Стань продолжением моего романа

Бессонная ночь сменилась непродуктивным утром. Голова болела от перенапряжения и нервов. Феликс дотянулся до телефона, на привыкание к свету понадобилось чуть меньше минуты. 12:41. Так поздно он ещё не вставал. И сейчас, не нарушая свои установки, решил остаться в кровати. Ли упал обратно на подушку и закрыл глаза, вспоминая ближайшие события. Спустя ещё час он всё же вылез из постели, умылся, заварил себе чай и сел за стол. Только после этого стало возможным почувствовать некое умиротворение, не стесненное остатками слёз на щеках, пересохшим горлом и полным бессилием. Было чувство, схожее с принятием важного решения, когда ты наконец сбросил с себя эту ношу, заглушающую весь разум. Но что он решил? Этого пока Феликс ещё не разобрал. Наверное, когда он спал, мозг придумал выход. Нужно вспомнить его. О чём же он думал? Счастье. Может ли оно появиться вновь, если когда-то себя исчерпало? То, что сказал вчера Хёнджин, раздавалось эхом по всей голове. Чувствует ли Феликс то же самое? Скорее всего, просто боится. Боится почувствовать или признаться самому себе, или уж тем более кому-то другому. Очень часто умные люди говорят, что в некоторых случаях нужно слушать сердце, а не разум, иначе рискуешь никогда не стать счастливым. Как его услышать, если оно не говорит и не издаёт мысли? Феликс замер. Закрыл глаза и сосредоточился на своём дыхании, убирая мысли из головы. Тишина. Нет, сердце точно не может ничего сказать. Как его слушать? Снова прислушался. Но мысли, стараясь выдавать желаемое за действительное, всё же проскакивают в этой тишине, будто бы от сердца. Ложь. «Позвони. Напиши. Вернись». Слышно было только это. Мозг пробрался и сюда. Хотя, ведь именно мозг принимает решения. Сердце этого делать не умеет. Тогда зачем сейчас Феликс сидит здесь, на кухне в полной тишине и пытается расслышать что-то помимо мыслей, если ничего больше нет? Либо звонить, либо больше никогда не иметь такой шанс. Долгие гудки успокаивают, словно убаюкивая: «Вот-вот, сейчас последний и звонок будет считаться пропущенным; ещё чуть-чуть подожди, и не нужно будет ничего говорить». Феликс ждал долго. И всё же облегчённый выдох проскользнул в его мыслях, когда на той стороне линии заговорил автоответчик. Так даже просто. Хёнджин увидит и перезвонит. «Нужно ждать» — заключил Ли и встал со стула. Он начал медленно двигаться по кухне, наводя порядок и попутно готовя обед. Облегчение от ещё не произошедшего диалога вновь пробудило в нём аппетит. Лишь бы Он не перезвонил слишком рано, чтобы Феликс успел пожить в как бы спокойном ожидании. Ага, чуда. Постепенно передвигаясь по всей квартире, Ли и правда отвлёкся. Настолько, что когда с кухни раздалась мелодия входящего вызова, Феликс замер с влажной тряпкой в руках. Но мозг всё же сработал, и Ли тут же рванул на кухню. Правда, в своей спешке он, похоже, перестал уделять внимание защите от внешних раздражителей, и при повороте на кухню со всей силы треснулся плечом о косяк. От неожиданной вспышки боли тело извернулось, уже находясь в процессе падения, и в следующее мгновение Феликс грохнулся, стукнувшись головой о ножку рядом стоящего стула. И почему его кухня такая маленькая? Яблоку негде упасть, не то, что человеку. Звонок прекратился. Феликс зашипел от боли и, держась за плечо поднялся, чтобы сесть на стул. Стоило только сделать один выдох, мелодия вызова вновь заработала. Феликс обессиленно откинулся к стенке и вновь шикнул от боли, стукаясь уже больным затылком. Да что это такое? Может это знак не брать трубку? Или, наоборот. Весь искалеченный, он потянулся здоровой рукой к телефону и нажал кнопку «принять вызов», сразу включая громкую связь. Сонный хриплый голос из телефона разнёсся по всей кухне: — Феликс? — вышло