Стань продолжением моего романа

Всё самые лучшие книги о любви когда-нибудь заканчиваются, позволяя читателям либо додумать свое продолжение, либо сделать вид, что время повествования остановилось. Это позволяет видеть лишь прекрасную сторону, не стесненную обстоятельствами реальной жизни. Происходит так везде, даже в самых реалистичных или жутких фанфиках, которые имеют счастливый, завершенный финал — обретение любви или свободу её выражения по отношению к объекту, вызывающему столь сложное чувство. Но давайте откроем глаза — как много такого можно встретить в реальной жизни? Неизмеримо много. Зато и продолжение мы тоже смеем наблюдать. Суть в том, что спектр эмоций, вызываемый любимым человеком, имеет свойство перетекать в привязанность, которая следом приводит привыкание. А затем, вызванная страстным желанием любовь уходит на второй план. А может и на третий. Из этого следует, что со временем она совсем истекает, и когда-то любящих людей рядом держит лишь привычка. А любовь ведь — она особенная. Она не терпит того, что становится обычным явлением. Феликс закрывает кофейню и идёт к автобусной остановке. На улице весьма прохладно, несмотря на середину лета. Вот-вот соберётся дождь. Вибрация телефона выводит из задумчивых мыслей. — Алло, — от долгого молчания голос хрипел. — Горло болит что ли? — Нет, просто пересохло. Чего хотел? — Этого не я хотел, я действую в твоих интересах. Подарок купил? — Нет. Завтра придумаю что-нибудь. — Окей, позвони. Лучший друг отключился, и на телефоне вновь выскочила вкладка страницы какого-то любовного романа. Ли закрыл её, оставив на более приятное время. Надо ехать домой. Завтра будет 5 лет, как он встречается с Хван Хёнджином. Прекрасная дата. Вот только заморочек больше, чем самих чувств. На часах 00:26, когда Феликс переступает порог квартиры. Свет горит лишь на кухне, однако там пусто. Парень замечает салат в тарелке, касается чайника. Горячий. Съев то, что было ему приготовлено, Ли отправляется в спальню. На левой стороне кровати спит Хёнджин, его размеренное дыхание слышно от двери. Феликс раздевается, аккуратно сложив вещи на стул, и забирается под одеяло на правую сторону кровати. Отворачиваясь к окну, слушает дыхание своего парня, засыпая. Утро выдалось мрачным: бесконечные тучи заволокли все небо, ветер качал тёмные деревья, выглядевшие тоскливо и неприветливо без солнечных лучей, на улице было холодно. Звонок в дверь вывел из размышлений. Хёнджин расплатился с курьером, поставил большой букет цветов в вазу на столе, коробку конфет положил рядом. Затем, чтоб не заводить милый разговор, лишённый всякого смысла, он оделся и вышел, оставляя Феликса в одиночестве любоваться подарком. Люди спешили по своим делам, полностью окутанные в серость дня. Мрачные и молчаливые, они не смотрели друг на друга, стараясь думать лишь о своём. Хёнджин тоже думал. На сегодня он специально взял выходной, потому что совесть говорила, что нужно посвятить день любимому. Но сидеть дома не хотелось. Ждать его пробуждения, смотреть на радостное лицо, поздравлять с годовщиной, целовать — всё это словно было в прошлом. Первые три года отношений пролетели стремительно, ведь они даже не успевали насладиться друг другом. Всегда хотелось большего, хотелось обнимать до хруста костей и не отпускать тепло от себя. Теперь стало спокойнее. Никаких резких движений, помутнения разума от желания не происходило, потому что весь организм свыкся с постоянным присутствием родного человека, и, казалось, теперь всё может подождать, и необязательно цепляться за каждый сантиметр чужого тела, боясь, что он может исчезнуть. Хёнджин понимал, что этот день пройдёт скорее как формальность, нежели действительно радость за совместное счастье. А есть ли это счастье? Хёнджин думает, раз проблем нет, значит, все хорошо. Даже если его не чувствуешь. Так ведь правильно? Счастье есть, если ты его не ощущаешь. Возможно. Болтаться по улице не имеет смысла. Пусть на работе его сегодня не ждут. Все же Хван отправляется туда. Арт-студия всегда будет его вторым домом. — Знаешь, у меня, оказывается, уже есть подарок, так что нет смысла ещё что-то покупать, — Феликс сидел на кухне, смотря на большой букет пионов. — Как хочешь. Что за подарок? — Билеты в Австралию, — прошептал Ли, словно кто-то лишний может его услышать. — Круто, — последовала продолжительная пауза, Минхо что-то