Телесный угол

Всё-таки хорошо, что теперь я не один. Перс понятливый и сходу включился в помощь по обустройству поселения. Что ни говори, а в моём углу до сих пор царил бардак. Связав из мочала пару мешков, отправился на мародёрку. Самая насущная проблема — нагрести нужного. Металлы, оружие (хотя это редкость), приборы(ещё большая редкость). Хорошо бы попались часы или такой же секундомер, который лежал в моём тайнике. Эх, мечты... Кучки всякого барахла появлялись по ночам в разных местах, неподалёку от освещённой области. Появлялись вещи в разных местах, иногда в противоположных от освещённой области и приходилось бегать, как Савраске. Времени нет совсем, я пихал всё в мешки и не разглядывая тащил к себе. Там Смотрила занимался сортировкой. Напоминало это всё страдную пору у древнерусских крестьян, когда день год кормит. А ещё приходилось ежедневно наведываться к соседнему Фонарю, бывшему дому Марка, чтобы дождаться появления нового Ава и объяснить ему обязанности так, как я сам их понимал. Скоро он появится, но я не понимал, что сказать такому же бедолаге, как и я сам. — Смотрила, мне скоро уходить, — сказал я, вываливая последний мешок, — бутыли нашёл? Можно было поискать ещё, но мы оба умаялись вконец. — Ага, в натуре. А ты куда, Саныч? — К другому Аву, надо же объяснить, в какое место он попал. — Можно с тобой идти? — Нет, — передал ему большой свёрток с красной глиной. — В прошлый раз нам повезло. Найдёшь чем от нечисти отбиться — поглядим. — Ну, эт пожалста! Чтоб у меня, да волыны не было, хехе. В чемоданах лежал, ну тех, что ты притащил вначале. И тут он протянул мне настоящий обрез. Беру в руки. ТОЗ-ка, вертикалка, словно новый, двенадцатый калибр. Похоже, что пилили из модели как у меня — тридцать четвёрки. — А патронов много нашёл? — Маслины есть. Картечи две коробки и патронташ пулевых есть. Эт всё от мастера нашего. Я узнал, вот тут царапина. Он показал место на рукоятке. Точно, есть давняя глубокая царапина на тёмном дереве. Но проверить оружие надо. Зарядил по одному патрону каждого типа и влупил в сторону тьмы. Несмотря на то, что новое тело у меня теперь крупнее, лягался обрез неслабо. Хорошо, что спуск не дуплет. Вернул оружие владельцу и сделал пометку, чтоб не забыть узнать через соседку, чем его тут чистить смазывать. Дальше мы проводили ревизию найденного. А неплохо вышло. Только вместо алюминиевой проволоки среди находок оказался моток медных проводов. Можно ли заменить алюминий медью — я так и не узнал. «А мог бы спросить, пока Марк был тут.» — это опять проснулась совесть или что там вместо неё. Зараза… Нацарапав второй вопрос к соседке, начали готовиться к выходу. Камни светоносы взял все, что есть, оставив на Фонаре несколько, на самый крайний случай. Один чёрт, Аву может будет и не до их поисков. Надо питания набрать ему, да показать всё.

