Письма Чарли Чаплину

Про МакКоя я не слышал уже года три. После выхода фильма, который побил все рекорды по рейтингам и сборам (и сопровождался скандальной славой по вполне понятным причинам), режиссера приглашали на все передачи подряд - и вечерние, и новостные, и даже в ток-шоу каких-то кабельных каналов. МакКой сначала прилежно посещал всех пригласивших, но к концу первого месяца, когда содержание бесед стало дублироваться едва ли не дословно от интервью к интервью, взорвался и в прямом эфире послал всех к черту, клятвенно пообещав никогда больше не переступать порог телестудий. Свою в сердцах данную клятву он не нарушил ни разу: за все три года, несмотря на волнообразную популярность того самого фильма, даже тени господина режиссера нигде замечено не было. Стали поговаривать, что "гениальный фильм с Тедео Ниши" стал прощальной работой мастера перед уходом на пенсию. С переменным успехом подвизаясь на студиях, я действительно не встречал МакКоя. А теперь вдруг, как выразился мой менеджер, "старик" решил вернуться в строй... и почему-то вспомнил обо мне. Сюрприз. Если честно, я был бы счастлив, если бы призраки прошлого, наконец, оставили меня в покое. Но, кажется, у этих призраков именно сейчас случилось сезонное обострение... - Хочешь, я пойду с тобой? - спросил Тед, опасливо косясь на чашку с остатками кофе и остатками телефона - забавный трусливый мальчишка Тедди, выглядывающий из-под личины серьезного взрослого. Я вынырнул из своих мыслей и поднял на него глаза. - Куда? - Не знаю... куда там тебя позвали? Мне показалось, тебе не хочется идти. - Да. Не хочется. Но это работа. Тед осторожно извлек из кофе телефон и положил на салфетку. - Испорчен. Теперь до тебя не дозвониться. - Не страшно, - отмахнулся я. Улыбнулся, усилием воли стряхнул с себя навалившуюся тяжесть, - мне все равно редко кто звонит. Только ты. И Дэй иногда. Мужчина опустил глаза. - Бо, помнишь, ты обещал быть честным и все говорить напрямую? Я вздрогнул и впился глазами в сидящего напротив мужчину. - ТЕБЕ я этого не обещал. - Разве?... Выражение лица моего собеседника неуловимо изменилось, напрягшиеся скулы сначала покраснели, затем резко побледнели, губы сжались. - Я думал... значит, ошибся. Извини. А я уже и сам не понимал, память ли подводит - или это очередные игры разума моего загадочного Чарли? Действительно ли я не обещал Теду быть с ним честным? Мне казалось, что такого я не говорил никому, кроме Тедео, но что, если ошибаюсь именно я? Благополучно сболтнул - и забыл, а теперь ищу совпадения там, где их нет? Если так пойдет и дальше, в каждом слове я буду видеть и слышать что-нибудь не то. Пора брать себя в руки - и переставать создавать призраков, на которых я буквально пять минут назад сам себе и жаловался. Все. Решено. Нужно жить настоящим. А в настоящем у меня - только Тед. И никаких больше совпадений. - Прости. Что ты хотел узнать? - Я хотел спросить, не зря ли я приехал. Или мы все выяснили, и ты сейчас со мной попрощаешься? Передо мной снова сидел тот самый Теодор Уэстерли, которого я встретил впервые в кафе у издательства: пристальный взгляд из-под очков, немного отстраненное выражение лица... даже теплые карие глаза приобрели прохладный оттенок. Неужели я так его обидел своим резким замечанием? Вот ведь осел... человек прилетел, наплевав на мой побег из Нью Йорка и молчание! А я изображаю из себя Мятущегося Героя с Душевной Раной... - Я очень рад, что ты приехал, - я постарался вложить в голос максимум тепла, на какое был способен, - и не хотел бы, чтобы ты со мной попрощался. Если ты сам, конечно, не захочешь. - Пока не хочу, - пожал плечами Тед. - Тогда... Теперь моя очередь показывать тебе свое любимое место. Или у тебя были какие-то другие планы на сегодня? - У меня был только один план - найти тебя и во всем разобраться, - честно признался мужчина, - я его выполнил. Правда, получилось, что это ты меня нашел, но в данном случае важен только результат. Теперь я совершенно свободен, и если у тебя есть для меня время... - Есть, - закивал я, - для тебя оно у меня всегда есть. Тед скосил на меня глаза и легонько улыбнулся. Я снова машинально отметил про себя: не отказывается. Не сопротивляется. Не возмущается формулировке. И пусть я на время обуздал свои надежды по завоеванию сердца этого мужчины, удовольствовавшись ролью друга, это не мешает мне радоваться подобным мелочам. - Тогда пойдем. Куда скажешь. Мы вышли из магазина, и я выдохнул: все это время, оказывается, мои нервы были собраны в тугой комок, засевший где-то под лопаткой. Только на улице этот комок разжался, и я смог свободно развернуть плечи. Нет, все-таки правильно я