Another Love / Другая Любовь

Кадзуха нервно закусывает губу и пальцами сжимает край рубашки. Он стоит за спиной Томо, пока тот открывает дверь в дом. Так страшно ему не было давно. Конечно, его опекун далеко не святой человек, он откровенно запугивает, хотя, по факту, даже ни разу не поднимал на Кадзуху руку. Но его взгляд, интонация, мимика и жесты — это всё пугает и вызывает сильную тревогу. Кажется невозможным понять то, что происходит у него на уме, от этого дикая паника растекается по всему телу. Дверь открыта, Томо берет юношу за запястье и тянет за собой. Не разуваясь, он направляется в ванную. Кадзуха нервно сглатывает. Помешанный на чистоте Томо прошёл в дом в обуви. Впервые. Он зол и раздражён. Каэдэхара смотрит в пол и покорно следует за своим опекуном. — Раздевайся, — строго говорит Томо, заводя юношу в ванную комнату. — Н-но… ты… — Да, я буду стоять здесь, — холодно отвечает на вопрос, который Кадзухе не хватило смелости озвучить. — Т-Томо… — Не заставляй меня повторять, Кадзуха, — Томо толкает его в сторону керамической ванной и отходит на шаг назад. Он опирается спиной о плитку, скрещивает руки на груди и с особой ненавистью смотрит на своего подопечного. — Раздевайся, я сказал. Дрожащими руками Кадзуха пытается расстегнуть рубашку. Пуговицы не поддаются, пальцы просто не могут протолкнуть их в петельки, что вызывает лишь большее раздражение у Томо. Мужчина недовольно фыркнул и выдохнул: — Быстрее. Понимая, что с пуговицами ему не справиться, юноша стянул рубашку через голову. Дальше — штаны. Он расстегнул ремень и поднял взгляд на Томо. — Всё снимай, — с чувством полной власти проговаривает мужчина. Переступая через остатки гордости, Кадзуха предстаёт перед Томо полностью обнаженным. Он сжимает ноги, пытается закрыться руками и опускает голову, отводя взгляд. — А теперь развернись, наклонись, и покажи мне, что у вас ничего не было, Кадзуха. — Ч-что…? — Хочешь, чтобы я помог тебе это сделать? — холодно проговаривает Томо, уже отходя от стены и приближаясь к юноше. — Н-нет… не надо… — Значит развернись и покажи, что у вас ничего не было. Чувствуя себя полностью униженным и морально разбитым, Кадзуха поворачивается к опекуну спиной, наклоняется немного вперед, опускает дрожащие руки на свои ягодицы и разводит их в стороны, позволяя Томо увидеть, что, похоже, ничего не было. — Вот и славно, — холодно проговаривает мужчина. — А теперь прими душ и приведи себя в порядок. И, будь добр, подготовь себя сам. Сегодня я не в настроении. Опекун вновь отошёл к стене, оперся об неё и скрестил руки на груди: — Я жду. — Т-ты… будешь… тут… — Да, поторапливайся, Кадзуха. Мыться при ком-то, промывать себя и растягивать пока на тебя кто-то смотрит — одни только мысли об этом заставляют чувствовать себя максимально униженным. Томо не считает его за человека, для него Кадзуха — лишь вещь, которую можно брать, когда хочется. Подавляя слёзы обиды и сильную боль в груди, Каэдэхара переступает край ванной, включает воду в душе и бросает осторожный взгляд на Томо. Тот довольно хмыкает и с особым удовольствием наблюдает за юношей. Родители Кадзухи не были идеальными. Они часто пили и иногда избивали сына. Но даже так он их любил. Отец никогда не прикасался к Кадзухе так, как это делал Томо. Мама, когда не пила, была просто идеальной женой и добрейшим человеком. Сейчас воспоминания о «старой» семье вызывают что-то тёплое и приятное. Какими бы они ни были, никого из них Кадзуха так не боялся, как Томо. Юноша стоит под потоками горячей воды, со слезами на глазах омывает своё тело, время от времени поглядывая на опекуна. «В какой момент Томо превратился в это?» — вопрос, ответ на который Кадзуха пытался найти уже не раз, но всё тщетно. — Хватит елозить, давай быстрее! — несдержанно проговаривает опекун, уже поглаживая бугорок на своих штанах. Наблюдение за полностью униженным Каэдэхарой, который сейчас сквозь слёзы растягивает сам себя, вызывает сильное возбуждение. Кадзуха