очень неуверенно. — Я тебя тоже, — поспешил сказать Ли, чтоб не было соблазна передумать, — тоже люблю тебя. Произнести это вслух — то же самое, что признаться себе, первую очередь. Феликс удивился, когда он успел это решить, но назад уже не перемотаешь. В телефоне было слышно какой-то шорох, но ответа не последовало. Ли перестал дышать. — Где ты? — Далеко, — задумчиво произнёс Феликс, ведь только сейчас до него дошло то, сколько же всего их разделяет даже после признания. — Возвращайся, — только и было сказано в ответ. После продолжительного молчания с обеих сторон Феликс услышал громкий хлопок двери и чей-то голос на том конце провода. Обращались к Хёнджину. — Ты с кем-то живёшь? — спросил Ли, но его оставили без ответа, потому что Хван активно куда-то засобирался. — Тут срочное, я потом перезвоню, — после секундной заминки продолжил, — спасибо, что позвонил, — и отключился. — Но это ведь ты позвонил, — грустно протянул Феликс уже в тишину и отложил телефон. Сеул — Хёнджин, иди сюда! — Хан ввалился в квартиру, держа левую руку в правом рукаве толстовки. Хван не отозвался, но пробубнил что-то из комнаты. Наверное, не ему. — Хван, подойди скорее! — Джисон уже перебирался с обмотанной рукой на кухню. В проходе появился Хёнджин, удивлённо смотря на бордовый рукав чёрной толстовки. Тут же потянулся за аптечкой на холодильнике. — Что случилось? — спрашивал он как можно спокойнее, но из-за свалившихся как снег на голову событий за последние пять минут он даже не знал, о чём думать. — Бутылка разбилась, — Хан заливисто смеялся и со стороны его поведение можно было счесть за припадок. Хван наклонился ближе к другу и тут же почувствовал запах алкоголя. Как он не заметил его сразу? — Что за повод был? — строго спросил Хёнджин, опираясь бедром на столешницу и скрестив руки на груди. — Ты что, моя мама что-ли? — сощурившись возмутился Хан. — А ты людей перестал различать? — Чего огрызаешься? С собой надо было взять? Ты тоже без меня пил! — Джисон посмотрел на друга и увидел перекись в его руке, — Чего встал вообще, помоги мне! Я сам не могу! — Для убедительности подвигал правой рукой где-то в глубине рукава. Хван закатил глаза и сел на корточки рядом с больным. Аккуратно разматывая импровизированный бинт, он ватным диском с перекисью очищал запекшуюся кровь другой рукой. Кровь мешала размотать полностью, ткань уже влипла в раны. На очереди был уже четвертый диск, когда наконец удалось освободить пропитанный кровью рукав. Аптечный запах был по всей кухне. — Ты где её разбил-то, если пол крови вытекло, пока бежал? — Да я на лестнице всё время потратил! Не хотел пугать людей в лифте. Хёнджин ухмыльнулся. — Не знал, что ты такой заботливый. Глубокие раны на ладони сильно зашипели от реакции с перекисью, Хан скривился. — Я просто упал. — Упал? — Хёнджин засмеялся, продолжая обрабатывать израненную руку, — Упал с бутылкой в руке?! — И что?! Можно подумать ты не напиваешься? — Почему твои друзья тебя не проводили? — перевёл тему Хван, продолжая посмеиваться. — Проводили, — сказал Хан обиженно. Ещё какое-то время они перепирались, продолжая сидеть в одном положении. Затем на руке появилась значительной толщины повязка, замотанная кое-как «лишь бы держалась» и ребята наконец смогли разойтись и расслабить затекшие мышцы. Хван милосердно предложил налить Джисону чая, на что последний начал смеяться с того, насколько высокомерно и одновременно мило это звучало. Ещё добавил, что теперь Хёнджину придется заботиться о нём какое-то время. В итоге чай пришлось наливать Хану, который не переставал ворчать, орудуя одной рукой два чайных напитка. Он ведь правша, а без левой руки можно обойтись. Хорошо, что Хван быстро об этом вспомнил. Сидней Звонок сброшен. Что теперь? Феликс не