню, отряхивающую свою книженцию от пыли, дрогнуть всем телом и вновь уронить еë на пол. - А ты, Светозар, - обращаюсь я к юноше. - своими делами со Змеем... - С кем..? - приподняв одну бровь, переспрашивает Денница, пытаясь изобразить непонимание. - С Азаматом Аджаевичем Тугариным. Так понятнее? - Откуда..? - Оттуда. - твëрдо ставлю я точку в череде вопросительных знаков. В эту секунду раздаётся вежливый стук в дверь, и в помещение входит коротко стриженый, довольно крепкого телосложения, юноша, с сумкой в руках. - Братан... А ты здесь откуда?.. - с удивлением встречает Светозар своего лучшего друга. - Контрольную провалил... - отзывается низким, басовитым голосом, Ифрит. - Для тех, кто ещё не в курсе, - представляю я присутствующим ещё одного участника нашего мероприятия. - это Ифрит Шайтанов, ученик из параллельного класса. - Для друзей - Халиф. - уточняет Ифрит. - Ну что, всё принёс? - спрашиваю я его. - Как заказывали. - отвечает Халиф, кладя сумку на стол передо мной. - Валентин... э... Венедиктович, что... что Вы задумали? - доносится до меня голос Прозерпины, сидящей на обшарпанном стуле левее Светозара, также приглашëнной на первое в истории школы заседание нашего школьного кружка по интересам... Эпизод 2: Первое дело.       Спустя полчаса тщательного инструктажа, я усаживаю всех троих в заблаговременно угнанный мной накануне автомобиль, брошенный недалеко от моего жилища. С двигателем пришлось немного повозиться, но в целом транспорт оказался вполне годным для первого дела.       Мелания, в белой маске, изображающей пустившего чëрную слезу сквозь смех, арлекина, сидит слева на заднем сиденье, уставившись в окно, усеянное каплями дождя. Справа, в красной оскалившейся маске, вертит в руках доставшийся ему револьвер, Светозар, услаждая свой слух щелчками затвора и спускового механизма.       Прозерпина, пристроившись на переднем пассажирском сиденье и надев маску синего цвета с жëлтыми полосами на щеках, оборачивается ко мне: - Ты уверен, что получится?.. - Конечно нет. - отвечаю я, заводя машину без водительских прав и ключей, при помощи отвертки и воли свыше.       Спустя три минуты езды в соседний район, где расположился, на территории заброшенного завода, наркопритон, единовременно выполняющий роль склада наркотических веществ, автомобиль таранит, сооружëннные на скорую руку, ворота, и въезжает на запретную, даже для сотрудников правопорядка, землю. Машина лихо и с визгом въезжает на территорию, принадлежащую внешнему двору заброшенной фабрики, и врезается в груду пластикового мусора, металлического хлама и деревянных ящиков, которые смягчают удар. Под аккомпанемент энергичных электрогитарных запилов, доносящихся из динамиков акустической системы автомобиля, наружу вываливаются четверо неизвестных, прячущих лица под масками, трое из которых, вооруженные кто-чем, приводят своё оружие в боевую готовность. Один из них, ростом повыше, затянутый в куртку из змеиной кожи и в спешке скрывающий лицо за чëрной маской с алыми узорами, пришедшимися в тон кроваво-красному галстуку, повязанному на воротник его чëрной рубашки, достаëт из багажника помповый дробовик. Все четверо, как по команде, оглашают округу хором оружейных выстрелов, открывая огонь по деревянному строению.       Из главной двери здания вываливается полупьяный, от дурмана и алкоголя, наркодилер, принимающий несколько свинцовых снарядов в грудь. Следующим на очереди оказывается его коллега по цеху, успевший вооружиться двуствольным обрезом и производящий выстрел дуплетом вслепую. Ответный выстрел картечью в живот заставляет его выронить оружие и упасть, зайдясь визгливым криком, а контрольный выстрел в упор из помпового ружья в голову заставляет его умолкнуть навсегда, оставив на земле месиво из кровавых ошмётков содержимого его головы. - ВЫ ЧË ЗА ЧЕРТИ?!! - доносится из внутреннего помещения здания, через расстрелянное окно, грубый голос Азима Тугарина, в котором чувствуется страх и паника, прорывающиеся сквозь плотную пелену наркотического опьянения. - Мы не черти. Мы - ангелы! - отвечает ему налëтчик в чëрной маске, досылая в патронник ещё пару зарядов, перезаряжая ружьё и спешно укрываясь за стоящим на территории двора, обшарпанным пикапом, кузов которого доверху набит пакетами с дурманом. - ДА Я ВАШУ МАТЬ ИМЕЛ, ТВАРИ!!! - ревëт Азим, открывая огонь длинной очередью из пистолета-пулемëта через окно, нащупывая мишени снаружи лазерным целеуказателем красного цвета.       