принадлежит Томо. Целиком и полностью. Семнадцатилетний сирота не имеет никаких прав, ни одного лишнего движения без опекуна. И Томо это прекрасно знает. Кадзуха зависит от него, он вырастил его мягким и «никаким». Подстроил под себя и он абсолютно уверен, что даже после восемнадцатилетия Кадзухе не хватит смелости сбежать. Ему не на кого расчитывать, не к кому обратиться за помощью, не на что жить. Он просто очередная игрушка в руках Томо. — Всё… — Каэдэхара вышел из ванной и нервно закусил губу. Делать этого не хочется, но чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат. — Нагибайся, — грубо бросил Томо, взяв с полки около зеркала смазку. Кадзуха послушно повернулся к опекуну спиной, нагнулся и упёрся руками в край ванной. Это происходит снова. Его грубо берут, не спрашивая согласия. Как и вчера, как и позавчера, как и неделю назад, как и год назад. В голове всё настолько спуталось, что, кажется, Томо делал это чуть ли не с момента усыновления, но, конечно, это не так. Каэдэхара безжизненно смотрит в пустоту, пока опекун грубо вдалбливается в дрожащее тело. Ему больно, и это — его наказание. Он сам виноват, что так вышло. По крайне мере, так он пытается оправдать действия Томо. Безжалостные и грубые движения, сильные шлепки по бёдрам и полное игнорирование болезненного мычания. К счастью сегодня это не длилось долго. Видимо, Томо успел перевозбудиться, пока наблюдал за унижениями Кадзухи, отчего кончил довольно быстро. Он отстранился и потянул юношу за пепельные волосы. — Кроме меня ты никому не нужен, малыш, — шепчет на ухо, наслаждаясь дрожью в чужом теле. — Понимаешь? — он принимается ласково поглаживать юное тело, так нежно и мягко, словно с любовью. — Ты испорченный, никому не нужный мусор, Кадзуха. Ни один парень, ни одна девушка не посмотрит в твою сторону, понимаешь? — Д-да… — Будь благодарен, что я тебя подобрал, — он поглаживает юношу по животу, обнимая его со спины. — Ты слышишь? — Д-да… — Поблагодари меня, Казу, — ехидно протягивает и расплывается в улыбке. — Мне ведь нужно иногда слышать слова благодарности… скажи, что ты благодарен мне за то, что я подобрал тебя с улицы. — Я… я… благодарен… — За то, что дарю тебе свою любовь и заботу. — Б-благодарен… — За то, что я выебал тебя. — Я… я… — Говори, Кадзуха, — его рука легла на тонкую шею и слабо сдавила её. — Скажи эту фразу полностью. — Мх… — Не заставляй меня повторять, — рука сильнее сдавила чужую шею, заставляя юношу кашлять. — Говори. — Т-Томо… спа… спа… спасибо… — За что? — ехидно шепчет на ухо, немного ослабляя хватку. — За то… за то… — Говори, — рука вновь сжимается сильнее. — За что… что… за то… ты… выебал меня… за… то… что… — Какой же ты милый, — Томо улыбается и наконец отпускает юношу, отталкивает его от себя и заставляет упасть на холодную плитку на полу. — Всё верно, Кадзуха, ты благодарен мне. И это правильно. — Угу… Томо ушёл. Каэдэхара кое-как поднимается на шатающиеся ноги и вновь забирается в ванную. Нужно снова умыться и вымыть из себя всё. Неприятная липкая жидкость стекает по бёдрам. Боль обиды растекается по ноющему телу. Слёзы всё ещё льются по щекам, ни на секунду не останавливаясь. В голову приходят суицидальные мысли. Жить вот так год за годом, в постоянном страхе и под сильным давлением… Кадзуха сидит в ванной, обняв колени, и рыдает. Нет сил сдерживаться, шум воды заглушает всхлипы, он утыкается лицом в руки, сложенные полочкой на коленях, и заливается слезами. «Может… написать Скарамучче…? Он… он меня поймёт…? Нет… как эгоистично… уже ночь… должно быть… он спит… и Тарталья тоже… у Скара будут проблемы… нельзя… я… справлюсь сам… справлюсь же…?» — взгляд падает на коробочку со сменными лезвиями. — Кадзуха, я ушёл! — громкий голос Томо, а затем хлопок входной двери. «Ушёл… — юноша облегченно выдыхает и закрывает глаза. — Глупый Кадзуха… даже не смей думать о суициде… ничего ведь страшного не происходит… разве не все так живут? И живут же… глупый…»

