Ангельское трио

Эта война кажется бесконечной. Вокруг только крики, кровь и нескончаемые смерти бессмыртных. Я мчусь на помощь к женщине, которую так хочу спасти и так люблю. Лицо Мисселины затянуто плёнкой ужаса, в уголках глаз стоят крошечные слезинки. На неё напали сразу три субантры. Они буквально разрывают её на части. - Мисселина!- во всю мощь своих лёгких кричу я. Я не могу допустить, чтобы хотя бы одно пёрышко упало с её прекрасных белоснежных крыльев. Я вижу слёзы в её глазах, и от этого моё сердце разрывается- эта прекрасная женщина, которая за всю свою жизнь никого не обидела и не ударила, не должна плакать! Звон оружия, боевые и предсмертные крики не утихают ни на секунду, но Мисселина всё-таки услышала меня. Она резко поворачивается. - Вики! Я мысленно призываю всю свою ангельскую силу и запускаю мощный белый поток в окруживших Мисселину субантр. Они рычат, хрипят и бросаются на меня, моя сила разрывает их в клочья. Мне хочется разреветься во весь голос, но я сдерживаюсь. Мисселина подлетает ко мне и заключает в крепкие объятия. - О, Шепфа, ты в порядке,- облегчённо шепчет она. Я, не в силах сдержать свои чувства, кидаюсь ей на шею. Меня окутывает мощный, очень тёплый и мягкий поток её энергетики. В этот момент мне хочется только одного- не отстраняться от Мисселины ни на секунду. Она приближается губами к моему лбу и оставляет на нём лёгкий поцелуй. Я не выдерживаю и обхватываю Мисселину за щёки, направляя её губы к своим собственным. Рваный короткий поцелуй, и Мисселина сразу же отстраняется. Война продолжается, ангелы и демоны по прежнему сражаются и умирают, и среди всего этого кровавого хаоса стоят и крепко прижимаются друг к другу две бессмертные в белоснежной, со следами крови одежде. - Геральд!- внезапно кричит Мисселина, и я резко оборачиваюсь. Его окружили трое приспешников Мальбонте. Лицо Геральда выражает ярость и одновременно спокойствие. Я взмахиваю крыльями и лечу к нему на помощь, но уже слишком поздно. Острые мечи врагов врезаются и проворачиваются в теле Геральда. На землю брызнула кровь. - Нет!- захлёбываясь слезами, кричу я. Геральд с трудом вытаскивает из себя меч и с хрустом вонзает в спину одного из врагов. Тот падает замертво. В ярости я пускаю мошную волну энергии, и оставшиеся двое приспешников Мальбонте разлетаются в стороны, при жёстком приземлении ломая шеи. В слезах я подбегаю к Геральду. Она зажимает руками кровоточащие раны, но кровь не останавливается. - Только не двигайтесь,- шепчу я, склоняясь над ним. Геральд только усмехается. - Всё хорошо. Он смотрит прямо мне в глаза, и его улыбка становится шире. - Ты очень хорошая девочка, Вики. Ты не только выживешь, ты победишь Мальбонте- я знаю. Голос Геральда становится всё тише, взгляд потухает. Я в бессильном отчаянии сжимаю его плечи. - Позаботиться о Мисселине. Я знаю, что ты её любишь. Она будет рада, что ты станешь ангелом. Сейчас мне совсем не до того, чтобы удивляться, откуда Геральд знает об этом. - Я обещаю,- лишь шепчу я. И тогда успокоившийся мужчина навсегда закрывает глаза. Самый благородный и отважный демон, который до самого конца не предал и не перешёл на сторону врага, был убит. - Нееет!