Драгоценный

      Эти варвары, гордо именовавшие себя заклинателями, налетели на Шэнь Цзю, когда он совершенно того не ожидал. Его споро скрутили, вырвали из рук верный меч, как бы омега не брыкался, как бы не пытался извернуться в жестких руках своих мучителей, чтобы укусить, ничего не получалось. Ночь уже укрыла дымной вуалью подножие гор, окутала змеящуюся вверх лестницу густыми клоками тумана, и озлобленные крики Шэнь Цзю потонули в стылом мраке. Как назло, ни один лунный луч не смог пробиться сквозь кромешную тьму, словно и сам был пугливым омегой, который боялся нападок жутких чудовищ. До основных пиков было еще далеко, а крепко заснувший город даже не подозревал о несчастьях одного хрупкого, пусть и ядовитого юноши, который по глупости решил навестить ивовых сестер в их домике, пока за ним никто не следил.       Как оказалось… Монстры затаились ближе, чем Шэнь Цзю мог себе представить. Уже в сотый, а, может, и в тысячный раз он проклял себя и свою неосторожность — с самого начала все шло слишком гладко! Зверенок отлучился по своим делам в дальние постройки, забрав скоп молодняка, коварная паучиха в эту смутную ночь предпочла сторожить покой его старшего брата, а остальные монстры Цинцзин лениво дремали по периметру, в кои-то веки не прислушиваясь к крадущимся шагам Шэнь Цзю. В городе никто задорно не свистел омеге вслед, вызывая гневное шипение, не пытался ненавязчиво потрогать, и он, как наивный дурак, позволил себе ослабить бдительность!       «А теперь случится то, о чем говорил зверенок», — с ледяной яростью подумал Шэнь Цзю, извернулся и все же укусил какого-то альфу за пальцы. Во рту тут же осел металлический привкус крови, а темное злорадство ненадолго распустило свои лепестки. Удар — хлесткий и тяжелый — оглушил Шэнь Цзю. Щеку обожгло колючей болью, в висках гадко зазвенело, и омега с нарастающим ужасом почувствовал, как к нему красноречиво притерлись со спины.       Шэнь Цзю рванулся из последних сил, выплевывая колкие оскорбления, пытался зацепить кого-нибудь ногами, однако все было тщетно. Руки с силой завернули за спину, а затем задрали так, что лопатки тут же прострелило острой болью. Шэнь Цзю с трудом смог удержать крик, прокусив себе губу до крови. Ну уж нет! Ни одна мерзкая тварь не дождется от него ни звука, сколько бы они не издевались над ним!       Словно в насмешку, чьи-то грубые пальцы ощутимо впились в горло, и омега судорожно попытался вздохнуть, однако вышло лишь жалко просипеть. Мгновением позже ему сделали умелую подсечку, и Шэнь Цзю унизительно рухнул лицом вперед, оказавшись на животе. Когда он падал, успел зацепить кого-то из альф, окруживших его, словно стая голодных шакалов, и со стороны грязно выругались.       — Строптивый, сука, — с каким-то неясным восхищением и глумливым хихиканьем произнесли сразу несколько голосов. — Жаль, лицо попортим… Не брыкался бы, можно было и помягче, — хмыкнул тот самый альфа, что сейчас деловито разводил ему ноги в стороны, ломая всякое сопротивление. Каналы они перекрыли ему еще в самом начале, чтобы Шэнь Цзю, наученный горьким опытом и натасканный истинными хищниками своего пика, не смог обратить светлую ци в самое грозное оружие.       — С таким бы помягче не вышло, — со знанием дела хмыкнули с правого краю, и кто-то больно стиснул задыхающегося Шэнь Цзю за отбитый о ступени подбородок. — Эта змея бы задушила половину из нас, а затем откусила бы себе язык, но не далась, — с очевидным весельем фыркнул альфа, а затем с садистским удовольствием намотал растрепавшиеся черные волосы омеги на кулак. — Как же потрясающе он пахнет… И это несмотря на то, что явно принадлежит какому-то альфе. Давай скорее, мне уже не терпится!       — У него есть рот, вот и займись им, — похабно загоготали над головой Шэнь Цзю, и тот почувствовал, как в душе стремительно поднималась незнакомая паника.       Агрессия постепенно сходила на нет, уступая место отвратительному, беспомощному чувству, которое Шэнь Цзю когда-то давно запретил себе ощущать. Однако волны ледяного страха были неумолимы. Омега жалко хрипел и сучил ногами, не в силах хоть что-то изменить. Конечно, он знал, что не на всех пиках присутствовал омега, а на Цинцзин их — целых двое! Позарились, словно Шэнь Цзю был какой-то вещью! Фарфоровой куклой, игрушкой, которую после развлечений не жаль и выбросить! Даже зверенок, столь нагло пометивший его, и тот не позволял себе остро принуждать омегу к близости, зная, в какой момент остановиться, если Шэнь Цзю так и не сдался его ласковым касаниям.       