Цветение мирта

Выходя из храма, Старк ничего не чувствовал кроме опустошения. Его голова раскалывалась от всего произошедшего в храме. Хотелось думать о всём сразу и ни о чём конкретном. А именно о том, что он не то хотел сказать. Последние слова, произнесённые перед Венерой, были не совсем тем, чего он желал. Тони никак не хотел находить замену Питеру. А даже, если бы и нашёлся человек похожий на юношу, он бы никогда не смог его заменить. Сейчас ему было действительно стыдно за собственные слова. Он наврал не только богине, но и самому себе. Вонзил кинжал в свою же спину. Но сказанного не воротишь. Мужчина точно не собирается возвращаться к алтарю для того, чтобы извиниться за свою ложь и попросить другого, более желаемого. Это было бы попросту позором. Поэтому он лишь медленно спускался по ступенькам, уже не боясь быть обнаруженным. Весь пыл и беспокойство заменила собой пустота, оседающая внутри горсткой пепла. Поднявшийся ветер стал дуть Тони в спину, подгоняя ко входу в палаццо. Зайдя внутрь, мужчина побрёл по широким коридорам к своей спальне. Он остановился прямо перед дверью и подумал: «Что я увижу, когда открою её? Там будет пусто? Или, возможно, там всё ещё будет стоять он. Что за бред? Конечно, он будет там. Он всё время стоял и ждал меня. Неподвижно, не шелохнувшись. Он всегда будет там.» Который раз он тяжело вздохнул за этот вечер — в безуспешной попытке прийти в себя и упокоиться — и всё же вошёл в комнату. Спальня была абсолютно такой же, какой он в последней раз её и видел. Питер остался прежним, бездумно стоящим посреди комнаты в полутьме. Что насчёт Энтони? В нём тоже ничего не поменялось. Такое чувство, что он ни разу и не выходил из этой комнаты за сегодня. Мужчина переодевается, аккуратно перетягивает Питера в кровать, накрывает их одеялом и готовится уснуть. Всё без исключения повторялось как и день назад, неделю, месяц. Вот только. Что это за шум? Звук чего-то непрерывного. Снова и снова. Не прекращаясь. Так убаюкивающе, словно биение сердца. Оно у него так сильно бьётся, что стук раздаётся в голове? Нет, это не может быть Тони, ведь у него оно скорее готово остановиться в любой момент, чем выпрыгнуть из груди. Стало так тепло. Неужели из-за одеяла? Ну, конечно, да. В такую внезапно ветреную погоду может согревать лишь оно. Царь теснее прижался к юноше и сгрёб его в объятья, от чего стало ещё уютней. Этой ночью Энтони впервые за продолжительное время засыпал без раздражающих мыслей, которые, то и дело, садятся и давят на его грудь, не давая уснуть.

***

Каждое утро в спальню царя стучались слуги и будили его в примерно одно и тоже время. Происходило это по инициативе самого Тони. Причиной же являлось самостоятельное чересчур долгое пробуждение мужчины. Дело в том, что очень часто он засиживался у себя в мастерской, не замечая как быстро летит время за любимым делом. Энтони мог часами стоять над мрамором, глиной, древесиной, создавая очередной шедевр. И для него не было исключением где-то к утру упасть лицом в подушки и проспать всего несколько часов до наступления дня. Это пагубно влияло на его режим сна и здоровье. Тони прекрасно это понимал, но сделать, увы, ничего с этим не мог. Именно поэтому он периодически приказывает слуге стучаться в дверь мастерской и предупреждать о том, что уже слишком поздно, а посидеть над своей работой он успеет и завтра. Конечно, это не всегда действовало на мужчину, однако, стоило вспомнить, во сколько его будут будить, — опять-таки по его инициативе — как всё желание работать безоговорочно сходило на нет. Сегодняшнее утро, к удивлению, оказалось большим исключением. Мужчина проснулся не из-за того, что кто-то постучал в дверь. Он почувствовал, как что-то легко и осторожно касается его, а точнее — гладят по щеке. И это явно была не прислуга, ведь все знали — за такую наглость могли жестоко наказать. Тогда что это? Или кто? Царь прищурился и начал постепенно открывать глаза. Не то чтобы с улицы бил яркий свет, — а время явно было слишком ранним; было заметно, что солнце только начало одаривать остров своими лучами — но просыпаться, не важно в какое время, было мучительной пыткой. Хотя сейчас эти муки были не самым главным событием нового дня. Наконец-то открыв глаза, Старк обнаружил силуэт какого-то парня на второй половине кровати, чья рука всё ещё находилась в опасном расстоянии от его лица. Изначально, спросонья, мужчина принял его за статую, но разве она может обладать такой мягкой и тёплой кожей, а тем