Одиночки

Олег был не в себе. Сережа не понимал, как это понял, но почему-то это казалось верным. Второй день в разговорах у Волкова проскальзывала какая-то нервозность, напряженность. Почти рычание, которое постепенно таяло в течении беседы, но затем снова появлялось. — Олег, что случилось? — не выдержал в один из телефонных звонков Сережа, прижимая смартфон плечом к уху, продолжая рассматривать документы. Любовь любовью, а работать все равно надо. Но Разумовский был многозадачным, поэтому успевал все. — Ничего, — резко и холодно ответил Волков, мгновенно ощетинившись. Сережа глубоко вздыхает. Омега не волк, а ежик, чуть что сразу в клубок и колоться. — Олег, — тянет строго альфа. Тяжелый вздох. Олег умудрялся по-разному вздыхать, и почти за восемь месяцев отношений Сережа научился их различать и переводить. В них столько смысла, если задуматься. Такой тяжелый, протяжный с едва слышимой хрипотцой означает «я задолбался, у меня проблема, но я с ней хочу разобраться сам». — Есть кое-что, — отвечает через мгновенье тишины Олег, подтверждая мысли Сережи. — Но я разберусь. — Конечно, ты разберешься, — соглашается мягко альфа. — Ты сильный, ты всегда справляешься, но мне хотелось бы знать, что происходит. Я не буду лезть советами или помощью, если ты не попросишь. Но лучше, если я буду в курсе, что происходит, на случай, если ситуация станет хуже. Да и тебе станет легче, потому что с Алисой ты вряд ли обсуждаешь тревожащие тебя вещи. Несколько мгновений тишины. Затем снова вздох, чей перевод означает примерно «я не особо хочу этого делать, но ты меня убедил». — Приехал один человек в город, — медленно произносит Олег, а Сережа подбирается весь, вслушиваясь в каждое слово и интонацию. — Мы с ним раньше — очень давно — работали вместе. Ну, в армейке. Он ищет себе людей для одного контракта. Меня все настойчиво пытается убедить поехать с ними. Я против, но он не отстает. Пристал, как пиявка. — Он решил измором тебя взять? — усмехается Сережа, шелестя бумагами, откладывая их в сторону — сейчас разговор важнее. — Типа, устанешь и сдашься? — Вероятно, — утомленно произносит Олег. — Он думает, что я замучаюсь ностальгией и побегу снова с оружием носиться по пустыням. — Снова? — нахмурился Разумовский, цепляясь за слово. — Я до декрета служил в горячих точках, — пояснил Волков с явным неудовольствием. — Сирия, Иран, Афган… наелся песка. — Оу… ясно, — произнес как можно спокойнее Сережа — он помнил, что Олег рассказывал, что работал по контракту, но не думал, что в таких местах, но постарался не выдать волнения. — И тебя снова зовут туда? — Без понятия, знать не хочу, — резко ответил Волков, но альфа понял, что раздражение не на него направлено. — Я не собираюсь оставлять дочь из-за какой-то авантюры. Тем более, когда моя жизнь наладилась и в ней появился просвет. Сережа довольно улыбнулся — явно просветом был он и их отношения, хоть напрямую Олег и не сказал. — Я могу как-то помочь? — мягко спросил альфа, жалея, что сейчас не рядом с Волковым — его обнять, уложить его голову на свое плечо, чтобы показать — я рядом, я помогу. — Я сегодня с ним вижусь, чтобы окончательно поставить точку в этом вопросе, — произносит устало Олег. — Можешь меня забрать после? Я точно буду на нервах. — Нужен будет личный успокоитель? — усмехается Сережа, добавляя в голос игриво-соблазнительные нотки. Эффект получился обратный. — Прости, — виновато произнес Олег. — Не думай… я не использую тебя. Просто… прости, забудь. — Олеж, все нормально, — ласково произнес Разумовский. — Плохая шутка, хотя если тебе понадобиться сбросить напряжение таким образом, то я не против и не