Одиночки

— Пап, а почему ты больше не гуляешь с Сережей? — задает невинный вопрос Алиса, играясь с подаренным волчонком. Олег вздрагивает, будто его застали врасплох. Чуть не роняет тарелку, которую намывал уже минут десять. Омега каменеет, отбрасывая любые эмоции. Особенно те, которые появились от знакомого имени. — С чего ты взяла, малышка? — спросил ровным голосом Олег, убирая посуду, встряхивая руки. — Ты со мной почти все время, — отвечает она, чуть хмуря черные бровки. — Или работаешь. И не звонишь больше, и не переписываешься… Вы поругались? — Не бери в голову, котенок, — вздохнул тяжело Волков, присаживаясь к дочке на диван, целуя в волосы. — Все нормально. — Ты грустный, пап, — повторяет вздох отца девочка, только намного печальнее. — А с Сережей был счастливый. И он мне тоже понравился… — Алиса, давай не будем о Сереже, ладно? — произносит твердо Олег, сжимая ладошку дочки. Она хмуро кивает, выпутывая ручку, и уходит молча в комнату. Волков устало горбится, зарываясь пальцами в волосы, болезненно сжимая. Еще и с дочкой поссорился. Молодец! Браво! Они действительно поругались с Сережей. Из-за глупости, но глупость переросла в серьезную обиду. Сережа хотел сделать подарок, а Олег отказался его принимать, настаивая, что тот слишком дорогой. Слово за слово… В порыве Разумовский решил напомнить, что место омеги за альфой, и тот должен подчиниться. Волков естественно рассвирепел, и начал орать на Разумовского, что он не шлюха и не собирается продаваться эгоистичному ублюдку. Ну или по крайней мере так запомнилось Олегу. В общем, они разругались, и вот уже неделю не общались. Сережа пытался позвонить, приезжал на работу, пытался у дома караулить. Через три дня он прекратил, давая время. Или сдаваясь. Олег не хотел, чтобы он сдавался! Не хотел, чтобы все так закончилось. Потому что Сережа ведь действительно не имел ничего такого, просто расстроился, что его подарок не приняли, и просто сгоряча сказал — Разумовский до этого всегда уважал личные границы и никак не унижал достоинства омег и Олега в частности. Да и Волков никогда не относился к Сереже, как к альфе, способному купить чувства другого человека, по крайней мере самого Олега. Омега жалел о сказанном тогда. О сделанном. Надо было согласиться встретиться, надо было пойти навстречу, а сейчас… Сейчас могло быть уже поздно. Волков будет всю жизнь жалеть об упущенном. А теперь еще поругался с дочерью. Олег перевел сбитое дыхание, спрятав лицо в ладонях. Кажется, щеки были влажными. Он правда слабее, чем кажется. Но надо решать проблемы по мере их поступления. А помириться с дочерью было важнее. Он встал, утерев слезы и встряхнув головой. Его малышка верила в непобедимость папы, в его всесилие, нельзя показывать уязвимость. По крайней мере сейчас, в таком нежном возрасте и без фигуры сильного отца-альфы в жизни. Опорой может быть только он, а потому нельзя плакать, нельзя расслабляться. Слабость под запретом. Олег аккуратно стучит в дверь. Он не позволял дочери приходить в комнату без стука, и сам ввел это правило для себя. Послышался тихий ответ, и только после этого Олег зашел. Алиса сидела на кровати, продолжая обнимать полюбившуюся игрушку, аккуратно сжимая плюшевые ушки. — Прости меня, родная, — произнес мягко Олег, садясь аккуратно рядом с девочкой. — Почему ты отказываешься говорить о Сереже? — тихо бурчит она, не поднимая головы. — Потому что мы правда поругались, и мне… очень плохо от этого, — признается, вздохнув, омега. — Почему тогда не помириться? — спрашивает девочка, продолжая нервно мять игрушку. — Мне сложно это сделать, — ответил Олег, глядя на собственные руки. — Я… боюсь. — Сережу? — хмурится Алиса, поворачиваясь