Another Love / Другая Любовь

Альбедо сидит на подоконнике в актовом зале, опираясь спиной об стену. Его взгляд направлен в альбом, он вновь что-то рисует, приковывая внимание брата к себе. Окно открыто на проветривание, светлые волосы слабо колышутся, голубые глаза увлечённо смотрят на рисунок. Рубедо безотрывно смотрит на брата, нервно сглатывает и закусывает губу. — Сегодня не танцуем? — голос Венти заставляет Альбедо поднять голову и оторваться от процесса рисования. — Хм… — блондин окидывает взглядом актовый зал и всех присутствующих, задерживает внимание на Рубедо, который сейчас явно где-то «не здесь», он выглядит растерянным и грустным. Альбедо вздохнул и вновь посмотрел на Венти. — Нет, давай сегодня выходной от репетиций? И без того номеров хватит, так что давай танец на понедельник, ок? — Да, супер, — улыбнулся Барбатос. — Я тогда пойду в общагу. Будем с Сяо музыку писать. — Давай, удачи. Венти поспешил покинуть актовый зал, в голове уже звучит какая-то мелодия, которую так и хочется скорее записать. Альбедо проводил друга взглядом, затем вновь повернул голову к сцене. Там уже начинается репетиция Кадзухи и Скарамуччи. — Приветик, — в зал прошёл Кэйа. Парень быстро дошёл до сцены и присел на краю. Он поставил несколько бутылок с алкоголем и усмехнулся: — Пришёл оживить вашу репетицию. Президент, будешь? — Нет, спасибо, — холодно ответил Альбедо, уже предчувствуя, что это может вызвать какие-то неприятности. — Давай ты не будешь пить в колледже? — Учебный день уже закончился, — прокомментировал Кэйа, пожимая плечами. — Не вижу проблемы. Довольно жуткая, но завораживающая мелодия наполнила помещение. Электрогитара и флейта сливаются в унисон. Музыканты отлично чувствуют друг друга, они играют так, словно всю жизнь играли дуэтом. — Прекрасно… — завороженно проговаривает Аяка, ощущая, как мурашки побежали по телу. Тренировки раз в неделю, в основном по пятницам. Но они сами не заметили, как начали ходить чуть ли не каждый день. В какой-то момент Кадзуха словил себя на мысли, что ему просто нравится компания Скарамуччи. — Отлично, — проговорил брюнет, спускаясь со сцены. — Считаю, что мы сыгрались. — Согласен, — мягко отвечает ему Кадзуха. Лишь только в музыке Каэдэхара забывает о том ужасе, в котором ему приходится жить. Но вслед за такими мыслями сразу приходит чувство вины. Томо принял его, как родного. Растил и воспитывал. Нужно быть благодарным и не позволять сомнениям заполнять сердце. Кадзуха не понимает, как живут другие семьи, у него особо никогда не было друзей. Томо всегда тщательно следил за кругом общения Каэдэхары, лишая того возможности заводить разговоры с чужими людьми. Иногда кажется, что модель семьи, которую диктует Томо, не совсем правильная, но другой Кадзуха не видел. — Казу, домой идём? — в этот раз Скарамучча спустился первым, так что сейчас он уже стоит, протягивая руку другу. — Да, иду, — с улыбкой отвечает блондин, благодарно опуская свою ладонь в протянутую руку. — «Любоф»? — с нотками издёвки прокомментировал Кэйа. Кадзуха никогда не отличался особой ловкостью. Голос Кэйи застал врасплох. Юноша вздрогнул и пошатнулся, удержать равновесие не получилось. Он полетел со сцены сверху на