Another Love / Другая Любовь

— Слушай, Бедо, — Ру убирает на стол чашку с горячим чаем и пересаживается на кровать к брату, который вновь пытается нарисовать в альбоме портрет простым карандашом. — Ты уже подумал насчёт поездки? — Если честно, — он закрывает альбом и прячет его под подушку, — то я бы очень хотел поехать. — Передумал ехать к родителям? — Рубедо складывает ноги в позу лотоса и вопросительно смотрит на брата, который отполз к изголовью и сел, опираясь о стену. — Я довольно долго размышлял. Тебе не кажется, что нам нужен отдых? — Отдых? — Это давление… осуждение… косые взгляды… меня это все так достало, что я не готов рассказывать отцу правду. Я не знаю, примет он нас или нет. Если да, то хорошо, а если нет, то мы вернёмся в общагу и проведём Новый год здесь, раздумывая над тем, что отец отказался от нас. Хм… может, поехали, а? Там будут только СкараВены и Сяо с Кадзухой… никто из них не осудит нас… сможем наконец расслабиться, отвлечься от постоянного напряга… — Звучит, конечно, логично. Думаешь, мама не обидится? — Думаю, нет… встретят Новый год с отцом вдвоём, а мы приедем позже. Не вижу причин обижаться. Мы же не всегда будем рядом. — Логично… — Ру опускает взгляд на худые ноги брата: юноша одет в шорты и футболку, на ногах — мягкие махровые носки. В памяти вдруг всплывает тот день, когда Альбедо нахамил Люмин. Его хватка была такой крепкой, взгляд — до дрожи холодным, а голос и интонация буквально ставили на колени. Как же хотелось отдаться ему тогда, но ничего не было. Сейчас Альбедо кажется спокойным и отрешённым, таким же рассудительным, как обычно, и таким же сдержанным. Взгляд скользит выше — внутренняя поверхность бедра и складка на тёмно-синих шортах. Рубедо нервно сглатывает, и его плеча касается ступня в белом носке. — Ты уснул? — полушёпотом спрашивает Альбедо. — Пять минут уже тебя зову. — А…? Ты что-то спрашивал…? — Говорю, что если закроем сессию досрочно, то сможем поехать раньше… и тогда на Рождество будем с родителями. Но, опять же, если отец откажется от нас, а ввиду того, что он — священник, я не упускаю такого исхода. Он смирился с тем, что все его сыновья пошли по парням, но примет ли он инцест… — Кажется… тогда его убедил брат…? — Да… Был бы он жив… думаю, он точно не осудил бы нас, да и родителям было бы как-то легче принять это всё… а так… — он переводит взгляд на пустую третью кровать в комнате. — А так у них не осталось никого. — Мама изменилась, тебе не кажется? — Кажется… я разговаривал с ней, говорит, что всё в порядке, она просто нас любит… но я так не думаю. Точнее, то, что она нас любит — да, а то, что всё в порядке — нет. — Всё ещё думаешь о смерти Эви? — Это ведь мама дала то заключение… — Думаешь, он придёт и за ней…? — Не знаю, — вздыхает и откидывает голову назад. — Поговорить бы с ним… понять, что там в его мыслях… не верю, что он сможет убить маму… но ужасно за неё переживаю. Всё-таки мы не знаем, что происходит в этой голове. — Ты абсолютно прав, но… разве мы можем что-то сделать? Не думаю… тогда, может, не стоит заморачиваться по этому поводу…? — Хочу передать Венти всё, что знаю про символ, который он сбросил в чат. Тот кулон из «Ковчега»… знаю, что Вен ищет правду про Эви… может, если он ее найдёт, то это все прекратится? Только не знаю… как именно передать ему это всё. Не хочу рассказывать все лично и объясняться перед ним, откуда я это все знаю, и почему вообще лезу в дело Эви… мы ведь… эм… мы с Эви не ладили… — Может, напишешь