Успев пригнуться, мужчина в чëрной маске жестом даëт команду своим подельникам сделать то же самое, совершая выстрел наугад из дробовика в сторону дома. Последовав его примеру, они укрываются за многострадальным автомобилем, который принимает на себя весь боезапас автоматического оружия Тугарина вплоть до его полного истощения.       Приняв услышанный, матерящийся в процессе перезарядки, голос, за сигнал к действию, стрелок с дробовиком спешно бросает на землю своё оружие и, выхватив из кармана выкидной нож, покидает укрытие, очертя голову бросаясь ко входу в здание, готовясь вступить в рукопашный поединок... ...Вооружённый ножом, я врываюсь в логово наркодилера Азима Тугарина по прозвищу «Змей», и, ударом ноги, выбиваю из его рук оружие, не дав ему перезарядить его. Приняв мой вызов на ножевой поединок, Тугарин достаёт из ножен на поясе зазубренный клинок ручной работы, естественно, изготовленный на заказ на случай, если будет повод лишний раз выпендриться, и бросается на меня, всем сердцем желая пронзить меня насквозь. Резко смещаясь в сторону, я избегаю соприкосновения с его клинком, совершая контратаку.       Одарив своего противника ударом колена в живот, я привожу его в неистовство, свойственное только разъярённому дракону. Едва пригнув колени от боли, Тугарин, оскалясь и скрипя зубами, снова совершает серию режущих ударов ножом, надеясь, что его зазубренное лезвие отведает вкуса моей крови. Парируя его атаки своим оружием, я решаюсь перехватить инициативу, и совершаю выпад вперёд, намереваясь колющим ударом вогнать свой нож в тело врага. Уворачиваясь от удара, Змей, беспорядочно взрезая, со свистом, воздух, наконец, ранит меня, оставляя уродливый разрез на моей любимой - и, между прочим, отнюдь не дешёвой! - куртке из змеиной кожи, и весьма ощутимый порез на моей собственной коже под одеждой. Предчувствуя победу в дуэли на ножах, Тугарин, остервенело хохоча, бросается на меня вновь и...       ...Внезапно обнаруживает, что напоролся на мой нож, вошедший по самый клинок в область подреберья, где, рядом с только что проделанной колотой раной, как мне известно, красуется оставленный мной же, несколько лет назад, шрам от заточки... - Жить будешь. - снимая маску, заключаю я, переводя дух, стоя спустя полминуты после поножовщины, над извивающимся от боли Азимом, вытирая извлечённый из него нож о чёрную ткань майки-безрукавки, в которую было затянуто татуированное мускулистое тело моего поверженного противника, оставляя на одежде багровый след от его собственной крови. - Ты... - шипит Змей сквозь стоны. - Ты отправишься вслед за братом...       Что могу сказать... Как и обещал, очередная дырка за моим авторством кровоточит на теле Азима Тугарина. Ещё один автограф на память, не первый, и, должно быть, не последний. - Не смей трепаться о моëм брате! - выходит из себя, подоспевшая с улицы, Прозерпина, снимающая маску и пинающая Тугарина ногами, обутыми в чëрные кеды, отчего он начинает нечеловеческим голосом рычать. - Довольно. - останавливаю я еë, а затем обращаюсь к Тугарину. - Ты теперь не у дел. Если сунешься сюда опять, я отрежу тебе голову твоей же железякой. - киваю я на отполированную, поблёскивающую в углу, монгольскую саблю, которой он не успел воспользоваться в бою. - Всë, что было твоим - теперь наше. Ты меня понял? - уточняю я, для верности слегка надавив на место ранения, заставляя Змея в очередной раз взреветь от боли. - Хер с вами... - процеживает сквозь стиснутые зубы Тугарин. Эпизод 3: Новые игроки. - Падшая Когорта!.. - впервые за всë время слышу я голос Мелании, в ответ на просьбу ко всем участникам нашего новообразованного наркокартеля, подобрать звучное название для нашей организации. Эта фраза словно