Стань продолжением моего романа

— Феликс, ты о чём так задумался? — Бан Чан помахал рукой перед глазами парня, чтобы тот очнулся, — обо мне думаешь? — с хитрой улыбкой продолжил он. — А? Я…да, ничего особенного, — отмахнулся Ли, весь рабочий день зависающий у любых предметов. — Не испепеляй взглядом кофемашину, нам она ещё понадобится, — Чан засмеялся и заметил, что плечи его парня слегка опустились, — ты чего такой напряженный? — он наклонился к уху и прошептал, — вчера больно было, да? Феликс слегка отпрянул, не сразу соображая, о чём речь. Затем отшутился и умчался в служебное помещение. В маленькой комнате было очень тесно. Вешалки, два стула у двери, стол со стулом у окошка и шкаф с документами сужали пространство до минимума. Феликс обессиленно опустился на стул и накрыл голову руками. Жизнь налаживалась, и после дня, когда Чан принёс пионы прошло уже много счастливых моментов. Было ощущение свободы и даже полноты. Но вот уже два дня снова накатила грусть. Тоска. Как угодно можно звать. Важно то, что забота парня перестала казаться спасением. Её теперь не хватало. Ли не знал, как справиться с тем, что за каждым действием или словом Чана теперь следовало сравнение с Хёнджином. Почему он снова появился? Вернее, вспомнился. Ведь он не объявлялся, не заставлял помнить себя, но каждую минуту теперь всплывает, чтобы снова заставить Феликса страдать. Страдать от пустоты. Кажется, только он мог её заполнить навсегда. А Чан, хоть Ли и не хотел этого признавать, больше не мог заглушить отголоски боли. Но ведь рядом был именно Чан, а не Хёнджин. Разве этот светлый австралийский парень виноват в зависимости такого глупого Феликса? Ведь и предложение стать парой было просто задачей Феликса, которая должна была привести к цели — полностью забыть и избавиться от душащего осадка внутри. Не сработало. Нельзя больше мучить невиновного человека. Бан Чан заслуживает лучшего. Это точно. Надо расстаться. Расстаться? Разве Феликс сможет? Да, конечно. Это же просто! Надо… — Феликс? У тебя что-то болит? — Чан вошёл в комнату и тут же опустился на корточки перед сидящим парнем. — Нет-нет, я… хочу тебе сказать… — Погоди. Давай закончим рабочий день, ладно? А то прямо сейчас кто-то зашёл в кафе и ждёт, когда у него примут заказ, пока мы с тобой болтаем. Вечером пойдём гулять и ты мне всё скажешь, хорошо? — Чан заглянул в глаза и продолжил, — или у тебя что-то срочное? — Нет, — сказал Ли и поднялся, — идём работать. Улыбнулся своему парню и вышел в зал, обещая себе больше не думать ни о чем, что может отвлечь от работы. Но если такое состояние затянется, нужно будет расстаться. Нельзя привязаться к ещё одному человеку. «Хотя я и не смогу к нему привязаться» — подумал Феликс, осознавая, что сказал это вслух. — Что? — Чан стоял в нескольких метрах, — ты мне? — Нет, сам с собой, — вновь улыбнулся Феликс и вернулся к работе. Сеул — Снова пьёшь? Разве можно столько пить? Как в тебя столько влезает?! — Возмущался Хан, стоя на пороге тёмной комнаты, единственным источником света в которой был телевизор. Хенджин сидел на полу, оперившись на диван. В руке была бутылка. Какая уже по счёту за эту неделю? — Эй, ты не слышишь меня?! Алкоголем слух отшибло?! Джисон подбежал и вырвал бутылку у Хвана, который даже не сопротивлялся. Он просто опустил руку и тут же его голова упала на спинку дивана. — Опяять, ну сколько можно?! — Завыл Хан и уже развернулся, как его ногу обхватили чужие руки. Он послушно сел рядом с другом и со скептическим лицом стал ждать. — Я опять видел его во сне. Спать больше не могу. Он там… — Да-да, он смеялся и танцевал с тобой, я помню. Воображение у твоего сна так себе. — Я н-ничего