Скарамуччу. — Мх… — болезненно простонал брюнет, приподнимаясь на локтях. — П-прости… — Кадзуха нависает над ним, находясь меж разведённых ног. Алые глаза завороженно рассматривают друга. Его лицо кажется идеальным и слегка кукольным. Кадзуха сам не заметил, как буквально «завис», рассматривая чужое лицо. Тёмно-синие глаза вопросительно смотрят на блондина. — Ой, прости… — Кадзуха отстранился, усаживаясь на свои колени. — Ничего. — Какого черта здесь происходит?! — Тарталья, только что влетевший в актовый зал, грубо хватает Скарамуччу за руку и тянет вверх, заставляя подняться на ровные ноги. — Ты говорил, что между вами ничего нет, а сам ноги раздвигаешь?! — Мы просто упали со сцены, успокойся, — холодно проговаривает брюнет, одёргивая руку. — Лапшу мне на уши не вешай! Его похотливый взгляд видно с другого конца зала! — Значит очки себе купи, чтоб не мерещилось ничего. — Скар, какого, блять, хуя ты творишь?! — Тарталья явно начинает выходить из себя, он хватает юношу за воротник и склоняется к его лицу. — Ты только мой, — зло шипит, уже опуская руки на скулы и больно сжимая их. — Я тебе не вещь, — безэмоционально говорит Скар, отталкивая руку рыжего. «Вдох… выдох… как же страшно… — за внешним спокойствием скрывается сильная тревога. Брюнет закусывает губу, нервно перебирает пальцами, но продолжает сохранять холодный тон. — Тарталья… успокойся… мне страшно.» — Боишься меня? — ехидно протягивает Чаильд, замечая тень страха в чужих глазах. — Между нами правда ничего нет, — попробовал вмешаться в потасовку Кадзуха. — Завали ебало! — грубо бросает Тарталья. — Тебя не спрашивали. Что за привычка — лезть в чужие дела?! Отъебись. — Между нами ничего нет, — подтверждает слова друга Скарамучча. — Целовались уже? — пугающе равнодушно спрашивает Тарталья. — Нет, хватит уже, твоя ревность ни к чему хорошему не приведет. — А перед ним ты тоже в платьях ходишь? — Что…? — И как тебе? — Тарталья перевел взгляд на Кадзуху. — Понравилось трахать моего парня? Хорошо стонет? Рот рабочий? — Ты ужасен… — Скарамучча поднимает руку вверх и отпускает Тарталье пощечину. Она эхом разносится по помещению актового зала, где сейчас все взгляды направлены на них. — Я ужасен? — с усмешкой переспрашивает Тарталья. — Ой, прости, это не ты под Кадзуху ложишься, а он под тебя? Ну, не хотел обидеть. — … — слов просто нет, да и они не помогут. Униженный и оскорбленный до глубины души, Скарамучча просто стоит перед Чайльдом, не понимая, что должен делать или говорить. Рука уже горит от пощечины, хоть она и не была особо сильной. — Работаешь в этом борделе, отсасываешь там клиентам, наверное, так ещё и под Кадзуху ложишься. Отвратителен! — агрессия взяла верх. Тарталья резко и сильно ударил Скарамуччу по щеке, юноша пошатнулся, но устоял на ногах. Эта пощечина перед одногруппниками, перед друзьями… она словно что-то сломала внутри брюнета. — Шлюха! — бросил Чайльд, показательно плюнул под ноги брюнета и быстро покинул зал. Полная тишина. Студенты ошарашено смотрят на неподвижно стоящего Скарамуччу. На его щеке проступает красное пятно, в глазах собирается влага. Чувствуя сильную обиду и боль, юноша резко срывается с места и быстрым шагом направляется на выход из актового зала.

