Another Love / Другая Любовь

[День, когда мы «познакомились»]

Kaya-Kakaya 13:18 Неизвестный, как тебя зовут? Неизвестный 13:18 @kaya меня не зовут, я сам прихожу Kaya-Kakaya 13:18 Понял. Неизвестный 13:19 Итак. Сегодня у нас прогноз погоды на завтра. Внимайте и запоминайте: штормовое предупреждение, так что по возможности оставайтесь дома. Смельчаки, которые всё же решат идти на пары, будьте готовы погрузиться во тьму, так что советую взять фонарики, видимость ожидается нулевая, а густой туман ещё никому не приносил пользы. Не бегайте по коридорам, в здании ожидается гололёд. Kaya-Kakaya 13:20 О, понял. Кто-то ёбнулся. Неизвестный 13:20 @kaya Кто-то уже, а кому-то только предстоит~ «Кто бы мог подумать, что после этой глупой переписки вся моя жизнь изменится… Понимал ли я тогда, когда ты говорил, «а кому-то только предстоит», что этим «кем-то» буду я…?» — Кэйа сидит у могилы возлюбленного, рассматривая своё обручальное кольцо и поглаживая Сальсу, что так растерянно смотрит на своего хозяина, откровенно не понимая его слез.

Год первый.

«Кто вообще устраивает вечер встречи через год после выпуска? — Кэйа стоит на балконе второго этажа, делая очередную затяжку. — Надо бы бросать курить…» — Привет, — знакомый голос сзади заставляет его обернуться. — А, Аяка… здаров. — Ты весь вечер тут стоишь… уже пятую сигарету куришь… — Это восьмая, но где-то я слышал, что гуманитарии умеют считать только до пяти. — Хех… ты выглядишь расстроенным, хоть и шутки шутишь… Ты в порядке? — В полном, — он выпускает очередное облако дыма и тушит окурок. — Вечеринка просто тухлая какая-то. — Эм… я много думала над твоим отказом на выпускном… и… эм… знаешь, за этот год я так и не смогла выбросить тебя из головы, так что… эм… может… — Не может, — мягко улыбается Кэйа. — Ты красивая, умная, хорошая… найдёшь себе «партию» получше, — он опускает взгляд на свою руку — на безымянном пальце поблескивает аккуратное кольцо, которое заставляет его проронить смешок. — Я пошёл. — Уходишь…? — Ага, переживаю, что Салли грустит без меня. — Салли? Твоя девушка…? — Нет, — пожимает плечами. — Кусок моей души.

[День, когда я впервые улыбнулся тебе через экран]

Kaya-Kakaya 23:23 Неизвестный, блять, иди теперь голову мне мой. Неизвестный 23:23 @kaya моет голову* Kaya-Kakaya 23:24 @noname твои лапки такие мягкие~ Неизвестный 23:24 @kaya для тебя, дорогой~ «Знал ли я тогда, что когда-то мы и правда будем принимать ванну вместе…? Ты будешь мыть мою голову… а твои лапки и правда мягкие…» — Кэйа вздыхает, смотря на табличку на холодной и равнодушной плите.

Год второй.

Альберих сидит на родной и светлой кухне, где автоматический освежитель распыляет тот самый запах, который так полюбился ему когда-то. — Эм, Кэйа… — довольно неуверенно начинает Дилюк, постукивая пальцем по чашке горячего чая. — Может, ты бы сходил к психологу? — Я в порядке, — холодно проговаривает Альберих, помешивая ложкой кофе. — Два года прошло… отпусти его… — Я попросил его подождать… разве я могу после этого просто отпустить…? Я уверен, он слышал меня… и он ждёт. — Ты зарываешь себя в землю… Мне больно на это смотреть… и я ничем не могу тебе помочь. — Я не нуждаюсь в помощи. — Кэй… «Кэй» — это сокращение заставило парня вздрогнуть. Такое родное, такое нежное, такое уютное сокращение… но таким чужим для сердца голосом. — Не называй меня так, — холодно проговаривает Альберих. — Мне… не нравится, когда меня так называют… — Пожалуйста, — Дилюк опускает ладонь на руку брата. — Я прошу тебя… сходи к психологу…

