Стань продолжением моего романа

— Здравствуйте, вы еще ищете работника? — Феликс заговорил с порога уютной кофейни. — Да, — ответил милый парень за кассой, — я бы хотел, чтобы нового сотрудника не нужно было обучать, — сказал он с немного виноватой улыбкой. — Не волнуйтесь, я работал в кафе шесть лет, я точно справлюсь. — Отлично, ты принят. Меня зовут Бан Чан, я владелец кофейни, — парень подошел и протянул Феликсу руку. — Ли Феликс. — Ты из Кореи, Феликс? — Чан вернулся за стойку, продолжая с интересом смотреть на новенького. — Как вы узнали? — Ли удивленно вскинул брови. — Эй, у нас не такая уж большая разница в возрасте. Отставить формальности! — искренняя улыбка ни на минуту не сходила с его лица, — не знаю, мне показалось, ты долго пробыл в Корее. — Да, я живу там много лет. Но родился я здесь. — Я тоже долго жил в Корее. И родился тут, надо же! Но вернулся на два года раньше тебя, — его смех распространился на всю кофейню. — У вас такой прекрасный смех, как… — вдруг Феликс понял, что обращается вслух и быстро закрыл рот рукой. Бан Чан засмеялся еще сильнее, глядя на испуганные глаза милого парня. — Говорил же, без формальностей! — шуточно возмутился Чан, — я не такой старый! — Простите… ой, прости, — запнулся Феликс, — я просто воспитанный. — Да, это видно. Хватит уже стоять на пороге, твоя форма висит на складе. Скорей давай, кафе уже открыто! Поблагодарив, Ли пошёл за фартуком. Дни проходили так, словно солнце снова начало улыбаться Феликсу. Солнечная Австралия вселяла спокойствие, милый владелец кофейни — детское счастье. Ли искренне старался концентрироваться только на окружающем его мире, словно только что родившийся ребенок без какого-либо прошлого. И пусть иногда он просыпался и замечал следы от слез на щеках, это всё равно новая жизнь, и на этот раз Феликс не упустит своё счастье. Жил он один в квартире родителей, которые оставили город и переселились на дачу, предпочитая свежий воздух. Квартира была полупустой, но Феликс почему-то не мог её обустраивать. Мешала какая-то внутренняя стена. «Может, сходить к психологу?» — время от времени спрашивал себя Ли, но продолжал отказываться. К тому же, он все ближе стал общаться с Чаном, и всё больше блондин стал чувствовать привязанность к нему. Он был единственный знакомый на родине, и обращался к Феликсу с такой нежностью, что начало казаться, что только с этим человеком Ли может жить здесь счастливо. — Феликс, я возьму у тебя… — Чан остановился на пороге комнаты с чаем в руках, — ты плачешь? Что случилось? — парень сел на кровать рядом. — Ничего, само как-то получилось, — соврал Ли, сжимая в руке большую футболку. — Я могу чем-то помочь? — почти шёпотом спросил Чан, придвигаясь ближе. Феликс молчал. Он внезапно подумал, что нужно срочно что-то, что поможет полностью окунуться в настоящее. — Да. Будь моим парнем. — Ли поднял голову и посмотрел во внимательные глаза напротив, — давай встречаться? — Давай. — прошептал Чан и крепко обнял Феликса. Они просидели в молчании около получаса. Слёзы высохли, и Феликс пообещал себе, что больше не заплачет. Как ни странно, Чан потом пообещал ему то же самое — никогда не допускать его слёз. Сеул 5 месяцев. «Снова это число. 5 лет были вместе, 5 месяцев назад расстались.» — подумал Хёнджин, закрывая дверь некогда общей квартиры, которая была общим счастьем. Она сохранила их отношения. Теперь Хвану стало тяжело тут оставаться. Держа в руках сумку с вещами, он вышел на улицу. У дороги стояла машина Джисона. Сам парень уже направлялся ко крыльцу. — Ну не кисни, что у тебя за вид? — Хан подбадривающе похлопал по плечу, — ты на себя не похож! — Всё нормально уже, — отвернулся парень и пошёл прямиком к машине друга, оставив последнего позади. — Конечно нормально, — пробурчал Джисон себе под нос и добавил