***

Уже умывшись холодной водой, он присел на подоконник в мужском туалете. В такое время студентов особо нет, а преподаватели сюда не ходят. Юноша закуривает и выдыхает в приоткрытое окно. Он делает глубокие затяжки, выпускает тёплое облако дыма и понемногу начинает успокаиваться. Влага в глазах так и застыла. Неприятно и стыдно теперь показываться перед одногруппниками. Эта странная сцена, что они «устроили» на виду у всех, заставляет смущаться. А такой сильный удар от Тартальи и его мерзкие оскорбления вызывают в груди давящую боль. — Ты как? — в туалет вошёл Кадзуха, держа в руках две банки спиртного, принесённого Кэйей. — Живое. Юноша закрыл за собой дверь и прошёл глубже. Он тоже запрыгнул на подоконник, усаживаясь рядом со Скарамуччей. — Будешь? — брюнет протянул тому пачку сигарет, но Кадзуха отрицательно покачал головой. — Держи, — с характерным шипением алюминиевая банка открылась, помещение сразу наполнилось запахом фруктов и алкоголя. — Спасибо… Слов особо нет, да и нужны ли они в этой ситуации? Кадзуха лишь сочувственно смотрит на друга, по лицу которого и без того понятно, что ему ужасно больно. Его взгляд направлен куда-то в пустоту, щека до сих пор красная, слёзы так и стоят. Кажется, вот-вот и он не выдержит того, что происходит у него в голове, и просто разрыдается. Окурок брошен в урну под раковиной, вслед за ним — пустая банка. Каэдэхара удивлённо смотрит на брюнета: тот почти залпом всё выпил. — Эм… ты как? Голос Кадзухи звучит словно сквозь туман. Лишь сейчас, когда перед глазами всё вдруг поплыло, юноша вспомнил, что последний раз он ел вчера в обед. Алкоголь на голодный желудок заставил его разум быстро помутнеть. — Скар… твоя щека ещё болит? — нарушает тишину блондин, уже опуская холодную ладонь на красное пятно на лице друга. — Номрально всё… — попытался ответить правильно и чётко, но язык заплетается, выдавая нечто странное. Они сидят на подоконнике, Скарамучча опирается плечом об стену, рука Кадзухи лежит на его щеке. Голова повёрнута, и взгляд направлен в алые глаза, так безотрывно рассматривающие его лицо. Алкоголь туманит разум. Набравшись смелости, Кадзуха подаётся вперёд и припадает к чужим губам. К его удивлению Скарамучча не отталкивает. Каэдэхара совсем не давит, этот поцелуй кажется лёгким и невинным, следом за ним — ещё один, а затем ещё и ещё. Едва уловимые прерывистые касания к губам, щекам, уголкам губ… Кадзуха словно не может насытится им, поэтому усыпает десятками мимолетных поцелуев. Скар запрокидывает голову назад, открывая блондину доступ к своей шее, тот сразу же принимается её целовать. От брюнета приятно пахнет, его кожа светлая и мягкая, он всё больше кажется похожим на идеальную куклу. Резкость его характера вызывает диссонанс в голове. Такой миниатюрный на внешность, опрятный и аккуратный, он оказался весьма сильным, дерзким и хамоватым. Хочется знать про него больше, прочитать его, как открытую книгу. Кадзуха усыпает его шею поцелуями, пока руки уже пробираются под одежду. Брюнет пьян, и, возможно, совсем скоро пожалеет о том, что сейчас не останавливает Каэдэхару, но обида за беспочвенные обвинения, за оскорбления и пощечину сейчас затуманивает все чувства к Тарталье, а вперемешку с алкоголем, появляется странное влечение к Кадзухе. Блондин коснулся голой талии, пробравшись пальцами под одежду, Скарамучча слабо выгнулся в спине и проронил слабый стон. Тело вздрогнуло, поддаваясь чужим ласкам. Кадзуха придвинулся ближе и прижался к брюнету всем телом. Он сразу же ощутил, как руки того принялись поглаживать его спину. В штанах уже становится тесно. Кадзуха нервно сглатывает и опускает свою ладонь на пах Скарамуччи. Тот сразу вздрогнул, ощущая, как по телу побежали мурашки. Брюнет развернулся полностью, опираясь спиной об стену и пропуская Кадзуху к себе между ног. Подоконник не настолько широкий, как хотелось бы, так что правая нога Скарамуччи оказывается у Каэдэхары на плече, а левая — свисает вниз. Скар смотрит на блондина смущенным взглядом, хоть сейчас они и в одежде, но подобная поза вызывает сильную неловкость. Кадзуха подаётся вперёд и нависает над брюнетом. Руки дрожат от возбуждения, он, кое-как расстёгивает пояс и ширинку на чужих штанах, приспускает белье и оголяет возбужденную плоть. Скарамучча