[День, когда ты меня заинтересовал]

Kaya-Kakaya 22:26 @noname кстати, Неизвестный, где туман? Неизвестный 22:26 @kaya у Аяки Аяка 22:27 Что? У меня ничего нет Неизвестный 22:27 Тогда у Кадзухи «А ведь я так и не понял твоей шутки про туман, Нигредо… — Кэйа стряхивает снег с холодного камня, который так безжалостно прячет от него возлюбленного. — Хотя, твой юмор был весьма специфичным.»

Год третий.

— Вы ведь понимаете, что ему было бы спокойнее знать, что Вы счастливы и продолжаете жить, — максимально аккуратно проговаривает Бай Чжу, одаривая Кэйю весьма сочувственным взглядом. — Вам нужно отпустить его. — Я не хочу, доктор, — довольно холодно и спокойно отвечает Альберих. — Не хочу и не отпущу. Ни на секунду. Ни на мгновение. — Я мог бы прописать вам антидепрессанты… но… — Но я не буду их принимать, — заканчивает за него Кэйа. — Спокойный мир без тревог и забот… мир, созданный таблетками… мир, где я не буду чувствовать боли… Он мне не нужен. Я пришел сюда только по просьбе брата. Я хожу к Вам уже почти полгода… как далеко мы продвинулись? Ни на шаг… Почему же? Потому что мне это не нужно. Как психолог, Вы должны понимать, что без желания пациента ничего не получится. — Почему Вы хотите чувствовать боль? Так Вы ощущаете себя живым? Давайте найдём другой источник… — Нет, — перебивает. — Я хочу чувствовать эту боль, потому что так я чувствую, что Нигредо здесь, — он прикладывает ладонь к своей груди. — Он здесь… и мне больно, что я не могу его обнять… не могу прикоснуться к нему… не могу увидеть его… но он здесь. — Вам всего двадцать один год… — Да хоть тридцать, доктор… мне все равно… Без него… мне на всё — всё равно… Меня здесь держит только Сальса… только она связывает меня с этим миром… и она проживёт хорошую жизнь полную радости… — Вы же понимаете, что… — Я всё понимаю… В доме до сих пор стоит запах того освежителя… Я всё ещё сплю с его мягким свитером… а Салли спит на его комнатных тапках, доктор… Мне больно… очень больно… но я не отпущу эту боль… через неё он говорит со мной… через неё я знаю, что он был и есть… она напоминает мне о самом дорогом, что когда-то было в моей жизни. И так будет всегда.

[День, когда я напился из-за тебя]

Неизвестный 02:04 @kaya ёбаный сыр. Бухой в говно? Вы 02:04 @noname Опьянян любовью. Ты смвтркл «Гарри Поттера»? Покажешь мне свою тайную комнату? Неизвестный 02:04 @kaya Ах, Кэйа, если б ты и я носили носки, то мы были бы прекрасной парой~ Вы 02:05 @noname у тебя нсть фотки в белье? Скинь мне свои, а я ткбк свои Неизвестный 02:05 @kaya кому нужны твои фотки в трусах? Вы 02:05 @noname справделиво, у меня есть и без. Щас скину…. (1 фото) Неизвестный 02:06 @kaya нихуя «До сих пор помню то самоуничтожающееся фото, что ты отправил… думаю, если б мне тогда сказали, что мы с тобой когда-то поженимся, я б не поверил в это… хотя уже тогда понимал, что влюблён…» — он оставляет букет белых сесилий на могиле и мягко улыбается: — Я очень скучаю… если бы ты только знал, как сильно мне тебя не хватает…

Год четвёртый.