***

С местной фауной оказалось не всё гладко. Всё-таки бывшие персонажи их очень привлекают. И опять нам повезло — от стаи, которая так и кружила неподалёку от моего угла, отбились вообще без потерь. Смотрила пристрелил двух то ли собак, то ли ящериц, а мне удалось проткнуть бок ещё одной, но зато я знатно огрёб хвостом по ногам. Хорошо так вмазала, как кнутом. Так или иначе, стая оказалась небольшой, и мы отбились. Одиночные твари не подходили, и до самого соседского Фонаря мы дошли без происшествий. Ава там не было, и Фонарь не светил. Видимо перегорели все имеющиеся светоноски. Кому их тут менять? — Пошли наверх, буду тебе показывать, как за светом следить, — вытаскиваю пару светоносок, протянул ему один из камней в качестве тусклого фонарика. — Если свет потухнет — будет плохо всем. Потому надо знать, что делать. В центре площадки нашелся Столб, с вершины которого благополучно я сверзился в прошлый свой визит. Я показал на вход: — Наверху на площадке чаша, в которой камни и горят, — показал один из камней. — Время от времени надо их туда подбрасывать. Наверху лежали несколько штук, но подложить в чашу было некому. — Чёт мне кажется, что тут лошара появится. Или беспредельщик какой-нибудь, — покачал головой Смотрила. — Чуйка у меня голосит, что плохо всё будет. — Вот и будешь ту дежурить на этот случай, — сказал ему, — а я пока что по округе похожу, запасов пособираю. Если он появится — кто-то должен быть рядом. Как я понял — обычай тут такой — встречать авов. — А если он бычить начнёт? — Смотрила вопросительно взглянул на обрез, торчащий из-за верёвочного пояса. — Не вздумай! Во-первых, если ты погибнешь, то возродишься ты в той же раскалённой яме, только в этот раз мне добраться до тебя будет сложнее и дольше. Да и не грохнешь ты ава, он тут же на вон том алтарном камне появится, — я кивнул на чёрную глыбу. Он вздрогнул на этих словах, видимо, вспомнил о долгих днях, что провёл в раскалённом плену. — И во вторых… — продолжил я, — не начнёт. Когда в первый раз появляешься здесь — чувствуешь себя, мягко говоря, нехорошо. Пошли свет зажигать и искать укрытие.

***

— Да будет свет! — крикнул я, и первый камень со звоном полетел на дно чаши. Площадка осветилась уже привычным ярким жёлтым светом. — Кидай! — указал я своему персу. Он издали, опасливо, бросил стекляшку в чашу и свет резко усилился вспышкой. Смотрила отпрянул, и я в самый последний момент схватил его за руку. Ограждений на каменной площадке не водилось и я не желал, чтоб он улетел с башни вниз. — Это не опасно, просто эффект такой. Камни кладутся по одному, надо чтоб там постоянно лежало от трёх до пяти. Если видишь такую вспышку, но светоноску ты туда не кидал — то кристалл перегорел. Поднимаешься и подбрасываешь ещё. — А доставать их где? — Месторождение далеко, у Кипящих озёр. Места там плохие, можно оружие потерять и тварей полно. Таскать эти стекляшки — обязанность ава, моя, то есть. Как и жратву. Но с едой тут проще. С оружием можно недалеко выходить и самому. Мочало тоже заготавливать нам, авам приходится. Ну и мародёрить лут. И таких, как ты, вытаскивать. — Понятно. Хорошо, что из ямы вытащил, — он глянул на меня прямым взглядом. — Спасибо, братан. В натуре, не забуду. — Пожалуйста. Ты главное, опять туда не вляпайся. Лезть за тобой было тем ещё удовольствием.