отношусь к этому как-то негативно. И если тебе нужна моя поддержка во время встречи или после, то я приеду и поддержу. Так, как захочешь. Снова вздох. Короткий, слегка задушенный, с тихим полу стоном. Перевод простой — «какой ты хороший, как ты меня терпишь, спасибо». — Я напишу адрес и время, ладно? — произносит аккуратно Олег. — Если передумаешь, то напиши или позвони… — Я не передумаю, — серьезно и твердо прервал Сережа. — Я приеду. — Спасибо, — робко поблагодарил Олег. В голосе его слышалась улыбка. Разумовский свое слово держал. Приехал к назначенному времени к нужному месту. Но Олега не видел. Волков обещал, что выйдет, как закончит, но видно разговор затянулся. Сережа честно подождал десять минут в машине, а потом решил вытаскивать своего волчика. Место встречи было в небольшой кофейне. Народу было немного, столиков тоже, так что Олега он увидел сразу. Недовольного, отстраненного, очень мрачного Олега, который всем видом демонстрировал, что ему хочется уже свалить, желательно порвав собеседнику горло. Напротив него сидел шкафообразный мужчина. Альфа. Блондинистый, широкоплечий, даже издалека Сережа видел широкий оскал и следы татуировки на шее. Сережа решительно направился к ним. — ...отня, а не задание, тебе вообще ничего особо делать не надо, — услышал Разумовский, подходя ближе. — Просто составить план и скоординировать команду. — Ты мне уже это раз пять сказал, повторяю еще раз — я не заинтересован, — холодно и резко ответил Олег. — Да не ломайся, — прорычал альфа, раздраженно закатив глаза. — Да отвали уже, — в тон ему ответил Волков. — Олег, — позвал Сережа, подойдя ближе, аккуратно положив ладонь на спинку стула. Оба собеседника подняли головы. Лицо омеги просветлело, в глазах кажется появилось облегчение, а вот лицо его собеседника стало резким, напряженным и вдумчивым. — Прости, задержались, — произнес Волков, кончиками пальцев касаясь чужой ладони, а затем возвращая внимание ко второму мужчине. — В общем, Вад, разговор окончен. Я не собираюсь на контракт ни сейчас, никогда. — Ты себе мужика нашел, Волчик? — ехидно оскалился Вад, опасно щурясь. — А он в курсе о твоем балласте? — Не говори так об Алисе, — почти прорычал Олег, напрягая плечи, сжимая кулаки. — От нее столько проблем, — пожал плечами альфа. — Зря ты от нее не избавился. — Захлопни свою пасть и больше не смей о ней говорить, никогда, — сквозь зубы прорычал Олег. — Тебе она не нужна, и ты сделал свой выбор. Я его принял и ни разу тебе ничего не предъявил, гуляй себе спокойно, делай, что хочешь. Но ни я, ни она тебе не принадлежим. Оставь нас в покое. Я отказываюсь от дела. Точка. Волков резко поднялся, решительно удаляясь. Сергей пронзил грозным взглядом другого альфу, а затем вышел следом. Олег топтался нервно у машины, успев прикурить. — Поехали к черту отсюда, — рыкнул раздраженно Олег, выдыхая дым. — Не хочу здесь оставаться. Сережа не стал медлить, разблокировал двери, и омега сразу нырнул в машину. — К тебе? — спросил Разумовский, выруливая на дорогу с парковки. — Да, — коротко кивнул Олег, выбрасывая окурок в окно. Ехать было недолго. Олег напряженно молчал, глядя перед собой. Оставалось минут десять, как тишина резко оборвалась. — Остановись где-нибудь, — сказал коротко Волков. — Уверен? Мы почти доехали, — неуверенно переспросил Сережа. — Да. Где потемнее, — так же рвано ответил Олег. Альфы не решился противиться, сворачивая в какие-то дворы. Волков не стал дожидаться, когда Сережа найдет место. Отстегнулся и резко склонился через сидения над альфой, сжимая рукой пах сквозь ткань. Разумовский зашипел, глухо застонав. — Олег, — низко произнес Сергей, хватая