Дьявол внутри. Возвращение в Новый Орлеан

Эмма задержала дыхание и посмотрела на вывеску над дверью: «Эрин Гоу Броу». У нее никогда не получалось произнести это название так же красиво, как Кейн. Казалось, что прошли тысячи лет с тех пор, как она стояла на этой дорожке, пытаясь успокоиться перед тем, как зайти и попросить работу. Какой бы стала ее жизнь, если бы тогда не ушла? Она часто задавала себе этот вопрос. То, что она сбежала, ничего не изменило. И теперь она снова здесь и увидит человека, которого она боялась так же сильно, как и любила. Меррик открыла перед ней дверь и внимательно изучила перед тем, как показать на столик у окна, которое выходило на небольшой внутренний двор. За столиком, сидела Кейн. Эмма не сильно изменилась, подумала Меррик, даже улыбка ее осталась такой же. Дизайнерские вещи, к которым Эмма была неравнодушна, когда все решали деньги Кейн, заменило простенькое синее платье, но оно отлично на ней сидело. Утонченность и стиль, которым научила ее Кейн, не нуждались в какой-то особенной одежде. — Кейн? — Эмма говорила тихо и стояла в паре футов от столика. Годы не изменили Кейн, и сердце Эммы забилось сильнее, как только она ее увидела. — Рада тебя видеть. — Не надо. — Кейн не повернулась, но по голосу было не сложно понять, что прощения от нее ожидать не стоит. — Извини. Можно мне сесть? — Это твои двадцать минут, Эмма, ты можешь делать все, что захочешь. Она подошла ближе и села, покачав головой, когда Джош протянул бокал вина в ее направлении. — Спасибо, что согласилась увидеться со мной. Я подумала, что тебе захочется отпустить гнев после стольких лет. Ты можешь попробовать хотя бы недолго не ненавидеть меня? — Я не так много думаю о тебе, чтобы тебя ненавидеть, так что заканчивай эту речь. Она не вызовет у меня ни капли сострадания. Что тебе нужно? — Кейн стала смотреть, как на улице маленькая птичка летит с соломинкой в клюве, и притворилась, что присутствие Эммы совсем ее не волнует. Рядом с ней сидела женщина, которой удалось то, что не удавалось ни одному из ее врагов. Она глубоко ее ранила, и рана все еще гноилась. — Все еще не расположена к светскому разговору? — Четыре года назад ты предала нашу семью, и с тех пор мы ничего от тебя не слышали, а теперь ты ждешь, что я буду говорить с тобой о погоде? Даже ты не можешь быть такой наивной, Эмма. Я еще раз спрашиваю, чего ты хочешь? — Кейн наконец повернулась и пронзила взглядом женщину, которую она любила с такой силой, о которой ее противники не могут даже и подозревать. — Я хочу увидеть моего сына. — Твоего сына? Это громко сказано! С чего ты взяла, что он хочет тебя видеть? Он уже не тот маленький мальчик, которого ты бросила, даже не задумавшись, когда уехала на свою ферму в поисках неизвестно чего! — Я бы хотела поговорить с ним. — Эмма изучала строгий профиль, когда Кейн опять отвернулась в сторону дворика. Для нее было небольшой победой уже то, что она зашла так далеко, а Кейн еще не спустила на нее собак. Питбули, которыми окружила себя Кейн, всегда были готовы к атаке. — Я спрошу у него и дам тебе знать. — Кейн услышала, как Эмма удивленно ахнула. — Не пойми меня неправильно и не думай, что я так быстро сдалась. Я не настолько глупа. Я знала, что когда-нибудь ты вернешься, и решила, что если Хэйден будет достаточно взрослым к этому моменту, он сможет сам решить, как ему с тобой общаться. Это если он вообще захочет с тобой общаться. — Кейн подвинулась к ней поближе и продолжила, не заботясь, что кто-то еще может это услышать. — Только помни, что в этот раз ты так просто не уйдешь. Если ты сделаешь больно моему сыну, если он проснется ночью и будет кричать из-за того что ты ушла, ничего не сказав, я закопаю тебя. Я закопаю тебя так глубоко, что Господь Всемогущий тебя не найдет, и ты знаешь, что я и правда могу это сделать. У Эммы не было шанса ответить или заглянуть в эти синие глаза, которые все еще преследовали ее, потому что Кейн просто встала и вышла. — Да Кейн, я знаю, что ты многое можешь сделать, — шепнула Эмма, обращаясь к забытому на столе стакану пива. Она не размышляла особенно о том, как пройдет их встреча, поэтому теперь была слегка ошарашена тем, что ей так повезло. Теперь ей нужно было сдерживать себя от желания дотронуться до Кейн. Ее бывшая любовница пахла тем же свежим цитрусовым парфюмом, который врезался в ее память.