- воздух разрезает мой протестующий горестный крик. *** Я резко подпрыгиваю на кровати от приснившегося мне очередного кошмара. По моим щекам градом текут горячие жгучие слёзы, ведь практически каждая ночь рвёт мои и так незаживающие раны. Практически каждую ночь мне снится эта проклятая битва и смерти всех моих друзей. Я не могу оправиться от всех этих потерь. Цена победы над Мальбонте оказалась слишком высока. Мои глаза не успевали высыхать от слёз. - Вики! В мою комнату вбегает Мисселину. - Ты снова кричала во сне. Опять кошмары? Я молча киваю и попутно вытирают слёзы. И снова, как и все приведущие ночи, Мисселина начинает бережно штопать, зашивать и заживлять все мои душевные и сердечные раны, а я терпеливо ожидаю, пока она крепко забинтует их, сдерживая боль... до следующего ночного кошмара. Нежные и всегда тёплые руки Мисселины скользят по моим плечам, спине и лицу, пару раз ненароком касаясь груди. О, Шепфа, спасибо тебе, что этот ангел сейчас со мной, что она жива! Я смотрю в сияющие небесные глаза женщины. - Мисселина, ты знаешь, что я тебя люблю? Она улыбается. - Знаю, Вики. Ангел о чём-то задумывается. - Знаешь, я рада, что, став ангелом, ты действительно понимаешь, что это такое, ведь некоторые ангелы ведут себя ничуть не лучше демонов. - И я так себя вела. - Но ты исправилась. Я крепко обнимаю Мисселину и тянусь к её губам. Сейчас мне просто необходимо ощутить её близость. Мои губы встречаются с её. Я забираюсь к женщине на колени. Во всём теле, как по команде, начинает плясать возбуждение. Не особо отдавая отчёт своим действиям, я тянусь к её платью и оголяю плечи, а затем грудь. Мисселина моментально покрывается краской. - Вики,- шепчет она,- может не стоит? - Но я так долго ждала и хотела этого. Я притягиваю к себе Мисселину, обхватываю за рёбра и начинаю нежно целовать её грудь. Мисселина дышит тяжело и всё громче. Мне очень трудно сдерживать себя и быть нежной. Я несколько раз несильно кусаю нежную кожу и оставляю на ней небольшие засосы. Мисселина тихо вскрикивает. На ней красуется лиловый изящный ливчик. Я провожу языком по соску, закрытому чашечкой и вжимаюсь в него лицом. - Вики... Тело Мисселины поддаётся моим ласкам. Я спускаюсь к её животу и снова покрываю поцелуями. Мой взгляд падает на виднеющююся резинку трусиков. Мне так хочется узнать, как же хорошо там внутри. Дорожки на животе стали более томными и сладкими. Мисселина тихо постанывает. С моих губ стекает слюна. Она течёт по животу ангела и спускается прямо на трусики. Это зрелище возбуждает меня настолько сильно, что я без колебаний и стеснений запускаю руку туда, куда мне уже так хочется попасть. - Вики! Мисселина стонет более громко. Я ощущаю какая она там приятная на ощупь. Мои пальцы моментально начинают двигаться, доставляя ей удовольствие. В трусиках Мисселины жарко и мокро, как раз так как я мечтала. Ангел прижимает меня к себе сильнее, отчего мои пальцы входят в неё на всю глубину. Я улыбаюсь и начинаю двигаться быстрее. Мисселина выкривает все возможные междометия и вскоре кончает себе в трусики и на мои пальцы. Я изящно достаю руку из её владений и на её глазах с аппетитом облизываю пальцы. Мисселина тяжело дышит. Я помогаю ей привести себя в порядке. - Я тоже люблю тебя, Вики,- говорит ангел и, перед тем как уйти, ещё раз нежно целует в губы. Я вновь засыпаю со счастливой улыбкой на лице. В эту ночь мне больше не снились кошмары. Утром меня переполняет самое настоящее ангельское счастье. Пока я надеваю белоснежное, слегка откровенное платье, в голове крутятся сцены ночного секса с Мисселиной. Она тоже меня любит, и это помогает мне идти дальше. Я уверенной и немного дерзкой походкой вхожу в Цитадель. Я уже привыкла ходить здесь так как всегда ходит ещё один очень важный и дорогой для меня человек. Видя меня, остальные серафимы склоняют головы. - Доброе утро, серафим Вики,- раздаётся со всех сторон. Я ответно киваю им всем. - Мы можем начать собрание? - Разумеется. И вот все в сборе... почти. - Где моя мама?