выдаëт ëрзание чертей в тихом омуте еë души. - Падшая Когорта. - с неестественной для неë твëрдостью в голосе повторила она. - Падшая Когорта... Да будет так! - подытоживаю я выбор названия для новой банды, только что появившейся на базе школьного кружка в окрестностях Лихославля. - А чем вас Чëрная Братия-то не устраивает? - капризным голосом с нотками обиды восклицает Светозар. - Да хотя бы тем, что мы не банда негров... - надменным тоном откликается Прозерпина. - Хорошо, внеклассные занятия окончены. Все по домам! - объявляю я, ставя на стол опустевшую бутылку пива и закуривая в помещении.       Прозерпина ставит свою на стул, с которого встаëт, и, не говоря на прощание ни слова, покидает комнату в своëм стиле, красиво, по-английски, накинув на спину рюкзак и, напоследок, громко хлопая дверью, заставляя Меланию вздрогнуть и уронить на пол полупустую пивную бутылку, после чего и она сама уходит из комнаты. Светозар последним ставит, опустошённую финальным глотком, бутылку, на парту, за которой сидит, и поднимается со стула, слегка покачиваясь от того, что немного захмелел. - Сегодня было круто!.. - выдаëт он довольным голосом, осматривая комнату, заполненную пакетами с дурманом. - Передай Марьяне, что теперь она работает на нас. - В смысле? - снова театрально приподнимая одну бровь, пытается Денница изобразить недоумение. - Кончай прикидываться. Я всë о тебе знаю. - Да откуда?.. - с удивлением вопрошает он. - Оттуда же. - пресекаю я череду вопросов, согласно моему предчувствию, вот-вот появившуюся бы, начни я вдаваться в подробности.       Светозар, скорчив недовольную гримасу, выходит из комнаты, судя по всему, задаваясь вопросами относительно того, кто я вообще такой, раз уж знаю всë обо всех и смог сегодня провернуть отъём бизнеса у местного наркодилера...       Вечером того же дня в моей квартире раздаëтся звонок в дверь. Отперев замок и обнаружив на пороге Марьяну, я нисколь не удивляюсь еë появлению. - Что ж, Валентин Венедиктович, раз уж я теперь работаю на Вас, можем, наконец, перейти на «ты». - Можем. - подтверждаю я, стоя у порога в распахнутой рубашке с бутылкой пива и сигаретой в руках, приглашая Марьяну жестом внутрь. - Благодарю! - следует ответ Марьяны, вальяжной походкой дефилирующей внутрь моей квартиры и обнаруживающей внутри раскрытую коробку с недоеденной пиццей на столе и включëнный телевизор. - Уютно. - даëт она лестную оценку моему жилищу, делая для себя вывод: - Пожалуй, я останусь на ночь...       С этими словами он медленно начинает снимать с себя одежду, после чего я захлопываю входную дверь и начинается самое интересное... Эпизод 4: Дела семейные.       После бессонной ночи мы просыпаемся с Марьяной, лежа в одной постели на моëм диване, который пришлось для удобства раздвинуть, превратив его в двуспальный. - Так значит, Тугарин выбыл из игры... - задумчиво говорит она, поглаживая татуировку на моей руке в виде чëрного извивающегося змея. - Теперь я играю вместо него. - отзываюсь я, глядя на часы и сообщая: - Скоро на работу.       Марьяна выскальзывает из-под одеяла и начинает спешно надевать на себя сперва нижнее бельë, ядовито зелëного цвета, в тон еë глазам и волосам, а затем и всë остальное. - Это твоë... - говорю я, протягивая ей утерянный медальон. Оборачиваясь и пытаясь рассмотреть его, для чего ей сперва требуется надеть очки, она вздрагивает. - Откуда он у тебя?! - Ты обронила в столовой... - поясняю я с лëгкой усмешкой. - Так ты всë знаешь... - теряется она, но затем восклицает: - Ты тот, кто мне нужен! - В каком смысле? - недоумëнно вопрошаю я. - В общем... - начинает она. - Как ты уже понял, я работаю на «Культ». А если точнее - меня курирует «Легион».       «Легион»... Интересно, кого же они нашли на место последнего Диавола, коим был Игнатий Лукавый, так своевременно устранëнный инквизитором Кириллом Спадиной? Если впервые слышите эти имена, то не отчаивайтесь - когда-нибудь либо я, либо кто-то другой вместо меня, поведает Вам их историю... - Мой куратор - сам Вячеслав Самойлов, «Искуситель»... - Это не возможно! - едва не крича от удивления во весь голос, восклицаю я. - Он же... - Все так думали. Он жив. И он жаждет крови своей дочери, Прозерпины. Твоей ученицы...       