Свободное падение ястреба

На кухне стояла идеальная тишина. Пожалуй, впервые за всю историю жизни иномирян в этом доме. На столе стояли три кружки с чаем, который уже давным-давно остыл. Конан, Нагато и Яхико настолько ушли в размышления, что забыли о нем. — Я не хочу возвращаться в тот мир, — внезапно произнес Яхико, — я уже достаточно приспособился к жизни здесь. В этом мире мне не надо сражаться, не нужно рисковать чужими жизнями и убивать. Конечно же, и тут есть войны, не менее страшные и кровопролитные, но они далеко. В нашем мире я не чувствовал себя как дома, по сути у меня вообще никогда его не было. Сначала я был сиротой, лишенной отцовского имени. Затем главой сопротивления, Акацуки. Но в постоянных сражениях, войнах среди разрушений и среди постоянных потерь… Это не то место куда хочется вернуться. Да, я там родился, но познал по большей части горечь и боль. Было и хорошее, но все оно несравнимо с теми ранами, что нанес собственный мир. Каждый раз, казалось бы, после ужаснейших событий, наступала белая полоса, но затем все становилось еще хуже. Здесь все иначе, как будто судьба дала мне второй шанс. Не только все вокруг изменилось, я сам тоже не тот, что прежде. — Но это все еще ты! — возразила Конан. — Ты тот, кто сплотил нас. Ты тот, кто защищал нас. Ты тот, кто повел нас вперед к новой жизни, кто дал нам надежду. — Но мой дом теперь здесь. — Я тоже не вижу смысла возвращаться обратно. Там нас ждет только война и бесконечные сражения, а здесь… Здесь мы можем познать тот мир, которого были лишены изначально. Начать все с чистого листа, — задумчиво произнес Нагато, а через какое-то время добавил: — Но я не хочу снова потерять кого-то из вас. Это ведь чудо, что Яхико снова с нами. Мы ведь думали, что потеряли тебя. Этот мир дает надежду, которой нам всегда не хватало, поэтому я хочу остаться здесь. Конан, а ты что думаешь? Теперь взгляды обоих парней были направлены на напарницу. Впрочем, долго ждать не пришлось. Хаюми еле заметно улыбнулась и просто ответила: — Мое место рядом с вами. Если вы хотите остаться здесь, то и я готова рискнуть.