***

Стрелка часов перешагнула за полночь. Сяо сидит на полу, наигрывая записанную музыку на гитаре. Венти безотрывно смотрит на соседа по комнате, в голове уже проносится мелодия пианино и то, как хорошо и жутко она будет звучать на фоне гитары. — Ааах… мх… да… — разнеслось по комнате. Венти вопросительно смотрит по сторонам, пытаясь понять откуда идёт звук. Сяо играет, полностью погрузившись в музыкальный инструмент, совсем не замечая чужих стонов. Последние ноты слетели с гитары, он отставил ее в сторону и перевел взгляд на растерянного Барбатоса. — Что-то не так? — Алатус наклонил голову в бок и вопросительно посмотрел на Венти. — Вот о каких звуках ты говорил… — вспомнил юноша. — Звуках? Очередное затяжное «ах» разнеслось по комнате. Сяо заметно дёрнулся. Похоже, соседи сверху забыли, что стены в общежитии не особо толстые. Стук кровати об пол, громкие несдержанные стоны, осознание происходящего больно бьёт Сяо по голове. Он вскакивает с места, ощущая сильный приступ тошноты. Юноша мчится к двери, надеясь успеть добежать до уборной. Дверь в комнату заперта на ключ изнутри, он прижимает ладонь к губам, судорожно пытается попасть ключом в замок. Перед глазами всё плывёт. Соседи сверху даже не думают останавливаться, вызывая лишь большую тревогу и панику. Ключ проскользнул в замок, но ватные ноги подкашиваются, юноша опускается на пол, ударяясь коленями. Не в силах сдерживаться больше, его вырвало на пол. Венти ошарашено смотрит на друга. Тот кашляет и тяжело дышит, по щекам стекают слёзы, его трясёт, лицо покраснело, а глаза закрываются, словно он вот-вот потеряет сознание. Барбатос вскакивает с места, открывает в комнате окна, впуская свежий воздух, и бросается к другу. Он проворачивает замок, перекидывает руку Сяо через плечо и помогает подняться: — Давай, пойдём… умоешься холодной водой. Не задавая никаких вопросов, Барбатос тянет соседа в уборную. К счастью, она находится довольно близко. Они проходят в помещение, Сяо опирается руками об раковину и замирает. Он чувствует себя ужасно неловко, перед глазами всё ещё какой-то туман и пятна. Сердце бешено колотится, руки дрожат. — Я уберусь, — проговаривает Венти и покидает комнату, прихватив с собой ведро с водой и швабру. Ноги по-прежнему ватные. Сяо упирается в раковину, стараясь держать равновесие. Как-то стыдно и противно, что Барбатос застал его в таком состоянии. Внутри вновь появляется это давящее чувство вины. Лишь спустя пару минут игры в гляделки со своим отражением в зеркале, юноша наконец начал чувствовать, что может стоять на ногах без поддержки. Он открывает холодный кран и опускает голову. Нужно умыться. Дрожащими руками он кое-как подносит к лицу воду, склоняется ниже к крану и принимается умываться. Волосы мокнут и неприятно липнут ко лбу и щекам. Вернувшийся в уборную Венти, видя как друг старается привести себя в порядок, слабо улыбается и подходит ближе. Он аккуратно заправляет волосы Сяо за ухо, встречается с ним взглядом через зеркало и опускает руку тому на спину, принимаясь слабо поглаживать. Он не знает, что говорить и как поддержать, но, кажется, Алатусу становится легче. Они вернулись в комнату, где во всю разгуливает осенний ветер и стоит запах