Драгоценный

      …Зверенок не отходил от него ни на шаг. А еще смотрел виновато, немного озлобленно и совершенно незнакомо; Шэнь Цзю под таким взглядом терялся, однако старательно не показывал виду, привычно сыпля оскорблениями и колкими остротами. Ребра зверенка срастались медленно и, судя по мучительным гримасам, которые Ло Бинхэ упорно пытался ото всех скрыть, довольно болезненно.       Одним из мрачных вечеров Шэнь Цзю из чистого любопытства решил проверить течение энергии альфы, коснулся его напряженного запястья без всякого разрешения и с толикой злорадного превосходства осознал, что каналы Ло Бинхэ заблокированы. Тот посмотрел устало, сломано, однако не сказал ни слова. Вздохнул только как-то до странного печально и горько, а потом погладил его — окрысившегося Шэнь Цзю — по щеке костяшками пальцев. Ласка была неожиданной, во многом даже нелепой после всего случившегося, ему бы отпрянуть, да с превосходством стегнуть поганца ци, однако Шэнь Цзю застыл.       Криво скроенная улыбка едва коснулась губ альфы, однако сказала Шэнь Цзю гораздо больше, чем слова. В воздухе витало напряжение. Злостное и пакостное, оно давило на плечи, выворачивало внутренности и кричало надрывным, таким знакомым внутренним голосом, который требовал оттолкнуть, ударить, защититься.       «Прекрати мне лгать», — приказывал потемневший взгляд Шэнь Цзю, но зверенок почему-то не слушал. То ли не понимал намеков, то ли совершенно не раскаивался в содеянном. А затем и вовсе осторожно обхватил строптивого омегу за плечи и мягко, но ненавязчиво притянул к себе в импровизированные объятия. Шэнь Цзю рассмеялся высоко и холодно, ощущая, как с каждым новым мигом чужая хватка становилась все отчаяннее.       — Давай, скажи, что думаешь, — негромко попросил его Ло Бинхэ, а затем уткнулся носом омеге в макушку. «Как трогательно, — желчно подумал Шэнь Цзю, специально давя своим резким запахом. — Сейчас расплачусь, вы только посмотрите!»       — Пошел к черту, звереныш, — с ядовитой лаской пропел Шэнь Цзю на ухо окаменевшего альфы, чувствуя себя самую малость, но отомщенным.       — Не забудь нажаловаться моему брату на грубое обращение, — фыркнул он вдогонку, когда выпутался из неловкого кокона. Еще слабо двинул ладонью в грудь, с упоением слыша, как на краткий миг сбилось дыхание альфы от боли. Шэнь Цзю своего темного восторга не скрывал. О, когда-нибудь он научится противостоять миру также, как Шэнь Юань, превратится в бирюзовую, неуловимую тень, оставляющую за собой вереницы кровавых следов. Легко и изящно.       — Цзю, — хрипло позвал его Ло Бинхэ, тут же на удивление ловко поймав тонкое запястье в плен. — не выходи пока из дома, — попросил он осторожно и кинул странный взгляд в сторону окна.       А вот это уже интересно… Шэнь Цзю прищурился любопытно и раздраженно. Просьбу он, разумеется, выполнит, вот только самому зверенку знать об это совершенно необязательно. В конце концов, омега дураком никогда не был — на пике явно происходило что-то недоброе, опасное; что-то такое, что Шэнь Цзю лучше не видеть; нечто, с которым он явно не смог бы справиться. И Ло Бинхэ, судя по его несколько болезненному виду, тоже.       «Надо же… — подумалось вскользь. — Даже одно из трех великих чудовищ Цинцзин признает, что не в состоянии выстоять тому, что забрело в их владения. Поразительно…»       Однако следом за удовлетворением и довольством сердце тонкой иглой кольнул страх. Если Ло Бинхэ предпочел остаться с ним под защитным куполом дома, а не кинулся на защиту Юань-гэ, тогда, кто?.. Мысль оборвалась резко, вместе с грохотом за пределами тонких стен. Шэнь Цзю опрометью кинулся к двери, на ходу подзывая к себе меч, однако зверенок умудрился каким-то поразительным образом его перехватить. Подскочил, когда омега уже схватился за створку, схватил за воротник грубо, так, как не хватал никогда прежде. Признаться, у Шэнь Цзю даже мелькнула паническая мысль, что его попросту тихонечко придушат после очередного неповиновения, однако Ло Бинхэ всего лишь оттащил его в сторону.       