- холодным, даже грубоватым голосом спрашиваю я. - Серафим Ребекка сегодня не прийдёт. Она передала на сегодня все полномочия вам, серафим Вики. От услышанного моё хорошее настроение резко падает. Меня накрывает волна разачарования. Мне так хотелось поскорее увидеть свою маму- ещё одну так любимую мною бессмертную, за которую я готова была порвать всех, хоть я и ангел. Моя мама, как и Мисселина, выжила. Без неё я бы никогда не смогла победить Мальбонте! Я очень люблю свою маму и буду вечно ей благодарна. В итоге совет в Цитадели прошёл как-то скомкано. Я не особо слушала, что мне говорили другие серафимы, ожидая, когда это наконец закончится, и я смогу отправиться на поиски своей мамы, которая мне всегда так будет нужна. - Благодарю вас всех, господа,- быстро сказала я, выбежала из Цитадели, распахнула свои огненные крылья и взлетела. Я искала мамину энергетику. Наконец я почувствовала её ясную и отточенную силу и посмотрела вниз- это была школа ангелов и демонов. Кажется, я знаю, где она находится. Когда я приземлилась, из школы с удивлёнными и восхищёнными вздохами стали выбегать ученики. - Это же серафим Вики- дочь серафима Ребекки. Я гордо вздёрнула подбородок, прямо как моя мама, и решительной, слегка надменной походкой пошла вдоль школы, делая вид, что не замечаю на себе восхищённых взглядов. Многие ангелы, демоны и непризнанные откровенно пялились на меня и совершенно не скрывали этого. - Какая у неё красивая фигура,- послышался восхищённый шёпот. Про себя я самодовольно усмехнулась. Прошло время, но кое-что осталось неизменным: не так давно самая красивая и популярная среди парней и девушек непризнная теперь верховный серафим в Цитадели- самая красивая, после её мамы конечно. - Классная грудь,- продолжался шёпот. - А какая попка,- прошипел какой-то демон. Я наконец миновала толпу учеников и остановилась только когда оказалась у статуи равновесия. Конечно же мама была там. Она стояла на коленях перед статуей, сложив руки в молитве. В последнее время она находилась здесь намного чаще, чем в Цитадели. Я остановилась позади мамы и стала молча наблюдать за её молитвой. На какое-то время наступила тишина. - Здравствуй, дочка,- произнесла Ребекка, не двигаясь и не оборачиваясь. Я вздрогнула. - Энергетика так сильно меня выдаёт? - Конечно, хотя бы потому что ты моя дочь. Снова воцарилась тишина. Женственный мамин голос моментально согрел меня и заставил улыбнуться. Я рассматривала её идеальную спину и роскошные золотые крылья так как на меня недавно смотрели ученики. Я прекрасно понимала, что по уши влюбилась в свою собственную маму, что люблю её вовсе не как маму, то есть как маму я её безусловно люблю, но любовь к ней, как к женщине, была намного сильнее и при этом я продолжала очень сильно любить Мисселину. Меня абсолютно не волновал тот факт, что Ребекка- моя родная мать. Меня не удивляло, что я смогла одинаково сильно полюбить сразу двух женщин, и при этом я была ангелом. Мама закончила свою молитву, поднялась и наконец повернулась ко мне. Её величественное прекрасное лицо мгновенно вызвало дрожь в моей груди. - Как прошёл совет? - Хорошо, но без тебя было совсем не то. - Ты уже взрослая девочка, Вики, и можешь сама справиться. - Но мне нужна твоя помощь. - Когда она действительно будет тебе нужна, я буду рядом, а пока ты прекрасно справляешься. Мама особенно сделала акцент на последнем предложении, намекая, что тема закрыта. Я лишь вздохнула. - Мам, прости пожалуйста за всё, что было: прости