считал времени, но было похоже, что он просидел на кухне пол дня в полной тишине. Иногда даже казалось, что он дремал в некоторые моменты, потому что мозг работал не в полную силу, так сказать «в спящем режиме». Ближе к вечеру в голове был лишь один вопрос: «Покупать ли билет на самолёт?». Снова те же сомнения, но сейчас все они стали ещё более осязаемы, словно приблизились на кратчайшее расстояние. Что, если он совершит ошибку? Этот страх пугал больше всего. Казалось бы, ведь все совершают ошибки. Без ошибок мы не люди. Но именно сейчас создалось ощущение, что ошибка станет последним шагом в его истории. Не всё можно пережить, точно нет. У каждого человека свой предел. Сможет ли Феликс жить как прежде, вновь оказавшись в том же городе или в той же квартире? Принимать решения невообразимо сложно. Боишься оступиться, словно это тебя убьёт. А может, это действительно так. «Тогда не стоит жить как прежде, нужно начать заново!» — вскрикнул случайно вслух Ли, резко встав со стула. Он оглянулся, будто слышал не себя, а кто-то ему сказал. Как бы это ощущение объяснить, даже не знаю. Но оно точно есть после долгой-долгой тишины. Страшно звонить ещё раз. Феликс уже показал себя слабым, как можно вновь это повторять? Нет. Звонить он точно не будет. — Так, сейчас куплю билет и вернусь, вот и всё, — говорит Ли сам себе в пустой комнате, — ничего страшного, всё будет нормально. Он успокаивал себя вслух ровно до тех пор, пока не отложил телефон обратно. Билет куплен, рейс через неделю. Это хорошо. Можно ещё тщательнее всё обдумать. Видимо, этот вариант не вызывает удовлетворения. Уже ночью Феликс порывается и включает уведомления о возврате билетов в ближайшие шесть дней. Так, на всякий случай. Сеул Больше никто не звонил. Вот уже два дня не было ни одного сообщения. Этим всё кончилось? Признанием по телефону? Очень смешно. Хёнджин стоял на кухне и пил кофе, опершись на столешницу. Эта неопределённость изрядно давила на сознание, потому что думать о чём-то другом уже не представлялось возможным. Он закрыл глаза, поддаваясь воспоминаниям. Первый год их с Феликсом отношений был раем на Земле. Чувства, что ни при каких других обстоятельствах не испытать, сейчас напоминали о себе чем-то очень тёплым и лёгким. Словно просыпающиеся бабочки. Просыпаясь постепенно с усилением глубины дыхания, они заполняли собой весь организм, что он вот-вот вознесётся над этим миром. И тут уже сколько глубоко не дыши, места чувствам всё равно не хватает. Хёнджин почувствовал это прямо сейчас. Просто стоя всё на той же кухне, и ещё не увидев и не услышав Феликса, он сам возродил в себе это чувство. Чувство любви к Нему. Да и что говорить об этом, если я даже пока писала смогла это почувствовать. «Надо же кому-то сделать это ещё раз» — решил про себя Хван, задержав палец над кнопкой вызова. Гудки пошли. Женский голос автоответчика сообщает, что абонент говорит по другой линии. А Хёнджин всё ждёт. Если ему не ответят, так может всё зря? Если сейчас ему не могут уделить минуту, зачем снова тратить время друг друга? — Ало, Хёнджин? Сидней — Что мне делать? — Феликс сидел на кровати, скрестив ноги и держа телефон в руке на громкой связи. — Сам решай. Я бы не вернулся. А у вас может и получится, — Минхо на некоторое время задумался, произносить ли всё, что пришло ему в голову, и добавил, — тем более, не он виноват, что вы разошлись. — Спасибо, друг, я не знал. — Слушай, ну ведь тебе можно сказать второй шанс дают. Возвращайся, не глупи, — повысив голос проговорил Минхо. — Если честно, мне страшно. И… — Феликс остановился, почувствовав вибрацию телефона. Хёнджин звонит. — Если страшно, значит обязательно нужно попробовать. Если бы ты не боялся, я бы подумал, что у тебя нет чувств. Феликс согласно промычал, всё