к папе. — Он же не страшный. Добрый. Милый. — Я боюсь, что мы так и не помиримся, и не будем больше видеться, — пытается объяснить он, хотя сам не до конца понимает, почему так бежит от этого. — Но вы итак не видитесь, пока в ссоре, — непонимающе хмурится девочка. — Ты меня путаешь, папа! — Честно, родная, я и сам запутался, — грустно усмехнулся Олег. Алиса внимательно смотрела на опущенную голову папы, а затем резво подползла ближе, забираясь под руку мужчины, ластясь, притираясь к его боку. Волков удивленно взглянул на темную макушку, а затем приобнял девочку. — Папуль, ты сам меня учил — если поругался, то нужно извиниться, — произнесла Алиса, стараясь обнять папу маленькими ручками. — Он не примет мои извинения, — покачал головой Олег, уверенный в собственных словах. — Не надо быть таким уверенным, — хмурится воинственно девочка. — Надо бороться! Волков рассмеялся, целуя девчушку, обнимая ее крепко. — Ты мое солнышко, — вздохнул Олег, заваливаясь с дочкой на постель. — Но, пожалуйста, не волнуйся из-за этого. Мы разберемся сами. Алиса была в этом не уверена… Сережа очень переживал. Он очень скучал по строптивому омеге. Он тысячу раз пожалел о своей настойчивости. Разумовский привык дарить — одаривать — симпатичных ему людей. Таких было немного — Олег самый любимый и нужный. Сережа не думал, что простой подарок приведет к этой ситуации. Он хотел, чтобы его приняли. Но Олег начал отказываться, а Разумовский стал настаивать и… И они поругались. Сильно. Настолько, что Олег снова закрылся, сбежал в свое логово, скрываясь. Все сначала. Сережа решил дать время — свободу — чтобы Олег сам решил, что ему делать и как. И надо ли ему все это. Но Разумовского так и тянуло обратно к омеге. Хотелось воспротивиться собственному решению и мнению мужчины, прийти, насильно захватить, запереть, спрятать — оставить себе, сделать своим, чтобы больше не артачился и не сбегал. Но так было неправильно. Они жили в состоянии тишины уже полторы недели, и это было адское время, за которое Сережа успел озвереть и войти в состояние депрессии надолго и сильно. Ему нужен был снова Олег. Телефон зазвонил. Разумовский хотел в гневе швырнуть телефон, но успел заметить номер и имя. Звонил Олег. Сережа из-за скопившегося гнева усмехнулся, намереваясь вложить все злорадство в ответ. — Решил наконец поговорить, как взрослый человек? — произнес Разумовский, приняв вызов. — Алло? — прозвучал мягкий, абсолютно не Волковский голос. Точнее не того Волкова. — Алиса? — уточнил Сережа, потеряв всю злобу, по-настоящему испугавшись. — Что-то случилось, малышка? — Да, — вздохнула девочка, отчего у альфы все замерло внутри. — Что-то с папой? — терпеливо и мягко пытался выяснить Разумовский, трясясь от волнения, подскакивая на ноги. — Пожалуйста, Алиса, не молчи. Что произошло? — Папа, он… — начала неуверенно девочка, а альфа успел уже напридумывать тысячу мыслей, готовый вот-вот рвануть на место. — Папа сильно переживает… — В плане? — затормозил Сережа, садясь на диван, борясь с желанием схватиться за сердце. — Он очень скучает по тебе, — ответила Алиса с новым печальным вздохом. — Господи, — чуть ли не вскрикнул Разумовский. — Малышка, не пугай меня так. Я думал, случилось что-то страшное. — Папа плакал недавно, — полушепотом призналась девочка, а у Сережи снова заболело сердце — его сильный волчик так расклеился. — Он не знает, что я видела. Но ему очень плохо без тебя. Он это сам сказал. Приедь, пожалуйста. Он очень скучает… — Алиса, дорогая, все не так просто, — вздохнул Сережа. — У вас, у взрослых, все не просто, — почти истерично крикнула девочка. — И сами страдаете. Просто приедь. Я впущу, если папа откажется. — Ох, Алиса, — воздохнул