Changing of the Seasons

— Стань моим сыном. — сказал Шлатт. Его большой палец провел по подбородку Таббо искривленным жестом любви. — Мой умный маленький козленок. Все будут рады тебе. Квакити много лет хотел, чтобы я остепенился, и Фанди будет только рад, что он больше не будет самым младшим из придворных фейри. И я никогда не встречал никого, кто бы мне нравился, пока не встретил тебя. — Люди будут скучать по мне. — Но как только он это сказал, Таббо понял, что ошибался. Любая семья, в которой он жил, давно умерла, оставив его сиротой. Несмотря на все их махинации, он и Томми бродили по деревне, как призраки. В лучшем случае поучительная история, в худшем — забытая. Парплд и Ранбу знали его в лучшем случае всего час. — Я буду скучать по ним. — Что люди когда-либо сделали для тебя? Бросил в приют, а затем как можно скорее вытолкнули на улицу? — сказал Шлатт предельно честно. Его хватка усилилась, не давая Таббо вздрогнуть. Он на мгновение замолчал, словно задумавшись. — Ты скучаешь по ним или чувствуешь, что должен скучать по ним? Таббо закрыл глаза. Он не знал, как ответить на этот вопрос, но чувствовал, что должен. Конечно, он должен скучать по людям. Даже если их визиты в деревню были редкостью, он разговаривал со столькими людьми. Но как он ни старался, на самом деле он… не смог. Он не скучал по ним. Это делало его плохим человеком? Шлатт издал тихий довольный звук в ответ на его молчание, проводя рукой по своим кудрям. — Ты бы не скучал по этому месту? Еще ужаснее было то, что ответ на этот вопрос был утвердительным. Осенние рощи были прекрасны, и, несмотря на то, что чувство было погребено под страхом, он был искушен. Предложение было заманчивым. И таким, таким соблазнительным. Он никак не ожидал встретить кого-то, кроме Томми, кто видел бы его, всего его, и хотел этого. Хотел мальчика-параноика, который лгал так же легко, как дышал. Но он не должен этого хотеть. Он должен скучать по другим людям, кроме Томми. Это было по-человечески. Но если он был человеком, то не должен ли он скучать по ним? Он не должен соглашаться на это предложение, потому что он человек. Раздался тихий перезвон, но Таббо был слишком рассеян, чтобы его заметить. Его глаза будто горели. Это было слишком. Все вопросы, боль, усталость тянут его. Это было слишком. Ему казалось, что он тонет под всем этим. — Посмотри на меня. — Таббо услышал, как Шлатт сказал это, запрокинув голову. — Давай, малыш. Еще немного. Таббо нерешительно попытался поднять голову. Ему хотелось свернуться калачиком и запаниковать, не слушать Шлатта, пока у него не случится очередной приступ паники. Почему фейри не оставили его в покое? — Ты просто должен сделать для меня одну вещь. — сказал Шлатт низким и убедительным голосом. — И тогда всё закончится. Малыш, у тебя есть ответ для моего испытания? Нет, ответа у Таббо не было. Он фыркнул, чувствуя себя таким глупым. У него не было ответа. Он собирался потерпеть неудачу, а это означало, что он провалит свои поиски и потеряет Томми, а он обещал помочь ему, обещал выиграть, он был умным, как мог подумать. — Давай, дыши как я, малыш. — Сквозь дымку прорвался голос Шлатта. Таббо захрипел, пытаясь втянуть воздух. — Вход, выход, давай. Таббо обмяк в руках Шлатта. Он не думал, что сможет двигаться. — Не знаю. — сказал он тупо. — Что прости? — Я не знаю. — сказал Таббо. Он снова всхлипнул. — Я не знаю. Последнее слово прозвучало так тихо, словно плач. Он потерпел неудачу. Вторые Чары, и он уже потерпел неудачу. — Наверное, я не такой уж и умный. — Не говори так, малыш, ты очень умный. — сказал Шлатт. Он вытер слезу большим пальцем. — Я намного старше тебя. Я поставил королевства на колени и сводил