за то, что не хотела тебя слушать и выпустила из башни Бонта; прости за то, что тогда сорвалась и наорала на тебя из-за Йора; прости, что назвала чудовищем... Вина за все совершённые в прошлом ошибки накрыла меня тяжёлой волной. Я была невероятно зла на саму себя. Как можно было сомневаться в самом близком человеке, да ещё и в ангеле!? Как я могла быть такой дурой- упорно никому не рассказывать про Бонта и свято верить только ему, хотя все вокруг твердили мне, что я совершила огромную ошибку, а я только бесстрастно пожимала плечами, делая вид, что не понимаю, о чём речь. Как я могла наговорить столько гадостей собственной матери, которую я так люблю!? Откуда во мне вдруг взялся этот демонический бес? Я готова была упасть перед ней на колени, только бы она меня простила, и чувство вины хоть немного ушло. - Тш-ш-ш... Мама прижала палец к моим губам, прерывая мою речь. - Ты помнишь, что я тебе сказала в нашу первую встречу здесь, Вики? Не позволяй чувствам взять вверх над собой, всегда думай головой. Рази своих врагов тихо, но метко. Я неловко молчала. - Я уже давно простила тебя,- уже более спокойным голосом добавила Ребекка.- Теперь главное, чтобы ты простила себя. Её ладонь едва ощутимо опустилась мне на плечо. Я глубоко вздохнула, следуя маминому совету, стараясь успокоиться и позволить разуму руководить мной. - Но ведь бывают ситуации, когда разум бессилен, и свои намерения и желания можно показать только чувствами. Ребекка скептически прищурилась. - Приведи хотя бы один пример. Я предвкушающе облизнулась. - С удовольствием. Мой взгляд медленно перешёл на подол маминого платья. - На этот раз я абсолютно уверена, что всё делаю правильно. Я плавно опустилась перед мамой на колени. - Вики! Что ты творишь? - Показываю пример того, когда нужно следовать за чувствами,- спокойно отвечаю я. Я обхватываю подол платья дрожащими пальцами и поднимаю его. - Вики! Нет! Мама резко отбрасывает мои руки. Её щёки и взгляд пылают. Ребекка даёт мне несильную пощёчину, вероятно думая, что я не в себе. - Что ты творишь!? Я же твоя мать! Мама поднимает взгляд вверх и складывает руки. - О, Шепфа, прости, что тебе приходится смотреть на это. - Шепфа будет счастлив это видеть,- отвечаю я, не собираясь отступать от своих намерений. - Вики, прекрати! Мамин взгляд был строг как никогда. - Факт того, что Закон Неприкосновения отменили, не даёт тебе право вытворять такое! Мы родственники и причём не какие-то дальние, а самые близкие! - А мне плевать!- чуть ли не кричу я, возможно намного громче и грубее, чем следовало. - Вики! - Не хочу больше ничего такого слышать! Я знаю, что ты хочешь этого, а я очень хочу тебя! Мама снова пытается меня оттолкнуть, но я крепко обхватываю её за изящную талию и буквально вжимаю прямо в статую. В конце концов она легко могла меня остановить, оттолкнув своей мощной энергией, которой у неё раз в десять больше, чем у меня, но не делает этого, а если не делает, значит хочет, чтобы я продолжила. Я резко разрываю подол маминого платья. Она вскрикивает. - Прости. Я буду нежнее. Моему взору предстают её белоснежные, практически просвещающиеся трусики. Я настолько сильно возбуждаюсь от увиденного, что не сразу замечаю как по моим губам течёт слюна. Мама протестующе сводит ноги, но я с жаром целую её прямо в ткань трусиков, пока что повыше. Мама дрожит. Ещё поцелуй и ещё. Я уже не могу остановиться и без остановки покрываю мамин лобок, прикрытый трусиками, поцелуями. Но моё терпение не вечно. Я постепенно опускаюсь ниже и, обхватив свою маму за внутреннюю сторону её