более двигаться? Конечно, нет. И после осознания этих фактов Тони мгновенно вынырнул из-под одеяла и, чуть ли не падая, хватает первое, что попадается под руку: канделябр. — Кто ты такой, и какое право ты имел зайти в мои покои и лечь в постель? — возмущению царя от наглости этого парня, кто бы он ни был, не было предела. И в то же время его до жути пугала эта ситуация. Как этого человека пропустила стража? Как дано он здесь и что делал всё это время, пока Тони спал? В голове крутилось множество вопросов, на которые не было ни одного чёткого ответа. Боже, да его могли убить во сне! Кто знает, что бы произошло, если бы он сейчас не проснулся. Неожиданный гость, наблюдая за растерянным Старком, просто продолжал сидеть на кровати и смотреть прямо на него. Неужели нечего сказать? Или он просто потешается над ним? Всё до жути странно и не понятно. На улице хоть и светало, но в комнате было достаточно темно, чтобы не разглядеть лицо парня и его эмоции. Вдруг его взгляд снова метнулся на кровать, на которой он не обнаружил ничего кроме незваного гостя. Где Питер? — Где Питер?! Что ты с ним сделал? Где статуя, я тебя спрашиваю?! — мужчина разозлился пуще прежнего и, подняв канделябр над головой, начал подходить ближе. Это было рискованным поступком, ведь мало ли, что имеется у парня. Возможно, Тони не успеет среагировать, как уже окажется лежащим на полу с воткнутым в бок ножом. Подойдя с той стороны, откуда свет будет падать прямо на лицо парня, он остановился. Всё это время человек сидел неподвижно, но, вдруг повернулся к царю. И в этот момент для мужчины больше ничего не могло существовать. Ничего, кроме пары тёплых карих глаз, смотрящих так проникновенно, прямо в душу, что хочется затаить дыхание. Тяжёлый предмет падает из рук царя на пол, создавая вокруг звонкий противный звук, раздающийся по всему помещению. Дыхание, напротив собственных убеждений, ускоряется, а сердце стучит как бешеное. Суровый взгляд мгновенно смягчается и больше походит на изумлённый. На секунду Энтони отрывает взгляд от глаз напротив, рассматривая юношу перед ним. Те же губы, нос, щёки, шея. Те же руки и ноги, плечи и ключицы. Неужели это… — Питер?.. Тишина. Ни единого звука. Лишь где-то начинают петь птицы, но это далеко, слишком далеко для них. Старк нерешительно тянет свою руку к юноше, который часами ранее бездушно лежал с ним на постели, окружая своим… теплом? Неужто ночью мужчина слышал его сердцебиение и из-за него же не ощущал прохлады вечера? Получается, Питер уже тогда был живым? Настоящим? Реальным? Как вообще в такой ситуации правильно подобрать слово? Момент, и Тони уже кидается в объятья не менее удивлённого юноши, чем он. Мужчина практически заваливает его на кровать. Он обнимает его, крепко прижимая к себе и утыкается лицом в его шею. Питер неловко кладёт руки ему на спину, практически невесомо поглаживая тяжело дышащего Старка. — Это правда ты? Молю, скажи, что это ты… — кажется, он слишком сильно сжал парня в своих руках, но тот не подавал виду, боясь спугнуть Тони и давая время самому всё понять. —Это я, — кратко и как-то сухо ответил юноша, но Энтони не придал этому никакого значения. С его глаз вдруг полилась маленькая дорожка из слёзы. Он боялся, что, если сейчас отпустит Питера, то проснётся в холодной кровати рядом со статуей. После такого сна у него бы вряд ли хватило сил взять себя в руки. Влага продолжала литься с его глаз, и маленькие слезинки уже катились на спине парня, всё также молчаливо гладящего царя по спине в попытке успокоить. Казалось, ещё чуть-чуть и у мужчины начнётся настоящая истерика. Но, осмелившись немного отпрянуть, Старк глубоко вздохнул и снова начал всматриваться в черты лица напротив. Он потянулся руками к его мягким волосам, зарываясь в них своими чуть подрагивающими руками. Тони положил ладони ему на лицо. Большими пальцами он пригладил ему взлохмаченные брови, не отводя взгляда от глаз, смотрящих будто сквозь. Казалось, на поверхности этих прекрасных омутов скопился толстый слой льда. Или ему это чудится? В конце концов, мужчина думает, что не только это ему привиделось, а вообще всё. Весь Питер. Вероятно, он и вправду спит, а это лишь до боли реалистичный сон, причиной которого являлась его ночная вылазка. Неужели богиня решила наказать его? Очень похоже на то, ведь не может же такого произойти на самом деле? Пелена слепой радости потихоньку начала сползать, оставляя после себя головокружение и боль. Ему срочно нужно на воздух — отдышаться.