ещё смотря на экран телефона. Мозг завис, переключится с голоса друга на фотографию в иконке вызова оказалось сложно. — Я перезвоню, — наконец произнёс Ли, и прежде, чем услышать возмущения, принял вызов, — Ало, Хёнджин? — Феликс, привет, — Хван немного помолчал, затем продолжил, — почему ты не звонил мне? — Разве не ты обещал перезвонить? — ответил вопросом на вопрос Ли, тем самым поставив в тупик. — Точно, — на том конце провода по-доброму ухмыльнулись, — совсем забыл. После воцарилось молчание. Вроде бы нужно поговорить, спросить хоть сто-то, но никакие идеи не лезут в голову от слова совсем. Прошла минута, другая. А Феликс всё ещё держит у уха телефон, из которого время от времени слышно лишь дыхание. Оба молчат. Такую тишину даже нарушать неловко. Но ведь у двух родственных душ все щелчки срабатывают одинаково? — Я купил билет обратно. — Я очень скучаю. Было произнесено в одно время, из-за чего Хёнджин не сразу услышал, о чём речь: — Что? — Я купил билет на самолёт, скоро вернусь. — Когда именно? — уточнил Хван после вновь затянувшейся паузы. Разговоры их были весьма продолжительными и малосодержательными. Хотя, для кого как. — Через шесть дней. — Так долго? Нет билетов пораньше? — Я посмотрю, — Феликс поджал губы, — Я тоже скучаю. Даже через звук телефона было слышно, как улыбнулся Хёнджин. И Феликс улыбнулся тоже. Кажется, всю жизнь можно отдать за такой момент счастья, даже находясь н расстоянии друг от друга. Какая разница, сколько разделяет километров, если радость принадлежит лишь им двоим? На телефон пришло уведомление. В завтрашнем утреннем рейсе освободилось одно место. Не сбрасывая звонок, Феликс нажал на уведомление и перешёл на сайт покупки билетов. Вот перед ним всё. В зрачках отражается кнопка «Купить билет», а палец застрял где-то в паре сантиметров. Стоит ли торопить такие события? Но вот же для него обратный путь. А ещё есть человек, с которым даже молчать часами по телефону можно. И если уж начинать всё заново, то только сообща. — Хёнджин? Я могу купить билет на завтра, — тихо произнёс Ли, обращаясь у экрану телефона. — Ты приедешь завтра? — с надеждой спросил Хван, — покупай. — Хорошо, — ответил Феликс, попрощался и отключился. Через пару минут билет уже был куплен, и оставалось меньше суток до отлёта. Ли неспеша начал собирать немногочисленные вещи, медленно и аккуратно всё укладывая. Казалось, порядок вещей поможет создать точно такой же в голове. Непонятно, помогло или нет, но мысли постепенно отошли, и в полном молчании, внешнем и внутреннем, парень прожил остаток вечера и лёг спать. Такое спокойное принятие событий могло даже пугать, а я сама позавидовала бы такой высокой моральной устойчивости. Ну, если бы не знала всей ситуации, конечно. Ведь причина сильной устойчивости идёт от долгой-долгой неустойчивости. Контрастность чувств мозга поражает и заставляет задуматься над тем, чтобы нырять из крайности в крайность. Нет в этом ничего хорошего. Лучше всегда держать баланс, чем в общении с возлюбленным впадать и выпадать из стрессового состояния несколько раз в день и копаться в себе так глубоко, что и мыслей не останется, а перед встречей со своей любовью равнодушно собраться и вернуться, будто из рутины в рутину. Самолёт взлетит через час. Феликс сидит в аэропорту и рассматривает людей. Телефон сел, потому что вчера никто о его батарее не подумал. Сообщений парень никому не писал, и разве что Хёнджин приедет его встретить. Ну а ему никто больше ведь и не нужен. Сейчас единственное развлечение — смотреть на суетливость людей, их прощания, чувства, трагедии, эмоции, и другой бесконечный поток того, что можно встретить в таких местах. Иногда так наблюдать действительно интересно. Интересно думать о развитии, о судьбе или о жизни