Хм.... Как я понимаю, мой восставший из Ада, отец, не берëт в расчëт то, что Валентин - единоутробный брат его сына, крови которого он некогда жаждал не меньше, чем крови своей дочери теперь. Интересно...       Значит, Прозерпине не удалось в своë время лишить жизни нашего с ней отца, и теперь он мечтает отомстить. Что ж... От меня лишь требуется сыграть роль второго плана в этом спектакле, немного подкорректировав финальный эпизод сценария. - Хорошо, я помогу тебе... - обнадёживаю я Марьяну, поднимаясь с постели и начиная одеваться...       До дома, расположенного по адресу, указанному в личном деле моей ученицы и, по совместительству, младшей сводной сестры, мы с Марьяной доехали на такси, которое в Лихославле является основным источником дохода для тех, у кого ещё хватало средств на горючее. Покинув салон автомобиля, мы направились ко входу в подъезд трёхэтажного строения. Квартира Прозерпины находилась на втором этаже дома. Поднимаясь по лестнице, я пытался набросать в голове хотя бы черновой вариант сценария, в котором мне придётся внести изменения в заключительную сцену, заставив ход сюжета сделать разворот на триста шестьдесят градусов, однако, это осложнялось тем, что я слишком хорошо знал свою сестру.       Предугадать наперёд, как повернётся развитие событий, было как минимум, нереально сложно, как максимум - нереально по определению. Остановив свой выбор на варианте, подразумевающем чистую импровизацию и решение проблем по мере их поступления, я подошёл к порогу вместе со своей спутницей, и решительно постучал в дверь квартиры, которую, согласно школьной документации, арендовала моя сестра. То, что она могла позволить себе собственное жилье, будучи несовершеннолетней сиротой, не было для меня сюрпризом, так как и в юные годы она могла обеспечить себе комфортное существование благодаря столь хитрым способам организации источников дохода, что им позавидовал бы любой опытный мошенник. Правда, комфортными условия её проживания никто из её немногочисленных знакомых назвать не мог.       После третьей тщетной попытки обозначить для хозяйки квартиры факт визита незваных гостей, я перестал стучать в дверь и, вынув из внутреннего кармана куртки набор отмычек, приобретённых мной именно на тот случай, если понадобится совершить несанкционированное проникновение в жилище в отсутствие хозяев, принялся взламывать замок. Некоторое время спустя, замок двери, открывавшейся на входе от себя, поддался. Вместе со щелчком дверь отворилась, и я жестом пригласил даму внутрь. Поблагодарив меня за любезность, Марьяна переступила порог квартиры. Войдя внутрь, мы обнаружили подтверждение сказанного мною несколькими строчками выше: нашим глазам предстала квартира, размерами больше походившая на каморку или подсобное помещение. На полу лежали матрас и плед с подушкой, на небольшом столе расположилась компактная микроволновая печь и небольшой электрический чайник вкупе с парой пластиковых чашек. Подтвердив свои предположения об отсутствии хозяйки, я повернулся ко входной двери с намерением закрыть её, как вдруг услышал глухой удар. Молнеиносно обернувшись и уже схватившись за рукоятку револьвера, что покоился у меня за поясом, я понял, что рискую умереть раньше, чем достану своё оружие, от выстрела в упор, ибо на полу лежала оглушённая ударом по голове, Марьяна, а в моё лицо было направлено дуло пистолета, который в руках держала Прозерпина, всё это время прятавшаяся в ванной комнате. Хитро улыбнувшись, она произнесла фразу, восприятие которой вызвало у меня ошеломление: - Ну здравствуй, Костик...       