В скудную палитру эмоций уверенно вступила ненависть, улыбаясь многозначной улыбкой. О… Они могли сейчас осквернить его тело, да… Вот только Шэнь Цзю позаботится о том, чтобы их посмертие превзошло даже самые худшие их кошмары! Он обратится кровожадным демоном, разорвет их души на мелкие лоскуты, превратит тела в неясное месиво! Он пройдет чередой багряных дождей и развесит их внутренности на деревьях, подобно праздничным гирляндам!       — Чтобы он откусил мне что-нибудь? Ну уж нет, спасибо. Можешь попробовать сам, раз такой отважный, — расхохотались зло и резко дернули Шэнь Цзю за волосы. Клок в чужой руке характерно скрипнул, и Шэнь Цзю, с трудом ловивший крохи воздуха губами, прохрипел неясное проклятие.       Холодные руки уже пробрались под верхние слои ханьфу, распахивая их и оголяя спину. Пальцы медленно, явно наслаждаясь белизной омежьей кожи, скользнули к кромке штанов и потянули их вниз. Шэнь Цзю забился с новой силой, несмотря на проклятую боль, с отчаянием дернул головой и все же услышал приятный хруст, а затем сдавленный вскрик. Воспользовавшись растерянностью самонадеянных тварей, омега вырвал руки из ослабшей хватки. Оскалившись, словно дикий зверь, омега умудрился попасть одному из альф в глаз, другому с остервенелым гневом выбил колено и бросился бежать. К сожалению, он прекрасно понимал, что не сможет сейчас вернуть обратно свой меч и перерезать всех, как свиней. В узких рукавах не оказалось ни одной сигнальной печати, каналы все еще были перекрыты и болезненно ныли, скапливая ци в районе нижнего даньтяня и скручивая нутро в плотные жгуты.       Запах крови, злости, пылкого азарта от погони и кислый перелив похоти безжалостно ударил Шэнь Цзю в нос с новой силой, и он с трудом сдержал тошноту. Желудок скрутило сильным спазмом, желчь застряла где-то в горле, и омега истерично попытался укрыться среди высоких камней, венчавших начало горных хребтов.       В голове Шэнь Цзю, вопреки прошлой собранности, крутилась отчаянная мольба о помощи, которую некому было услышать, и омега остро себя за это презирал. Он не верил в небожителей с самого раннего детства, отдавая предпочтение демонам и свирепым духам. Те хотя бы были искренни в своей злобе. Однако все, что сейчас он мог сделать, это пытаться разогнать по жилам застывшую от холода и ужаса кровь и найти наконец нужные точки, чтобы вернуть привычный ласкающий ход ци.       — Зверенок, я тебя ненавижу, но, пожалуйста… — задыхался Шэнь Цзю, зовя своего дурацкого альфу едва слышным шепотом. Надо было все же откусить себе язык и захлебнуться кровью и гордостью. Никто же не придет, идиот! Он ведь прекрасно это знает! Чудес не случается дважды. — Пожалуйста…       Злостный гул преследователей становился все ближе и ближе, а Шэнь Цзю пытался плотнее затаиться среди сада крупных каменных зубьев, лишь бы его не почуяли, лишь бы его не нашли! Непослушные пальцы отказывались нормально подчиняться омеге и все никак не могли правильно найти узлы на запястье, то соскальзывая с нужного места, то нажимая слишком сильно.       «Давай же! Ну!» — хотелось прорычать ему вслух, однако Шэнь Цзю упрямо стиснул зубы. Хотелось вопить во все горло, проклинать этот неправильный мир, призвать все древние кары на головы низменных червей, что позволили себе соблазниться чужим омегой!       Шум стал настойчивее и громче. Мимо укрытия Шэнь Цзю пронеслось двое альф, однако расслабляться было рано. Гул голосов неумолимо надвигался к омеге с разных сторон, и он рывком поднялся на ноги. Все равно ему не скрыться от уродливых гиен, так пусть он умрет, сражаясь за себя и свою честь, твердо стоя на ногах, как настоящий боец, а не как жалкий трус! Звериный оскал сам тронул узкие губы Шэнь Цзю, короткий нож, который он хранил в сапоге, но до которого не успел дотянуться сразу, плавно лег в руку. Что же… Он заберет с собой нескольких ублюдков! Последние мгновения их жизни покажутся им сущим Диюем!       — Кто первый, тупые шавки? — осклабился Шэнь Цзю, когда довольно большая группа альф все же отыскала его укрытие. Пять-шесть-восемь! Восемь! От абсурдности ситуации захотелось злорадно расхохотаться! Подумать только! На какого-то несчастного омегу столько тренированных бойцов! Кажется, его оценили, как элитную имперскую куртизанку, сколько чести!       