***

Дейдара задумчиво вертел пульт в руках. Конечно следовало бы удивиться такому поведению блондина, ведь обычно Цукири закрывал рот лишь во сне. И то вряд ли… Можно было бы оправдать подобное поведение тем, что в зале никого не было. Но поверьте, это никогда его не останавливало. По телевизору шла очередная серия Блича, но подрывнику до нее не было дела. Сейчас он пребывал в царстве мыслей. Наконец-то у него появилось время поразмыслить, ведь до этого, то очередная миссия, то какая-то проблема, то люди вокруг включали его в бесконечный круг суетливых гонок. Порочный круг. И в тот момент, Дей просто плыл по течению, а что еще собственно оставалось? Сейчас же у него была возможность вернуться к истокам всего произошедшего, туда, где он только сделал первый шаг, выбрав одну из дорог на громаднейшей развилке. Искусство — вот что всегда двигало им. Будучи еще совсем маленьким, он уже отличался от своих сверстников. Пока они бесцельно бегали из одного конца деревни в другой, играли в бессмысленные игры, да и просто ели песок, он творил. Сначала это были различные поделки из всего, что по руку попадется, замки и крепости из земли и песка, плотины на небольшом ручейке. Фантазия его была безгранична. Другие не понимали его. Как же ходящие по земле могут понять птицу, что летает в небе? Из-за этого непонимания другие дети сторонились его, задирали, били. Стоит ли сказать, что он тогда был меньше и слабее любого из своей возрастной группы. Любая девчонка спокойно могла бы его побить. Ну и еще к тому же длинные волосы. Почему-то они всегда были причиной насмешек у всех. Он вечно ходил в одной и той же одежде, которая была мала ему, так как он рос и длинными волосами, вечно лезшими в глаза, ведь как их убрать он не знал. И это происходило лишь по той причине, что его матери было глубоко плевать на него. Хотя «это» было сложно даже назвать матерью. У нее было две проблемы: где бы достать еще алкоголь и где лечь спать. Отец, возможно, когда-то и существовал, но Дей его никогда не видел. До него никому не было дела, его все презирали. Поэтому Цукири и нашел успокоение в искусстве, правда и здесь похвалить сначала его особо было некому. Впрочем, и делал он это для себя, а затем как-то нашел в этом и средство существования. Люди охотно покупали всякие поделки. Из всего, что он делал, больше всего нравилось ему творить из глины. Она была мягкая, податливая — из нее можно было вылепить, что угодно. Затем обжечь, закрепляя форму. Может в свое время и Творец так лепил людей? В тот момент, когда искусные пальцы придавали пластичной глине нужную форму, Дейдара чувствовал себя именно Творцом. Он выучился на шиноби, для того чтобы уметь защитить себя и продолжал заниматься искусством. Однако все рано или поздно приедается, вскоре и блондин понял, что простые глиняные фигурки его уже не захватывают, так как раньше. Он подумал о том, что возможно и тем людям, что их купили и теперь хранят у себя в доме, они тоже приедаются. Ведь это действительно так: сначала купив какую-то вещь, сувенир и поставив у себя на полке, мы часто проходим мимо него, любуемся, берем в руки. А затем он настолько сливается с прочим интерьером, что вспоминаем о нем лишь во время уборки. Цукири решил, что искусство должно быть всегда прекрасным, а как может быть прекрасно-то, что рано или поздно приедается? Проблема здесь была не в самой вещи, а во времени. Именно тогда он и придумал примешивать к глине свою чакру. Он вылепливал красивую вещь, а затем она не менее эффектно взрывалась. Что может быть прекраснее? Однако остальные в этом видели в первую очередь явно не прекрасную сторону. То, что создал Цукири, было неплохим оружием, поэтому ему начали давать заказы. Он же просто радовался, так как эти «заказы» позволяли показать миру его искусство. Дейдара вздохнул и перевел взгляд на телевизор. Серия уже кончилась, и теперь там шло что-то другое. Он выключил телевизор и поднялся с дивана. Обойдя всю квартиру, Дей обнаружил, что в ней почти никого нет. Ну не считая неразлучной троицы на кухне, но они были поглощены каким-то серьезным разговором, поэтому блондин решил не мешать им и вернулся в зал, снова сел на диван, возвращаясь к размышлениям. Все остальные почему-то боялись его искусства. И тогда Дей подумал, что прекрасное может быть и устрашающим. Как, например, гроза или извержение вулкана. И это еще больше укрепило его мнение о том, что он идет в правильном направлении. Сейчас же он сомневался. Искусство существует, чтобы восхищать людей, вызывать у них какие-либо эмоции. Его же искусством пользовались для того, чтобы заставить замолчать неугодных, победить врага, уничтожить что-либо. Конечно, и тогда люди испытывали определенную гамму чувств: боль, страх, отчаяние. Могло ли настоящее искусство вызывать такие эмоции? Вряд ли вставший перед ним вопрос можно было решить сходу, в ближайшие дни, месяцы, годы, но одно он знал точно: вступив в Акацуки, он сделал еще больше шагов назад от настоящего искусство, и это следовало бы исправить. Он Творец, а не наемник. С возвращением тоже было все просто. Здесь, в другом мире не было таких возможностей для творения, как в родном. Пожалуй, единственное, о чем он будет жалеть по возвращении, что так и не досмотрел этот чудесный сериал.