всё, что хочешь сказать, и оставишь на вахте письмо? Либо просунешь под дверь? Он в любом случае на Неизвестного подумает. — Как же не хочется обманывать… но объяснения сделают только хуже. Ладно, наверное, оставлю ему письмо… я тоже считаю, что правду нужно вскрыть, хоть она и будет стоить нашей маме работы… но Эви не заслуживает того, что с ним произошло. Все виноватые должны быть наказаны. — Ты прав… а мы снова лезем не в своё дело. — Это они все лезут не в своё дело, — раздраженно проговаривает Альбедо, вновь опуская ногу на плечо брату. — Не им судить, кому и с кем спать. А то, во что лезем мы, это другое… не думаю, что Эви был бы против, чтобы правда о его смерти раскрылась. — Ты в последнее время более раздражен… — Ру трётся щекой о белый махровый носок брата и слабо поглаживает того по ноге. — Думаю, это из-за постоянно осуждения… я просто устал ходить, оглядываясь по сторонам. Эти косые взгляды, глупые смешки, буллинг… эти люди настолько слепые, что…! — Тише, — чувствуя, что брат снова заводится, Рубедо решает прервать этот разговор. — Эта тема тебя так триггерит, что становишься сам не свой… хоть мне это нравится, но… ой. — Что…? — он наклоняет голову в бок и пристально всматривается в лицо близнеца, продолжая держать ногу на его плече. — Блять… извини… вырвалось. — Нет, — холодно бросает Альбедо. Он одаривает брата пробирающим до дрожи взглядом и продолжает: — Не извиню. — Я просто… ох… просто тогда, когда ты нахамил Люмин, ты был таким… таким… устрашающим что ли? Блять… — И тебе это понравилось…? — Ты нравишься мне любым… Господи, что я несу вообще… ты ведь был на нервах… разозлился… Альбедо, прости, я не должен такого говорить. — Хах, — звучит смешок, а затем высокомерный и равнодушный взгляд голубых глаз падает на Рубедо, — не знал, что ты из тех, кому нравится подобное. — Это работает только с тобой.

***

Небольшая кофейня на третьем этаже, аккуратный белый столик около широкого панорамного окна. Неизвестный, одетый в тёплый вязанный свитер серого цвета, из-под угловатого выреза торчит воротник белой рубашки, его руки лежат на столе, тонкие костлявые пальцы обхватывают горячую чёрную чашку, сидит на мягком диванчике за столиком. Пар медленно поднимается, юноша поправляет очки в тонкой оправе и вздыхает. Кэйа сидит напротив, он одет в чёрную куртку, она расстегнута и под ней виднеется синее худи. Альберих улыбается, искренне наслаждаясь этой уютной атмосферой и теплотой. Неизвестный слабо кашляет и шмыгает носом, вызывая у своего спутника смешок. — Несчастье ходячее. Как можно было подхватить простуду? — Тц… Это всё холод твоего сердечка. — Ахах, вообще-то из нас двоих, любитель поморозить — это ты. — Не понял щас, я тебя типо не удовлетворяю? — он надувает щеки и скрещивает руки на груди. — Недостаточно тебя заёбываю? — Аха, да, именно так, — Кэйа пересаживается и обнимает парня, позволяя тому опустить голову на своё плечо. — Ты меня вообще не заёбываешь. — Не жалеешь, что переехал ко мне…? — Не-а. — Что ты сказал Дилюку…? — Ничего, — он пожимает плечами, а затем опускает голову и поворачивается лицом к НН. — Будто его это когда-то интересовало. — Вы разве не в нормальных отношениях? — В нормальных, но где я и с кем никогда его не касалось. В прочем, как и меня не касается его жизнь. Мы делимся друг с другом только тем, чем посчитаем нужным. — Ты перестал менять ему ник в чате… без этого как-то грустно. — Понял, — он касается длинным пальцем холодного