Сжал в объятиях, крепко обхватывая руками поперек тела, явно не боясь, что Шэнь Цзю в пылу их импровизированной схватки повредит ему только-только поджившие ребра. Омега озлобленно зашипел, а потом и вовсе впился зубами в предплечье зверенка, смыкая челюсть сильно, так, чтобы при желании можно было вырвать кусок. Даже жаль, что в его теле никоем образом не мог циркулировать яд. Вот была бы потеха смотреть, как Ло Бинхэ — этот самоуверенный мерзкий альфа — корчился на полу в агонии. Не зря же все-таки Шэнь Цзю получил свое прозвище гремучей змеи, верно?       Однако грезам суждено было остаться лишь зыбкими видениями, что изредка лелеял в своей усталой душе Шэнь Цзю. Действительность была куда менее милосердна к его стремлениям и желаниям. Впрочем, как обычно. Ло Бинхэ все еще сжимал его в извращенном понятии на бережливые объятия и не позволял ни на цунь приблизиться к злополучным дверям.       Послышался очередной грохот, перекрывший собой все сопротивление. Он был подобен раскату грома, — голодным, израненным, словно бы ищущим что-то в темной вышине небес и завесе свинцовых облаков. Когти страха за старшего брата зажали Шэнь Цзю в тиски предсказуемо. Вот он, готовый в ступить в любой неравный бой рвался вперед, а уже через какое-то жалкое мгновение — застыл, бессмысленным взглядом провожая массивную тень, упавшую на промасленную бумагу с улицы.       — Тише, Цзю, — негромко пророкотал Ло Бинхэ, и в голосе его — хриплом и глубоком, — было не только предупреждение. — Все будет хорошо, ладно? Можешь мне не верить, но так будет, — вопреки нервно дрогнувшему аромату, твердо заявил зверенок, совершенно не думая, насколько смешон будет в глазах своего омеги.       — Ты сейчас же скажешь мне кто или что — я ясно выразился? — сейчас на пике, — с опасными проскальзывающими нотками гнева потребовал Шэнь Цзю, остро глянул на альфу через плечо. Для этого пришлось немного задрать подбородок, подражая гнилой аристократии, однако жест, неоспоримо имел эффект в некоторых кругах.       Ло Бинхэ скривился. Сверкнул в его сторону звериными, налитыми кровью глазами, однако покорно кивнул. Как будто... признал право и власть омеги над собой? Или Шэнь Цзю только что показалось, как неуверенно замялся тот, прежде чем дать свое согласие? Было бы это простым раздумьем или, может быть, зверенок боролся с его неожиданно сильным командным тоном? Не то, чтобы Шэнь Цзю любил обманываться. Это всегда выходило ему боком.       Дурные, давным-давно похороненные мысли, отдающие гнильцой, всплыли наружу, словно тела утопленников. Шэнь Цзю вспомнился свист кнута; горькие травы, от которых тянуло освободить желудок от скудной трапезы; шикарно обставленный дом с большими красными фонарями, ярко мерцающими во мраке улицы; вспомнился багрянец крови и безумные зеленые глаза, — единственные, что принесли с собой успокоение.       Впрочем, вместо былого скованного, тщательно скрываемого презрения и ужаса, в сердце Шэнь Цзю распустился крупные цветок с резными листьями. Грани его — уверенность, ярость и искрящийся мрачный гнев. Почти ощутимое темное ликование и злорадство.       Шэнь Цзю не знал, как пах для Ло Бинхэ, однако судя по тому, как моментально разжалась его хватка на торсе, чем-то ослепительно густым и малоприятным. Криво скроенная зловещая улыбка как-то сама собой попросилась на губы, и омега дал себе волю. Горло кольнуло превосходство и смех.       — Так что там? — еще не осознавая в полной мере, какую власть вдруг он неожиданно приобрел, переспросил Щэнь Цзю, сверкая глазами-обсидианами. Свое отражение он успел углядеть мельком в небольшом зеркале на стене, пока разворачивался к настороженно застывшему альфе лицом. Оттуда на него смотрело нечто... Нечто с чужими, но такими знакомыми глазами, полными жажды.       — Иногда в секту забредают древние чудовища в поисках... утешения, — осторожно подбирая слова, отозвался Ло Бинхэ и сделал крохотный, почти незаметный шажок навстречу чутко прислушивающемуся омеге. — Горные лорды противостоят им, пока ученики держат барьеры, — дополнил он, выдержав паузу.       — Кто-то наподобие бывшего Императора демонов — Таньлан-Цзюня? — с неестественно живым любопытством заметил Шэнь Цзю. И тон его был далек от вопрошающего. Шэнь Цзю позабавлено рассмеялся себе под нос. Подумать только! Даже демонам никак не живется спокойно без якоря под боком.       