шикарных бёдер, раздвигаю её ноги. Мама недовольно мычит, и тогда я опускаю голову между её ног и прикасаюсь языком к трусикам в самом сокровенном месте. Меня окутывает её сладчайший аромат, так похожий на мой собственный. Уверена, так пахнем мы с мамой, только когда занимаемся сексом. Мои губы, язык и всё тело буквально воют от желания. Я впиваюсь зубами в ткань трусиков и оттягиваю её. Аромат Ребекки становится ещё сильнее. Бельё становится влажным и наливается жаром. Я впиваюсь губами между ног Ребекки. Её промежность явно возбуждается от моих ласк и просит ещё. Трусики оказываются совершенно мокрыми. Я поднимаю голову и вдруг вижу, что мамины глаза закрыты; на лице- неописуемое удовольствие, а ладони крепко зажимают рот, чтоб ненароком не застонать и не показать, насколько ей нравится. Вдруг мама распахивает глаза и видит, что я на неё смотрю. Отрицать уже бессмысленно. Мама обречённо вздыхает. - Ладно. В этом раунде ты победила. Продолжай. Я счастливо улыбаюсь. - Только я хочу услышать твои стоны, мама. - Хочешь, чтобы кто-то ещё, кроме Шепфа и этой статуи увидел, чем мы сейчас занимаемся? Я заливаюсь краской. - Нет, но хотя бы не слишком громко, так чтоб было слышно только мне. В ответ мама только наконец раздвигает ноги. Я спускаю с неё трусики и погружаю язык в её сладкое, ничем не прикрытое влагалище. Мои губы смыкаются вокруг её губок. Я массирую и ласкаю языком её сочный клитор. Я не могу оторваться от жаркой мокрой дырочки и вдруг осознаю, что мне очень жаль, что мама всё это уже знает, хотя бы потому что у неё есть я. Это-то ладно, но ведь у Ребекки был любовник и здесь. Мозг прошивает воспоминание о кольце Винчесто и о том, что это кольцо однажды показало. В памяти всплывает сцена до ареста мамы и Винчесто. Меня прожигает нешуточная ревность, даже не смотря на то, что бывшего маминого любовника уже давно нет. - Вики, между мной и Винчесто ничего такого не было,- вдруг говорит мама. Я поднимаю голову. - Ты читаешь мои мысли? - Зачем же? Ты только что с явной ненавистью произнесла его имя, и у тебя слёзы на лице. Я прикасаюсь ладонью к щеке и понимаю, что мама права. - Прости,- тихо произношу я.- Я знаю, что на Земле не стоит плохо говорить об умерших, просто представляю тебя с ним и не могу по другому. - Я никогда не любила Винчесто, дочка. В словах мамы столько искренности, что не поверить невозможно. И всё же я продолжаю плакать. - Но ты призналась ему в любви тогда, в Долине Смерти. Моё сердце обожгло такой болью, что я чуть не упала в обморок. - Я не знала, что ещё сказать, как избавиться от этого кошмара. Мама наклонилась и взяла меня за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. - Но моя дочь меня спасла от этого кошмара, за что я ей по сей день благодарна. Мне становится чуть легче. - Но его кольцо... Я видела вас... вместе. Он обнимал тебя. Ты не сопротивлялась. Рыдания снова сотрясают меня. - А та сцена в беседке? Я видела ваш поцелуй. Кроме слёз наружу рвётся ярость. - Ты была полуголая! Он чуть не трахнул тебя, мама! Лицо Ребекки бледнеет. - Как же я рада, что этого не случилось, но в остальном... Вики, ты же знаешь, что нас использовали; против воли заставили пойти на это. Я вспоминаю волосы внутри кольца. - Верно,- я вытирают слёзы. - А насчёт того, что ты увидела через кольцо... Да, я понимаю, о чём ты. В тот день Винчесто говорил о своих чувствах ко мне. Момент, который тебе показало кольцо, происходил как раз перед тем как я... Мама вдруг делает паузу. Я вскакиваю и смотрю в её глаза. - Перед тем как что, мама!? Говори же! - Перед