тех или иных людей. Это бывает и полезно. Через час Ли продолжит свой путь домой, а затем, когда вернётся, будет продолжать свою жизнь. Или начинать. И свою, и чужую. Общую. Раз уж с мыслями Феликса мы разобрались, давайте перенесёмся в другой город, и на одиннадцать часов вперёд. Сеул По аэропорту невозможно сказать, что сейчас поздний вечер. Разве что освещение более тёплое стало, но совсем чуть-чуть. Самолёт из Сиднея прилетает через пол часа. А Хёнджин уже сидит здесь, наблюдая за многочисленными людьми. Многие пришли, так же как он, встречать прибывающих. Но всё же основная масса или улетает, или провожает. Вот вроде бы понятно, что все люди разные. Абсолютно. У всех свои мысли, свои интересы и главное — свой мозг. И как бы это не было ясно, всё же очень часто люди для нас — толпа. Ничего больше. Просто скопление людей, спешащих по своим однотипным делам. В такие моменты все кажутся одинаковыми. Объявили о посадке самолёта. Хван продолжил сидеть: люди не скоро разойдутся. Постепенно залы заполнились людьми. Их настолько много, что устоять на месте было очень трудно. Хёнджин изо всех сил напрягал глаза, проглядывая каждого мимо идущего. Люди и правда были очень похожи. Сонный вид придавал группе всеобщее обличье. Несколько больших потоков уже прошло, но парень так и не нашёл Феликса. Держа телефон почти на уровне груди, чтобы его никто не толкнул, Хван набрал нужный номер. Раздались долгие гудки. Телефон наверняка был далеко, и Феликс навряд ли его слышит. Уже перед самым сбросом гудки прекратились и наконец раздался родной голос: — Хёнджин? — голос Ликса звучал сонно и мягко, от чего Хван мгновенно и неконтролируемо расслабил напряженные от нахождения в толпе мышцы. — Феликс, где ты? Я не могу тебя найти, — говорил брюнет, продолжая оглядываться по сторонам. После некоторых объяснений, Хёнджин попробовал двигаться в предположительно верном направлении в другой зал. Достигнув входа, Хван встал и ужаснулся. Кажется, здесь людей было больше, чем тех, кто мимо него прошёл. Эти люди по большей своей части были улетающими и ждали вот-вот вылетающего самолёта. Как Феликса могло сюда занести? — Феликс? — продолжил говорить Хёнджин в трубку, — как мне тебя найти? Я на входе. В трубке послышался шум, голоса людей и шаги. Шёл именно Феликс. Хван начал обеспокоенно смотреть во все стороны, боясь пропустить приближение, и, наверно, ещё просто волнуясь перед встречей. Скорее даже второй факт главный. Держа телефон по-прежнему около уха, Хван привставал на носочки, ведь даже будучи высоким, довольно просто затеряться в таком количестве людей. Вдруг из телефона, до этого молчавшего, вновь послышался голос. — Хёнджин? — говорил Феликс откуда-то, но Хёнджин понял, что тот точно его видит. — Да? — ответил он, и обернулся в сторону, тут же натыкаясь на пару смотрящих на него глаз. Парень со светлыми волосами был довольно далеко, где-то в двадцати метрах. Но момент резко стал похож на момент из фильма, когда остальные люди — просто несущиеся тени, и чётко ты видишь лишь объект своего желания. Своего родного человека. Рука медленно опускает телефон, сбрасывая звонок. Ни один из них не может пошевелиться вот уже минуту, и после этой заминки делать шаги навстречу ещё сложнее. Хёнджин глубоко вдохнул, впервые за эту минуту, и пошёл вперёд. он успел сделать всего три шага, чтобы внутри Феликса сработал спусковой крючок и он за два мгновения оказался возле Хвана, запрыгивая на его шею. Он обвил руками шею брюнета и крепко вжался в него всем своим телом, ни давая ни одного шанса к действиям. Но Хёнджин и так стоял на месте, и пошевелиться не мог от шокированного и переполненного чувствами состояния. Как же его объяснить? Из-за спектра эмоций ничего не смогло выйти наружу, лицо