отворачивает голову в бок, ощущая сильный стыд за свой внешний вид. Очередное шуршание одежды, и брюнет чувствует, как к его члену прикасаются. Юноша сглотнул и слабо дёрнулся, повернул голову и посмотрел на Кадзуху. — Хочешь остановиться? — будучи более-менее трезвым, блондин понимает, что, возможно, они совершают ошибку. — Нет, не хочу… — на выдохе отвечает тот. Кадзуха улыбается и подаётся вперёд. Он касается своим обнаженным членом члена Скарамуччи, тот закусывает губу и немного изгибается в спине. Каэдэхара накрывает его губы жадным и несдержанным поцелуем. В этот раз он быстро получает ответ, Скар легко пропускает чужой язык в свой рот и углубляет поцелуй, вызывая весьма пошлые звуки. Кадзуха опускает руку на пах, беря оба члена в ладонь, и начинает надрачивать им обоим, улавливая тихие стоны в поцелуй. Скарамучча тяжело и глубоко дышит, он извивается в чужих руках и хаотично гладит юношу по спине, по шее, по плечам… правая нога уже затекла, но прерывать момент не хочется. Кадзуха продолжает движения рукой, скользя по влажной плоти и размазывая предэякулят. Он слабо двигает телом в такт, заставляя Скарамуччу вжиматься в стену. Перед глазами пелена, Кадзуха видит лишь юношу под собой: смущенное и возбужденное лицо с полузакрытыми глазами, растрепанные волосы, томное дыхание и тихие сдержанные стоны. Сердце Каэдэхары пропускает удар. Вновь. Скарамучча не такой, как Томо, он не пугает и не «играет». Он кажется настоящим и открытым. — К-Ка… Кадзуха… — он впивается ногтями в чужие плечи и изгибается в спине. Вязкая белая жидкость попадает на живот и немного на резинку задранного чёрного худи. Каэдэхара отстраняется, оставляя брюнета вздрагивать и переводить дыхание. Юноша ускоряет движения рукой, пытаясь довести себя до финала. Он закусывает губу и сводит брови, но закончить никак не получается. Скарамучча придвигается к Кадзухе и опускает голову, склоняясь к его паху. Блондин ошарашено смотрит на друга, который уже взял его член в свою руку. Скар пропустил в рот только головку, чем вызывал затяжной, но тихий стон. Он сжал губы, принялся поглаживать языком мягкую и горячую плоть, пока рука уже скользит по стволу от основания и выше. Каэдэхара словно впал в ступор. Он не может пошевелиться и выдавить из себя хоть слово. Он сотни раз делал это Томо, но никогда не получал подобной ласки в ответ. Тело пробирает дрожь. Конечности сводит судорогами, глаза широко раскрываются, он закусывает губу, чтобы подавить стон, и изливается в чужой рот. Скарамучча быстро отстраняется, спрыгивает с подоконника и сплёвывает в раковину, сразу же начиная тщательно вымывать дрожащие руки и полоскать рот. — Не принимай на свой счёт, — максимально ровно проговорил брюнет, — это мои загоны. — … — Кадзуха поправляет на себе одежду, уже представляя, что было бы, узнай Томо о случившемся. Они не в отношениях «парень — парень», но его опекун точно не оценил бы подобного жеста. — А… эм… домой не пойдёшь? — Нет, хочу один… подумать. В смысле, побыть один хочу… — его речь стала более связной, но слова по-прежнему путаются. — Оставить тебя? — Пожалуйста. Кадзуха слабо улыбнулся и направился на выход, сказав напоследок, что Скарамучча всегда может обратится к нему за помощью. Вполне вероятно его слова можно было понять двусмысленно, но другая формулировка в голову не пришла. Покинув уборную, Кадзуха сразу же столкнулся с Томо. Преподаватель словно стоял под дверью, отчего стало жутко и страшно. — Вот где ты был, — мягко проговорил мужчина, смотря в алые глаза. — А я тебя ищу везде. — Т-Томо… — Что такое, Казу? — в глазах словно проскочило безумие. — Ты чем-то напуган? — он прижал дрожащего юношу к стене, расплываясь в улыбке. — Или ты плохо себя вёл? — игриво протянул. «Он знает? Или не знает? Страшно… точно знает… или не знает…» — Кадзуха вжимается спиной в стену, его дыхание сбитое и прерывистое. — Хм… — Томо посмотрел по сторонам, и, увидев полное отсутствие людей в коридорах, ощутил абсолютную власть над юношей. — Посмотрим, — холодно проговорил учитель, беспардонно и резко запуская руку в штаны Кадзухи. Тот слабо пискнул и опустил голову. — Вот как, — недовольно хмыкнул Томо. — Поехали, дома поговорим. Расскажешь… покажешь… хм. Он взял Каэдэхару за тонкое запястье, сжал его и потащил юношу за собой.