Сережа, с силой проводя ладонью по лицу. — Ладно. Когда мне приехать? — Сейчас, сегодня, — попросила, хныча, Алиса. — Я скоро буду ложиться спать. А папа будет дома. Он никуда не ходит, как вы поругались… — Хорошо, — решился Разумовский, снова вскакивая на ноги. — Я скоро приеду. — Спасибо, — радостно пискнула девчушка, а затем раздались гудки. Альфе показалось, что эта маленькая проказница его развела. Но в данном случае это было и не плохо. Он действительно сорвался с места, сам садясь за руль, на неприличных скоростях срываясь к дому Волковых. Да, это было правильно. Сережа подбежал к подъезду, набирая номер квартиры, надеясь, что ему все-таки откроют, а не будут игнорировать, как полторы недели до этого. Но трубку сняли. — Да? — прозвучал голосок Алисы. — Это я, милая, — вдохнул Сережа, понимая, что у него появился маленький шанс. Дверь открылась. Разумовский летел на нужный этаж, будто на крыльях, хотя его вез лифт, но определенно было чувство окрыленности. Он не упустит свою возможность, которую ему подарила эта маленькая проказница Алиса — настоящий ангелок, хранящий своего папу. Сережа позвонил в дверь. Раз, два. Настойчиво трезвонил, надеясь, что ему откроют, и дверь в итоге распахнулась. — Сережа? — удивленно произнес Олег, открывший дверь. — Что ты здесь делаешь? — Я все еще хочу поговорить, — твердо произнес Сережа, чуть хмуро. — Хочу разобраться с тем, что произошло. — И что же произошло? — сложил упрямо руки на груди Волков, принимая снова вид грозного волка. — Олег, не устраивай драму, — закатил глаза Разумовский. — Ты хочешь поговорить или мне исчезнуть навсегда? Это был подлый прием. Олег сразу изменился в лице — его выражение стало испуганным и откровенно потерянным. Сережа лицо смог сдержать и свои порывы — хотелось рвануть вперед, обнять, успокоить, доказать, что это просто слова, а не реальная угроза, не сможет он остаться без Олега. — Проходи, — сипло произнес омега, отступая на пару шагов. Сережа не стал упускать шанс и быстро зашел, пока есть возможность. Олег ушел дальше в коридор, дожидаясь альфу. Разумовский принял это за знак, что ему войти дальше прихожей и быстро стянул обувь с пальто. — Давай на кухню, — произнес Волков, кивая в сторону. Они сделали несколько шагов через зал, как на Сережу налетел маленький темный ураганчик. — Сережа, — радостно вскрикнула Алиса, хватаясь за альфу. — Привет, малышка, — улыбнулся ей Разумовский, присев на корточки. Девочка сразу налетела, обняв мужчину за шею. — Спасибо, — прошептала она, цепляясь пальчиками за воротник. — Рад тебя видеть, — произнес Сережа, обнимая девочку. — Алиса, иди в комнату, — прозвучал грозный голос родителя. — Тебе пора ложиться спать. — Ладно, — вздохнула девочка, отпуская альфу. — Ты не уйдешь? — Пока нет, — улыбнулся Сережа. — Если твой папа не прогонит. — Папочка, не прогоняй, — захныкала Алиса, подбегая к омеге, обнимая его. — Алиса, родная, иди спать, мы сами разберемся, — вздохнул Олег, трепля волосы дочки. — Давай. — Спокойной ночи, — по-отцовски вздохнула девочка, помахав ручкой альфе, а затем все же ушла в комнату, закрыв дверь. — Пошли, — кивнул Олег, уводя непрошенного гостя на кухню. Они сели за стол. Олег все-таки поставил кипятиться чайник и две кружки. — Ты пришел поговорить, — заметил Волков, когда сел напротив Сережи. — Не думал, что ты можешь становиться стервой, — усмехнулся Разумовский, покачав головой. — Прости. Не только за эту неудачную шутку, но и за то, что сказал. Я просто расстроился, что ты отказался от подарка. Для меня это было… личным. Как будто ты от меня отказался. Потому я стал настаивать и перегнул палку. Прости. Олег смотрел на Сережу, как загнанный