***

Хидан безуспешно слонялся по городу, но никак не мог найти место, где было бы тихо и спокойно. Удивительно, но именно такое место язычнику требовалось, чтобы обдумать все, что накопилось на душе. А пока в голове были лишь обрывки, которые никак не хотели становиться единым целым. Парень дошел до парка и просто завалился под одним из деревьев. Его порядком достало ходить туда-сюда, словно мученику, и он решил, что это самое лучшее место из всех, что он видел за сегодня. Пусть это парк и располагался в центре города, но здесь не было слышно гудящих машин и безостановочно болтающих людей. Можно было расслабиться и погрузиться в раздумья. Этот мир перевернул все с ног на голову, как казалось Хидану. Всё, чем он раньше жил, в мгновение исчезло, оставив после себя лишь память. Ох, воспоминания… Раньше Мацураси ощущал каждый свой ритуал, его бросало в безумную дрожь лишь при упоминании о новой жертве. Боль, жестокость, кровь, сумасшествие, новые и новые убийства во славу Джашина… Так он жил раньше. В первые дни, после того, как свиток перенес их сюда, все оставалось именно так, как и прежде. У них было реальное оружие — реальная возможность убивать. И пепельноволосого, впрочем, как и Цукири, сдерживали от того, чтобы что-то разнести или принести кого-то в жертву. Пусть у них не было чакры, но они все равно оставались шиноби с прекрасными навыками тайдзюцу. А потом все эти привычные желания сходили на нет. С каждым последующим днем, ему хотелось меньше убивать, меньше чувствовать боль, меньше чествовать Джашина. После того, как тот прочел много оккультной и религиозной литературы, он реально задумался — а слышит ли его Ками? Организацию он больше удивил не столь философскими вопросами, сколь фактом прочтения такого количества книг. Хотя и первое тоже вызывало у окружающих смешанные чувства. Они долго и безуспешно искали путь домой, что, наверное, в душе уже смирились с тем, что застряли в этом мире навечно. Их поиски были больше для успокоения, мол, они что-то делают, чтобы вернуться обратно, а не сидят на месте. Всё же не в духе шиноби жаловаться на несправедливое время, пальцем при этом не шевеля. Хидан смирился с тем, что он остается здесь. Он понимал, что когда все сделают то же самое, они разойдутся. Начнут свои собственные жизни, лишь по ночам вспоминая о тех ужасах, что творились с ними раньше. Или не ужасами. И тут им невероятно подфартило. Фактически на блюдечке с голубой каемочкой им преподнесли способ возвращения домой. Осталось лишь определиться со временем. Хидан долго настраивал себя на то, что он часть этого мира. И только-только у него это получилось, как все резко порушилось. — Бл*ть, ну что это за х*йня такая? — возмущался пепельноволосый, поворачиваясь на бок и подставляя спину солнцу. Он тоже уже осознал, что не обязан возвращаться обратно, его никто не заставит это сделать. И даже язычник догадался, что если Ярослав, который резко оказался умершим лидером Красной луны, не захочет вернуться назад, то, по крайней мере, Конан останется. Мацураси был идиотом, но не слепым. В любом случае организация теряет кого-то из своих членов. И тут возникал главный вопрос… — Должен ли я остаться или нет? Гамлетовский настрой нисколько не шел Мефодию. Сомнения блуждали в его голове и сердце, но он намеревался избавиться от них. Парень закрыл глаза и понадеялся на то, что ответ сам придет к нему. Но такого, как известно, не бывает. — В конце концов, я убийца, бл*ть, а не учитель. Этот мир слишком повлиял на него. Он сам это понимал. Как будто бы это был другой человек, не Хидан Мацураси, тело было то же самое, а внутри был кто-то другой. «Вернуться, я должен вернуться, чтобы возносить славу Джашину», — всё-таки никто не сможет нести учение его Бога, кроме него самого.

***

Зецу, в свой законный выходной, слонялся по магазинам модной одежды, изучая ассортимент. К этому странному типу во всех магазинах уже привыкли, в некоторых он даже стал постоянным покупателем. В принципе, новость о том, что они могут вернуться домой не заставила акацушника о чем-то задуматься. Он привык подстраиваться под события, сливаться с местностью, так сказать. Для себя он лишь отмечал, что в это мире он как-то уж сильно вжился в роль, что даже для окружающих людей казался странным. Хотя чего было удивляться, если даже в мире шиноби он был не таким как все. Вроде живым, а по факту — не очень. Состоящим из двух личностей, что не так и проблематично для людей, но они выглядели по-разному и даже думали так же. Жизнь здесь была для него достаточно веселой, в плане сбора информации. Но она была скучна и рутинна. Никаких убийств, интриг и некого было подставить. Здесь он не мог сбежать с места преступления незамеченным. Зецу являлся порождением другого мира, потому собирался вернуться туда при первой же возможности. А пока он мог ещё немного побыть модником, который слишком вжился в свою роль.

***

Какудзу пересчитывал оставшиеся копейки. Хоть что-то не изменилось, как и в родном мире Акацуки транжирили нещадно. То Дейдара, которому, видите ли, не подходит самый дешевый шампунь: « У меня от него волосы не блестят», то Сасори с этими его концертами в душе. А вода-то бежит, а с ней и деньги. То Зецу, которому подавай шарфик из новой коллекции. Не, ну в принципе этот куст всегда был не в себе. Но тут вообще ужас какой-то. Кисаме с этими своими картами Таро. Так недавно он вообще заявил, что ему нужен хрустальный шар. А на какие шиши? Вот Какудзу всегда тратил деньги только на самые нужные вещи. Например, новая сковородка. Ну и что, что на нее в свое время потратили половину месячного бюджета. Зато какие блинчики на ней выходили! Какудзу тяжело вздохнул. Сколько раз он уже пытался жаловаться лидеру уже не сосчитать, но тот витал постоянно где-то в других облаках. А с возвращением Яхико так вообще был вне зоны доступа. Все чокнулись здесь. В своем мире они тоже были относительно нормальными, но здесь. Да увидь их сейчас кто-то из врагов, они бы ржали аки кони и катались по земле в истерике. Куда же пропала самая сильная преступная организация, гроза всех деревень и стран? Нет, все же пора возвращаться в свой мир, а то с этими ценами тут не выжить. Да и зарплата никакая.