кончика носа любимого, — пора возвращать эту традицию. — Думаю, мы с тобой там спалились уже вдоль и поперёк… я становлюсь более рассеянным и несобранным… но я ведь ещё не закончил… нельзя сдавать позиции. — Давай помогу тебе закончить~ — Тц, — Неизвестный слабо толкает Кэйю локтем в бок, — у тебя в голове есть что-то кроме хорни? — Твои нюдсы. — Тц! — Ахахаха, ты такой милашка, когда фыркаешь и злишься, — он прижимает парня к себе так сильно, как только может. Внезапный прилив чувств не позволяет ослабить хватку ни на секунду. — Кхе… Кэйа… задушишь… Кхе… — он упирается ладонями в чужую грудь, случайно касаясь пальцем шеи. — Брр… — Альберих резко отпускает и вздрагивает. — Ледяной просто… тебе холодно? — Хех, — Неизвестный вновь опускает руки на горячую чашку и облегченно выдыхает. Он опирается об Кэйю и лежит головой на его плече. — Ты… ещё не привык? — Слушай… а пойдём тату сделаем? — Что…? — Просто в голову пришло, что можно было бы сделать какое-то парное тату? — Супер, набью себе на костяшках «Кэйа», как у зеков. — Ахаха, отличная идея! Если любовь, то только такая. — Хех… была бы у меня мама, она сказала бы «на жопе себе набей»… — он опускает взгляд, явно вспоминая что-то болезненное. — Не грусти… я не хочу, чтобы мой муж был в таком подавленном настроении. Пойдём куда-то в уединенное место, я найду способ ПОДНЯТЬ тебе настроение~ — Пошляк… к слову, мы не в чате, а значит, я — не твой муж. — Мы это исправим, — усмехается брюнет, — записал. — Тц, хах. За этим общением они совсем не заметили, как к столику кто-то подошел. Кэйа переводит взгляд: чёрные штаны, чёрная куртка, отрешенные янтарные глаза; коричневые штаны, светло-зелёная куртка, живые бирюзовые глаза. — Приветик, — Кэйа слабо поднимает руку, едва уловимо махая ей, и сразу же опускает назад — на талию НН, которого сейчас прижимает к себе. — Привет… — тихо проговаривает Неизвестный. — Ого, — глаза Венти заметно округляются, а на лице появляется слабая улыбка. — Не знал, что Вы встречаетесь! — Странно, что тебя вообще беспокоил этот вопрос, — ехидно протягивает Альберих. — Так и знал, что ты на меня запал. — Ахаха, да, однозначно, — Барбатос сжимает руку Сяо в своей, переводит взгляд на Неизвестного и улыбается. — Я рад… — …. — Кстати, мы ведь не особо афишируем наши отношения, — проговаривает Альберих. — Особенно в чате… вдруг Неизвестный обидится. — Понял, — усмехнулся Венти. — Не имею привычки лезть в чужие дела, просто мимо проходили, вот и подошли поздороваться. Мы пойдём, хехе. Хорошего дня. — Вам тоже. Венти утягивает Сяо за собой, это — самый большой Торговый Центр в городе, здесь они точно смогут купить всё, что нужно для поездки, включая подарки друзьям. — Ух ты! — внимание Барбатоса падает на парные свитера на манекенах. — Давай? Ну пожаааалуйста. Сяо смотрит на вязанный красный свитер с изображением оленя. Олень смотрит на Сяо. Секундная игра в гляделки, и Алатус вздыхает. Тихий скулёж Венти над ухом заставляет его проиграть эту битву. — Ладно… давай. — Ура-ура! Барбатос берет Сяо под руку и заходит в магазин. В нем так много парных вещей, что глаза разбегаются: одежда, пижамы, тапки, посуда, игрушки… Этот магазин словно сделан специально для парочек. — Только один свитер, Венти, — холодно проговаривает Сяо, не привыкший к подобным вещам, видя, как его парень уже во всю изучает товары. «Ну я ведь сам предложил сходить в ТЦ…» — он обречённо вздыхает и покорно следует за Барбатосом. — Надевай! — Венти всучивает