Одиночки

— Серый, свали в туман, — шипит гневно Олег, стараясь не отвлекаться от работы с венчиком. — Олеженька, у Алисы продленка, мы не можем терять это время, — урчит хищно альфа, притираясь грудью к напряженной спине партнера, обвивая руками его тело. — Мне нужно закончить готовку, а потому выезжать за Алисой, — ворчит Волков, дергая плечом, на которое улеглась рыжая головушка. — Олеж, — протяжно простонал Сережа. — Любовь моя, мы так давно друг друга не любили. Я соскучился. — Разумовский, исчезни, — прошипел сквозь зубы омега, зажмурившись от прикосновения теплых ладоней к низу живота — он тоже соскучился. Прыткая Алиска была его солнышком и любовью, но этот любопытный электровеник теперь еще больше заняла времени родителей. Школа стала серьезным испытанием, а особенно адаптация к ней, при чем как и у ребенка, так и у взрослых. Усталость, отсутствие времени, больше забот в добавок к старым — все стало таким сумбурным, быстрым. Мужчины просто спать валились вечером, отключаясь от мира. Они постепенно входили в ритм. Сережа выбил себе свободное время по вечерам, частично перенося работу на дом, Олег свой график отредактировал, Алиска была в группе продленного дня и на занятиях после школы, что у них неожиданно появилось время друг для друга. Ну или почти появилось. — Олег, — уже более настойчиво произнес Сережа, проводя сильнее по бедрам омеги, цепляясь большими пальцами за резинку штанов, настойчиво дергая ее. — Ты на работе готовишь, хоть дома отдохни, хоть один денечек. Закажем еду, хоть из твоего ресторана, если другим не доверяешь. Олеженька… — Сережа, — в тон ему простонал Олег, продолжая упрямо двигать кистью. — У тебя юность заиграла в причинном месте? — Школой навеяло, — согласился Разумовский, расцеловывая шею омеги. — Ну, родной… У нас мало времени друг на друга. Давай воспользуемся этой возможностью! Давай… Он продолжил змеем искусителем шипеть альфа, чуть припуская по бедрам чужие брюки. — Разумовский! — рыкнул на него Олег, бросив венчик и развернувшись в чужих руках. — Да, пока-еще-Волков? — хитро усмехается Сергей, щурясь. Он понимал, что выиграл. По сияющим глазам, пылающим скулам, грозно нахмуренным бровям… — Я тебя убью когда-нибудь, — прорычал Олег, поддавшись вперед, сразу оказываясь в теплых крепких руках. Которые мгновенно принялись стягивать с омеги одежду. — Как решительно, — промычал довольно альфа, проводя с силой ладонями по обнажившимся бокам к бедрам, затем к пояснице. — Прям на кухне? — Сейчас договоришься, вообще не будем, — рыкнул Волков, резко целуя усмехающиеся губы. Сережа припустил штаны и трусы партнера, которые поползли к коленям, обнажая крепкие бедра, крепнущий член… — Повернусь, сладкий, — проурчал довольно Сережа, почти облизываясь на Олега, который решительно отбросил мешающие шмотки. Омега вспыхнул — на трезвый ум его смущало оказываться спиной к голодному партнеру. Медленно, оглядываясь через плечо, он все же развернулся, упираясь локтями в столешницу, отодвигая в сторону брошенную миску. — Какой молодец, сразу наклонился, — выдохнул с восхищением Разумовский, поглаживая по ягодицам. — А если еще ножки расставишь… — Замолчи лучше, — смущенно пробурчал Олег, подчиняясь чужой просьбе. — Тебе же нравится, — хмыкнул Сережа, одной рукой отодвигая в сторону ягодицу, а второй сжимая аккуратно чужой член. — Смазка с двух сторон появляется… — Сереж, только мы давно… нужно подготовить, — все еще неловко произнес омега, переступая с ноги на ногу, мыча сквозь зубы. — Разумеется, волчонок, — закивал