зверь, подозрительно и злобно. А затем вздохнул — он постоянно это делает! — и как будто сдулся. — Ты прости, что я наговорил тебе в ответ, — произнес едва слышно Олег, разглядывая свои пальцы — Сереже хотелось сорваться и обнять его, чтобы успокоить, утешить. — Меня пытались до этого некоторые альфы купить, и меня твой поступок стриггернул. Не хочу быть содержанкой. Не хочу быть купленным или продавать чувства. — У меня не было такой цели, — пояснил Сережа, немного нервно жестикулируя. — У меня достаточно денег, что я, если честно, уже почти и не смотрю на цену, если вижу, то, что мне нравится или нужно. Я не думал, что это будет так много значить для тебя. — Мне надо было предупредить заранее, — согласился Олег, кивнув. — А мне надо было вовремя остановиться, — признал свою ошибку альфа, протягивая руки поверх стола. Волков взглянул тревожно на чужие ладони, но затем все же вложил в них свои. — Мы… продолжим быть вместе? — уточнил Сережа, поглаживая смуглые пальцы. — А ты еще хочешь? — спросил настороженно Олег. — Конечно, — улыбнулся альфа, чуть крепче сжимая руки. — Ты все еще прекрасный омега, добрый, сильный, очаровательный, заботливый… я могу долго говорить. И я хочу быть вместе с тобой. И ссоры… ну, ссоры — это нормально, тем более для двух взрослых людей, у которых уже достаточно большой опыт и четкий взгляд на мир. Главное, не усугублять их, стараться разобраться с ними вовремя. — Мы разобрались сейчас? — задал вопрос омега, чуть мягче глядя на Сережу. — Ну, я больше не буду так сильно настаивать на принятии подарков, — согласился Разумовский. — Я постараюсь легче воспринимать их, — пообещал Олег, слегка улыбаясь. — Я скучал эту неделю… Очень сильно. Мне не хватало тебя. — Я тоже скучал, — выдохнул альфа, встав и подойдя к собеседнику. Омега тоже поднялся, нырнув в мгновенно раскрытые объятья. Сережа сжал в своих руках упрямого мужчину, глубоко вдыхая его запах, упиваясь им, насыщаясь — без него было очень тяжело быть. Олег уткнулся в чужое плечо, наконец расслабляясь. Позволив себе стать чуть-чуть слабее. — Прости, — снова прошептал омега. — Прекращай, — строго осадил Сережа. — Все хорошо. — И, раз тебе это важно, и мы разобрались, — медленно произнес Олег, подбирая слова, чуть отстранившись от альфы. — Я, наверно, готов принять твой подарок. — Правда?! — засиял Разумовский. — Спасибо, родной! Минутку. Он выбежал в коридор к пальто. Как чувствовал, взял с собой продолговатую бархатную коробочку. Сереже вернулся обратно, стараясь не топать слишком громко. На столе уже дымились кружки и стоял нарезанный пирог. — Вот теперь я вижу, что ты мне рад, — рассмеялся Сережа, видя собранный стол. — Если бы мы решили расстаться, то я просто бы тебя выгнал, — пожал плечами Олег. — Предусмотрительный, — хмыкнул альфа, подойдя ближе, робко протягивая подарок. — Примешь? — Приму, — кивнул смущенно Волков, забирая коробочку, снова открывая ее. Внутри на подложке лежал платиновый браслет из двух цепочек, на одной висел подвес солнца, а на другой — месяц. Солнце было украшено маленькими красными рубинами, а месяц — сапфирами. — Наденешь мне? — спросил Олег, доставая украшение и протянув его альфе. Тот часто-часто закивал, принимая. Взял правое запястье омеге, оборачивая вокруг него платиновую вязь, застегивая. — Спасибо, родной, спасибо, — с придыханием произнес Сережа, целуя точку пульса. А затем снова, снова. Прижался щекой к раскрытой ладони. Олег тихонько рассмеялся, обеими ладонями обхватывая лицо альфы, наконец целуя его, едва слышно застонав. Алиса быстро сбежала обратно в комнату, пока ее не заметили, и довольная прыгнула в кровать, обнимая волчонка. Теперь папа снова будет счастливый.