Свободное падение ястреба

То, что всегда отличало Итачи, — умение трезво оценивать обстановку. Слишком многое терзало его при жизни в своем мире, а к этому прибавилось и нечто новое. После просмотра аниме про них самих, он сначала не хотел верить в то, что такое может произойти. Пространственные техники — пожалуйста, потеря чакры — без проблем. Но какой-то анимационных сериал про всю их жизнь с ужасающей точностью — ни за что. Одна часть его долго сопротивлялась принятию этого факта, другая же — смирилась сразу. Брюнет всю жизнь стремился защитить окружающих. Сначала речь шла о его клане. Но время шло, он видел всё больше и больше, что значит Учиха и что несет в себе эта фамилия. Тогда он понял, что Коноха куда ценнее, чем его клан, погрязший в гордыне и тщеславии. Конечно Итачи понимал, что клан, с одной стороны, довела политика, которую проводили в его отношении власти деревни, но с другой — это старая война, итоги которой они так и не захотели принимать. Он верил, что Минато поможет наладить мир между деревней и кланом. Так и происходило, Намикадзе старался наладить диалог. А потом появился он… Учиха Мадара, который перевернул все с ног на голову, уничтожил то, что так долго и скрупулёзно строилось. И тогда конфликт обострился до предела. Все, кого он мог защитить, — его брат. Так он и поступил, пусть ценой своей связи с ним. Ценой его памяти о нем, как о любимом старшем брате. Он принял это. Итачи стал жертвой политики, тем инструментом, на которого власть сбрасывает все свои промахи, покрывая свои неудачи. Учиха старался никогда не думать о себе в таком ключе. Даже после этого, благодаря связи и поддержки с Сандайме Хокаге, он мог помогать Листу. Делать то, что стало смыслом его жизни. В этом мире не было войны. Не нужно было быть палачом, голову которого мечтают получить все страны. Можно забыть на минуту, что ты собственноручно стер с лица земли свой клан. Никогда Итачи не мог забыть момент убийства родителей. Которые в конце встали на его сторону, приняли его выбор и приняли свою судьбу. Каждую ночь уже много лет ему снится сон, в котором он слышит голос Фугаку и Микото, а позже и плач Саске. Он увидел, что станет с его младшим братом после того, как он случайно встретит его. Саске просто станет одержимым, безумным. Итачи было больно смотреть на это. Он не хотел такого для него. Учиха все ещё верил, что он должен вернуться, чтобы нести свой крест, чтобы быть убитым от руки брата, чтобы очистить честь клана, чтобы Саске начал все сначала. Но верил он через силу. В этом мире он уделял себе куда больше времени, чем за всю свою предшествующую жизнь. Даже его болезнь отступила здесь… Ему пришлось её лечить, потому что панику подняли в университете. Зрение перестало падать, ведь он больше не использует мангекё. Итачи мог почти свободно дышать. Этот эгоизм внутри заставлял его постоянно повторять себе, что он должен вернуться, ведь так надо. А кому это надо? Он уже не был уверен в правильном ответе на этот вопрос. Брюнет гулял по улице уже который час, обдумывая все, что вертелось в его голове. Но он так и не пришел к какому-то единому выводу, не ответил на те вопросы, которые волновали. Сейчас у него не было сил решать, как поступить. Итачи остановился напротив двери Василисы. В конце концов, он собирался отдать ей книги, которые каким-то образом оказались у Зецу. — Илларион? — Исса удивилась такому гостю, чего не могла скрыть. Он редко приходил один — обычно его с собой кто-то приводил. Или он приходил, чтобы за другими следить, хотя это редко спасало имущество. — Э… Проходи. Девушка всячески пыталась отвлечься от всей навалившейся на неё информации, потому затеяла уборку. Хотя она быстро превратилась в рассматривание вещей, которые долго никто не доставал из шкафов, но все же. С того чудесного собрания у бабушки никто из соседей не попадался ей на глаза, чему горе-стражница не могла нарадоваться. — Я буквально на пару минут. Хотел отдать тебе это, — парень вытащил из рюкзака две книги потрепанного вида. — Они каким-то образом оказались у нас. Василиса грустно посмотрела на томики стихов Есенина и Тютчева, совсем не