самых умных людей с ума. Ты бы не смог победить. Но Таббо не хотел, он не должен был проиграть. Он не хотел, чтобы их история развивалась не так. Он не мог хотеть чего-то подобного. — Ты знаешь, что будет дальше. — Голос Шлатта был мягким, уговаривающим. Таббо попытался закрыть голову руками, не обращая внимания на боль в плече, но Шлатт отмахнулся, заставляя его смотреть. — Ты проиграл. Неустойка. Как только Таббо это скажет, это будет правдой. Он действительно проиграл. Он застонал, чувствуя, как слова застряли у него в горле. Будет ли Томми стыдно за него? — Нет. — Он сказал это вслух? Шлатт постучал по кончику носа. — Ты продвинулся дальше, чем большинство. И ты выиграл больше в проигрыше, чем в выигрыше. — Я потерял его. — прошептал Таббо. Они никогда не вернутся в свой дом. Он никогда не сможет представить Томми Парплду и Ранбу. — Нет, ты не прав. — сказал Шлатт. — Как я уже сказал, Осень и Зима — союзники. Вы можете навещать друг друга сколько душе угодно. Не хочешь показать своему другу рощу? Томми захотел бы построить кучу из листьев. Таббо прикусил губу, почувствовав вкус крови. Будет ли это… будет ли это так плохо? Осенние фейри не были добры, но он нравился им. О нем и Томми позаботятся, и разве он не должен этого желать? Как хороший друг и кровный брат? Таббо не знал. Он слишком устал для этого. Ему казалось, что он вот-вот уснет в любой момент. Таббо зевнул, услышав, как скрипнула его челюсть из-за того, насколько он широко её открыл. — Я знаю, ты устал. — сказал Шлатт. — У тебя был очень длинный день. Но сначала нужно заплатить неустойку. Таббо не мог больше откладывать. Он уже чувствовал магию вокруг своего горла, слова на кончике языка. — Тоби Андерскор. — прошептал Таббо. Произносить эти слова было все равно, что бросать камни в пруд. Пруд уже никогда не будет в прежним. Он не мог вернуть свое Имя. — Тоби Андерскор. — Промурлыкал Шлатт. Таббо издал тихий звук, чувствуя себя так, будто кто-то проследил разряд статического электричества по его позвоночнику. — Мой новый сын. Таббо заскулил, когда Шлатт встал, чувствуя фейерверк боли в плече, когда его поднимали. Он схватился сзади за куртку Шлатта, чувствуя в кулаках комок шелковистой ткани. Если бы он не был таким уставшим, он бы покраснел. Он свернулся в руках Шлатта, как маленький ребенок, которого несут в постель. Но если бы это было так, его плечо не болело бы так сильно. — Осторожно… — пробормотал Таббо. — Ах, это. — сказал Шлатт. Его хватка сместилась, и Таббо завопил, когда боль вспыхнула, прежде чем угаснуть. — Так лучше, малыш? Таббо молчал, немного потрясенный внезапным применением магии. Его плечо действительно чувствовал себя лучше. Всё было хорошо. Но Шлатт даже не спросил первым. — Ответь мне, Тоби. — Да, я чувствую себя прекрасно. — Слова вырвались наружу сами. Хватка Таббо усилилась, когда он попытался оправиться от инопланетного шока. — Спасибо. — Так-то лучше. — сказал Шлатт, поправляя хватку перед тем, как начать идти. Таббо начало трясти через несколько шагов. — Ничего подобного, малыш. Я думал, твое плечо чувствует себя лучше. — Мне страшно. — сказал Таббо. Его не принуждали, но слова все равно вырвались наружу. Половина его хотела погрузиться в тепло и принять это. Другая половина хотела пнуть Шлатта и сбежать. — За Томми. И за себя. — Тебе не стоит ревновать к Томми. — Но это было не так. Он не ревновал. Шлатт искажал его слова. — У вас обоих будут отличные семьи. — Нет, я… — сказал Таббо. Он боялся за Томми. Не ревновал. С чего бы ему ревновать к похищению Томми? — Ты остался позади. — сказал Шлатт. И Таббо знает, что он плясал вокруг правды. Но у Шлатта был способ сделать это почти