тем как я весьма доступно объяснила ему, что не люблю его и между нами ничего не может быть и не будет. Я изучаю каждую мамину черту; хочу убедиться, что она говорит правду. - Думаю, Фенцио это видел и решил воспользоваться. Чтобы окончательно убедить меня, мама приближается к моему лицу. Мои губы со впитавшимися в них слезами встречаются с величественными губами мамы. С каждым новым движением и поцелуем я убеждаюсь, что она говорит мне правду. Ребекка отстраняется и вновь принимает дерзкий вид. - А теперь... почему бы тебе не продолжить? - С удовольствием, мамочка. Окончательно успокоившись, я снова опускаюсь перед Ребеккой на колени и погружаю язык в её влагалище. С каждым новым движением мне всё лучше. Я вдруг понимаю, что сексуальной энергетики Винчесто нет в моей маме. Он действительно не видел и не прикасался к ней. Губки Ребекки ластятся к моему рту и раскрываются. Я раздвигаю руками её стеночки и вхожу в её дырочку языком на полную глубину. Мама стонет, но не очень громко, прикрывая рот ладонями. - Кончи мне, мамочка. - Ещё рано, дочка. Я вдруг понимаю, что Ребекка на грани, но почему-то сдерживается изо всех сил. Тогда я усиливаю ласки. - Вики, я кончу только тогда, когда сама захочу,- говорит мама из последних сил,- а вот ты уже кончила. Я удивлённо останавливаюсь и смотрю вниз. Мама права: я чувствовую, что в моих трусиках что-то очень мокрое. - Можешь снять платье, чтобы лучше видеть. Мои щёки пылают, а на лице- глупая улыбка. - Хочешь увидеть меня без одежды, мама? - Конечно. Надеюсь, фигурой ты пошла в меня. Я без колебаний избавляюсь от платья. С-под моих трусиков вытекают тоненькие невыносимые струйки. Мама внимательно осматривает мою фигуру. - Ну как? - Неплохо. Мама разворачивает меня спиной к себе. Я буквально кожей ощущаю, что она осматривает мои ягодицы. - Красивая упругая попа. Даже жалко, что она примет наказание. - Наказание? За что? - За то, что не уважаешь вообще никакие законы и совращаешь собственную мать. В ответ на это я лишь рассмеялась. - От тебя я приму любое наказание. В подтверждение своих слов я упираюсь в статую равновесия и выгибаю спину, полностью предоставляя маме свои ягодицы. И вдруг Ребекка снимает с пояса ремень. Я недоумённо смотрю на неё. - Эм-м-м... Мама, я думала, ты другое имеешь в виду. - И не надейся, Вики. Я по прежнему твоя мать и имею полное право тебя наказать. В какой-то момент мне становится страшно. Мама несколько раз резко проводит ремнём в воздухе, проводит по нему пальцами. Но вдруг я понимаю: она никогда не причинит мне вреда и не сделает больно. Она лишь ведёт свою игру. И тогда я окончательно расслабляюсь и тут же ощущаю несильный шлепок по правой ягодице, затем- ещё один. Лёгкая боль меня лишь сильнее распаляет и возбуждает. Среди всех этих шлепков я вдруг понимаю, что из моей киски капает, а подо мной уже образовалась небольшая лужа. - Мама-а-а!- сквозь стоны выкрикиваю я в тот самый момент, когда ощущаю финальный, более сильный шлепок. Мама отбрасывает ремень и прижимает меня к себе. Её ладонь скользит между моих бёдер, и я охотно широко раздвигаю ноги. Ребекка запускает руку прямо мне в трусики, отчего я практически падаю ей на грудь. Из приоткрытого рта звучат громкие стоны. - Мама-а! Только не останавливайся-я! В ответ она водит ладонью по моим возбуждённым губкам, проникает внутрь и исследует мою киску. На лице мамы читается приятное удивление. - Неужели моя дочь по прежнему девственница? Я радостно одобрительно улыбаюсь. - Я берегла свою невинность для тебя, мамочка. Она проникает немного