жидкости для мытья пола. Сяо обречённо вздыхает и падает спиной на кровать. — Могу сделать вид, что ничего не видел, — аккуратно проговорил Венти, присаживаясь около друга. — Не нужно… — юноша отрицательно покачал головой и закрыл лицо руками. — Тебе лучше? — Да, блять, Венти, прости… мне так неловко, что ты стал свидетелем подобного… да ещё и помог мне… спасибо… и прости… мне очень жаль… — Тебе не за что извиняться, всё в порядке. — Спасибо… что убрался… и вообще… Господи, как неловко-то… — Да ладно тебе, — отмахнулся Венти, — усложняешь. Ты на вечеринке видел, как я блюю в унитаз, и всё ок. Так что забей. — У тебя РПП, да? — Заметно? — Очень… — Да, так и есть, полагаю… — он вздохнул и опустил взгляд в пол. — Был бы я в нормальной форме, не было бы никакого РПП… — Ты очень красивый… — Что? — А… э… вырвалось… извини… — А ты, Сяо? Что это было? Отравился? — У меня эротофобия… иными словами — боязнь интимной близости. Конечно, всё не так плачевно, как было год назад, но… до идеала далеко… мы с психологом прорабатываем её, но, как ты можешь понять, пока что безуспешно… я застрял на пятнадцатом шаге из двадцати… — Шаге? — Мой психолог разработал некие шаги по борьбе с фобией… всего их двадцать. Вот уже как два месяца я топчусь на пятнадцатом… — А что это за шаг? — Стыдно говорить о подобном… — Не буду давить на тебя, просто интересно стало, — он подвинулся на кровати дальше, отрывая ноги от пола, — никогда не общался с человеком с подобной особенностью, вот и подумал… что это интересно… хехе. — Поцелуй. — Что? — Венти повернул голову и вопросительно посмотрел на Сяо: тот уже не закрывает лицо руками, он безжизненно смотрит в потолок, а руки лежат на подушке над головой. — Пятнадцатый шаг — это поцелуй. — Типо взасос? — Да хоть какой-то… от одной мысли в дрожь бросает… бросало… — Бросало? — Мой психолог говорит, чтобы я всё визуализировал… и… эм… не знаю, как это сказать… и как-то неловко и стыдно говорить подобное… но… эм… в общем… я как-то визуализировал поцелуй с тобой и… эм… это было не страшно… — Со мной? — Да… прости… как же неловко… — он закрыл глаза и закусил губу. Признаваться в подобном оказалось довольно стыдно, и он вновь чувствует вину. — Идиот… — выругал сам себя. Давящая тишина. Сяо чувствует, что Венти встал с кровати, но открыть глаза не хватает смелости. Он только что признался, что представлял, как целует друга. От этого на душе стало гадко и неприятно. Он понимает, что должен что-то сказать, объясниться и извиниться, но не может. Все слова вмиг стёрлись из памяти. Холодная ладонь Венти опускается Сяо на закрытые глаза, а вслед за ней, на сухие и шершавые губы ложится мягкий поцелуй с привкусом мятной конфеты. Алатус заметно вздрогнул, кожа покрылась мурашками, он замер, словно впал в ступор. Губы Венти такие влажные, мягкие и приятные, они так ненавязчиво и легко уводят Сяо в поцелуй. Невинный и ветреный, такой чистый и робкий. Барбатос отстраняется и убирает ладонь с чужого лица. Янтарные глаза тут же открываются и сталкиваются взглядом с бирюзовыми. — Это было страшно, Сяо? — еле слышно спрашивает Венти. — Нет… совсем… нет… Сердце вдруг пропускает удар. В груди что-то давит, а в голове абсолютная пустота.