правдоподобным. — Но теперь ты не должен оставаться позади. У тебя есть собственная семья. Таббо зажмурил глаза, отказавшись от спора и уткнувшись лицом в плечо Шлатта. Он проигнорировал тихий смешок. Может быть, если бы он проигнорировал похищение, Филза есть Филза, статуи. Может быть, он бы ревновал, если бы Томми усыновили в нормальную семью. Но заставило ли это его ревновать сейчас? Какая-то часть этого… действительно ревновала. Тоска все еще сжимала его грудь от обещаний любви и семьи, которые дал Шлатт. Закаленный тем, что это будет означать для него, но даже сейчас… Он не был уверен, что на это ответить. Думать было все равно, что пытаться сплести корзину, погрузившись в мед. Таббо издал недовольный звук, когда его толкнули, и снова зевнул. Без стремления подтолкнуть его, все его истощение, казалось, рухнуло на его плечи. Было так заманчиво поддаться затишью устойчивых шагов Шлатта. — Что тебе ещё делать, кроме того, чтобы уснуть? — прошептал этот коварный тихий голос. Всё конченно. Шлатт победил, он знал настоящее имя Таббо, и теперь он собирался стать… Сон все больше и больше затягивал его в свои объятия. Смутно Таббо понял, что Шлатт сделал паузу. — Он проиграл? — сказал кто-то, вытаскивая Таббо из замешательства. — Тихо. — сказал Шлатт. Таббо попытался поднять голову, но Шлатт осторожно опустил ее обратно. Он сдался, опустив голову. — Он пытается уснуть. — Да, вижу. — сказал другой голос. Таббо издал недовольный звук, когда кто-то погладил его по голове, сморщив лицо. Что было с фейри не так, раз они так хотели прикасаться к нему? — Ой, какие мы недовольные. — Прекрати дразнить его, Квакити. — сказал Шлатт. — Нам нужно идти. Это вернуло Таббо обратно в бодрствующий мир. Он открыл глаза, пытаясь осмотреться, пока они шли. Но хватка Шлатта крепко удерживала его голову на месте. — Куда мы идем? — спросил Таббо. Шлатт молчал. — Где…? — Пока в твою комнату. — сказал Шлатт. Таббо почувствовал, как его желудок сжался, когда они прошли сквозь дерево. — Чувствуй себя, как дома. Скоро всё начнётся. — Что начнётся? — нервно сказал Таббо. — Я не хочу… Я не… Пожалуйста, отпусти меня. Он извивался в руках Шлатта, пытаясь вырваться из чужой хватки. Шлатт даже не замедлил шага. — Все в порядке, малыш, успокойся. Я всегда буду с тобой. — Но я не хочу этого! — Таббо заскулил. Он чувствовал, как слезы вот-вот снова наполнят его глаза. — Пожалуйста, просто… я буду слугой или кем-то в этом роде, но я не хочу, чтобы мои воспоминания стирали. — Ты не будешь слугой слугой. — сказал Шлатт. На его голос совершенно не повлияла нарастающая паника Таббо. — Всё закончится раньше, чем ты поймёшь. Попробуй снова заснуть. Но Таббо не мог. Он цеплялся за то, чтобы проснуться, страх ползал по краям его разума. Раздался тихий щелчок, и где-то перед ними распахнулась дверь. Таббо издал тихий испуганный писк, когда его руки были высвобождены из пальто Шлатта, и его опустили в кровать. Чертовски мягкую. Таббо утонул в ней, как будто она была сделана из облаков. Количество подушек грозило создать лавину в любой момент. Это была спальня. Со вкусом украшенная толстыми коричневыми коврами и такими же стенами, как в тронном зале. Изогнутые ветки, полные малиновых листьев, образовывали балдахин над кроватью. Со вкусом оформленный, но лишенный чего-либо личного, как будто он все еще ждал своего владельца. Что-то внутри него кричало, чтобы воспользоваться возможностью бежать. Но казалось, что его конечности отягощены камнями, прижимая его к мягкой поверхности кровати. Над ним стоял Шлатт. — Эта часть будет немного болезненной, малыш. — Мягкая рука провела по его лбу, расправляя кудри. — Я буду здесь, с тобой. Таббо должно было