чужую руку. — Не здесь. — Молчи, Серый, и ищи место, — не менее грозно прорычал Олег, выпутывая руку, расстегивая чужие брюки. Омега был зол. Напряжен. В нем клокотала буря, которая искала выход, и, видимо, такой был самый простой и доступный. Олег вытащил член альфы из нижнего белья и склонился над ним, принимаясь вылизывать. Сережа зарычал, стискивая зубы, одной рукой сжимая руль, а другой темные волосы. Волков взял постепенно твердеющий член неглубоко в рот, быстро двигаясь, продолжая руками дрочить оставшуюся длину. Серега все сильнее возбуждался, чего явно и добивался свихнувшийся партнер. — Олег, поднимись, мне нужен ручник, — прошипел Серега, найдя место в тупике дома, с одной стороной между машин, а впереди с кустами. Пойдет. Волков оторвался от члена, и пока альфа ставил машину, успел избавиться от брюк и нижнего белья. Серый, отодвинул свое кресло и опустив немного спинку. Олег достаточно быстро перелез на Разумовского, седлая его, крепко сжимая коленями. — Будет больно, — предупредил Сергей, придерживая партнера за талию, наблюдая, как он, наскоро облизав пальцы, быстро вставил их в себя небрежно смазывая и растягивая. — Плевать, — покачал головой Олег, делая несколько быстрых движений рукой. — Просто… — Понял, — кивнул Разумовский, схватив омегу за шею, притянув к себе, грубо резко сминая губы, покусывая. Олег довольно застонал свободной рукой вцепившись в чужие волосы. Другой он взял член альфы и направил в себя, достаточно резко опускаясь на него. Он не застонал, а буквально вскрикнул. Чертовски узко, от того больно. Обоим. — Черт, Олег, — ругнулся Сережа, сжимая пальцами ягодицы. — Ебанный мазохист. Волков не ответил, вцепившись грубо в чужие губы, начиная быстро двигаться. Плевать ему на боль. Хочется так, резко и остро. Сережа, придерживая, начал подкидывать бедра, углубляя проникновение. Они к чертям никак не совпадали по ритму, сбивали друг друга, продолжали хаотично кусать друг друга, грубо сжимая кожу под пальцами. Сережа только и мог по-звериному рычать, а Олег — сорвано кричать, иногда всхлипывая от глухих рыданий. — Сереж, Сережа, — бездумно звал омега, уткнувшись в чужое плечо, почти переставая двигаться, подставляясь под резкие движения альфы. — Все хорошо, родной, — прохрипел Разумовский, стискивая в руках тело партнера, вжимая в себя. — Серый, — вскрикнул Олег в чужую шею. — Мне… скоро. — Не сдерживайся, — ответил Сережа, впиваясь пальцами в крепкие ягодицы, двигаясь чаще, быстрее. — Давай, милый, помоги рукой. Омега только головой покачал, чуть приподнимаясь. Разумовскому ничего не оставалось, как двигаться с большей амплитудой, загоняя как можно глубже. Олег затрясся в его руках, хрипя. Между телами стало мокро, член внутри судорожно сжимало. А затем омега обмяк, лежа на любовнике. — Потерпи немного, — попросил Сережа, снимая чужое расслабленное тело с члена, наскоро себе отдрачивая, кончая на внутреннюю сторону бедер, а затем снова положил на себя. Олег часто дышал, пытаясь прийти в себя. Альфа не торопил, поглаживая по взмокшей спине под футболкой и по волосам. Волков через какое-то время чуть ли не заурчал, пригретый, разнеженный. — Успокоился? — мягко спросил Сережа, когда дыхание любовника выровнялось, стало спокойным и глубоким. Он кивнул, потеревшись щекой о чужое плечо. — Прости, — хрипло произнес Олег. — Слетел с катушек. — Все в порядке, — улыбнулся альфа, целуя в висок. — Не больно? — Немного, — поморщился Волков, чуть поерзав. — Терпимо. Скоро пройдет. — Ладно, — согласился Сережа, массируя кожу за ушами. — Не надо, — промычал Олег, выдохнув в шею. — А то усну. — Как тебя разморило после