Эта короткая встреча убедила Эмму в том, что никакие годы не сотрут Кейн из ее головы. Она носит клеймо с именем этой опасной женщины, и так оно и останется навсегда. ******* Кейн удалось поговорить с сыном, ведь понимала, что рано или поздно этот момент наступит. — Хэйден? Ты слышал, что я сказала? — Извини. Слышал. Она меня родила, но ты моя мама, и даже мой папа. Мук объяснил мне это однажды, когда я спросил, и я думаю, что он прав. С тобой мне больше никто не нужен. — Спасибо. Я никогда тебя не оставлю, что бы ни случилось, ты знаешь это? — Да мама, и за это я тебя люблю.А ты пойдешь со мной, если я решу с ней встретиться? Кейн поцеловала его в затылок и улыбнулась: — Я тоже тебя люблю сынок, и если ты захочешь, я пойду с тобой. — Ты всегда мне говорила, что нужно бороться со страхами и оставлять их позади. Я не боюсь ее, но давай узнаем, что она хочет и будем двигаться дальше, ладно? — Как скажешь, дорогой. ******** Полет на север и поездка до Хэйварда прошли тишине. Эмма поняла, что Хэйден, очевидно, не против этой поездки, ему просто спокойнее молчать. Сам же Хэйден думал о десятках путешествий, которые они совершали с Кейн, и о том, как сильно они отличались от этой вынужденной поездки. Он помнил Эмму в своей прошлой жизни, помнил, как она читала ему перед сном и как гладила его по голове когда он болел, но все хорошее уже закончилось. Теперь звук ее голоса не был для него успокаивающим, и маленькая часть его оплакивала этот факт. — Вот и наш дом. — Эмма показала на большой двухэтажный дом, рядом с которым стоял амбар. Уже становилось холодно и коровы, стоящие у забора, жались друг к другу, чтобы согреться. Мужчина и женщина вышли на крыльцо, когда машина остановилась. Как и Эмма, они были светловолосые и худощавые. Мужчина вышел вперед и протянул руку. — Добро пожаловать. Меня зовут Росс, а это Кэрол. Мы твои бабушка и дедушка. Мальчик, который был высок для своих лет, сначала посмотрел на предложенную руку, и только потом пожал ее.Росс был удивлен силой его рукопожатия и тем, что он ничем, не был похож на его дочь. — Приятно познакомиться с вами, сэр. Спасибо, что пригласили меня. — Хэйден отпустил руку Росса и протянул руку Кэрол. — Мэм, меня зовут Хэйден Кэйси. — Он улыбнулся и наклонил голову, когда Кэрол проигнорировала его. Его жесты так сильно напоминали Кейн, что Эмма ощутила резкую боль в груди. Росс очевидно, пытался извиниться за грубость своей жены: — Спасибо, что приехал, Хэйден. Мы так долго видели тебя только на фотографиях, и теперь наконец, познакомились с тобой. Хочешь, я покажу тебе дом и наше хозяйство? — Папа, он наверно устал, — мягко напомнила ему Эмма. — Я был бы рад, мистер Верде. Пойдемте. Эмма и ее мать смотрели, как Росс повел Хэйдена и Мука в сторону амбара, показывая и рассказывая обо всем вокруг. Росс был хорошим папой, но теперь Эмма поняла, что ему наверняка не хватало сына. — Он выглядит совсем как эта женщина, — сказала Кэрол, когда они отошли подальше. — Это будет такой стыд, если ты будешь разгуливать с ним по городу. Я давно тебя предупреждала, что поездка в этот богом забытый город, ошибка. Ты легла в постель с дьяволом, и вот что из этого вышло. — Она показала в сторону Хэйдена. —Господь не простит тебя за него. Это грех. — Хэйден никогда не был ошибкой, мама. Я не могу понять, почему ты так говоришь. Я никогда не буду стыдиться его, что бы не случилось. И постарайся относиться к нему получше. Если он скажет Кейн, что мы обращались с ним как с дерьмом, когда она приедет, она больше не позволит ему приезжать. ***** Паника началась, когда Эмма утром заглянула в спальню Хэйдена и обнаружила его кровать и кровать Мука пустыми. Ей пришло в голову, что он разочаровался в визите и уехал, и она опять заплакала. Ее глаза все еще были красными, после того как она подслушала его телефонный разговор с Кейн вечером. — Что случилось? — в дверном проеме показался Хэйден, смущенный тем, что Эмма плачет в его комнате. — Ничего. Просто задумалась. Будешь завтракать? — Эмма быстро начала вытерать