понимая, кому и зачем они там понадобились. — Хорошо… — совсем не обращая внимания на то, что Учиха собрался уходить, проговорила девушка. — Может, хоть на чай останешься? Итачи остановился, так и не повернув ручку двери. Ему нужно было с кем-то поговорить. Не столь важно о чем, просто поговорить. Надеяться на беседу в своем доме не приходилось — либо говорить не с кем, либо все заняты сверхважными делами. — Почему бы и нет. Василиса сама не знала, зачем предложила ему чай: не то из вежливости, в чем себя пыталась убедить, не то из-за осознания того, что больше его никогда не увидит. Как внезапно появился — так и исчезнет. Но ей отчего-то казалось, что все должно быть не так, и ей необходимо исправить ситуацию. Но как, в какую сторону и зачем — она не понимала. Почти в полной тишине девушка приготовила чай, вытащила по привычке печенье и села за стол. — Значит, вы скоро вернетесь в свой мир, — смотря в окно, русоволосая попыталась начать разговор. — Да, — согласился юноша. Но решил добавить. — Но не все из нас. Словно выпав из транса, Исса резко повернулась к собеседнику. — Не все? В каком смысле? В каком смысле она и так прекрасно понимала, но ей хотелось услышать это от него. — Ярослав… или, точнее, Яхико, например. Ему нет смысла возвращаться — там он давно мертв, а здесь у него новая жизнь. Я не думаю, что Нагато и Конан тоже вернутся — скорее всего, захотят остаться. Но это лишь мои предположения. — Ясно. Ну а… что насчет тебя, Илларион? Или… как тебя зовут, прости, я не запомнила. — Меня? — Итачи посмотрел девушке в глаза, словно пытаясь найти там ответ на вопрос. — Я не знаю, — честно признался он. — Этот мир — воплощение того, о чем я мечтал, то, чего я не смогу получить и достичь в своем, но… я должен вернуться, чтобы исполнить свои обязательства. Я все ещё Учиха Итачи, хоть и называют меня здесь по-другому. Никогда сильно не вникая в болтовню Денисы, Василиса была в курсе многих событий разных аниме — хоть как-то надо было и запоминать, потому иначе подруга обижалась, что её не слушают. И прошлым вечером девушка отчего-то вспомнила, что стало со всей организацией Акацуки. Их всех убили. Что-то подсказывало русоволосой, что даже если некоторые останутся здесь, остальных все равно постигнет та же участь. Преступники, убийцы… Что с ними ещё может быть? Она не помнила, кто и почему, когда, из-за кого, только сам факт того, что все будут мертвы. Как и полагается антагонистам. Руки затряслись, и пришлось поставить кружку. — Что с тобой? — спросил Учиха. — Да так… — она сжала руки в кулаки. — Нервное. Девушка совсем не могла придумать, как уговорить его остаться. Всё то время, что они знакомы, что общаются, она старательно убеждала себя, что он её особо не интересует, если только как хороший собеседник. Но теперь, когда они видятся буквально в последний раз, убеждать себя в подобных глупостях не было смысла. Наверное, Василиса согласилась бы с тем, что влюбилась в этого, чуть ли не единственного адекватного соседа, если бы ей кто-то об этом сказал. Но самой себе и просто так — ни за что. — Исса, я запутался. И совсем не знаю, что делать. Итачи никогда не обращался так к девушке — только полным именем. У него уже не было ни сил, ни желания оставаться сильным. Хотелось хоть на пару минут стать как все, простым человеком. В присутствии Василисы ему всегда было легче говорить, что они иногда делали, говоря о всяких философских вещах, чем изрядно бесили Дейдару и Хидана. Их разговор прервал телефонный звонок: Нагато срочно разыскивал всех по какому-то важному вопросу. — Прости, мне нужно идти. Девушка только кивнула. Тяжело выдохнув, она отправилась провожать своего гостя. Она чувствовала, что у неё остался последний шанс что-то изменить, но подходящие слова никак не находились. Уже в дверях, она решила, что терять особо нечего, потому можно говорить что угодно. — Спасибо, что выслушала. — Ты почти ничего не сказал, — горько усмехнулась она, облокотившись о дверной косяк. — Но знаешь, я была бы рада, если бы ты остался здесь, — тихо проговорила Василиса, опустив глаза вниз. — До встречи. После она закрыла дверь и поняла, что плачет.