громче, пытаясь догнать Хвана, — если ты будешь реветь, я тебя выселю! Никто не поверит в действительность этих слов. Но это не значит, что Хёнджин собирался плакать. Он ни слезинки не проронил со дня расставания. Как будто и не умел плакать вовсе. — Ты хоть знаешь, где он? — нарушил повисшее в машине молчание Хан. — Нет. — И как же ты поступишь с квартирой? И тебе не хочется найти его? — спрашивал Джисон с непонимающим взглядом. «Хочется» — промелькнуло в голове. Вслух он сказал лишь: — Квартира подождёт. Годовщина — Феликс, я принёс тебе завтрак! — с самого порога прокричал Чан, — вставай быстрее, а то остынет! Ещё не до конца проснувшийся парень нехотя вылез из кровати и вышел в коридор. — Не стоило так утруждать себя, — Ли подошёл и обнял Чана, забирая пакет с завтраком, — Спасибо. — Пустяки. Я бегу на работу, у тебя сегодня выходной. Вечером пойдем гулять. Пока! — говорил улыбчивый парень, поспешно открывая дверь. — Выходной? Стой, — Феликс схватил за рукав уже вышедшего из квартиры Чана, — Почему выходной? Чан рассмеялся, глядя на непонимающее лицо Ли, потом мягко убрал его руку и всё еще держа в своей руке, сказал полушёпотом: — Просто я взял еще одного работника. Не мог ему отказать. Теперь у тебя выходные будут чаще. Я спешу уже, не скучай! — крикнул парень уже в подъезде и скрылся за поворотом. Феликс постарался улыбнуться и закрыл дверь. Затем поставил пакет с едой на кухне и снова пошёл в кровать. На работе этот день прожить было бы проще. Если он не заплачет, то точно победит эту жизнь. Так ему казалось. «В любом случае, этот день уже ничего не значит. Праздника шести лет вместе никогда не было и уже не будет.» Хотя, если подумать, то и праздника пяти лет не было. Хочется укрыться в одеяло и гусеницей проваляться весь день, ни на что не реагируя. За несколько лет этот день крепко впился в голову, и даже сейчас против воли возникают картинки прошлого. Счастливого прошлого. Когда была чистая, ясная радость и счастье первого года, второго, третьего… И пионы. Хёнджин всегда приносил пионы в этот день. Хоть бы больше никогда не видеть эти цветы. Иначе они будут разрушать стенку Феликса, который лишь недавно начал её отстраивать. Сломают стену, врежутся в душу ножами. А раньше они приносили только романтику… Осознание нужности и надежности. Много ли парней несёт цветы партнеру? Хван всегда искренне дарил цветы, именно для того, чтобы сообщить что-то важное, а не соблюсти формальности, как это стало происходить всё чаще к дате их расставания. Значит, можно было раньше понять, что они обречены? Любовь и правда живёт три года. Зачем люди сочиняют про вечность? Необразованные предки насочиняли, чтобы жизнь имела смысл и окраску, и нам продолжают втирать всё это до сих пор, хотя и наука давно доказала опытами все явления. Люди не хотят это слушать, потому что тогда жизнь кажется только скоплением физики, химии и биологии. Не хочется осознавать, что в теле нет души, что все наши чувства и эмоции — лишь набор химических реакций. Такая жизнь лишена смысла. Лишена интереса и ощущения необычности и загадочности, к которому так тянется человеческое существо… А любовь наделена высшей силой. Зачем? Сейчас это кажется Феликсу непонятным, хотя стоит вновь вспомнить свои ощущения внутри от человека, которого любил больше жизни эти три года, и можно всё понять. Сила кратковременна, но так сильна, что некуда деться. Никогда не получиться забыть… Стоп. Хватит. Зачем добивать себя снова? Разве мало ощущать ломоту в теле просто из-за числа в календаре? Надо успокоиться. Ощущение, что поднялась температура. Простудился? Нет. Мозг хочет помочь организму. Спасти. А сознание, наоборот, убивает. Отвлечься не получается. Феликс засыпает, а проснётся только под вечер от звонка в дверь. — Феликс, чего на пороге