глубже и начинает медленно двигаться, слишком медленно. - Знаешь, в первые наши встречи здесь я внимательно изучала твою энергию. - И что же? - Вокруг тебя её было немало. Я чувствовала энергетику Мими, Дино, Энди, Лоя и Люцифера. Ещё были другие, но не такие сильные. Упоминание обо всех моих погибших друзьях и приятелях, которые преследовали меня в кошмарах, заставило меня погруснеть и приостановиться. - Я сразу же решила, что среди них есть спутник твоей жизни. Я открыла было рот, чтоб возразить, но Ребекка не дала. - Все подозрения падали на Люцифера. Его энергетика стояла вокруг твоей плотной стеной. Признаю, я допускала мысль, что ты, как и большинство дурочек из школы, повелась и бегала за ним. Мама замолчала. Теперь был мой черёд оправдываться. - Я никогда не любила Люцифера, мама. Я даже его своим другом назвать не могу. Да, мы проводили много времени вместе- это была вынужденная необходимость. Один раз после земного задания он полез целоваться, но я его быстро охладила- прям как ты. Мама не выдержала и улыбнулась, по настоящему- открыто и искренне. - Ну вот. После того раза вроде отстал. Да и все остальные были мне просто друзья. - Я знаю это, Вики. Я прижалась к маме как можно крепче. - Ты ведь научишь меня быть женщиной, верховный серафим Ребекка? Она погладила меня внутри. - Конечно. И вдруг лицо мамы приобрело каменное выражение. Немигающим взглядом она смотрит куда-то. Я вдруг осознаю: нас кто-то сейчас видит. Всё, что я делаю- это быстро отсраняюсь и хватаю с земли одежду, прикрываясь, а затем резко разворачиваюсь. Моё сердце уходит в пятки, и в то же время я рада, что момент этого разговора наконец наступил. Перед нами стоит Мисселина. На её лице нет ни капли ярости, лишь глубокая печаль и боль, а где-то подальше- изумление. - Мисселина, это именно то, что ты думаешь. Ангел вздрагивает. - Я нигде не могла тебя найти, ориентировалась по энергии... Мисселина запнулась. Я сделала очень глубокий вдох. - Знайте, мама и Мисселину, что я очень долго готовилась к этому разговору. Я решительно посмотрела на Ребекку. - Я люблю тебя, мама, и я люблю тебя как женщину гораздо больше, чем как маму. Я хочу быть не только твоей дочерью, но и твоей возлюбленной. Мама напряжённо выпускает воздух, а я тем временем поворачиваюсь к Мисселине. - НО... Я люблю и тебя, Мисселина. Я хочу, чтоб мы были вместе, но я хочу, чтоб мы были вместе втроём. Глаза обеих женщин лезут на лоб. - Но как же...- запинаясь, произносит Мисселина. Так же неправильно. Вики, нельзя со своей матерью... - Можно, Мисселина. - Ты уверена, что не стала демоном?- усмехается мама. - Абсолютно. Я беру маму и Мисселину за руки. - Я знаю, что втроём мы непобедимы. Я бесконечно благодарна Шепфа, что вы обе живы! Именно поэтому мы смогли победить Мальбонте, и так будет всегда, если мы будем всегда вместе. Я мечтаю купаться в вашей любви и хочу искупать вас в своей. Вы обе нужны мне! Без вас я погибну. Мисселина ненароком вытирает щеку. - Ты права,- тихо говорит она. - Моя дочь,- произносит мама, и в этот момент я чувствую в её голосе только бесконечную гордость за меня. - Хорошо, Вики, но ты должна кое-что нам пообещать. - Всё, что угодно,- киваю я, со слезами глядя на своих любимых женщин. - Обещай, что не предашь нас,- произносит Мисселина. - Обещай, что мы никогда не увидим тебя с другим. - Я клянусь! Кроме вас мне никто никогда больше не будет нужен! Мы все сцепляем наши руки. - Теперь мы вместе навсегда,- шепчет мама. - Может продолжим?- игриво улыбаюсь я.- Мы же не закончили. - И много вы успели сделать?