***

Кисаме не испытал никаких эмоций, когда узнал, что они скоро смогут вернуться домой. Он, как и все, искал способ вернуться обратно, но достаточно привык к жизни в этом странном мирке. Здесь он смог реализовать то, о чем мечтал до поступления в Академию. То, что было просто недоступно в мире шиноби. Мирная жизнь никогда не была близка Хошигаке. Это было написано на его судьбе. Ведь именно она позволила ему родиться в деревне ниндзя, да не в какой-нибудь, а в Скрытой деревне кровавого тумана. Строгое обучение, жесткие тренировки и первое убийство… Все, кто выпускался в его время из Академии, уже были убийцами, ведь это была суть итого экзамена — убить своего товарища или быть убитым им же. Тогда Кисаме понял, что такое жизнь шиноби, каковы её реальные правила. Какой в ней скрытый смысл. Нельзя быть добрым, сочувствующим, иначе этим кто-то воспользуется и подставит тебя. Нельзя заводить друзей, иначе их кто-то убьет, или делать это придется самому. Слишком много жестокости. Естественно, все это повлияло на отступника. Ему проще убить всех, прекратить их страдания, чем спасти. Этот мир казался ему немного фальшивым. Дело было в контрасте — вечная война и чересчур мирная жизнь. Могло показаться, что Хошигаке хорошо прижился в этом мире, но все было далеко не так. Он хотел вернуться обратно, потому что в родном мире ему было жить легче. Там люди вздрагивали лишь при одном упоминании его имени, там люди дрожали, если он встречался им на своем пути. К такому Кисаме привык, и именно такое ему нравилось. Он ждал, когда же все соберутся с мыслями, чтобы назначить день отправления. Они уйдут, но вряд ли смогут забыть о том, что с ними всеми здесь происходило. Ещё мечник решил, что ему обязательно нужно взять с собой карты Таро. К его удивлению, такой простой способ позволяет реально узнать, что случится. Кисаме решил, что при планировании разных операции такой помощник обязательно потребуется.