***

Появление ава мы оба благополучно проспали. Я рыскал по округе со светоноской и собирал красную глину, а Смотрила залез на Столб подбросить ещё пару камней в чашу, взамен перегоревших. Ава заметил я, когда выволок мешок с припасами из темноты. Он слез с алтарного камня и, спрятавшись за чёрным параллелепипедом, косился то на яркий свет вверху, то на меня. С пляжа что ли сюда попал? Вон, ласты валяются. — Здравствуй! — сказал я как можно приветливее. — Давно очнулся? Оставленную для него одежду он не заметил. Наверное так и куковал тут голышом, подумал я. — Н-нет, — сказал он еле слышно. — С-скажите, что это з-за место? — На вот оденься для начала, — бросил ему куль с самодельной одёжкой. — Потом всё поясню. А видок у ава испуганный и даже очень. Тут из входа в Фонарь чертыхаясь вышел Смотрила и, удивлённо уставившись на нового ава, выдал: — Да-а! Вот это я накосячил! Извини, Саныч, я тут лампочки менял. Да что-то там затупил. А это ав наш? — Ага, — дал аву бутылку с набранной тут же водой. Зубы стучали о стекло, но со второй попытки новичку удалось отпить треть бутылки. Вода здесь очень вкусная, как ключевая. Дав ему напиться и одеться, я уселся на алтарь и разломав кусок красной глины на три части, раздал обоим по куску, сам вцепился зубами в свой мякиш. Вкус у питательной глины слегка сладковатый, чем-то отдалённо напоминающий сырое тесто и щербет, но на Земле близких аналогов я не ел. — Ну, что, ты готов слушать? — задал я вопрос, доев свою долю. Наш молчаливый подопечный лишь кивнул, вытерев руки о мочало накидки. — Ну смотри. Меня зовут Саныч. Попал сюда, когда гонял по нагруженному шоссе. Погиб по дурацки, решил полихачить на дороге. — И-в-вэйло, — представился ав странным именем. — А моя погоняла Смотрила, — влезает в разговор мой перс, — Попал с братвой под молотки. Балашихинские из пулемёта нас на стрелке покрошили. — Погоди, — прерываю Смотрилу, — с тобой отдельно. Дай, человеку объясню что к чему. Ав ничего не понимает. Продолжаю объяснять: — Вот я, перед тем, как погибнуть, в Москве довольно крупным тиражом одну книжку издал. А ты? Ничего такого не писал? Знаменитого? Публиковал, я знаю. Все, кто на алтарях просыпаются, что-то, да издают. — Издавал. Фантастику. В Евросоюзе роман напечатали… А ав-то сник, как я погляжу. Сразу понял, к чему я клоню? Видимо, книжка вышла особенно неудачной. Что ж, продолжим: — Тут что-то вроде чистилища. Для персонажей из наших книжек. Чем больше народу книжку прочитает или, может, чем эмоциональнее она, это я точно не знаю, тем больше вероятности, что её герой здесь проявится. Только мы: ты, я, другие авторы тут тоже застряли. Мы также отвечаем за поступки персонажей, это вроде местных законов природы. Чистилищем место названо неслучайно. Пока мы не вытащим из огненной ямы всех своих персонажей — нам здесь жить. Например, вот мой персонаж. Смотрила, по сюжету, он член одной из подмосковных группировок. Прекратить мучение можно только вытащив их всех. Всех, кто тщательно прописан и вплетён в сюжет. Это очень тяжело и больно. Мне ещё в котловину раз десять лезть, если не больше. Но ав, осознав сказанное, перестал меня слушать. Он коротко вскрикнул: — Нет! Н-не может быть, — крик Ивэйло перешёл на шёпот и взгляд его словно помертвел. — Н-н-не может б-быть… — Увы, — грустно улыбнулся я. — К сожалению, но это так. Я вот тоже не думал о таком досуге. — Да-а, братан, — участливо похлопал его Смотрила по плечу. — Кажись, ты реально попал. — Ты зря расстраиваешься, — я чувствовал, что надо как-то растормошить новичка и попытался успокоить. — Рано или поздно, но у каждого Ава, Автора то есть, имеется шанс свинтить отсюда. Вместе со своими персами. Персонажами. Но Ивэйло не реагирует, только трясёт головой: — Вы не п-п-понимаете! Д-двадцать пять. Я н-н-никогда, никогда отсюда не выйду. Никогда… Ивэйло вошел как будто в ступор, а я ничего не понимал. Ну, да, двадцать пять каких-нибудь маньяков. Многовато, конечно, но что-нибудь придумаем. Можно даже себе нескольких взять, а то тут действительно маловато места. О чём и говорю Ивэйле, да только он так и не пришёл в себя.