альфа, опускаясь перед партнером на колени, продолжая медленно ласкать увлажняющийся член, широко лизнув сжимающуюся дырочку. Реакция не заставила себя ждать — Олег откровенно застонал, вскинув голову. Сережа довольно промычал, проникая языком в анус, пошло хлюпая, смешивая слюну с все больше проступающей смазкой. Потрясающая физиология омеги — всегда быть готовым к сношению с альфой. — Какой сладкий, — проурчал Сережа, облизывая влажные губы. — И такой мокрый… сейчас закапает на пол. — Сереж, хватит, — всхлипнул Олег, оборачиваясь через плечо на альфу, все так же сидящего на коленях. — Давай уже… — Не торопись, котенок, — усмехнулся Разумовский, слегка прикусив ягодицу омеги, пальцами размазывая по промежности смесь слюны и смазки. — Тебя нужно растянуть, сам говорил. Волков застонал, кажется, больше расстраиваясь собственным словам. Ну вот теперь над ним будут издеваться самыми гадкими способами. Пока — медленными и ленивыми прикосновениями, легкими проникновениями на одну фалангу, непрекращающимися поцелуями-укусами… А Сережа все продолжал урчать довольным котом, лаская трепещущего партнера. — Посмотри на себя, — низко произнес Разумовский, все же проникая под довольный стон пальцами в жаркую глубину. — Склонился над столом, на котором готовишь, обнаженный, жаждущий, мокрый, как в течку… И хочешь, чтобы я тебя взял… Похотливая омежка. — Я тебя когда-нибудь убью, Разумовский, — выдохнул Олег, покачивая бедрами, чтобы насадиться сильнее на длинные пальцы. Альфа захихикал, поднимаясь с колен, поцеловав в нос татуировку волка. — Не оставляй дочку без отца, — произнес Сережа, разводя пальцы под аккомпанемент громкого стона. — Хочу тебя, не могу… — Смоги уже, — рыкнул Олег, выгнувшись в спине. — Давай, скоро за дочкой ехать. — Хорошо, — согласился альфа, расстегивая свои джинсы, освобождая свой ноющий от возбуждения член. Олег уперся одной рукой в столешницу, вторую заводя за спину оттягивая ягодицу, демонстрируя покорность и готовность. Сережа сам застонал. И не стал больше медлить, наконец проникая в омегу. Наконец! Он правда скучал. Нет, секс — это не самое важное в их личной жизни. Доверие, любовь, взаимопонимание стоят на первом месте, но! Они любят друг друга, они нуждаются друг в друге. Они жаждут друг друга во всех смыслах. Олег вскрикнул. У него великолепно дрожали бедра — от усталости и подступающего оргазма. Альфа всегда восхищался этим моментом, как такой сильный и могучий омега может становиться слабым и податливым. — Сереж, — всхлипнул Олег, утыкаясь лбом в предплечье. — Прижмись… пожалуйста. Как ему отказать? Он немного замедлился, плавно покачивая бедрами, склоняясь над спиной любовника, прижимаясь к ней грудью, обхватывая крепко руками, обнимая трепещущего мужчину. — Как же я люблю тебя. Люблю, — как в бреду шептал альфа, целуя плечи, шею, затылок любимого мужчины. Тот захныкал, сжимаясь, кончая. Наверняка с восхитительно открытым выражением лица. Жаль, что не видно, зеркало бы поставить, но… — Как же мне этого не хватало, — прорычал Сережа, изливаясь в любовника, замирая в нем на долгие мгновения. В единстве, в слиянии. В каком-то трепетном уединении. — Если съездишь за Алиской, а затем вечером быстро ее уложим, то обещаю сам на тебя залезть ночью и не отпускать, пока от усталости не вырублюсь, — произнес с удовлетворенным вздохом Олег, укладывая голову на руках. — Я тоже очень скучал по этому… — Договорились, любовь моя, — пообещал альфа, целуя в расслабленное плечо. — Давай еще чуть-чуть… вдвоем, пожалуйста. И как ему отказать?