Альфы бросились на него всей стаей. Иначе назвать этих пустоголовых животных у Шэнь Цзю язык не поворачивался. Он поудобнее перехватить рукоять ножа и отставить правую ногу назад, когда послышался жуткий надрывный вой. Омега против воли вздрогнул и отступил на пару шагов. Душераздирающий крик тут же подхватил следующий альфа, и вскоре Шэнь Цзю с растерянным довольством наблюдал за хором человеческих страданий. Впрочем… Какие это люди! Жалкие черви под хозяйскими ногами.       В первые мгновения Шэнь Цзю не понимал, что произошло, хотя и ощущал сытое довольство от чужих воплей. Однако сквозь зияющий мрак наконец робко скользнул лунный свет, и омега кровожадно улыбнулся, с трудом сдерживая хохот.       Его ранимый, возвышенный старший брат, который, казалось, никогда не сказал и плохого слова, застыл в центре стенающего клубка из альф. Вернее, в том, что от них осталось. Тонкие пальцы изящно изгибались в воздухе, натягивая тонкие, но острые, словно бритва, нити. На губах Шэнь Юаня застыла неестественно ласковая, миролюбивая улыбка, которая, однако не коснулась его глаз. Ночной халат из газовой ткани, мягко обтекал стан старшего брата, делая его похожим на шалого лесного духа… Голодного и неумолимого в своей жестокости.       Ткань, показавшаяся Шэнь Цзю в первые мгновения черной, на самом деле насквозь пропиталась чужой кровью, и теперь темные капли крупными ягодами рдели на концах одеяния.       Альфы, искалеченные, но все еще живые, неловко зависли в сетях старшего брата, словно мухи в хитрой паутине. Кому-то искусство тихого убийства перерезало горло, глубоко, но не настолько, чтобы умереть мгновенно и безболезненно. Альфы захлебывались кровью и горели в агонии. Кто-то лишился рук по плечо, кто-то всего лишь по локоть; некоторым отсекло ноги и перемешало внутренности, однако ни один из мучителей Шэнь Цзю не удостоился легкой смерти.       — А-Цзю, — ласково позвал Шэнь Юань, а затем вытянул ему навстречу свободную от нитей руку. Аромат его, обычно мягкий и душистый, превратился в удушающий яд.       Шэнь Цзю жалко всхлипнул, а затем, словно маленький, бесполезный ребенок бросился в осторожные объятия к старшему брату, прижимаясь крепко-крепко, отчаянно и благодарно. Нежная рука плавно коснулась распущенных волос Шэнь Цзю, погладила тепло и чутко. Шэнь Юань уже знакомо прижался к его виску губами, шепча какие-то глупости о том, что так он заберет весь его страх.       — Прости меня, злюка, я немного опоздал, — расстроенно сказал Шэнь Юань, с особым удовольствием натягивая свои нити еще сильнее. — Они успели что-нибудь сделать?       Шэнь Цзю хватило сил лишь на отрицательный кивок. Если бы он попытался сейчас выдавить из себя хотя бы слово, голос бы мгновенно его подвел. Омега отстранился от брата, заглянул тому в тронутое тревогой и виной лицо, и не без благоговения разглядел на дне зеленых глаз будующий шторм.       — Давай вернемся на пик, ладно? Думаю, наше отсутствие уже заметили, — как всегда мягко предложил Шэнь Юань, с осторожной ненавязчивостью придерживая своего ершистого брата под локоть. Шэнь Цзю лишь униженно кивнул, с досадой понимая, каким наивным и глупым он был. Его брат — милый, светлый омега, которого столь сильно любили чудовища Цинцзин, не мог быть простым трепетным заклинателем, верно? Ведь кто-то же должен был научить паучиху пика владеть техникой мертвых струн, верно? Кто-то должен был отработать с учениками их владение оружием, да?       …Когда они достигли пика, двух омег встречали трое хранителей-альф. Нин Инъин наивно хлопала большими глазами и плаксиво причитала, глядя на окровавленные одежды любимого учителя, порхая вокруг них, словно только что проснувшаяся по весне бабочка. Мин Фань стоял в отдалении, как-то странно опираясь на рукоять своего меча, а на губах зверенка застыла вымученная улыбка. Руки он прятал незнакомым жестом в длинных рукавах своего ханьфу. Омега недоуменно присмотрелся к каждому из альф, а затем хмыкнул. Горло кольнул истерический смех, и Шэнь Цзю позволил себе эту слабость.       Расхохотался высоко и зло, подбадриваемый понимающей улыбкой Шэнь Юаня.       У всех троих альф были переломаны ребра.