***

Дениса шла мимо детской площадки и внимательно оглядывалась по сторонам. Она искала Хидана. Зачем неизвестно, но почему-то сейчас это казалось крайне важным занятием. Здесь его явно не было. Блондинка бы пошла дальше, но тут заметила нечто в оранжевой маске на качелях. Масочник выглядел крайне задумчиво, и это было еще более нехарактерно, чем размышления для Дея. Впрочем, в отличие от остальных Дениса знала правду, ведь она читала мангу. Она стремительным шагом направилась в сторону Тоби. — Какие думы мучают тебя, сын мой? — в этом была вся Дениса, даже в серьезных обстоятельствах она выдавала нечто подобное. — Дениса-семпай! — попытался изобразить радость Маска, хотя было видно, что он хотел бы побыть один. — И тебе еще не надоело? — спросила блондинка, закатывая глаза. — Тоби — хороший мальчик! Он не понимает, о чем говорит Дениса-семпай! — разыграл удивление акацушник. — Тоби — хороший мальчик, а вот Обито — нет, — спокойно ответила Дениса. — И сейчас я бы хотела поговорить именно с Обито. Сними, пожалуйста, маску. Парень застыл и более внимательно посмотрел на блондинку. — Нет, можешь даже не отмазываться, Учиха Обито. Тем более этот разговор будет тебе только на пользу! — произнесла блондинка, отбрасывая в сторону маску клоуна и шута всея компании. Мужчина тяжело вздохнул и стянул маску, которая с одной стороны стала его неотъемлемой частью, но с другой — адски надоела. Что уж говорить о дурацком поведении? Но все это было необходимо для выполнения плана. Проще управлять людскими разумами из тени, дергая за нужные ниточки, а не явно, добиваясь всего силой. Интересно, а знала ли эта девчонка о плане? Если да, то — как много? И самый главный вопрос: откуда? Если знала, то была очень опасным свидетелем, который может помешать исполнению. Но с другой стороны, Дениса могла знать выгорит ли дело. Он очень испугался, когда увидел то самое аниме. Как будто ты смотришь фильм о своем будущем. Хотя так и было. К счастью, аниме еще было не до конца снято, поэтому никто из товарищей, помимо, конечно же, Пейна и, возможно, Конан, не знал всей правды. Ему не было жаль товарищей, которые должны были, согласно аниме, умереть, ведь все они приближали его к выполнению цели. С интересом Обито наблюдал за бывшим другом; да, время изменило его. Какаши неплохо научился использовать его последний дар. Правда произошло это поздно, так как Учиха надеялся, что шаринган в руках Какаши поможет защитить Рин. Да, все это было ради нее. В то время, пока мужчина был в своих мыслях, Дениса беззастенчиво разглядывала его. Темные короткие волосы, огромный шрам на пол лица; когда-то потерянный глаз закрывала повязка. Шрамы продолжались на шею, и, как знала заядлая анимешница, далее на соответствующую половину тела. — Как много ты знаешь? — наконец Обито оторвался от размышлений и посмотрел на нее, словно готовясь убить, если что (впрочем, так оно и было). — Всё, — спокойно ответила анимешница. — То, как ты получил эти шрамы, как потерял Рин, создал организацию Акацуки в её нынешнем виде. Твое общение с Мадарой Учиха. Я знаю весь план до малейшей детали и — чем все это кончится. Учиха молчал, ожидая продолжения этого монолога. — Но будущее не столь важно, — внезапно выдала Дениса. — Я хочу поговорить о прошлом. И самое главное в нем — Рин. Насколько я помню, она была ирьёнином… — И причем здесь это? — перебил блондинку Обито. Он не любил говорить о подруге с другими. — Она стала ирьёнином, потому что хотела помогать людям, спасать их, защищать… — В конечном итоге это её и погубило. Возможно, будь все иначе… будь она сильнее… она была бы жива! — раздраженно возразил брюнет. — Но ты так не считаешь на самом деле, — начала Дениса. Увидев, что он собирается сказать что-то явно не лестное, поспешно добавила. — Вернее, ведь именно это, но не только оно, конечно, вызывало восхищение. В этом была вся Рин. Это же её неотъемлемая часть, бескорыстие… В её смерти ты никогда не винил саму Рин. Всех: себя, Какаши, опять же себя… Но не Рин. — К чему ты мне все это говоришь? — на повышенных тонах поинтересовался Обито. — Что происходит у меня на душе, я и без тебя