обдумывал, — Слушай, может… В клуб сходим? — У меня вообще-то сегодня с Хёнджином праздник. — Ой, отлично, — язвительно произнёс друг, — Ну празднуйте, женатики. Передумаешь, звони, — с этими словами Минхо отключился. Феликс лишь грустно ухмыльнулся и продолжил есть свой завтрак. «— Вы слишком великодушны, чтобы играть моим сердцем. Если ваше отношение ко мне с тех пор, как мы с вами говорили в апреле, не изменились — скажите мне сразу. Мои чувства и все мои помыслы — неизменны. Но вам достаточно сказать одно слово, и я больше не заговорю о них никогда. Всей душой понимая неловкость его положения, Элизабет заставила себя ответить. И она сразу, хоть и не очень красноречиво, дала ему понять, что за протекшее время она стала смотреть на него совсем по-другому и теперь с благодарностью и радостью принимает его сегодняшние заверения. Такого ощущения счастья, какое охватило его при этих словах, он еще никогда не испытывал. И он постарался вложить его в столь пламенные и глубокие слова, которые могли найтись только у человека, охваченного истинной страстью.» — Феликс блаженно прикрыл глаза, перечитывая фрагмент романа в телефоне. На улице уже темнело, Хёнджин так и не появился дома. Казалось, большей причины обиды быть и не может — он ничего не сказал утром, не написал ни разу за день, не явился вечером в тот день, который они всегда проводили вместе. Но то ли грусть была привычной, то ли Феликсу оказалось все равно — чувство обиды было недолгим. Он закрыл страницу романа и набрал Минхо. — Алло. Ты ещё свободен? — Да. А вы уже закончили? — прозвучало сонно, с некоторым упрёком. — Мы и не начинали. В какой клуб ты хотел? — Ли старался говорить как можно равнодушнее. — Я заеду за тобой через пол часа. Напиться было не самой хорошей идеей этой ночи. Организм Феликса принимал стакан за стаканом, пока глаза окончательно не остекленели и мозг не смешался в одну кашу без каких-либо извилин. Словом, он даже не помнил, где находится. Обида за испорченный праздник начала разъедать как раз в тот момент, когда рядом начал тереться какой-то накаченный парень. А Феликс не из тех, кто на утро ничего не помнит. Но думать об утре не получалось от слова совсем. Он лишь улыбался, когда его усадили в дорогую машину, держался за чью-то руку возле стойки администратора отеля, жмурясь от яркого света. Шёл за кем-то по длинному коридору, постоянно спотыкаясь о собственные ноги. Дальше крышу совсем снесло. Жара комнаты ни во что не сравниться с температурой тела Ли. Он поддавался чьим-то ласкам, чувствовал тяжесть чужого тела и метался по постели, надеясь хоть немного отодвинуться от нагретого собственным телом места. Несколько раз он слышал свой телефон. Кто-то звонил ему. Феликс пытался вырваться, по крайней мере, ему так казалось. Хаотичные слабые движения не способствовали освобождению — выглядело скорее наоборот. Парень, входивший в Феликса, постоянно что-то говорил, и может Ли понял бы его, если бы голос был ему знаком. Но он слышал лишь глухой звук, звон в ушах и частый рингтон своего телефона. «Минхо» — внезапно сообразил Феликс, но тут же мозг снова повернул в другую сторону. Было физически больно. Это состояние невозможно назвать приятным, телу было настолько фигово, что, кажется, лучше было бы умереть. «Скорее бы отключиться» — подумал Ли, когда вновь не получалось скинуть с себя навалившегося парня. Мозг плавился и уже начинало тошнить, когда Феликс закрыл глаза, чтобы быстрее забыть все происходящее. Хотелось домой. Только проснувшись, Феликс вскочил с широкой кровати. Комната отеля была белой, от света заболели глаза. С трудом одевшись, он лишь один раз взглянул на спящего парня, поспешно схватил телефон и вышел. 21 пропущенных. 7 от Минхо. Остальные от… Хёнджина. «Видимо, все же появился дома» — язвительно произнёс Ли, стоя в лифте. Затем пришло осознание. — Нет… Нет-нет-нет, только не это. Только не это, — он судорожно начал бить себя по голове, — Что наделал?! Зачем?! Зачем?! Полились слёзы. Опухший и растрепанный он прошёл мимо стойки администратора, который с некоторым беспокойством смотрел ему вслед. Феликс вышел на улицу. Где он оказался? Неважно. Идя вдоль дороги, Ли в мыслях обливал себя грязью. Он разрушил семью. Предал своего парня. Зачем? Чем же постоянство показалось ему плохим? Телефон завибрировал. Феликс открыл новое уведомление. Напоминание о том, что