Кэйа проходит в квартиру и падает на кровать лицом в подушку. Сегодня выдался довольно сложный день на работе, он устал, но отдых в планы не входит. Полежав буквально пять минут, он собирает Сальсу и выходит с ней на улицу. — Ну что, как и обещал, сегодня сходим с тобой к нашему хозяину, хех. Дорога до кладбища протоптана настолько, что он найдёт ее с закрытыми глазами, здесь уже изучен каждый кирпичик и каждая веточка на дереве. Он останавливается около холодной могильной плиты, букет свежих цветов говорит о том, что совсем недавно здесь кто-то был, оно и не удивительно. Дорога Кэйи домой всегда лежит через кладбище. Где бы он ни был, возвращаясь домой, он заезжает сюда, пересказывая прошедший день и искренне веря, что его слышат. Сегодняшний день не стал исключением. Сальса сворачивается клубком около могилы и тихо скулит, словно осознает, что ее хозяин здесь. Он совсем рядом… он под ней. В этой холодной и сырой земле. Он там. Он точно там. Он ждёт её, ждёт, что она снова запрыгнет к нему на руки, снова отберёт у него тапки и будет на них спать, снова лизнёт бледное лицо. Салли тихо вздыхает, будто бы понимает, что эта безжалостная земля навсегда отобрала его.

[День, когда я впервые переживал о тебе]

Kaya-Kakaya 23:42 @noname тогда где ты был? 👉👈 Неизвестный 23:42 @kaya дрочил на твои нюдсы Kaya-Kakaya 23:43 @noname какие нюдсы? Неизвестный 23:43 @kaya которые ты вчера скинул. Вот эти ↩️ Пересланное сообщение от Kaya-Kakaya: «Щас скину….» (1 фото) Kaya-Kakaya 23:44 @noname ебать, я вскрываюсь Неизвестный 23:44 @kaya вскрываешься ещё больше? 😏 хочешь поставлю на фото группы? Будем дрочить на тебя всем чатом. Kaya-Kakaya 23:45 @noname а ты не собственник, да? Неизвестный 23:45 @kaya смотреть — не значит трогать 🤷 «Но ты был тем ещё доминантом, хах… такой тихоня на вид, но такой властный и сильный внутри…» — он рисует на снегу, который так аккуратно присыпал этой ночью могильную плиту, аккуратное сердечко. — Люблю… безумно тебя люблю…

Год пятый.

И вновь балкон второго этажа. Пятилетие выпуска. Кэйа опирается руками о фигурные перила и пускает очередное облако сигаретного дыма. — Ты снова здесь, — голос Аяки звучит за спиной, но в этот раз Альберих не оборачивается. Сегодня сдерживать эмоции почему-то особенно тяжело. Он лишь закусывает губу и подавляет в себе слёзы. Почему все сложилось вот так? Почему всем весело на этой вечеринке, почему все продолжают радоваться жизни? Все, но не Нигредо. Разве он не заслужил тоже жить? Играть в игры со всеми, обсуждать работу и говорить о чем угодно, смеяться и улыбаться…? Кэйа отходит от балкона, ощущая слабое головокружение. Нужно вернуться домой. Он поворачивается к девушке, взгляд падает на её живот. — …? — Да, — с улыбкой проговаривает Аяка, поглаживая выпуклый животик. — Я беременна… Полгода назад вышла замуж. — Рад за тебя… «Почему… почему… почему… почему они все живут свои жизни…? А ты — нет… ты один… ты просто лежишь в этой чертовой земле… почему именно ты… почему…?»