прекрасно знаю! — Я к тому, — спокойно продолжила блондинка, — что своими действиями, направленными на погружение всех в Бесконечное Цукиёми, на возвращение к жизни Рин, ты повергаешь свой мир в хаос, проливаешь кровь не только причастных, но и невинных, губишь чужие жизни подобно тому, как когда-то погубили твою. Чем ты сейчас отличаешься от тех убийц, по вине которых Рин погибла? — Моя подруга погибла уже очень давно, — прошипел Учиха. — Да, но подумай, что если бы она была жива? Как бы она отреагировала на все это? На детской площадке воцарилось молчание. — Рин не одобрила бы всего этого; она бы не хотела вернуться ценою тысяч жизней других людей. — Вечное Цукиеми вернет не только её… — как будто оправдываясь, произнес Обито. — Да, но ты повергнешь всех в иллюзию. Разве это хорошо жить в иллюзии? Все мы скучаем по ушедшим, но не все готовы жить в иллюзии, дабы снова обрести потерянное. А ты решаешь за всех остальных. По вине таких же людей, которые стремятся обрести свое эгоистичное счастье, ты стал таким. Твои действия породят немало таких же «Рин» и «Обито», если уже не создали. Брюнет ничего не ответил. Казалось, он сейчас вообще не слышит то, о чем говорит Дениса. — Я пытаюсь помочь, — блондинка увидела, что она уже сделала все, что могла. Нет, конечно, можно было кирпичом по затылку и на одну проблему меньше… — Понимаю, что если ты уже для себя всё решил, то ничто не изменится. Но оно того не стоит. Тебе кажется, что ты используешь других для достижения своей цели. Однако тебя тоже используют. И стремятся они совершенно к другому! Тоби все также не отвечал. — В общем, думай сам, — сказала Дениса, перед тем как оставить Учиху в одиночестве. «Я попыталась…»

***

Сасори уже два часа гулял по парку. Он был просто огромный. Ему здесь нравилось. Кругом зелень, тишина, редкие прохожие. Однако внезапно всю эту гармонию нарушили громкие звуки. Кажется, где-то неподалеку начинался какой-то фильм. Красноволосый пошел на громкий звук и вскоре вышел на большую поляну. На ней были расстелены покрывала, на которых сидели люди. Все они смотрели в сторону большого белого прямоугольника, натянутого между деревьями. На нем сейчас шла сцена из какого-то фильма. Сасори уже смотрел фильмы дома по телевизору, но здесь все было иначе. Вместо телевизора — белая простынь натянутая между деревьями, неподалеку от нее проектор, по бокам массивные колонки, создающие такой громкий звук. — Если хочешь, садись с нами, — сказал акацушнику какой-то парень, сидевший неподалеку на покрывале. — А то ты без покрывала, а на траве не круто. Но фильм стоит, чтоб его пересмотреть в тысячный раз, или посмотреть в первый. Сасори поблагодарил доброго человека и уселся на покрывало. — А что за фильм? — Терминатор, — коротко ответил парень. Пока что на экране не происходило ничего интересного, но Акасуна все же решил посмотреть, отчего же все люди собрались здесь. Вскоре он покинет этот мир и напоследок хотелось еще хоть что-то о нем узнать. Марионетки. Это было делом его жизни. Однако само по себе слово означало не только предмет — куклу, но и людей управляющего и ведомого. Он всегда думал, что управляющим был он, однако, терминатор, тонущий в лаве, заставил его в этом усомниться. Столько лет он был хуже всякого слепца. Все эти шпионы, власть над куклами… это была не более чем игра. Мадара скрывающийся под маской глупенького паренька в маске, управляющий грозным лидером. Просмотр аниме и взгляд на ситуацию со стороны заставил его задуматься. Благо здесь времени было предостаточно. Эта реальность изменила не только мысли. В том мире Акасуна уже и сам почти стал куклой. Да физически он был почти неуязвим, но вот в других аспектах… Словно пустая упаковка из-под чего-то. Теперь уже и никто не может сказать наверняка, что там было раньше. Однако, попав в этот мир, пустота отступила, и он снова стал больше, чем куклой. Парень вспомнил то, что давно забыл или хотел забыть. Раньше кукольник всегда знал, что делать, так как путь был лишь один. Но теперь был в полной растерянности, ведь сейчас он решал сам, впервые за такое долгое время. Сейчас Сасори был настоящим.