напугать, что эти слова на самом деле были утешительными. Рука Шлатта снова провела по лбу Таббо, прежде чем опуститься ниже, остановившись над сердцем. Таббо сглотнул, глядя на малиновые листья. Он хотел закричать, но кто его услышит? Вот где его поиски действительно закончатся. Не сражаясь с Филзой, но с королем Осени, нашептывающим слова утешения. Боль пронзила его, как молния, и Таббо закричал, пытаясь оттолкнуть руку Шлатта. Руки легли ему на плечи, сверкнули золотые крылья. Ему казалось, что в его груди проросло семя, корни обвились вокруг сердца, а листья заполнили легкие. Во рту у него был привкус опавших листьев и крови. Его зрение расплывалось, как в калейдоскопе, пока Таббо не был вынужден закрыть глаза. Боль усилилась, и он снова закричал. Было ощущение, что его голова раскалывается. «Это уже слишком» — подумал он, стараясь вздохнуть. Какой бы осколок Осени они ни вложили в него, он не выдержит. Это убьёт его. Раздался треск, похожий на треск сухих дров в огне. А затем он рухнул обратно в кровать, усталость накрыла его волной. Было больно, о боги, как это было больно, но его тело казалось далеким, будто совсем ему не принадлежало. — Ну вот. Ты так хорошо справляешься. — Таббо услышал чей-то шепот. — Идти спать. Ты проснешься, когда будешь готов, мой маленький принц. Таббо потянулся, слабо цепляясь за шёлковую ткань. Он не хотел, чтобы человек уходил. Он не хотел быть один. — Если это то, что ты хочешь… — Таббо издал тихий скулящий звук, когда его подняли, а затем уложили на чей-то бок. Послышался тихий скрип, когда кто-то сел с другой стороны. Тепло еще больше погрузило его в сон, прочь от боли, все еще угрожающей ему. — Готов спать? — Хочу. — Таббо заскулил. Слова вышли невнятными и искаженными. Было что-то… что-то плохое в том, чтобы спать прямо сейчас. Может быть. Он не мог сообразить, что это было. — Должен- — Идти спать. — твердо сказал человек. — Не беспокойся о других вещах. Когда ты проснешься, ты даже не вспомнишь, что был смертным. Нет, нет, он не должен об этом забывать. Это было важно. Таббо покачал головой, но это было скорее слабое вялое движение. Если он боролся с истощением, боль быстро следовала следом. Он со стоном откинулся на спинку кровати. В голове было такое ощущение, будто кто-то ударил молотком в обе стороны. Другой человек потянулся, рисуя круги на его голове. — Похоже, он получает твои рога. Рога. Таббо вспомнил, что видел рога у Шлатта. Эта мысль затащила его немного дальше в мир бодрствования. — Почему я… — Прошептал он. Почему из всех они выбрали его. Раздался тихий рокочущий звук. — Я мог бы сказать, что это потому, что с самой первой нашей встречи я почувствовал, что ты умён, решителен, тот, на кого стоит обратить внимание. Но что на самом деле привлекло мое внимание? Это потому, что ты смотрел мне в глаза и сводил меня с ума, не заботясь о возможных последствиях. Тут что-то в Таббо окончательно сломалось. Всё конченно. Все из-за игр, в которые он играл, чтобы выиграть. Шлатт победил. И каждая капля привязанности к Таббо все больше и больше затягивала его в паутину Осеннего Двора. Какой-то отчаянный голос на задворках его сознания кричал, тратя последнюю энергию. Но Таббо было так тепло, так безопасно в этой постели. Боль не могла достичь его во сне, и ему было бы все равно, что он потерял, если бы он не мог этого вспомнить. Может быть… Может быть, ему просто стоит попытаться извлечь из этого максимум пользы. По крайней мере, его будут любить и заботиться. И теперь, когда сгущалась теплая тьма, он оперся на руку, что гладила его голову. Может быть, в другом мире он бы победил. золотые листья покрывают лесную подстилку, их потенциал нереализован.