***

«Подслушано»

Вы 02:03

@noname Ты змаешь, , яьввл

Блять

Щас

Ты знаешь, что лоси любят соль?

Мне кажется, у требя соли

Иначе как объяснит

Мою тягу к ебе

К ткбк

Блять

К ткбк

К тебе *

Неизвестный 02:04 @kaya ёбаный сыр. Бухой в говно?

Вы 02:04

@noname Опьянян любовью. Ты смвтркл «Гарри Поттера»? Покажешь мне свою тайную комнату?

Неизвестный 02:04 @kaya Ах, Кэйа, если б ты и я носили носки, то мы были бы прекрасной парой~

Вы 02:05

@noname у тебя нсть фотки в белье? Скинь мне свои, а я ткбк свои

Неизвестный 02:05 @kaya кому нужны твои фотки в трусах?

Вы 02:05

@noname справделиво, у меня есть и без. Щас скину….

(1 фото)

Неизвестный 02:06 @kaya нихуя

Вы 02:06

@noname ну тк

Неизвестный 02:07 @kaya реально бухаешь?

Вы 02:07

@noname ага, если я нчго не делаю, то лиьо бухаю, лиьо дрчу.

Неизвестный 02:07 @kaya сегодня бухаешь?

Вы 02:08

@noname ага, подрочим птом

Неизвестный 02:08 @kaya о, каждый день так себе говорю

Вы 02:09

@noname звучит грустно

Хчешь помогу

Кхем

Неизвестный 02:09 @kaya да, давай

Вы 02:09

@noname ползу 🥵

Син Цю 02:10 Как поставить тут «без звука»? Какие-то долинки общаются в два ночи. Доливки Блять, т9, выйди Долики* Блять

Вы 02:11

@xin пацан к успеху шел

Син Цю 02:11 додики* Скар 02:12 @xin в нствройнаи групповой элавдд

Вы 02:12

Понял.

Неизвестный 02:12 Понял. Син Цю 02:12 @scara я не понял Скар 02:13 @xin в настройках группы Син Цю 02:13 @scara не понимаю, можешь скрины сделать?

Вы 02:14

Тест на старость показал, что Син Цю (кстати, кто это?) здесь самый старый

Неизвестный 02:14 @kaya нтхуя ты быстро протрезвел

Вы 02:14

@noname я эьо сбщение псал две минуты 🥲

Неизвестный 02:14 @kaya всё делаешь так быстро? 😏

Вы 02:15

@noname пршли нюдсы 👉👈

Неизвестный 02:15 @kaya (1 фото)

Вы 02:15

@noname нтхуя себе, у меня встал

Скар 02:15 @xin лови (3 фото) Син Цю 02:16 @scara спасибо. Кати, ничего что мы с тобой сейчас сидим на работе вместе? Блять Какие Кати Карстам Блять Кстати* Скар 02:17 @xin выбрубил бы свой т9 Неизвестный 02:17 @scara та пусть, смешно же Скар 02:18 @xin мы и пдвоврда в одной комнате блять. Гении Неизвестный 02:18 @kaya ты где пропал, сладкий? 😏

Вы 02:19

@noname дрочу на твои нюдсы

Неизвестный 02:19 @kaya хорошо идёт? 😏

Вы 02:19

@noname 👉👈

Кэйа отложил в сторону телефон и вздохнул. Возможно, не стоило так много пить, либо хотя бы лечь спать пораньше. Разум мутнеет настолько, что весьма пошлые и странные (?) мысли полностью заполонили больную голову. «Блять, — чувствуя, как одежда начинает неприятно давить, он опускает взгляд на бугорок на своих штанах. — Да ладно? Реально что ли встал на него?! Пиздец, докатился…»