Одиночки

Олега это уже откровенно раздражало. Он не мог понять с чем это связано — с беременностью, просто со сволочным характером. Но его уже стало бесить от Разумовского: от его вида, слов, даже запаха. И Олегу от этого тошно — он любит альфу, но бесится от него почти ежеминутно. — Дорогой, смотри, — улыбается Сережа, принося в комнату какой-то пакет, который одним видом уже раздражал. Сережа закупался всем чем можно и нельзя для беременных и для малыша. Столько не нужного, по мнению Олега, что совершенно не вписывалось в жизнь. Олег первую беременность вообще в горячих точках провел, ползая по пескам, отстреливаясь и уворачиваясь от обстрела. Нахрена столько приспособлений?! Зачем столько всего?! — Что за очередная херня? — почти прорычал Олег, заерзав по постели, чувствуя себя совершенно неуютно. — Не херня, а полезная вещь, которую тебе врач прописал, — покачал головой альфа, проигнорировав раздражение партнера. — Бандаж для беременных, его можно использовать как на поздних сроках для поддержания живота и спины, так и сейчас, чтобы полегче было. — Мне не надо, — вздохнул нетерпеливо Олег, сползая с постели, чтобы уйти и перевести дух, да бы не перегнуть палку и не накричать на Сережу. — Еще раз повторюсь — это прописал врач, — ответил как можно спокойнее Разумовский. — Это бессмысленно, я без этого справлюсь, — отрезал грубовато Волков, отмахнувшись от альфы, намереваясь окончательно уйти. — Олег, — возразил Сережа, но омега рыкнул в сердцах, грозно взглянув на него. — Отвали ты уже со всем этим! — огрызнулся Олег. — Мне это ничего не нужно, я сам справлюсь! — Я хочу, чтобы ты справился с легкостью, а не в постоянном напряжении, — ответил Сережа, двигаясь следом за партнером, намереваясь поговорить. — Олеж, почему ты не хочешь немного облегчить себе состояние? — Разумовский, исчезни! — не выдержал Олег, откровенно крикнув. — Меня достало это! — Я тебя достал? — спросил серьезно Сережа. — Да, — рыкнул омега, уйдя на кухню. Альфа застыл на месте, удивленно захлопав глазами. Вздохнул устало, проведя ладонью по лицу. Да уж, настроение у любимого меняется очень часто, но еще чаще он раздражается от излишнего внимания. Сережа вздыхает и уходит обратно в спальню, чтобы все же разложить купленный бандаж. Олег на кухне снова бесится от этой покорности, трясясь от злости и сдерживаясь, чтобы не сломать что-нибудь. А желание огромное. Его злило это все… Зачем столько внимания, зачем столько заботы? В прошлый раз он справился без этого, был жив. Может, ему тупо не хватало адреналина? Или просто он ужасный отец и супруг? Ах, да… они не супруги до сих пор. А в прошлый раз Вадим, от которого он был берменен, предлагал пару раз в живот ударить, чтобы побыстрее все закончилось. Может, и в этом тоже была проблема — в контрасте. Первый раз был такой другой: другие места, ощущения, поддержка. В первый раз поддержки и не было, а сейчас она была и казалась такой огромной, что закрывала собой все. Сережа закрывал собой все, что Олег задыхаться начал. А может, это просто он такой свободолюбивый, особенно с прошлого раза. В итоге Олег ничего не разбивает, хотя хотел. — Пап? Все хорошо? — удивилась Алиска, придя на кухню за вкусненьким. — Не особо, милая, — вздохнул омега, решаясь поделиться волнением с дочерью. — Я очень злюсь на Сережу. — Из-за чего? — расстроенно спросила девочка, подойдя к папе, обнимая его. — Вы поссорились? — Нет, вроде… Не знаю, я просто часто злюсь на него, — ответил Олег, обнимая в ответ. — Люблю его, но постоянно злюсь. — Может, поэтому злишься? — пожала плечиками Алиска. — Потому что любишь сильно. — Не хочу злиться, тем более на Сережу, — признался омега, вздыхая. — И хочу понять, почему я так с ним… Алиса утешающе погладила папу по плечу, прижимаясь к нему теснее. Она не могла понять, но могла быть рядом и утешить хоть так. Его маленькое солнышко. Хорошо, что он не позволил Ваду тогда избавиться от нее. Хорошо, что не позволил себе оставить ее после. Он боится стать плохим отцом. Боится подвести Сережу с новым ребенком. С Алисой он был сам по себе, у него не было второго человека — это было и сложнее, и проще. Теперь же… Сережа может быть не доволен им сейчас, после, как отцом, как партнером. Уже должен быть недоволен, уже должен устать от вечно злобы и раздраженности. Не этого он явно ждал и желал. Наверняка думал о покорном и мягком после беременности омеге, а получил вечно злого и взбешенного. Олег вернулся в комнату. Сережа уже разложил на постели несколько странных плотных поясов на липучке и читал деловито какую-то инструкцию. Омега вздохнул достаточно громко, чтобы обратить на себя внимание и подошел к альфе, положив голову ему на плечо. — Наденешь мне сам все это? — тихо спросил Олег, кивнув на это нечто. — Я не разберусь с этим. — Конечно, — улыбнулся Сережа, отложив бумажки. — Тут не так сложно, главное понимать для чего. — А для уменьшения стервозности есть вариант? — спросил тихо омега, тихонечко ластясь. — Ох, боюсь, это не стервозность, а беды с башкой и поможет только психолог, — вздохнул Сережа, аккуратно погладив по волосам вновь напрягшегося партнера. — Ну спасибо, я оказывается псих, — прорычал недовольно Олег, снова взбрыкнув. — Нет, но с определенными проблемами, которые сейчас тебе мешают, — произнес мягко альфа, чувствуя новый прилив чужой злости. — Я хочу помочь, а не на оборот. Я ведь люблю тебя. Олег вздохнул, снова положив тяжелую голову на крепкое плечо. До сих пор любит, несмотря на вечную злость и недовольство. А не зря ли. — Не загоняйся, малыш, — ласково произнес Сережа. — Скоро пройдет твоя злость. Но ты все равно мой любимый бурчащий волчок. — Я тебя сожру, — проворчал Олег, укусив альфу в плечо. — Бесишь меня. — Как скажешь, — согласился Сережа. Он согласен потерпеть. Все равно любит и будет любить, хоть это и утомляет. Ничего. Все в порядке.