Застыв на месте и пытаясь унять дрожь от приступа тревоги, вот-вот готовой превратиться в полноценную паническую атаку, я молча убираю вмиг вспотевшую, ладонь трясущейся, от тремора, правой руки с рукоятки револьвера. - И... К-как давно ты всë знаешь?.. - заикаясь, спрашиваю я Прозерпину, которой, судя по ухмылке на еë лице, нравится ощущать себя хозяйкой положения, сумевшей застать врасплох своего старшего братца. - Ещë до нашей первой встречи. - произносит она, прищурив глаза и расплывшись в самодовольной улыбке чуть ли не до ушей, отводя ствол пистолета от моего лба, и заботливо вопрошая: - Кофе будешь?.. - Пожалуй... но... - с облегчением выдыхая, отвечаю я, после чего задаю очередной вопрос: - Как ты поняла, что я не Вэл?.. - Откровенно говоря, актëр из тебя так себе. Любой, кто знал Валентина лично, раскрыл бы твою маскировку - отвечает она, кладя пистолет на столик, и включая электрический чайник, попутно наполняя пластиковую чашку чайной ложкой растворимого кофе и тремя кубиками сахара, добавив: - Ну а если серьëзно, то логика подсказала мне, что один и тот же человек при всëм желании не может живьëм быть в двух разных местах в одно и то же время... - В каком смысле?.. - недоумëнно вопрошаю я, не совсем уловив суть еë высказывания. - В прямом. Валентин жив... - поясняет она. - Что?! - вновь удивляюсь я. - Он выжил. Правда вот, теперь он совсем другой. Не помнит нихрена, даже меня не узнал...       Несказанно обрадовавшись радостным новостям про себя и вслух, я понимаю, что мой брат-близнец, личность которого я примеряю на себя вот уже несколько лет кряду, с момента своего появления в Лихославле, каким-то неведомым образом, сумел пережить крушение самолёта, на котором когда-то отправился из Сакральграда сюда в поисках тайного общества клинических вампиров, которое возглавлял его отец. По всей видимости, ему-таки удалось найти то самое, легендарное «Багряное Братство», и вступить в его ряды, раз уж его мозг промыт настолько, что он не смог признать в моей сводной сестре ту самую девчонку, вместе с которой они вдвоëм организовали мой побег из «Психополиса». Даже предполагать бесполезно, каким образом этим полусумасшедшим кровососам удалось лишить его воспоминаний... - А это, как я понимаю... - произносит Прозерпина, протягивая мне горячую чашку и кивая на лежащую на полу Марьяну. - Теперь твоя сучка... - в еë голосе слышны ноты то ли интереса, то ли раздражения, то ли ревности, а может, и всего сразу и понемногу. - Ну... - протягиваю я, делая глоток кофе. - А почему бы нет?... - Никаких сомнений. Стоило моему братцу оприходовать первую встречную шалаву, как он уже заявляется с ней в мой дом, чтобы помочь ей грохнуть свою младшую сестру... - недовольным тоном ворчит Прозерпина, доставая из кармана домашних коротких джинсовых шортиков пачку сигарет и закуривая. - Так вот в чëм дело... - заключаю я, следуя еë примеру и суя в зубы сигарету, в процессе чего сестра услужливо подпаливает еë кончик огнëм своей зажигалки. - Собственно, я изначально планировал кинуть еë, когда... стоп... а это ты откуда узнала? - не устаю я удивляться еë осведомлëнности. - Я эту прошмандовку помню ещë с тех времëн, как сама была в «Культе». Видела еë как-то среди новичков на посвящении, и сразу запомнила. Уже тогда она выглядела, как типичная дискотечная наркоманка. - Ну, что есть, то есть... - усмехаюсь я, отпивая очередной глоток из чашки и затягиваясь ароматным дымом. - Ну а после того, как я слегка поджарила папашу, а потом увидела еë в школе, то не сомневалась, что она, рано или поздно, постучится в мою дверь. - Ну да, вполне логично. Кстати, она сказала... - Что наш папаша жив? Опоздал, братик, я в курсе. - Откуда?...- снова поражаюсь я. - У меня остались старые знакомые в «Культе». Так и узнала. - невозмутимо отвечает Прозерпина, выпуская к потолку вверх ровное колечко дыма. - И почему один я узнаю всë в последнюю очередь?.. - задумчиво обращаю я к самому себе риторический вопрос, делая долгую затяжку... - Трудно сказать. По всей видимости, для тебя будет новостью и то, что у Валентина, помимо тебя, есть ещë один брат... - Что?.. Брат?.. - удивляюсь я, и тут же бью себя по лбу, восклицая: - Вот чëрт, ну конечно же, он был его братом!.. - Кто?.. - теперь уже удивляется Прозерпина, после чего я начинаю рассказывать ей историю о том, как незадолго до моего первого рабочего дня я встретил одного таинственного человека. Вернее, он сам нашëл меня...