- интересуется Мисселина, только сейчас по настоящему заметив наш полуголый вид. - На самое главное ты как раз успела,- ухмыляется мама.- Наша девочка невинна. - Вики, ты действительно никогда не нарушала Закон Неприкосновения. - Ну я же ангел, а значит, уважаю законы. - Вот и умница,- улыбается Мисселина. Мы втроём плавно раздеваемся. Фигуры мамы и Мисселины шикарны, одна лучше другой. Я прижимаюсь лицом к обнажённой груди Ребекки, а рукой накрываю грудь Мисселины. Мои губы и пальцы скользят по их соскам. Мисселина тихо стонет. Ребекка пытается держаться, но её выдаёт тяжёлое дыхание. - Сделаем это вместе?- шепчет мама Мисселине прямо во время моих ласк. - Да. Не волнуйся, Вики. Вначале будет немного больно. Ловкие пальчики двух возлюбленных одновременно проникают в меня. Плавные движения двух рук усиливаются. Мне и вправду немного больно, но я терплю. - Ты в порядке, милая?- шепчет Мисселина. - Да, продолжайте. Толчки усиливаются как и моя ласка на их грудях. Я меняюсь местами и теперь нежу грудь Мисселины языком, а пальцами черчу узоры на маминых сосках. Командные слаженные движения подбираются к цели. Я буквально кожей чувствую как меня лишают невинности. Ощущения были сравнимы с мощным фейерверком. Боль начала уходить. Теперь было лишь удовольствие. Я крепко схватилась за плечи возлюбленных, чтобы не упасть. Наши совместные стоны заполнили всю округу, но нам не было до этого никакого дела. Сейчас существовали только мы втроём. Я поняла, что кончаю, и мама с Мисселиной тут же подхватили меня на руки. Мои брызги разлетелись на их тела и продолжали стекать из моей киски. Тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось. Мы приходили в себя ещё несколько минут, улыбаясь друг другу, а затем стали одеваться. Мама вернула себе стервозный надменный вид. - Пойдёмте,- сказала она.- Впереди ещё есть дела. Это было очень важное собрание в Цитадели. Мама сидела во главе стола, я- рядом с ней. Остальные серафимы располагались немного дальше. Мисселина стояла перед столом, сложив руки. На её лице виднелось смущение. - Я знаю Мисселину достаточно давно,- говорила мама чётким холодным голосом,- и этого времени мне вполне хватило, чтобы понять, что она достойна чести вступить в Совет Цитадели и стать серафимом. Моя дочь полностью разделяет моё мнение, но мы не можем принять решение, не услышав мнение остальных серафимов. Наши коллеги задумчиво повернулись к Мисселине. Она смутилась ещё сильнее, но взгляд не отвела. - Что ж: если серафим Ребекка и её дочь серафим Вики уверены в способностях Мисселины, тогда и у нас не возникает сомнений. *** Теперь мы втроём руководим Цитаделью. Мама и Мисселина всегда со мной. Я очень люблю их и они меня тоже. Иногда кошмары про гибель друзей возвращаются, но мои ангелы всегда приходят ко мне на помощь. Со временем все погибшие перестали меня мучать и остались светлым воспоминанием в моей душе. Бессмертные знают про мои отношения с Мисселиной, а вот про Ребекку им не стоит знать- всё-равно не поймут. Мы всегда вместе, но матери и дочери это не запрещено. Чувство вины перед мамой наконец притупилось. Она действительно простила меня, а значит я простила саму себя. Я обещала себе стать лучше, и я стала- переродилась как феникс. После битвы с Мальбонте мне всё было безразлично. Я не испытывала никаких чувств, а теперь они вернулись. Я воскресла! Мама и Мисселина вернули меня к жизни. Не знаю, что нас ждёт впереди, но если однажды вернётся Мальбонте или какой-то новый злодей, мы будем готовы, потому что мы вместе, а значит- победа за нами.