жесткого секса в машине, — рассмеялся альфа, чуть похлопав по бедру. — Тебе нужно одеться. В бардачке есть салфетки. Волков кивнул и лениво переполз обратно на свое место. Сережа вернул кресло в исходное положение, а Олег нашел салфетки, наскоро вытирая себя несколькими. Разумовский оценил свои потери: одежда в районе живота у обоих была грязная, и салфетки не помогли бы. — Я дам тебе переодеться, — произнес тихо Волков, заметив чужой взгляд. — А остальное в стирку кину. — Это намек, что я могу остаться сегодня? — переспросил Сережа, поправляя волосы, сам приходя в себя. — Я хотел бы, — неуверенно произнес Олег, натягивая обратно трусы и джинсы. — Удивительно, как ты быстро из озабоченной сучки превращаешься в скромного волчонка, — улыбнулся альфа, проводя костяшками по чужой покрасневшей скуле. Олег отвел взгляд, что-то пробурчав. Сережа рассмеялся, коротко поцеловав в щеку. Разумовский завел машину, наконец выезжая на основную дорогу в сторону дома омеги. Олег на своем месте расслабленно откинулся. Больше в нем не было той нервозности и злобы, только усталость и расслабленность. — Прости, — тихо произнес Олег. — Я не хотел. Точнее… не знаю, как выразиться. — Ты не хотел использовать меня для жесткого выматывающего секса, чтобы снять напряжение? — предположил Сережа, взглянув с улыбкой на омегу. — Если так, то не стоит. Я все понимаю. Ты не хотел появляться перед дочкой в таком взвинченном состоянии, чтобы глупостей не натворить. Я не имею ничего против. Лучше так, чем бить костяшки в кровь об стены. — Спасибо, — вздохнул омега, прикрывая глаза. — Вад… всегда был выматывающим. И вроде все нормально было, а потом он про Алису сказал… — Он ее отец? — спросил Сережа, хмуро глядя перед собой. — К сожалению, — ответил Олег, поморщившись, глядя, как за окном появляется родной двор. — Он меня уговаривал на аборт еще на миссии, когда узнали. Предлагал сам… механически избавиться, но я запретил. Потом ждал, когда я рожу, надеялся, что отдам ее, а потом… мы сильно поругались. Я не знаю, почему он так взбесился. Вряд ли из-за больших чувств. Потерял напарника и сексуального партнера для миссий. С Вадом трудно наладить контакт, его фиг кто вытерпит, а сам он та еще крыса, ради выгоды все сделает. — Ты с ним был явно из-за отчаяния и большой нужды, — усмехнулся Разумовский, снова паркуясь. — Есть такое, — кивнул Олег, устало, вымученно улыбаясь. — Он разок заикнулся, чтобы я оставил дочку и ушел с ним на контракт. Чудом удержался, чтобы не выбить из него все дерьмо. — Я бы не стал сдерживаться, — заметил резко Сережа, сжимая с силой руль. Олег наклонился, положив голову на плечо альфы. — Спасибо, — прошептал Олег. — Что не осуждаешь. — Он — твое прошлое, — заметил Разумовский, зарывшись пальцами в черные волосы. — Нечего из-за этого как-то реагировать негативно. Ты пытаешься от него отвязаться, и я готов тебе в этом помочь. Плюс, Вад все же сделал кое-что хорошее. — Что же? — спросил Олег как-то вяло. — Он подарил тебе Алису, — ответил Сережа, улыбаясь, поворачивая голову, целуя в макушку. — Это ведь хорошо. — Да, хорошо, — согласился Волков, тоже улыбнувшись. — Но я не хочу, чтобы он был в моей жизни. Вад — не мой альфа. — Хорошо, — согласился Разумовский, сжимая несильно теплую ладонь. — А ты… — начал неуверенно Олег. — А я — твой, — решительно и твердо произнес Сережа. Волков зашевелился, поднимая голову. Разумовский повернулся к нему. Олег смотрел на него так ясно, так светло и нежно. — Сереж, — тихо произнес омега. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — ответил альфа, нежно касаясь чужих губ. Это правда любовь. Несмотря ни на что.