Впервые в голове возник правильный вопрос: «А какую же роль играют омеги? Кем они могут быть, если захотят? Кем был для этих диких чудовищ его дорогой брат — Шэнь Юань?» Словно в калейдоскопе перед глазами воскресли картины смертельных нитей, туго натянутых между деревьями. Они красиво блестели серебром в блеклом свете луны, а капли крови альф, которые посмели без разрешения коснуться его — Шэнь Цзю — рдели на них, как спелые ягоды.       — Кто-то наподобие, — односложно повторил за них Ло Бинхэ, не вдаваясь в подробности, когда Шэнь Цзю уже и думать забыл о своем вопросе.       — Тогда почему чудовища Цинцзин, что вполне сравнимы по силам с прочими пиковыми лордами, всего лишь поддерживают барьер? У нас достаточно способных учеников, насколько я успел заметить, — едко протянул Шэнь Цзю и тут же понял, что попал в точку. Осталось лишь немного надавить, пока Ло Бинхэ не расколется, как орех, обнажая манящее нутро. — Так почему великие три чудовища заперты внутри? Что мешает вам нарушить приказ учителя? — проницательно усмехнулся омега и нагло шагнул навстречу замявшемуся Ло Бинхэ.       Его испуганный вид привел омегу в восторг! Великие боги и демоны!       — Шэнь Цзю, — хмуро вытолкнул из себя зверенок, с трудом сдерживаясь от знакомого, подавляющего оскала. От того вкрадчиво, пугающего прежде до мурашек тона. Однако... Омега сделал еще шаг, чувствуя в этот момент себя пугающе всесильным. Метку на загривке тепло пекло.       — Ло Бинхэ, — почти промурлыкал Шэнь Цзю, а затем разразился холодным высоким смехом, когда альфа не посмел продолжить свою речь, споткнувшись на полуслове из-за окружающей его требовательной ауры омеги. — Стой на месте.       Он почти не верил... Нет... Пока зверенок, — разверзнись перед ним Бесконечная Бездна! — не замер перед ним, словно дичь перед хищником. Неожиданное знание и непонятно откуда поднявшееся в теле могущество пьянило похлеще всякого заморского вина. О! Шэнь Цзю почти ощущал на губах сладкий ягодный привкус собственной победы! Пусть его брат сражался сейчас за пределами крошечного ученического домика, Шэнь Цзю больше не было за него боязно. А откуда взялось это всепоглощающее чувство, он разберется немного позже... Спросит у Юань-гэ, когда вдоволь натешится.       Шэнь Цзю подступился к Ло Бинхэ очень близко. Почти неприлично. Их разделяли лишь ханьфу. Какая прелесть! Шэнь Цзю с картинной ленью поднял руки, а затем с удовольствием запустил их в кудрявую гриву зверенка, стянутую в высокий хвост. Уцепился длинными пальцами крепко, намотал пряди на кулак, а затем с садистским наслаждением потянул вниз, видя, как крепко сцепил зубы Ло Бинхэ. Да, в несомненно алой радужке его бушевал кромешный мрак, обещающий глупому омеге расправу, однако руки, которые могли бы свернуть тонкую шею Шэнь Цзю одним коротким движением, даже не попытались оторваться от тела.       Впрочем, гримаса альфы не принесла Шэнь Цзю и сотой доли довольства. Физическая боль для такого, как он, чаще вообще была пустым звуком. Но омега знал, как точно ломать вещи... Успел за свою относительно короткую жизнь насмотреться.       ...И сменил болезненный захват на нежное, словно бы извиняющее поглаживание. Снисходительно прижался к плотно сжатым губам своими, передаривая насмешливый поцелуй, которыми некогда разбрасывался Ло Бинхэ в порыве своего тихого бешенства. Однако стоило Ло Бинхэ взволнованно вздохнуть, приоткрывая рот; попытаться ему ответить неуместной сейчас нежностью, как Шэнь Цзю больно прикусил ему губу. Повинуясь странному инстинкту, кровь Шэнь Цзю презрительно сплюнул на пол, прямиком под ноги альфе, которого едва ли не трясло от желания прикончить его.       — Что такое, Ло Бинхэ? — спросил Шэнь Цзю с ядовитой насмешкой, качая альфу в своих объятиях.       Рык снаружи завершил их странный диалог финальным аккордом. Поставил жирную точку в конце повествования, и все смолкло, погружаясь в умиротворяющую тишину. Ло Бинхэ погасил в ученическом домике все свечи, когда его омега благосклонно, с тенью превосходства кивнул на безмолвный вопрос.