осталось каменным. Лишь глаза наполнялись слезами. Тело онемело от внезапного захвата чужих рук. Как же хочется запомнить эти секунды! Приклейте их ему на лоб! Если отклеятся, то вырежьте. Чем угодно, лишь бы навсегда это запомнить. Опомнившись, Хёнджин высвободил свои руки и ещё сильнее сжал Феликса в объятьях. Сколько они ещё простояли так, никто даже не думал. Феликс тихонько всхлипнул, и Хван опустил руки на его руки, заглянув в глаза. Сердце Ли вздрогнуло: его парень смотрел на него самым нежным взглядом, который своим теплом сушил слёзы на щеках, будто солнце. Пульс сначала хотел остановиться, затем начал колотиться с бешеной скоростью, заглушая все органы чувств, кроме зрения. Едва ли Феликс слышал объявление о самолёте и просто очень шумных людей, едва ли чувствовал их неуклюжие прикосновения. Для него не осталось ничего в этом мире, кроме Хёнджина. Не способный отвести взгляд, он закрыл глаза и снова бросился на чужую шею. Хван улыбнулся. — Ликси, — шепнул он на ушко после еще нескольких секунд, — я скучал по тебе. — Я тоже, — ответил Феликс куда-то в плечо. — Пойдём домой. Здесь слишком людно, — он легонько расцепил руки Ли и взял одну его ладонь в свою. Вскоре они вышли из аэропорта, где у каждого человека своя история, и каждая непохожа на другую. Сейчас лето, поэтому к тому времени, как они пошли на улицу, можно было разглядеть огромный город. В окне такси мелькал мрачный, затянутый серым небом Сеул. Это не отталкивало — просто придавало необычную атмосферу, которая может автоматически поменять любое настроение на задумчивое. Но не Феликса. Приезжий из Австралии, он был просто рад видеть этот город. Он жадно смотрел в окно, всматриваясь в каждую мелочь, на которую мало кто обратит внимание. Рядом с ним сидел Хёнджин и накрывал руку блондина своей. Он тоже смотрел. Но чуть ближе, чем окно с многочисленными видами, сидело счастье. Счастье сегодняшнего дня, завтрашнего и Бог знает сколько ещё. Хван надеялся, что они смогут начать заново совсем по-другому. И Феликс надеялся. Ключ медленно повернулся в скважине, с до боли знакомым звуком открывая ребятам их дом. В квартире никто не был вот уже полтора года, и парни по дороге сюда думали, смогут ли они начать заново в старой квартире. В итоге решили, что пока что смогут в ней пожить, чтобы не теснить никого из друзей. Квартира встретила их той же серостью. Вообще, казалось, что лишь от них веет радостью и счастьем в этом мире. Слой пыли в несколько миллиметров покрывал все поверхности. Чтобы хотя бы зайти сюда, уже требовалась работа. Парни поставили сумки в спальне и намочили тряпки. Прибирать стали сразу же, ибо жить тут сейчас не представлялось возможным. Три часа почти непрерывной уборки сделали своё дело: пол и стены были чистыми, вся мебель вновь заиграла собственным цветом, без примеси пыли, почищена ванна и гарнитур кухни, поменяно постельное и много ещё чего-то мелкого. Очнулись от этой работы парни, когда на часах высветилось 4:38. Феликс валился от усталости. Он пошёл в спальню, вытащил вещи из чемодана и переоделся в широкую футболку и спортивные штаны. Дома не было ничего из еды, поэтому ребята просто попили чай с печеньем, привезённым Феликсом. Потом решено наконец было лечь спать. В освещённой солнечными лучами комнате, по щёки укутавшись в одеяло, лежали разморенные сном два родственных душами человека. Феликс спал в кольце из ног и рук Хёнджина, чувствуя мягкое дыхание где-то в районе затылка. Никогда. Никогда он не чувствовал себя более защищённым, чем сейчас. Ведь даже когда они начинали свои отношения, они не были подвергнуты такому серьёзному испытанию. Квартиру решили не менять. Вопреки мыслям о старых отношениях, их дом дарил лишь тепло и счастье, занесенное семь лет назад, и сегодня.