[День, когда ты открылся мне]

Неизвестный 22:47 Конечно. Я чувствую себя ужасно одиноко и пусто (?). Мне есть с кем поговорить, но в этом нет смысла… есть кому излить душу, но я не хочу этого делать. Или не могу. Вы 22:48 И по итогу держишь в себе? Неизвестный 22:48 Да, а как ещё? Иногда мне кажется, что я не умею по-другому. Или не хочу… потому что, опять же, не вижу смысла. Вы 22:48 Почему твои слова такие… обречённые (?)…? Неизвестный 22:49 Прочитай с другой интонацией и будет ок. Вы 22:49 Ахах. Гений. Неизвестный 22:49 Ты тоже кажешься довольно разбитым и каким-то напряжённым. Вы 22:50 Может, поможем друг другу снять напряжение? 👉👈😏 Неизвестный 22:50 У тебя полчаса. (Транслирует геопозицию…) «В ту ночь мы впервые переспали… той ночью ты рассказал мне, что болен… ты сказал, что нет смысла заводить отношения… но ты был не прав… мы провели вместе замечательные полгода… жаль, что так мало… но они были настолько прекрасны, что я готов хоть вечность гореть в аду, лишь бы взглянуть на тебя ещё хоть раз…» — сегодня сдерживать эмоции особенно тяжело. Сегодня ему бы исполнилось двадцать-три года, но он ушёл в восемнадцать. — Знаешь, Салли до сих пор приносит мне твои тапки… они уже все в ее слюнях и шерсти… но она продолжает приносить их, будто ждёт, что вот-вот и ты войдёшь в квартиру, присядешь на корточки… погладишь… а потом она отберёт их у тебя и ляжет спать… как обычно…

Год шестой.

Кэйа просыпается, чувствуя как мокрый и длинный язык собаки так усердно вылизывает его лицо. Парень вздыхает и открывает глаза. — Салли… мне такой сон хороший снился… — грустно проговаривает Альберих. — А ты взяла и разбудила… Он поворачивается на бок и сворачивается клубком, поджимая колени к груди и утыкаясь лицом в мягкий голубой свитер. Его свитер. — Хочу назад… — дрожащим голосом проговаривает парень, зарываясь в одежду. — Хочу вернуться в этот сон… Нигредо… я всё ещё чувствую твой запах… больно… Салли с разбегу запрыгивает на кровать и забирается под одеяло. Она принимается бережно слизывать слёзы с лица своего человека, часто фыркая и роняя тихий скулёж. — Знаю… — тихо шепчет Кэйа, смотря как животное начинает копать лапами чужой свитер. — Я тоже по нему скучаю… но его здесь нет, Салли… не ищи… его нет…

[День, когда я понял, что влюбился безвозвратно]

— Это неважно, — он перебрасывает длинную косичку через плечо Кэйи. — Смотри, какое убожество я тебе сделал. Я — молодец? — Хех, — Альберих смотрит на растрепанную и неаккуратную косу из своих волос, — она идеальна. «Ты заплетал эти косы себе чуть ли не каждый день… но с каждым разом они были всё неопрятней и неопрятней… ты раздражался, а я умилялся, хех…» — очередной букет сесилий опускается на каменную плиту. — Знаешь… я верю, что ты здесь… что ты слышишь меня… и что вспоминаешь всё это вместе со мной… я уже выучил наши переписки наизусть… будто жду, что рано или поздно получу новое сообщение от тебя… глупо, да…? Я очень скучаю…

Год седьмой.

Дом-работа-дом-работа… он не поступал в университет, не искал престижную работу, не заводил отношений. Он решил для себя всё ещё тогда, в тот обычный майский день в 17:37. С той самой секунды он понял, что ему не нужно образование, не нужна важная работа, не нужно ничего. Нужно просто дожить. Совсем немного. Он перестал поддерживать отношения с друзьями, понемногу сводит на нет общение с братом. Так плавно и постепенно он отдаляется от всех, стараясь стать тем, чей уход никто не заметит. Он больше не шутит и почти не улыбается. Лишь только в стенах этой квартиры, лишь только уткнувшись лицом в одежду Нигредо, лишь только вдохнув запах, которого скорее всего уже и нет вовсе, но он продолжает его чувствовать… лишь только так ему на секунду становится спокойно.