встал, не дашь зайти? — Чан говорил на весь подъезд, выглядывая из-за букета цветов, что только-только влезал в дверной проём. Пионы.? — Что-то не так? Почему ты так смотришь? Ты не любишь пионы? — голос парня тут же изменился на взволнованный, стоило ему посмотреть в стеклянные глаза Ли, — Ты плохо себя чувствуешь? — Да, немного. Проходи, — Феликс очнулся и отошёл, пропуская внутрь. — Что у тебя болит? — кричал Бан Чан уже из кухни, брякая кружками, пока Феликс неотрывно смотрел на цветы в вазе на столе, не заходя в кухню. Он словно потерял дар речи. Что за шутки преподносит ему судьба? Может, ему это снится? А цветы появились во сне из-за воспоминаний… Нет, для сна слишком реалистично. Просто его жизнь над ним издевается. — Феликс? — Чан выглянул с кухни, — Тебе не нравятся цветы? — Нравятся, — выдавил Ли. — Пойдём за стол, я чай налил. Феликс послушно прошёл за парнем и сел, стараясь больше не смотреть на стоящие рядом цветы. Чан собирался начать разговор, но слова никак не подбирались. Наконец, он произнёс: — Феликс, у тебя был парень? — он смотрел прямо в глаза, надеясь увидеть в них зацепку причины поведения своей пары. — С чего ты взял? — Ли поднял голову, готовый к отрицанию, но встретившись с чужим взглядом, вновь опустил глаза, — да. — Он дарил тебе эти цветы, да? — Чан старался говорить как можно мягче, не зная, насколько сильно могут задеть воспоминания Феликса. Последний лишь кивнул. — Хочешь, я выкину их? Прямо сейчас? Хочешь, прямо в окно выброшу? — быстро полушепотом говорил Чан, уже порываясь встать. Рука младшего резко схватила за плечо, вынуждая замереть. Феликс очень тихо сказал: — Не надо. Они очень красивые, спасибо, — он постарался улыбнуться, чтобы убедить в полном спокойствии. Кажется, это сработало, потому что Чан сел на место, осторожно кивнув. — Погулять сходим? — Да, давай, — улыбнулся Феликс и тут же встал с места. Сеул — Хёнджин, что ты делаешь? — Джисон подбежал к рабочему месту и начал всматриваться в картину, — что это? — Не что, а кто, — поправил художник, пропуская ответ на вопрос. — Феликс что ли? — c недоумением спросил Хан, — Не похож как-то. — Почему? — повернулся Хенджин к другу, — Ты же его ни разу не видел. — Видел, — протянул Джисон, — ну, издалека. — Вот именно. — У него веснушки? — заметил Хан и тут же перескочил на другой вопрос, — Зачем ты его рисуешь? Разве он это заслужил? — Какая разница, если я захотел это рисовать? Хан пожал плечами. — Не знаю, я бы и не захотел. Пошли напьёмся лучше, а? Хороший же повод, — продолжал Джисон, но тут же осекся, встретившись с сердитым взглядом, — ну, повод-то плохой конечно… — Нет. Я занимаю себя специально, чтобы не пить с тобой. — Ладно, — обиженно протянул Хан, — ты ещё ко мне прибежишь, помни мои слова, — пригрозил и вышел. Хёнджин на минуту прикрыл глаза, восстанавливая «стену спокойствия и концентрации на настоящем», выдохнул и вновь принялся за работу. Портрет светловолосого мальчика с молочного цвета кожей и веснушками, частично покрытого пионами, был почти готов. Этот день для обоих прошёл незначительным продолжением жизни, но всё же оставил свой отпечаток в сердце. Можно было бы написать, что он встревожил старые раны, но это звучит не совсем правильно. Они ещё не старые, да и не задремали совсем. Не всегда и не всем может быть понятно, как тяжело проживать некоторые дни, повторяющиеся из года в год. Словно в эти дни частицы нашей памяти вновь отмирают и трепещутся. Но ведь на самом деле, мы будим их сами. Своими мыслями. Хёнджин и Феликс сегодня прожили этот день, и каждый по-своему. Не так тяжело, когда ты не один, и не так плохо, когда ты в одиночестве. Я пишу отрывками про них, потому что так мне немного проще. Я не очень понимаю ход своих мыслей. Давайте снова умчимся на несколько месяцев вперёд.