не мог сказать ему. Как будто, … — с длительными паузами говорил Хван — язык его совсем не слушался. — Дай угадаю, как будто ты немой? Слушай, поддерживать тебя в начале было для меня несложно, но я уже устал. Не можешь без него? Позвони и скажи это ему! Пусть знает! Вдруг он тоже убивается. А может и нет… — Вот именно. Может и нет, — обиженно отвернулся Хёнджин. — Ведёшь себя как ребёнок. Это я должен обижаться! Я тебе не няня, а друг вроде! Был, по крайней мере. А сейчас ты только и думаешь, что о своём бывшем. Все люди расстаются, а у тебя как великое горе! Да… — Хан посмотрел на Хвана и оборвался на полуслове. Погорячился. — Ладно. Ложись спать. Завтра всё решишь. Хёнджин еле заметно кивнул и тут же уложил голову на диванную подушку. Через несколько минут он уже снова видел сон. Закат. Запах моря освежает лёгкие. Он стоит на песке и видит человека, бегущего к нему навстречу. Хван ещё его не знает, но своими движениями и улыбкой незнакомец дарить радость. Он подбегает ближе. Это Феликс! «Что он тут делает?» — мелькает в голове у Хёнджина, но спросить он не успевает: парень берёт его за руку и начинает кружиться. Затем танцует что-то незамысловатое, двигая своей рукой и рукой Хвана. Это похоже на вальс, но танец значительно проще и точно энергичнее. И улыбка… Он улыбается так широко, что в глазах мелькает солнце, заменяющее сто тех, которые уходят с закатом. По щекам текут слёзы. Хочется что-то спросить, но слова почему-то не озвучиваются. Тогда Хёнджин просто начинается двигаться в такт Феликсу. Его не хочется отпускать ни на миг, хочется танцевать всю жизнь, смотря на веснушки и прекрасную улыбку, от которой слёзы не могут прекратиться. Это ведь никогда не закончится, правда? Сидней Близится дата годовщины. Казалось, ещё больнее быть не может. Оказалось, может. — Я так больше не могу, Феликс, — Чан сидел на кровати рядом с Ли, — Я устал, и не понимаю, что тебе ещё нужно. Я стараюсь делать всё, что в моих силах. Но стараюсь, похоже, я один. Феликс молчал. Он сдерживал слёзы и надеялся, что Чан уйдет раньше, чем прорвётся его защита. — Ты всё ещё не можешь забыть своего бывшего? Не думаю, что это возможно. Вы с ним ещё общаетесь? — Ли повернулся и удивлённо посмотрел на парня, — Я прав, да? Тогда не стоит делать несчастным меня. Я ухожу. Ли снова почувствовал вину и начал протестовать, но Чан прервал его: — Не нужно. Я смогу справиться. Будьте счастливы. Эти слова шокировали Феликса. Он сидел, не пошевелившись. Чан ушёл, закрыв за собой дверь. Куда он сейчас пошёл? О чём думает? Жалеет ли? Кого? Феликса? Или себя? И почему Феликс снова всё разрушил? «Снова. Опять. Ушёл, разрушив одни отношения, и не оправившись, испортил вторые». Что он за человек вообще? Где долгожданные слёзы? Кажется исчезли. Закрыли дверь перед Феликсом, ушли с Чаном. Он забирал печаль Ли на протяжении полтора года. А что будет, когда в памятный день он останется один? Чан отправил сообщение, что уволил с работы. Прекрасно. Всё как год назад, когда он дал ему выходной. Только без пионов. Снова сидеть весь день дома? Так не пойдёт. Ближе к вечеру Феликс вышел на улицу. Он бродил по оживленным улицам, периодически рассматривая витрины магазинов. На улице было тепло, солнце находилось довольно высоко. Проходя мимо цветочного магазина, на глаза невольно попался букет пионов. Нежно-розовые, словно именно их ему всегда дарили. Ли неотрывно смотрел на них около минуты, затем очнулся и вошёл внутрь магазина. — Вот ваш букет, порадуйте им свою вторую половинку! — милая продавщица принесла указанные цветы и вручила Феликсу. — Спасибо, — слегка склонил голову парень и вышел. По дороге домой Феликс постоянно