[День, когда я впервые почувствовал себя слабым]

Не успел Барбатос ответить, как дверь в туалет распахнулась. Окно находится прямо напротив двери, Итэр выпускает облако дыма и быстро прячет сигарету. — Блять, президент, только преподам не закладывай, ладно? — обречённо проговаривает и спрыгивает с подоконника. — Я ведь не президент, — довольно холодно и отстранённо отвечает тот. Блондин выглядит весьма потрёпанным, в тусклых глазах застыли слёзы, светлые волосы слиплись, а на белой рубашке виднеются яркие оранжевые пятна. Он молча проходит к зеркалу и смотрит на своё отражение. С уст слетает лёгкая и слегка нервная усмешка. — Кто это сделал? — Кэйа задерживает взгляд на волосах, понимая, что парню что-то вылили на голову. — Да какая разница… — равнодушно отвечает тот, включая воду и склоняясь к раковине. — Тц, это из-за той фотки и загонов про инцест? — аккуратно спрашивает Венти, наблюдая, как блондин пытается смыть сок со слипшихся волос. — Тц… заебали, — Кэйа быстро направляется на выход из уборной. — Не хочешь говорить, я сам узнаю, кто это был. «Просто вылитый на голову сок… кто бы мог подумать, что я так сильно возненавижу человека за такой простой и тупой поступок… Попадись она мне тогда на глаза, я бы просто убил ее… хотя, твой брат тоже неплохо справился…» — Кэйа опирается спиной о могильную плиту, сидя на земле и поглаживая Салли. — Хотел сказать, что становлюсь зависим от тебя и этого «общения»… но потом понял, что я уже давно зависим… чуть ли не с первого сообщения… я люблю тебя… очень люблю… безумно люблю… и я скучаю… как же сильно мне тебя не хватает… — он поджимает колени и опускает голову. — Если б ты только знал… как мне тебя не хватает…

Год восьмой.

Песня, когда-то записанная на студии звукозаписи, без остановки играет в наушниках. Этот ангельски чистый голос, эти приятные воспоминания о том дне, эти эмоции, что помогают держаться на плаву, — всё это невидимой нитью приковывает Кэйю к этому миру. Парень сидит на полу в комнате, держа в руках телефон. Сальса тихо и мирно сопит на кровати, свернувшись на чужой одежде. Взгляд Альбериха направлен на экран, где открыта фотография Нигредо. В углу комнаты стоит красивый портрет, нарисованный Альбедо. Кэйа опускает голову и едва ли может сдержать слёзы. — Подожди… — тихо шепчет. — Подожди меня… не уходи без меня… не уходи… пожалуйста… Нигредо… не бросай меня… подожди меня… Он поднимается с пола и на шатающихся ногах идёт на кухню. Дрожащие руки кое-как открывают аптечку, вытряхивая все баночки на пол. Он опускается, выискивая там снотворное. — Нашел… Насыпав собаке побольше еды, он выпивает несколько таблеток, надеясь, что сможет быстро уснуть, и проходит в комнату. Парень падает на кровать, укутывается одеялом и зарывается лицом в голубой свитер. Он уже потрёпанный, на нем шерсть Сальсы и несколько маленьких дырочек от когтей, но это не важно… Кэйа глубоко выдыхает и закрывает глаза. — Нигредо… забери меня… я не хочу без тебя… я не могу без тебя…

[День, когда я отдал тебе свою душу]