полет состоится послезавтра. Дрожащими руками Ли открыл сайт после не долгих операций нажал на кнопку «Сдать один билет». После подтверждения вызвал такси и стал вытирать слезы. Поездка оказалась долгой. Феликс написал Минхо, что с ним все в порядке и стал взвешивать ситуацию. Хёнджин ведь вчера его оставил на весь день. Где же он тогда был? Хотя, навряд-ли это можно спросить в качестве собственного оправдания. Хван бы не стал ему изменять. Феликс это хорошо знал, он бы точно сначала решил расстаться, чтобы не брать на себя ответственность. А Феликс не смог. Мысль о расставании не приходила ему в голову до этого момента, хотя чувства как будто уже угасли. Он не предавал этому значения. Слишком привычно было жить вдвоём. А что теперь? Сознаться и сбежать? Пожалуй, да. Хван и сам совершенно точно потерял к нему интерес, значит нечего больше отнимать друг у друга жизнь и молодость. Как-никак, 5 лет вместе были. На этой мысли снова потекли слезы, которые Феликс растирал по щекам, всхлипывая. Куда делась любовь, что была в начале? Феликс вспоминал счастье и нежность в глазах, бессонные ночи, прогулки, слова. Где это теперь? Смылось временем? Ли всегда считал, что любовь живёт вечно. Значит, это была не любовь? Как же так? Пять лет он обманывал себя? Нет, не хотелось в это верить. Что такое любовь вообще тогда? Расплатившись с таксистом, Феликс вошёл в подъезд. Поднимаясь в лифте, он старался привести себя в более человеческий вид. Ещё две минуты он стоял перед дверью квартиры, которую они когда-то вместе купили. Ключ все никак не хотел поворачиваться в замочной скважине. Внутри послышались шаги. Дверь открылась, оставив ключ в двери. Феликс до последнего смотрел на него, не решаясь взглянуть на человека, что стоял в проходе. Не видел взгляда, наполненного пустой обеспокоенностью. Если бы и увидел, решил бы, что недостоин даже его. Он вспомнил, как приходил раньше и бросался на шею парня, защищавшего от всего на свете. Где-то в углу сердца хотелось снова вдвоём свалиться на пол, гладить волосы, обнимая и вымаливая прощение. Но кто теперь ему позволит? Хёнджин отошёл от двери, пропуская младшего войти. Последний неуверенно переступил порог. Затем внутри словно что-то щёлкнуло, он быстро побежал в комнату, достал чемодан и начал судорожно собирать вещи, не до конца понимая, что делает. Бегал по комнате, пока Хван стоял в дверях и смотрел. Потом последний вдруг подошёл, схватил за плечи и посмотрел в глаза, полные новых слез. Феликс будто обезумел от собственных действий. Хёнджин взял его за руку и повёл на кухню, где на столе все ещё стоял подаренный букет. Усадил за стул и сам сел напротив, накрыв ладонью руку Феликса. Он знал, о чем будет говорить его парень, но все же старался сохранять спокойствие, смешанное с болью. Феликс же, наоборот, воспринял это как безразличие. Если его поступок не сделал Хвану больно, то его отъезд будет лишь в радость. Значит, они могут расстаться. Проглатывая ком в горле, Феликс собирался начать разговор вот уже две минуты, находясь под пристальным наблюдением карих глаз. — Я… Я был в клубе ночью. Я плохо…плохо что помню просто …я изменил тебе. Я, должен сказать… П-прости меня, — Слёзы снова предательски начали течь по щекам, усложняя и без того тяжёлое объяснение. Хёнджин уже всё понял по виду появившегося на пороге Феликса, и все же его признание заставило содрогнуться. Но он не убрал ладонь с руки Феликса, продолжая поддерживать, как бы сильно не хлестала боль. Казалось ведь, уже ничего не чувствует. Несмотря на это, измена оказала свое действие. — И… Я думаю… Нам нужно р-расстаться, — Ли изо всех сил выговаривал слова, которые так не хотели быть услышанными. Увидев, что Хёнджин так и не отпускает его руку, он медленно вытащил её из-под тёплой ладони и на ватных ногах ушёл в комнату. Закрыв чемодан, подошёл к двери, оделся и вышел в коридор, прошептав в открытую квартиру тихое «Прощай», которое точно было услышано Хваном. Затем дверь хлопнула, разделив два мира. Мир Феликса, со слезами упавшего на колени перед дверью и просидевшего там ещё пол часа, и мир Хёнджина, с мертвенно-бледным лицом сидящего на стуле в кухне, рука которого все ещё лежала на прежнем месте руки Феликса, будто закостеневшая. Вскоре день кончается, а следующее утро должно было послужить началом новой жизни — сев в самолёт, Феликс возвращался в Австралию.