делал, что не заходил в магазин четыре года. Сколько еще лет должно пройти, прежде чем кольцо тоски перестанет сдавливать здесь мою душу? И перестанет ли? - Я хочу показать важное для меня место. Тед заинтересованно приподнял брови, вышагивая рядом со мной и вертя головой по сторонам. Я придержал его за локоть и взмахнул рукой перед пустым такси. - Марина Дель Рэй, - коротко сказал я таксисту и придержал дверь для Теда, - прошу, господин Уэстерли. - Попробуй только галантно подать мне руку, когда я буду вылезать, и я тебя побью, - еле слышно возмутился мужчина, пихая меня под ребра. - Но это Лос Анджелес, а не Нью Йорк, - не упустил я случая подпустить шпильку, - здесь считается вполне нормальным ухаживать за тем, кто нравится, и даже ходить за руку по улицам, никого не стесняясь! Тед оценил язвительность высказывания и пнул меня еще раз, всем своим видом изображая оскорбленную добродетель. - Так куда мы едем, Бо? - через десять минут не выдержал он, поворачиваясь ко мне и придвигаясь поближе на заднем сиденье, - если я правильно оцениваю направление, мы удаляемся от центра... Ты планируешь отвезти меня в аэропорт и отправить в чопорный Нью Йорк первым же рейсом? - Я хочу показать место, про которое рассказали тебе во сне. Мужчина моментально посерьезнел. - Какое? - Тот самый берег, на котором один глупый, как выразился твой уважаемый Голос, мальчишка просидел целый месяц, ловя падающие звезды. На самом деле, "мальчишке" было тогда уже целых двадцать лет, и сидел он все-таки не месяц, а чуть меньше. И не круглосуточно, разумеется. Иногда все-таки уходил домой помыться. Тед нахмурился и не поддержал мой шутливый тон. - Ты действительно приходил туда каждый день? - Да. Мужчина отвернулся к окну и глубоко задумался. Я не прерывал молчания - в конце концов, разговаривать на такие темы, пытаясь перекричать шум мотора и окружающего шоссе, и в самом деле не слишком удобно. Ничего. Уже через несколько минут мы доберемся в более подходящее для разговоров место. Четыре года назад я действительно провел на берегу океана почти месяц. Приходил часов в восемь, перед закатом. Садился на еще горячий песок, в стороне от людей. Поднимал глаза туда, где в одной почти незаметной линии небо сливается с водой - и окружающий мир переставал для меня существовать. Каждый день я мысленно разговаривал с Тедео. Просил прощения за то, что обещал быть рядом - и не сдержал обещания. Обещал не отпускать - и оказался слишком далеко в самый нужный момент. Как я мог бросить его одного именно тогда, когда сильнее всего нужна была моя поддержка? Почему я не оказался рядом? Как мог забыть, ЧТО ТАКОЕ мой Тедео? Моя вина. Только моя. И прощения мне быть не может. Так я сидел до рассвета. Только когда небо розовело, а вылезшее ленивым огромным апельсином солнце начинало нещадно припекать мою покаянную макушку, я, пошатываясь, уходил с берега. Приезжал домой, забывался душным и рваным сном. И вечером снова возвращался к океану. Даичи пытался меня уговорить не казнить себя. Но сам Даичи занимался тем же самым: изо дня в день он себя казнил. Его казнь, наверное, была намного изощреннее и суровее моей, ведь у Даичи Тедео занимал несоизмеримо бОльшую часть жизни - и по времени, и по объему… Даичи точно так же, как я, не мог себе простить только одного: отсутствия. Почему нас обоих в тот вечер не оказалось рядом? Почему мы легкомысленно понадеялись друг на друга именно тогда? Мы оба не могли спать из-за бесконечной череды изматывающих “почему”. Но если я имел возможность сбежать от всех на берег, Даичи себе такой роскоши позволить не мог. Именно на его плечах лежали те мелкие заботы, которые напоминают муравьев: крошечные, незаметные глазу, но стоит им собраться вместе - и они способны выгрызть огромные язвы. Болеющая мадам Ниши; осаждающие дом и офис журналисты; скандальный развод; управление корпорацией; пятилетний малыш, которого по неизвестным причинам младшая мадам Ниши без возражений оставила на попечении отца... Даичи разрывался на части и практически сожран был этими муравьями-проблемами. Но все же он находил время и для меня, сидящего в одиночестве на остывающем песке... иногда тихо повторял, что не стоит винить себя. Пару раз просто сидел рядом полночи, распустив галстук, содрав пиджак, и тоже смотрел, смотрел на темное звездное небо. Если падала звезда - каждый из нас загадывал желание. Что загадывал Даичи - я не знаю, а сам я всегда просил про себя только одно: прости меня, Тедео. Прости, что не смог тебя удержать. И именно этот берег, с караулящим падающие звезды парнем, почему-то приснился моему Чарли. Что ж… выходит, он имеет полное право его увидеть.