держал цветы возле носа, вдыхая знакомый запах. «Пришло время самому себе дарить цветы» — пронеслось в голове, и Ли грустно усмехнулся. Он зашёл в квартиру, когда на улице уже были сумерки. Прошёл в кухню и поставил букет в вазу. Время шло очень быстро. А Феликс всё не сходил с места, смотря на принесённый букет. Цветы притягивали. В них словно сохранилась вся его любовь. И парень окунулся в эти воспоминания. Вот уже час он не сводил глаза с цветов, как будто именно они были экраном, показывающим моменты счастья. В какой-то момент пошли слёзы. Сначала одна, почти невесомая. Затем больше. И теперь Ли уже захлёбывался в собственных слезах, сидя на кухне и прижимая рукав ко рту, чтобы не было слышно всхлипываний. На телефон пришло сообщение. Но не его содержание было важно. Важным стало то, что Феликс вспомнил про существование прибора, который может протянуть нить между двумя людьми. Словно загипнотизированный он нашёл в телефоне нужный номер, и уже был готов нажать его… Как его сознание снова вернулось. Зачем он это делает? Разве это нужно ему? Чёрт возьми, да. Да! Слишком резко, чтобы не передумать, он нажимает на кнопку вызова. Боится подносить телефон к уху. Просто смотрит сквозь слёзы и ждёт. Ответил. Пару секунд человек на той стороне молчал, потом до ушей дошёл голос, который вызвал волну мурашек: — Ликс? — было сказано полушёпотом, словно Хёнджин боялся спугнуть. Феликс потерял дар речи. Он прервал звонок и ударил голову об стол. Родное «Ликс» прошлось холодом по всем внутренностям, парень не мог пошевелиться. Казалось бы, сколько можно слёз? Но нет, они ещё есть. Через пару минут вибрация телефона заставила поднять голову. Ли дрожащими руками взял телефон и принял вызов. — Хёнджин, — выдавил он из себя охрипшим голосом. — Ликс-и, — было произнесено в ответ на выдохе, словно великое облегчение, — Как ты? Вопрос вновь поставил Ли в тупик. Что? Что ответить? — Плохо, — прохрипел Феликс, — мне плохо. — Что случилось? Где ты? Что? Да почему он так обеспокоен? Разве Феликс заслужил? Лучше бы он его послал, чтобы не мучить. — Давай просто поговорим. Как у тебя дела? — язык совсем не слушался, потому что говорилось совсем не то что нужно. — Нормально, — раздалось после некоторого молчания; видимо, Хван что-то обдумывал. — Где ты живёшь? — продолжал Феликс со странным тоном, — мне интересно узнать, ты… — Я всё ещё люблю тебя, — прервал неправильные фразы Хёнджин. А ли снова застыл. Возможно, вы спросите: «опять? Да какого чёрта он такой?!». Я просто вам скажу, что на некоторые события мозг реагирует очень медленно. Особенно, когда они приносят забытые чувства. Феликс сбросил. Просто не знал, что ответить. Хван решил пожалеть его? За что? А если любит, то зачем? Нет-нет, это не может быть правдой. Может, и не было звонка. Это воображение разыгралось? Ли смотрит в список вызовов. Нет, звонок был. Но уже сейчас казалось, что это действительно сон. Что голос был лишь в отдалённых частях его разума. Ничего не было. А если было, то ничего не осталось. Только испуганное выражение глаз. Ещё два часа Феликс ждал нового звонка. Но его не последовало. Тогда Ли пробовал уснуть, но ничего не вышло. «Спокойно, нужно лишь прожить одну ночь, завтра станет легче» — без конца повторял он, словно молитву. Сеул Звонка не последовало. «Я проиграл. Упустил свою возможность.» — думал Хёнджин, делая очередной глоток из бутылки. Надо же было ляпнуть признание в первых двух минутах разговора? Теперь Феликс точно решит, что он жалок. Может, так и есть? «Ты действительно жалок, Хван Хёнджин» — проносилось в голове. В эту ночь он навряд ли уснёт. А стоило бы, ведь утром он может пропустить важный звонок.