Одиночки

— Алиса, — стучит робко в дверь Сережа. Девочка молчит — уже неплохо, потому что альфа ожидал криков и обвинения. Он приоткрывает дверь, заглядывая. Алиса обнимает игрушку, засев на кровати, мрачно насупившись. Мрачный волчонок в логове. Вот что за семейка — рычаще-ворчащий омега и такая же кусачая девчонка. Вредные, клыкастые, но любимые. А сейчас у они рассорены. Частично вина лежит на плечах Сережи, но важнее, что он сам чувствует ответственность за их семью. Сами в расстроенных чувствах омеги не помирятся, поэтому Разумовский должен это сделать. — Алис, я могу войти? — спрашивает Сережа. Девочка насупилась сильнее, сжимая в руках сильнее плюшевого зверя. — Нам нужно поговорить, малышка. Алиса не стала отвечать, но и прогонять не торопила. Альфа решил рискнуть и подошел в комнату, присаживаясь аккуратно на ее постель. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? — спросил в полголоса Сережа, приглядываясь к девочке. Глаза и щеки красные — явно плакала, губки еще дрожат. Расстроилась, разумеется, но сейчас вроде немного поуспокоилась, но все равно такой вид малышки удручает и делает больно. Эти слезы вызвали они. Хорошо, что Олег не видит этого. Сережа и так его едва успокоил, пока омега не выдохся и не задремал в комнате. Это ненадолго и вряд ли поможет, пока мужчина не обсудит все с дочкой. Но пока Сережа пошел на разведку, надеясь все узнать и подготовить девочку. Да и в принципе узнать, как она. — Прости, — шмыгнула носом Алиса, утыкаясь в игрушку. — За что, милая? — удивился альфа, подсев чуть ближе. — За то, что сказала, — пробубнила девочка, снова всхлипывая. — Прости, пожалуйста. — Милая, я не злюсь, — мягко улыбнулся Сережа. Алиса замотала яростно головой, уже откровенно начиная плакать, громко всхлипывая. Разумовский забрался к ней, обнимая, прижимая к себе. Он покачивал ее, поглаживая по встрепанным волосам и дрожащим плечикам. Алиса прижалась к нему бочком, продолжая сжимать в руках игрушку. Мужчина покачивал малышку, как недавно покачивал Олега — все-таки они два сапога пара. — Все хорошо, родная, — приговаривал Сережа, прижимая ее крепко-крепко к себе. — Малышка, не переживай так. — Я расстроила папу, — взвыла Алиса. — Я тебе сказала грубо… — Алисонька, все нормально, я все понимаю, — продолжил альфа, удерживая девочку. — Маленькая моя, это было на эмоциях после потрясшей тебя новости. Не волнуйся. — Прости, Сереж, — хватая судорожно ртом воздух, произнесла девочка. — Я испугалась. — Я не перестану тебя любить, и папа тем более, — произнес Сережа, целуя малышку в волосы. — Ты наша дочурка, и никто это не изменит. — Ты тоже меня любишь? — спросила Алиса, выпуская из рук игрушку и стискивая пальчики на футболке мужчины. — Люблю, конечно, — улыбнулся альфа. — Даже не сомневайся. — А когда?.. Когда будет второй ребенок, ты и папа будете любить меня также? — продолжила, вжимаясь в мужчину, девочка. — Ничто и никто не изменит наших чувств к тебе, — снова повторил Сережа. — Для папы ты его жизнь и душа. — А для тебя? — спросила девочка, выпутываясь из его рук, глядя мокрыми глазами. — Ты моя девочка, — улыбнулся альфа, стирая слезы с щечек. — Моя дочурка. И мне все равно, родная ты мне или нет. И появление ребенка этого не изменит. — Правда? — нахмурилась по-волковски Алиса. — Он же будет тебе родным… — Моей любви хватит на всех, — ласково рассмеялся Сережа, целуя ее в носик. — Вас с папой никто не затмит. Девочка нахмурилась, вытирая кулачками личико. Ее зареванный вид заставлял сердце сжиматься и болеть. Удивительно, что сердце Сережи выдержало сегодняшний вечер — сначала Олег плакал у него на плече, а теперь Алиска. Тяжело было, но он альфа этой семьи, а значит, должен их поддержать. Он давно стал их опорой, и должен оставаться в трудные моменты, как сейчас. — Сереж… а можно… — неуверенно произносит девочка, сжимая кулачки. — А можно я тебя буду папой называть?.. Сережа задохнулся от шока… Неужели? Неужели этот момент настал? Конечно, хорошо бы не в такой обстановке, но… Но Алиса правда решилась на это? — Я не против, если ты этого хочешь, — улыбнулся слегка подрагивающими губами Сережа. — А папа будет не против? — спросила жалобно девочка. — Не думаю, — покачал головой альфа. — Хочешь спросить? — Думаешь, сейчас можно? — неловко спросила она, теребя пальчиками одежду. — Можем проверить. Пойдем? Алиса вцепилась в руку Сережи, боясь ее отпускать. Он повел ее в их комнату, где отдыхал Олег. Омега сначала равнодушно поднял голову, но, увидев дочурку, подорвался, резко садясь. — Алис, — выдохнул Олег, слабо улыбаясь. — Пап, — снова всхлипнула снова девочка, срываясь к родителю. Она залетела на кровать, утыкаясь папе в грудь, что-то ему лепеча. Сережа уже не стал прислушиваться, решая удалиться, чтобы оставить их вдвоем. Иногда нужно время наедине, тем более им — у них всегда все было глубже, и не альфе влезать в их отношения. Он ушел на кухню, заваривая себе кофе. Папа… Он не надеялся, что Алиса когда-нибудь придет к этому, а вот такое потрясение привело к этому. Возможно, это было только из-за ее ревности, и она просто хотела так привязать к себе мужчину, но… Но это было таким трепетом. А еще у них будет еще малыш. — Мне нужно успокоительного, — вздохнул Сережа, зачесывая волосы назад. Всего ничего с начала беременности, а уже так все перенервничали. Может, им к психологу записаться всем семейством. За спиной послышались шаги. — Сереж, — тихо позвал омега. — Да, дорогой? — повернулся Сережа к Олегу. Тот выглядел совсем размазанным, но не таким убитым. Даже с каким-то нежно-усталым выражением в глазах и улыбке. — Все хорошо? — спросил альфа, отставляя кружку. Олег без раздумий двинулся на него, прильнув, оплетая руками, утыкаясь в шею. У Сережи прям день обнимашек с расстроенными волчатами. Хотя сейчас волчик в его руках был менее расстроенным, сколько опустошенным. — Родной? — тихо зовет Сережа, целуя омегу в висок. — Спасибо, — также негромко произносит Олег, прижимаясь плотнее. — Спасибо, что ты у нас есть. — Я всегда буду, — заверяет Разумовский, сжимая любимого. Он никого из них не оставит: ни Олежу, ни Алисочку, ни младшего ребенка. Они все — его семья, его ответственность.