***

Фонарь Ивэйло мы покинули на следующее утро, тот так и сидел у своего камня и ни на что не реагировал. Несмотря на так и не прошедший у новичка ступор, я попробовал ему всё объяснить, рассказывал всё, что получилось вспомнить. Потом оставил ему мочала для возможного ремонта одежды, запас глины и немного медной проволоки. И, сложив горкой камни-светоноски на верхней площадке Фонаря, я подкинул один в чашу. А потом мы молча двинулись домой. — Что думаешь делать? — спросил меня Смотрила. — Чёт у него реально кукуха поехала. Мне это не нравится. — Мне тоже, — я отхлебнул воды и передал бутылку своему персу. — Но думаю, Шёпот его заставит действовать. Чем могли — помогли. В следующий раз пойду к нему один. Может, придётся персонажей забирать, пропадут они у него. А потому нам надо жильё выкопать. В Кубрике места маловато будет. — Эт да. Ещё для наших надо. Основные в Кубрик тоже не влезут. — Да, кстати. Надо готовиться к походу. Пока молитвы не нужны, но Шёпот по ночам я уже слышу. Ты копай вашим землянку, а мне готовиться надо. На этих словах мои ноги провалились в землю, увязнув в смоле, и я с размаху впечатался мордой лица в большой камень. От боли я выронил сумку с красной глиной, которая тут же скрылась в чёрной жиже. Ругнувшись на свою особо альтернативную одарённость, нырнул за ней. Перемазался капитально, но рука таки нащупала мочало, из которого она была сделана. Выбравшись на край ямы, я услышал громкий бабах персовского обреза, а затем ещё один. Вскочил на ноги, подобрал заточенную арматурину и еле успел воткнуть остриё в затылок твари, которая почти добралась до горла Смотрилы. Тот отпрянул и начал перезаряжаться, пока мне в руку молча вцепилась ещё одна. Красные глаза, совсем без белков и радужки выглядели устрашающе. Железяка куда-то выпала, а второй рукой я ничего поделать не смог. Грохнула ещё пара выстрелов, а потом пасть разжалась, мёртвое четвероногое с лысой красноватой шкурой отвалилось, проткнутое железом. — Саныч, ты как? — Смотрила протянул руку, и я, опираясь на неё, с трудом встал. Мой перс, несмотря на то, что хорохорился, выглядел неважно. Пока я барахтался в смоле, твари успели его сильно подрать. — Руку прокусила, зараза,— Ответил я,— Но заживёт. Давай погляжу что у тебя. Идти сможешь? Я смотрел на перса и видел, как зелёная кровь тонкой струйкой стекает по его ноге на землю. Замазка из смеси смолы с красной глиной не особо помогла закрыть рану, хорошо, бедренную артелию не задели. Лезть за Смотрилой ещё раз в огненную яму мне дико не хотелось. Я взвалил его на себя и двинулся домой. Бежать не получалось, только идти. И этим воспользовались твари, когда через полчаса начали нас преследовать. Судя по всему, они выследили нас по капелькам персовской крови. — Стреляй! — заорал я, останавливаясь, когда светящиеся глаза приблизились. — Давай! Не спать! Через секунду грохнул выстрел, отключив мне левое ухо напрочь. Теперь вместе с рукой слух лечить, точно на алтаре придётся куковать. Но твари отошли, видимо, учатся. Так и повелось. Твари подходили, пугались выстрела — отходили, и я мог тащить раненого Смотрилу дальше, борясь с кругами перед глазами. Только мне кажется, что нечисть сообразила, что патроны у нас не бесконечны, и они выбрали тактику проверять. И как только боезапас закончится, так моего подопечного и растерзают. Навалятся кучей и ничего мы не сделаем. Места уже казались знакомыми, когда Смотрила, потерявший много крови, проговорил еле слышно: — Три маслины осталось. Потом — край. Рассиживаться нельзя, я подхватил свой живой груз и прибавил ходу. Кровь стучала в голове, а Смотрила с каждым моим шагом становился тяжелее. И твари опять приближались. Только бы Фонарь горел, говорил я про себя. Клянусь никогда больше не жадничать. Грохнул третий и последний выстрел, но я уже видел свет. Свет своего дома.

***

Перс провалялся на алтаре целый день. Кроме прокушенной ляжки из его спины оказался выдран приличный кусок мяса. Раны затянулись, хоть и медленнее, чем хотелось бы. Я решил, пока Зуд не взялся за меня всерьёз — подготовиться к неизбежному и латал свои лохмотья где только мог. Алюминиевую проволоку извёл всю, но сделал себе отличную экипировку. — Глотнёшь? — спросил Смторила, протягивая мне зелёную бурду в кружке из обрезанной пластиковой бутылки-полторашки. — А давай! — я взял ёмкость и опрокинул её содержимое в себя. Вкус был премерзкий, сладковатый, с каким-то грибным привкусом и запахом канифоли. Но вот действие — пожалуй, напоминало коньяк. И к тому же, бодрит не хуже крепкого кофе. Хлопнув его по плечу я с уверенным видом прямо побежал к Котловине. Никакой усталости, уверенность в собственной непобедимости фонтанировала. Я теперь этих тварей всех разгоню! В себя пришёл от того, что меня начало поджаривать. Пелена наркотического угара спала с моих глаз, и я увидел, что мои ноги уже увязли в раскалённой лаве. И несмотря ни на что меня продолжало затягивать туда. — Сволочи! — крикнул я неизвестно кому, но ругать, наверное, надо только себя. Боль усилилась оттого, что прогорели портки и стал гореть я сам. Только тут я заметил, что не взял ни плаща, ни тряпья, в которое хотел дополнительно замотаться перед спуском в огненную яму. Бросил в пути или забыл? Больше ни о чём думать я не смог, и очередные последние минуты только орал от боли, пока лава не сожгла во мне что-то важное, и я опять не умер.