В квартире стоит полная тишина, это даже немного пугает, создаётся впечатление, что никого дома нет. — Эй, ты вообще тут? — с усмешкой бросает Альберих, преступая порог комнаты Неизвестного. Юноша сидит на полу в косплейном платье горничной. Его руки перемотаны красной лентой, на голове — кошачьи ушки, а из-под юбки видно пушистый хвост. — С возвращением, хозяин! — непривычно покорно и мягко проговаривает Неизвестный. — Ебать… Кэйа сглатывает собравшуюся слюну и изучающе осматривает юношу: на его шее — ошейник; он сидит на коленях, ноги — в чулках; белый воротничок немного отходит в бок, оголяя бледную шею. — Да, хозяин… — всё та же мягкая интонация и полное подчинение. «Мой лучший день рождения… хоть быть подчиненным ты и не смог, но так даже лучше… перед тобой я готов стоять на коленях… целовать твои руки и ноги…» — он заметно вздрагивает и прикладывает ладонь к табличке с именем «Нигредо Альберих». — Хотя бы раз… хоть на долю секунды… как бы я хотел увидеть тебя снова… обнять… я бы не отпустил тебя никогда и ни за что… никогда…

Год девятый.

Бесконечный день сурка. Каждый день одно и то же. Кэйа возвращается с работы, сегодня он устал больше обычного. Какие-то мелкие скандалы с коллегами, пререкание с клиентами и выговор, но ему все равно. Сегодня он намерен пить, хочется забыться, и в этот раз выбор пал на алкоголь. — Я дома… — проговаривает, закрывая за собой дверь. Но привычного цоканья когтями об паркет сегодня нет. Сальса не встречает, от чего на душе сразу становится не по себе. Но затем он вспоминает, что Салли больше нет. — Точно… Парень снимает обувь и проходит на кухню. Взгляд падает на полную миску собачей еды. Сальса умерла неделю назад, но он до сих пор не убрал ее миски. Под стулом Нигредо так и стоят комнатные тапки, на которых любила спать собака, а на кровати всё ещё лежит её подушка. Кэйа присаживается на пол около полных мисок. В глазах снова собирается влага. Он потерял ещё один кусок своей души. Такой маленький, но такой большой. Альберих открывает бутылку крепкого алкоголя и делает несколько глотков. 17:20 Глубокий выдох. Он поднимается с пола и вытряхивает из аптечки разные таблетки, включая жаропонижающие, обезболивающие, психоактивные, успокоительные, снотворные… без разбора он выдавливает десятки таблеток в одну горсть. — Простите меня… — тихо шепчет, поднося препараты ко рту. — Друзья… семья… простите меня… но я не могу без него… я не хочу без него… моя жизнь закончилась в мае… в 17:37 девять лет назад… «Умирать в одиночестве страшно… — он быстро высыпает в рот все таблетки и запивает алкоголем. — Нигредо… тебе тоже было страшно…?» Парень кое-как добирается до комнаты и падает лицом в подушку. Перед глазами темнеет, голова болит, а тело уже не принадлежит ему. Он хочет ещё хоть разок уткнуться носом в голубой свитер, но не может… он не в состоянии больше шевелиться. Глаза просят закрыть их, его тошнит и морозит, мир вокруг вдруг начинает плыть. «Прости меня… прости меня… я слаб… слишком слаб… я так и не смог без тебя… нет… я не хотел без тебя…» — Я… я… с-согласен, Кэй… — с дрожью в голосе сквозь слёзы Нигредо принял предложение. 17:37 Его сердце издало последний стук, а из лёгких вырывался оставшийся воздух. За открытой дверью, в холодной и светлой квартире, на кровати, на белых простынях, лежит бездыханное тело молодого парня, его рука тянулась к свитеру на той половине постели, но силы покинули его раньше, чем он смог хотя бы прикоснуться к нему. — Добро пожаловать домой, Кэй… хоть я и надеялся увидеть тебя гораздо позже. — Я дома… — облегчённый выдох, а затем невесомое касание к чужой щеке. — Ты ждал…? — Мы… — взгляд голубых глаз опускается в пол, где у ног трётся Салли, с особой радостью встречая второго хозяина. — Мы ждали.

Наше «долго и счастливо» ✅