***

Стоя у портика в саду, Энтони переводил дыхание и старался переварить всю эту ситуацию у себя в голове. На данный момент он понял то, что происходящее в его комнате сном не являлось. Но это могли быть галлюцинации, хотя тоже маловероятно. Если же вышеперечисленные варианты отпадают, тогда, неужели это божья милость? Неужто Венера исполнила его самое главное желание, не взирая на то, что он наговорил у её алтаря? Ну, конечно, она это сделала, просто Старк всерьёз думал обмануть богиню. Ну что за глупость. Но почему она сжалилась над ним? Он, вероятно, был слишком жалок в тот момент. Иначе, никак по-другому это объяснить нельзя. Царь в который раз тяжело вздохнул и закрыл ладонями лицо, тут же проводя ими по волосам. Боже, что он делает? Сам ушёл, теперь стоит прохлаждается в саду. А парня оставил совсем одного в своих покоях. С другой стороны, возможно, это и к лучшему. Сейчас обоим стоит побыть наедине и подумать над тем, что вообще произошло. Питер, вероятно, тоже очень смущён и напуган. Перед тем, как покинуть его, мужчина лишь кинул краткое: «Мне нужно подышать». Юноша на это лишь кивнул и продолжил сидеть на постели, сжимая нежные руки в кулак. Напоследок Тони увидел только его хмурое лицо. Кстати о нём. Если до этого, накрытый волной шока и радости, он не обращал внимания на эмоции самого Питера, то теперь стоит припомнить их. За всё время, пока Энтони рассматривал и трогал парня, тот мало того, что ничего не сказал кроме сухого, но такого заветного «Это я», так и, кажется, не испытывал абсолютное ничего. Его потерянный и, казалось, безразличный взгляд был сосредоточен только на мужчине. Он смотрел прямо Тони в глаза, не выражая в них ничего конкретного. В нём не было и доли того, что ощущал мужчина. Разве что немой шок. И что всё это значит? Нет, Старк хотел бы думать о том, что юноша удивлён сложившейся ситуации намного больше, чем он сам, — в конце концов это Питер превратился из неодушевлённого предмета в живой организм — и он просто напросто не понимает как себя вести. Но негативные мысли, что всё время крутились неподалёку, вновь въелись в голову, приняв несколько иной вид. Прохладный ветер дул ему в лицо, отрезвляя от слепого счастья и веры. На улице было достаточно свежо, ведь утро всё ещё было ранним. Все спят и видят сны в то время, как по коже царя пробегались мурашки не только от мерзкого холода. «Он вообще ничего не чувствует?» — мысленно задал себе вопрос Тони. «Он же статуя, вернее, — был ею. Да, его кожа стала мягкой и тёплой, как у любого другого человека, но ведь это ещё не означает, что он живой. Хотя, тогда откуда такая еле скрываемая паника в глазах? Здесь что-то другое.» Энтони сполз по колонне вниз, устало прикрывая руками глаза и придерживая ими голову. Вот теперь ему точно хотелось, чтобы всё это было слишком реалистичным сном. Хотелось вернуться в спальню, лечь на кровать и продолжить спать до обеда. И проснуться. Не увидев Питера. Но это было слишком противоречивое желание. С другой стороны, руки так и чешутся, чтобы вновь отыскать парня и притянуть в свои объятья. Чувства были такими двоякими; всё, казалось, смешивается в воедино, создавая кашу а голове. «Что если дело не в самом Питере, а во мне?» Это мысль так быстро промелькнула, не отставая от остальных, что Старк еле за неё ухватился. Она начала расти быстро и стремительно. Её корни уже разрослись и въелись в сердце Тони, из-за чего оно слегка покалывало, будто в него пронзали иглы. «Он же наверняка всё помнит. Всё то, что происходило, когда он был чёртовой статуей. Помнит слова, помнит прикосновение, взгляды, спальню, которую он вообще не покидал, в которой он сидел взаперти. Помнит всю мою ласку и заботу. Но разве это была забота?...» Голова заболела по новой. Мужчина нахмурился и сжал свои волосы в кулак. «Я просто делал то, что так сильно желал, то, чего по-настоящему хотел. Неужели я думал, что правда забочусь о Питере? Нет, ведь я, получается, попросту думал о себе. Об удовлетворении своих желаний. Но никогда не думал о том, как к этому относиться