***

Опять проснулся на алтаре. Не спеша встал и удивился. Смотрила таки выкопал новую землянку недалеко от родника, почему-то подальше от Кубрика. На вход пошли две покрышки от трактора, вмурованные в землю. В качестве двери взята какая-то заслонка, которая задвигалась за ручку изнутри. Крыша пока не была готова. — Сколько времени прошло с моего ухода? — поинтересовался у обрадовавшегося перса. — Саныч, ну ты даёшь, в натуре! Два дня тебя не было. Резво ты газанул. — Ты лучше скажи, как ты эту дрянь получил? — Зеленуху-то? Да смешал смолу из той ямины с красной глиной, разбавил водичкой. Она и забродила на свету. Потом процедил через мочало три слоя. И вот. — Да… — протянул я, отыскав наконец запасной комплект тряпья. — Больше в дорогу такого пить не буду. Я пойду к соседу через пару дней. Может надо чего? — Не знаю, балок нету или чем-то крышу закрыть. Светоноски тоже заканчиваются. — Ч-чёрт! — я подскочил. — Их же всего три штуки было в чаше! И запас небольшой. В этот момент я ощутил вспышку света, что говорит о лопнувшем камне. — Сколько раз так было? — Это второй! Но я ещё четыре штуки туда кинул, что там нашёл, там пять их. — Завтра я за светоносками. А ты, если что посидишь в Кубрике. За камнями-лампочками я отправился где-то через час после "рассвета". Как только зажёгся свет, я соскочил с алтаря, взял железный кол и вышел за территорию своего жилища. Поход к месторождению отложил - очень уж вкусная попалась глина, которую нагрёб с запасом. И только потом потопал к Кипящим Озёрам. В этот раз я шёл неспешно, поражённо разглядывая окружающий пейзаж. Всё-таки, несмотря на грозный вид, это место притягивало взгляд страшной красотой. Мириады светящихся мелких живых существ, светящиеся россыпи, иногда багровые отсветы огненных ям, всё это создавало жуткую, но необычайно притягательную картину. А над всем этим висело абсолютно чёрное, без единой звезды, бездонное небо. Сколько я так прогулял неизвестно, но напомнила об обязанностях ава сама местная природа. Я нагулявшись, решил отправиться за светоносками и уже почти подошёл к знакомым местам, рядом с озёрами, когда свет потух. Я не сразу заметил, что привычной подсветки нет, и что в Чистилище темнее, чем обычно. Помня о ямах-ловушках — я не стал ломиться наугад, а старался прощупывать путь. Не светился ни компас-камень, ни россыпи и идти можно было только на ощупь. Отойдя наугад на пару сотен шагов, я сел на землю и решил до рассвета никуда не двигаться. И только тут вспомнил пояснения Марка. Когда я перестану делать глупости?