***

Венти влетел в комнату, быстро вывалил содержимое своей сумки на кровать и принялся выискивать лист и ручку. Пока в голове играет мелодия, хочется быстрее записать. Руки дрожат, судорожно перебирая тетради в поиске нужной. Он не приучен писать на обложках или конспектах, в его тетрадях всегда всё аккуратно и опрятно. — Блять… — недовольно шипит, продолжая выискивать блокнот. Сяо ошарашено наблюдает за этой картиной, не понимая, чем помочь и почему Венти выглядит сейчас таким растрепанным и нервным. — Эм… — Нашёл! — Венти хватает блокнот и опускается на пол около постели, быстро принимаясь писать ноты, которые так и норовят от него ускользнуть. Сейчас, когда Сяо понял, что такое поведение было вызвано внезапным вдохновением, на лице появилась ухмылка. Подобное показалось ему довольно милым и забавным. Юноша взял гитару и сел около Венти. Он заглянул в ноты, мелодия отдалённо заиграла в голове, и Алатус принялся перебирать струны. Пара минут, Венти облегченно выдыхает и поворачивает голову, оказываясь почти что лицом к лицу с Сяо. — Ну как? — Барбатос вопросительно смотрит на гитариста. — Мне нравится, но… — он отставил гитару в сторону и немного придвинулся к Венти, принимая у него из рук ручку. — Может, вот тут лучше сделать вот так? — юноша склонился к блокноту, лежащему на коленях Венти. Барбатос безотрывно смотрит на Сяо, который сейчас так покорно склонился к его ногам, увлечённо записывает что-то в блокноте и слабо касается плечом груди Венти. Запах его шампуня ударяет в нос, пианист слабо мотнул головой, пытаясь выбросить подобные мысли, но получилось плохо. Сяо записывает мелодию, видимо, поймав волну вдохновения. Его волосы небрежно спадают в стороны, оголяя шею. Маленькая красная точка привлекает внимание Венти. Юноша сам не заметил, как потянулся к ней. Холодный тонкий палец пианиста коснулся ожога, дрожь сразу пробежала по телу Сяо, он заметно дёрнулся и поднял голову. — Ой, — Венти одёрнул руку и виновато посмотрел в глаза друга. — Извини… я… случайно.

«Подслушано»

Неизвестный 23:23 А вот и говно для козерога подъехало. 1:1 😏 (1 фото) Kaya-Kakaya 23:23 @noname нихуя себе, фш? Неизвестный 23:23 @kaya обижаешь, дорогуша. Kaya-Kakaya 23:24 @noname ого, ты типо всё могёшь, да? Неизвестный 23:24 @kaya Канеш 😏 Lumine 23:24 @albedo правда, что ректора сняли с должности? Albedo 23:25 Студсовет в известность не ставили. ДилюкДержуСвойХуйКакДвурук 23:25 Написано, что снят с должности с 1 октября, вот в среду и посмотрим Неизвестный 23:26 @diluc зачётный ник ДилюкДержуСвойХуйКакДвурук 23:26 @kaya пиши завещание Kaya-Kakaya 23:26 @diluc я не умею писать 👉👈 Неизвестный 23:27 @kaya давай напишу вместо тебя Kaya-Kakaya 23:27 @noname завещаю тебе свою девственность Неизвестный 23:27 @kaya забрать ее у Дилюка? Kaya-Kakaya 23:28 @noname 👉👈 Diluc 23:28 Придурки Kaya-Kakaya 23:28 @noname новый прогноз погоды будет? Неизвестный 23:29 @kaya нет, но будет нечто бомбическое Kaya-Kakaya 23:30 @noname такое же бомбическое, как наши с тобой жаркие ночи? Неизвестный 23:30 @kaya и такое же жопоразрывное~ Kaya-Kakaya 23:30 🛐🛐🛐