ему в руки тот самый красный свитер, а сам скрывается за шторкой примерочной. Алатус заходит в примерочную рядом и стягивает с себя одежду, вновь ловя себя на том, что до сих пор ни разу не видел Венти полностью обнаженным. От мыслей об этом внизу живота сразу начинает тянуть. Парень вздрагивает и рефлекторно отступает назад, словно пугаясь своего же отражения в зеркале. «Нет, Сяо… даже не думай откатываться так далеко… возбуждение не должно пугать… это ведь Венти… тц… безнадёжный…» — Ты там скоро? — звонкий голос звучит за спиной. Алатус быстро ныряет в красный свитер, в очередной раз обменивается взглядом с оленем. Он выходит из примерочной и замирает. Венти тянет парня на себя и становится рядом с ним. Они смотрятся в одно зеркало, стоя так близко друг к другу, что Сяо слышит чужое дыхание. Глаза Барбатоса широко раскрываются: с той стороны зеркала на него смотрит весьма милая пара. Разница в росте кажется несущественной, за счёт своего телосложения Венти выглядит миниатюрнее и аккуратнее. Взгляд Сяо направлен на отражение Барбатоса. Он рассматривает любимого человека, откровенно наслаждаясь его красотой. Глаза светятся влюблённостью и чувствами. Венти смотрит сам на себя, впервые (?) ловя себя на том, что он, возможно, не такой уж и отвратительный. Более того, в голове проносится мысль, что он красивый. — Тебе идёт… — еле слышно проговаривает Сяо. — Хотя, тебе всё идёт. — Возьмём их…? — Возьмём. Венти поворачивается к Сяо лицом и придвигается к его губам, замирая в миллиметрах. Внутренняя борьба с самим собой длится считанные секунды, и юноша отстраняется назад. — А… эм… мне тоже нравится… — сквозь неловкость проговаривает и опускает взгляд в пол. — Пойду… сниму… и… на кассу… — Я тебя чем-то обидел…? — Сяо останавливает юношу за запястье, не отпуская в примерочную. — Нет, что ты… все в порядке, правда… — Венти…? — парень наклоняет голову и придвигается ближе к чужому лицу, от чего Барбатос рефлекторно пятится назад. — …. — Что с тобой…? Это из-за того случая? Я правда не хотел… не знаю, почему оттолкнул тебя… и на осколки… мой психолог говорит, что я просто словил триггер из-за того, что подобное было с Эви… и… — Хватит… — Венти одёргивает руку и заходит за шторку в примерочной. — Я же сказал, что не хочу больше это обсуждать. «Не хочу слышать, что ты видишь во мне Эви… — Барбатос стягивает свитер и сползает по стенке примерочной на пол. — Ну и почему я испугался его…? Это же он боится меня… что за странное чувство… — он опускает взгляд на свои дрожащие руки. — Параноик… ты параноик, Венти… Сяо не такой, как его отец… он ничего не хотел… он бы ничего не сделал… он ведь и сам испугался… что за странные мысли… тошно от самого себя… отвратителен…» Из-за слёз, сдержать которые не получилось, Барбатос провозился в примерочной больше десяти минут. Всё это время Сяо стоял напротив, опираясь о стену и просто боясь что-либо говорить или заглянуть за шторку. — Извини, — Венти выглядывает и широко улыбается. — Задумался. — Смотри… — Сяо достаёт из-за спины две одинаковые игрушки, но с глазами разного цвета. — Ты же любишь такое, да…? — Кто это? — Барбатос изучающе рассматривает два пушистых «нечто» и сводит брови. — Я возьму этого, — он указывает на игрушку с янтарными глазами. — Угадай, почему? — Потому что у неё глаза желтые? Как у меня… — Потому что люблю тебя, хи-хи, — он резко разворачивается, берет Сяо за запястье и тянет на кассу. — Идём, задержались тут, а ещё подарки надо выбрать!