***

Проснулся от того, что рядом со мной клацнули чьи-то зубы. Резко вскочил, схватил своё оружие и обратил внимание, что заснул у небольшой россыпи. От меня рванулась какая-то серая тварь, волоча в зубах мою котомку с бутылкой воды! Хорошо что не полная — часть выпил перед сном. Зараза… Выкопал маленький светоносный камушек и взял с собой в качестве фонарика, больше в этой россыпи ничего не было. Вспомнив, что провёл пустошах весь день и всю ночь я ломанулся за светоносками, кляня себя на чём свет стоит. Спустя несколько часов, когда я вернулся домой, ориентируясь исключительно по компас-камню. Как я и ожидал, света у меня не было. Влетев на вышку и бросив в чашу светоносок, я с ужасом ломанулся в Кубрик и с облегчением забарабанил в запертую дверь. — О! Саныч вернулся! — раздалось изнутри и дверь открылась. На пороге стоял улыбающийся Смотрила,— А я новую зеленуху придумал. На себе испытал. Если выдерживать подольше на свету — нет левых косяков. — Ты лучше скажи — долго ли без света сидел? — Всё нормасом. Утром последняя лампа бабахнула, я в Кубрик, как ты говорил. — Молодец! И мы пошли дегустировать новое пойло. — Мне придётся идти к этому маньяку. Самому неохота, но чем-то чувствую, что идти туда надо. — Мне тоже этот кекс резко не понравился. Чую, он нам подляну заготовил. Мы с ним хлебнём горя… — Оружие нужно. — Нашёл только это, — Смотрила похлопал рукой по обрезу, заткнутому за верёвочный пояс. — Я перерыл всё. Хотя, стоп! Он хлопнул себя по лбу и убежал к себе в землянку, а затем вернулся, протягивая мне чёрный металлический магазин от автомата Калашникова, откуда я выщелкнул три патрона. Ч-чёрт! Опять я проспал нормальное оружие! Не надо было тогда бросать раскопки, ох, не надо. Но теперь поздно, всё, что не удалось перетащить в световой конус — исчезло. Непонятно, что теперь делать — идти помогать Ивэйле, заодно разобраться с тем, что он такое написал и, самое главное, чем это грозит мне с моими персами? Или идти вытаскивать своего очередного перса, а потом целенаправленно искать оружие? Рассказываю всё Смотриле. И он советует: — А ты сходи, погляди за этим мутным пассажиром. А я тебе пока форму для огненной ямы сварганю. Хавчика полно, лампочек тоже. Мочало тоже есть. А от тварей если чё — обрезом отмахаюсь. Только принеси смолы. Ну, той, помнишь? — Ладно, притащу, — я улыбнулся, вспомнив о местном эрзац самогоне. По-быстрому сходив к тому месту, где я провалился, я начерпал литра два чёрной смолы в обрезанные пластиковые бутылки. Ещё одним открытием стало то, что на самом деле её цвет — очень тёмно-зелёный, почти чёрный. Если это поможет не свихнуться в этом чёртовом месте — пусть зеленуха будет. Лишь бы не отравился. Тепло попрощавшись с бывшим бандитом, я взял свою железяку, подхватил мешок с припасами в дорогу и потопал к своему новому соседу.