слезы. Его пропотевшая одежда и раскрасневшиеся щеки говорили о том, что он бегает по утрам, как и Кейн. — Можно просто хлопья, если есть. — Я могу приготовить то, что хочешь. Хорошая была пробежка? Он кивнул, взял одежду, и направился в ванную. — Я сначала приму душ. Я не слишком разборчив в еде, так что не надо особенно стараться. Эмма посмотрела на его сумку, полную аккуратно свернутых вещей и на порядок в комнате. Хэйден был аккуратным, вежливым, умным и задумчивым — всех этих качеств она не ожидала от кого-то столь юного. Теперь она поняла, что оставить его, было ошибкой. — Прости меня Господи, за то, что я сделала. — Она встала с постели и вышла из комнаты, не произнося больше ни слова. Встреча в коридоре с матерью, посмотревшей на нее презрительно, не подняла Эмме настроения. Кэрол стояла там, как страж, который должен был удостовериться, что гости не сбежали с его серебром. — Это не кафе, Эмма. Мальчик должен понять, что мы не будем выполнять все его желания. Кэрол смотрела на то, как Хэйден и Мук бегали, и ее гнев только нарастал. Смотреть на него было все равно, что смотреть на отражение женщины, с которой Эмма познакомила их в день окончания университета. Хэйден направился прямо в гостиную, перепрыгнув через последнюю ступеньку, ему хотелось увидеть, кто приехал. — Какие-то проблемы? — спросила Эмма, изучая спину Хэйдена, пока он выглядывал из окна. Она вытирала муку с рук, удивляясь, что такое захватывающее он мог увидеть там, где никогда ничего не происходило. — Мы ждем кого-то? — Хэйден не особо нуждался в ответе, наблюдая за тем, как машина выехала за ворота и скрылась на дороге. Ему больше была интересна реакция Эммы. — Нет, по крайней мере, я не знаю. Что, там кто-то есть? — Уже нет. — Он отошел от окна и уселся за стол на кухне вместе с Муком. Эмма посмотрела в окно, пытаясь увидеть то, о чем говорил Хэйден. Единственное, что она там увидела, был отец на тракторе. Помыв посуду после завтрака, она вышла во двор и обнаружила Хэйдена читающего книгу, в то время как Мук смотрел на дорогу так, будто ждал кого-то. — Хочешь прогуляться? — спросила Эмма. Хэйден отложил книгу и пожал плечами. — Конечно, я хочу тебя кое о чем спросить. — Хорошо. О чем ты хочешь поговорить? Мук надел солнечные очки и пошел за ними на таком расстоянии, чтобы они могли беседовать один на один. Все трое пошли по грязной дороге, по которой Хэйден бегал с утра. Эмма положила руки в карманы пальто, чтобы не замерзнуть и стала ждать, что скажет Хэйден. — Почему ты нас бросила? Эмма не ждала этого вопроса, даже несмотря на то, что слышала его вчерашний разговор с Кейн. Она была уверена, что Кейн объяснила ему это уже давно, прямо и открыто. — Я уверена, что Кейн уже ответила тебе на этот вопрос, Хэйден. Ты что, проверяешь меня? Хэйден расстроено вздохнул. Эмма собиралась так же отговариваться, как и Кейн. — В отличие от тебя, я задаю вопросы не просто, чтобы поддержать разговор. Я хочу знать. Мама обидела тебя? Дело в этом? — Это она так сказала? Правда? Не надо так думать о Кейн. Мне не нравится, чем она занимается, но мне она никогда не делала ничего плохого. — Она махнула рукой, чтобы выразить протест. Хэйдена удивило то, что Эмма так быстро стала защищать его маму. — Мама думает, что лучше тебе ответить на этот вопрос, а не ей. — Кейн, которую я знала, с легкостью бы ответила на этот вопрос. Удивительно, что она этого не сделала. — Может быть, в этом твоя проблема? Ты совсем не знаешь мою маму. Может быть, никогда не знала. Эмма опять положила руки в карманы и оглянулась на крупного блондина, следующего за ними по пятам. Мук был достаточно далеко и не смог бы услышать то, что ей было нужно сказать. — Я не настолько глупа, чтобы думать, что Кейн оградила тебя от того, чем занимается семья Кэйси. Я только надеюсь, что ты понимаешь, что это не обязательно должно стать и твоей судьбой. — Я не спрашивал, что ты думаешь о моей маме, я спросил, почему ты ушла. Эмма вздохнула, понимая, что он так просто не отстанет. Ей придется все рассказать. Ее воспоминания о том дне, о каждой его секунде, все еще были для нее больным местом. Она все еще боролась с ужасом этих воспоминаний, когда на нее напал Денни.