Питер. Конечно, не задумывался, хотя пытался убеждать себя в этом.» «Что если, ему это было неприятно?.. Отвратительно. Он никак не мог об этом сообщить, а я лишь пользовался его положением. «Ведь это же статуя, чем она тебе ответит» — верно, Тони, так ты и подумал, да?» Чем больше он размышлял над этим, тем сильнее уходил в себя. Он корил и винил себя в том, что, в сущности, было не совсем так. Он никогда не хотел воспользоваться парнем. Никогда не хотел умышлено ему навредить или каким-то образом обидеть, расстроить. Энтони, кажется, совсем запутался… — Эй, Тони, — раздался с верху знакомый неуверенный голос, обладатель которого присел рядом со Старком на корточки, потрепав по плечу. Мужчина настолько погрузился в себя, что даже не расслышал приближающихся шагов. Либо же, они были сами по себе настолько лёгкими и тихими. Энтони резко повернулся в сторону и наткнулся на обеспокоенный взгляд юноши, который был настолько близко, что они едва соприкасались коленями. — Всё в порядке? Надеюсь, я не помешал? — нет, определённо, он пришёл как раз вовремя. Ещё чуть-чуть и Тони бы точно сошёл с ума. Рука Питера всё ещё лежала на его плече, что нисколько не беспокоило мужчину. Он только и хотел, чтобы эта нежная и тёплая ладошка спокойно и без всяких намёков поглаживала его по щеке. Глаза напротив смотрели прямо в его, моргая светлыми короткими ресницами. На этот раз они не отражали в себе холода, непонимания и испуга. Они светились неуверенным теплом только взошедшего солнца. Неаккуратные брови робко сдвинулись друг к другу, образуя между собой небольшую складочку. Непослушные кудри лезли в лицо, в чём им отлично помогал разыгравшийся ветер. И хоть парень и пытался убрать их, ничего из этого не выходило. Самый настоящий ангел. — Я думаю, нам стоит погово… — закончить ему не дало завывание в его животе, из-за чего Питер смущённо сжал губы в тонкую линию, — рить… — А я думаю, тебе стоит перекусить, — ласково усмехнулся Тони, подымаясь и протягивая парню руку. Тот несмело ответил на этот жест и сжал её в свою. Они отпустили друг друга только тогда, когда сели за обеденный стол. Энтони усадил юношу, приобняв за плечи, а сам пошёл на кухню, сыскать что-то съедобное. Так как слуг ещё не было, а завтрак наступает где-то около девяти утра, то из еды на кухне практически ничего не было кроме вчерашних лепёшек с мясом. Положив пару хлебобулочных изделий и стакан воды на поднос, Тони вернулся к Питеру. Тот покорно ждал его за столом, приобнимая себя руками. Погода с утра по раньше и правда была не особо приветливой. И смотреть на этот маленький сжавшийся клубочек чуда не было никаких сил. Поэтому Тони тут же снял с себя тёмный плащ — в котором он так и заснул вчера, после своих похождений — и накинул его на дрожащие плечи. — Спасибо, — чуть слышно проговорил Питер. Его длинные бледные пальцы, взявшись за тёплый кусок ткани, принялись закутываться в неё. На фоне плаща его кожа становилась ещё более светлого оттенка. Но не болезненно-белого, а, скорее, цвета согревающих лучей солнца, которое так и не хотелось показываться из-за серых туч. Как только парень увидел принесённые Тони лепёшки, он, как последний голодающий, стал поедать их одну за другой. Такому аппетиту можно только позавидовать, ведь Старк, поставив локти на стол и скрепив пальцы в замок у подбородка, голода вовсе не чувствовал. Единственная жажда, которую он испытывает, — это смотреть на Питера, испачкавшего своё лицо и стол в хлебных крошках. Одновременно с этим мужчина думал и о том, как бы начать разговор. Слишком неловко что ли? Да и просто не находилось слов. — Ты во мне сейчас дыру проделаешь, — всё ещё жуя лепёшку за правой щекой, сообщил Питер, смотря на него исподлобья, приподняв брови. Признаться честно — выглядел он весьма забавно. Энтони чуть ли не фыркнул от такой картины, но сдержался. — Прости, просто задумался, — отмазался мужчина и опустил глаза в стол. Юноша же продолжил есть. — Слушай, а… Как ты вообще себя чувствуешь? Отложив свой приём пищи на потом, Питер выровнялся, неуверенно смотря куда-то в