***

Ивэйло меня удивил, очень сильно удивил. Я встретил его не в освещённом круге, а направляющимся не куда-нибудь, а прямиком к огненным ямам! Лысина была закрыта капюшоном, на ногах толстые, в несколько слоёв обмотки. И когда успел сделать только, подумал я. — Саныч, наздар, — он поднял руку в приветственном жесте. Он остановился и пошёл навстречу мне. — Привет, — пожал я протянутую руку, — на выход за персами собрался? — Ага. П-просьба есть одна. Перса приютишь м-моего? Надо одного-двух. Н-не смогу я их у себя… — Без вопросов. Только с кормёжкой подсобишь. — Д-добре. Пошел за ним и постарался не отставать. Всё-таки, необычное у него имечко. И что-то странное показалось мне в его говоре и я поинтересовался: — Жил-то ты где? Ну, до этого всего? Ты про Евросоюз говорил. — Чехия… Освещённый участок скрылся из виду, и он достал из котомки светоноску. — И всё же… — Я не отставал, — Почему персов двух? У тебя же их двадцать пять человек. Или как? Вместо ответа он посмотрел на меня, и от выражения его лица повеяло такой тоской, что задавать вопросы мне перехотелось. Что же он написал? Ладно, со временем узнаю. Мы вновь двинулись вперёд, и вскоре вдалеке показалось багровое зарево. Ивэйло вытащил мачете из-под накидки, чем очень меня удивил. Аж завидно стало, у всех вокруг нормальное оружие, и лишь я как бомж. Или гопарь из ЮжноБутова, годов так с конца девяностых. Только кепки не хватает, треников и семечек с пивом. Если заместо пива тут зеленуха сойдёт, то вот с семечками напряжно. Очень я их любил, особенно, если поджарить на сковороде, как любил делать отец. Вновь накатила тоска по прошлому, по земной жизни. Сволочи! Жар становился невыносимым. Не в моей экипировке дальше топать и Ивэйло отдал мне свой тесак. — Я тут дождусь. Ты только доведи перса до сюда. И ни в коем случае не отпускай! — Спасибо. Он отвернулся и быстро пошагал вниз, в багровый полумрак. Я отошёл на несколько шагов и присел на тёплую поверхность сплошного камня. Ни о какой земле тут и речи не было. Видимо, граница огненной ямы гуляла туда-сюда и когда-то здесь был сильный жар. Я отхлебнул из бутыли и отломил кусок глины. Тоску это только усилило. Мы не замечали, где живём. Солнце. Какое великолепное на Земле светит Солнце с бездонным голубым небом. Вместо этой поганой черноты и надоевшей желтизны фонаря или как тут — мерзкий полумрак. И вонь. К запаху, похожему на серный, можно притерпеться, но как же мне хотелось сейчас вдохнуть свежего морского бриза. Походить босиком по зелёной траве, чёрт бы вас всех побрал. Мне бы наслаждаться каждым прожитым днём, каждым глотком свежего воздуха, каждым лучиком солнца. А не писать всякую лютую хрень… Хочу сдержаться и не могу, слёзы льются из глаз. Если б только можно было всё вернуть… Вспомнил что-то из старого мира и постарался дышать глубже, чтобы успокоиться, и через бесконечный отрезок мне это удалось. Как раз к тому моменту, как я увидел поднимающегося Ивэйло, он вёл своего первого перса. Похоже, женщина. Женщины в Чистилище как и мужчины — все похожи друг на дружку. И самое главное, никакой сексуальной жизни тут нет и быть не может. Не для того нас собирают, чтобы мы тут испытывали хоть малейшее удовольствие. Только красная глина и зеленуха — жалкая тень былой жизни. Возможно, это тоже сделано специально, чтобы обитатель Чистилища не притерпелся, и не забыл того, что потерял… Я пошел навстречу и взял персонажку за руку. Ивэйло выглядел измученным. Мочало порядком обгорело, но медную проволоку можно принимать на вооружение. От его одежды остались одни лохмотья, но свою работу тряпьё выполнило. И всё-таки, некоторое подобие блеска радости читалось в глазах ава. Я протянул ему оружие, и мы пошли к моему Фонарю. В этот раз секундомер я взял и он показывал, что до темноты остаётся не так много времени. А потому, надо спешить. Раздав всем остатки еды, я напоил Ивэйло и персонажку. Очень неразговорчивая особа, что после пережитого вполне ожидаемо. Но на мои вопросы она кое-как отвечала. Кивком — да, мотанием из стороны в сторону — нет. Чистилище необычайно пустынно, и я рассказал ей про местную жизнь. И только я дошёл до того, кто такие авы и персы, как она изменилась. Что-то вспомнив, она натурально зарычала по-звериному и кинулась на Ивэйло. Тот совершенно не ожидал нападения и, когда женщина начала полосовать его лицо ногтями, впал в оцепенение. На Земле я такого не видел. Чтобы прийти в себя от удивления и броситься на помощь, мне понадобилось полминуты. Ивэйло ей вообще не сопротивлялся, и оттаскивать её мне пришлось в одиночку. Она стремилась вновь кинуться к своему аву, и мне пришлось схватить её в охапку и держать, пока рычание не сменилось горьким рыданием. Набросив на неё свой плащ, я обнял её и стал успокаивающе поглаживать по голове. — Всё. Всё почти закончилось. Ну-ну. Ты в другом мире, никто тебя здесь больше не тронет. Ты только дойди до убежища. Постепенно всхлипы прекратились, и она молча пошла, вцепившись в мою руку мёртвой хваткой. Что же ты такое написал, гад? — думал я про себя. Напали на нас неожиданно. Под впечатлением я пропустил атаку наглой стаи прямо возле своего фонаря. Не успели мы подойти к границе света, как он потух. Наступил конец очередного дня. Персонажка света боится, это я заметил. Твари тоже его боятся. И они сейчас тут. По ушам ударил её визг, и я увидел, как в Ивэйло вцепляются сразу три чешуйчатые твари. — Беги к столбу! — заорал я изо всех сил и толкнул её по направлению к шпилю. Ещё две твари бежали за ней наперерез, и я преградил им путь. Кол застрял в глазнице одной из них, вторая вцепилась в моё горло. Кроме боли от раздираемой плоти я резко почувствовал слабость. Похоже, что опять смерть. Только бы девчонку не тронули, — подумал я. И с облегчением, последнее, что я услышал перед потерей сознания — это её визг, а потом два громких выстрела. Довёл! Всё-таки довёл! По крайней мере, очень на это надеюсь.