сторону. — Хотел бы я сказать, что всё хорошо, но… — это «но» уж очень не понравилось царю. — Нет, ты не думай, именно сейчас всё и правда в порядке, однако, это очень странно. — он замолчал на некоторое время, приводя мысли в норму. — Я совсем не понимаю что мне нужно делать и как себя вести. Я не понимаю, что я чувствую на этот счёт, просто ощущаю что-то неоднозначное у себя внутри, если так можно выразиться. Когда я был статуей, таких сложностей не возникало. Тут Энтони пробило на мелкую дрожь. — Так ты всё-таки помнишь всё то, что с тобой происходило до твоего… преображения? — Всё — это сильно сказано. Я не мог видеть, думать, двигаться, но мог чувствовать. С момента моего создания я ощущал что-то очень тёплое. Тёплое и нежное. Ко мне как будто проявляли заботу. И я знаю, что это был ты, Тони. Не спрашивай как, просто знаю. Я знаю, что ты создал меня, что оберегал, уделял внимание. Всё ты. И это было так правильно, так, как и должно быть. Старк внимательно слушал его, не перебивая. С каждым словом он становился всё более напряжённым и нервным. Даже слегка покачивал ногой. — Но вот, я, всё ещё чувствуя то же тепло, открываю глаза. Моргаю несколько раз. Всматриваюсь в потолок. Понимаю, что могу пошевелить пальцами, руками и остальными конечностями. Слегка приподнимаюсь и вижу тебя. Почему-то у меня не было сомнений, что это ты. Я знал это. Однако, стоило мне дотронуться до тебя, как меня тут же охватила странная буря эмоций. Я почти не мог шевелится, прямо как раньше, и это вводило меня в ещё больший ступор. Осознавал — так быть не должно, это не правильно. Тем не менее, я здесь, перед тобой, сижу и говорю о произошедшем. Это очень… — Странно, да, понимаю. Сам всё ещё не могу до конца поверить, — заговорил Тони после небольшой паузы. — Послушай, Питер. Да, ты был прав, когда говорил о том, что я оберегал тебя. Мне очень важно, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Понимаешь? Также мне очень жаль, что сегодня ты испытал не самые приятные ощущения. И я не хочу повторения этого. Не знаю, как тебе это объяснить, но ты мне очень дорог. Очень. И потому я хочу кое-что спросить у тебя. Юноша наклонился над столом и стал ждать продолжения. От слов Энтони что-то приятное и ласковое разрослось в его груди, от чего едва заметный румянец выскочил наружу. — Я тебе противен? Чего-чего, а этого парень точно не ожидал услышать. С чего вдруг такой вопрос? И за счёт чего он возник в голове мужчины? Неужели своим поведением в спальне Питер сам заставил его так думать? От этого вопроса шоколадные глаза резко округлились, а рот то открывался, то закрывался. Он прекрасно исполнял роль морской рыбки. — Я… я не знаю, точнее, нет, не так. Ты мне точно не противен. Как ты мог такое подумать? Я скорее просто не имею ни малейшего представления о том, что должен чувствовать сейчас. Нет, я определённо что-то чувствую, но не понимаю, что именно. Всё это слишком сложно для меня сейчас и я просто… — Эй-эй, ладно, хорошо, всё хорошо, слышишь? — остановил, казалось, нескончаемый поток слов явно взволнованного Питера Тони. Мужчина вскочил со своего места и сел рядом с парнем, приобнимая того за плечо. — Всё хорошо, да? Главное — не беспокойся. — Да-да, конечно, со мной всё нормально. — Питер, понимаешь, я очень сильно хочу тебе помочь. Ты для меня всё. Я не буду ни к чему тебя принуждать, лишь хочу сказать, что мы можем справиться с этим вместе. Сможем разобраться в твоих чувствах, понять, чего ты хочешь и что испытываешь, — Старк придвинулся к юноше теснее, поглаживая одной рукой по его спине. — Но для этого ты должен протянуть мне руку, довериться. Как думаешь, сможешь ли ты это сделать? Тони медленно, не настаивая, протянул свою руку к чужой и лёгкими движениями прошёлся большим пальцем по костяшкам хрупкой конечности. Затем чуть стиснул ладонь парня. Он не давил слишком сильно, давая возможность уйти от касания. Питер повернулся к Энтони лицом и сказал: — Тони… Я хочу довериться тебе и попросить о помощи, — секундная заминка — Что я сейчас и сделаю. Он сжал его руку в ответ.