Ненависть

      Часть людей всегда была и будет чем-то вроде горстки крыс. Они распространяют чуму, глупые и шумные идеи. Они грязные и мерзкие. Везде есть исключения, но не среди людей. Возможно, даже крысы были более приятными существами чем люди.       Его глаза слезились от солнца. Но даже так он не пытался отвести взгляд в сторону. Просто лежать на песке с пустым желудком, при этом смотря на яркое солнце, верх идиотии. Томми думал, что ниже пасть уже не куда. Глаза слипались из-за недостатка сна, что на нём сильно сказывалось. И не подумайте, он не спал не из-за собственной упертости, на то были немного другие причины. Более личные, раз уж на то пошло. Иннит был готов уснуть прямо здесь, на этом мерзком и сыпучем песке, который был везде. Куда он черт возьми только не попадал Инниту. Волосы, глаза, рот, нос, уши, и это мы только о лице. А одежды пока не касаемся. И даже не смотря на это, он готов был уснуть прямо там. Даже под палящим солнцем. Обжигающим, словно, прежде чем солнце вышло с востока, его лучи предварительно обмакнули в кипящей смоле. А теперь этой смолой медленно, экономя каждый сантиметр жидкости, обливали всё его тело.               Становится даже как-то не смешно уже. Он здесь один, беспомощен, безоружен. Хотя в купе с целым это не так и плохо. Верно? Он всё ещё держит ситуацию под контролем, держа Дрима на расстоянии. Он пока лишь может надеется, что кто-то придёт, и может, спасёт его? Может быть, какая нибудь грудастая блондинка неожиданно станет его героем? Героиней? Придёт, скажет, что-то вроде, эх, кого он обманывает? Он просто хочет что бы кто нибудь пришёл, даже не спас. Нет, ему просто нужно поговорить с кем-то КРОМЕ Дрима. Изредко сюда приходит Ранбу. Но с ним Томми чувствует себя не в своей тарелке.       Туббо не разу не явился сюда. Не разу не написал ему письма. Ничего. Просто тотальный игнор.       Может, Томми слишком эгоистичен? Ну нет, разве он мог? В конце концов столько времени прошло, хотя бы раз, хотя бы один чертов раз он мог прийти верно? А вдруг, там всё настолько плохо, что Туббо не спит днями? А вдруг неделями? Тогда Томми действительно эгоист? А может, ему стыдно? За то что изгнал его сюда, оставил гнить как прохиндея без намёка на справедливость. Да! Да, он был виноват в том что поджёг дом Джорджа, но это была просто невинная шутка, что вышла из под контроля! Кто знал что всё так обернётся? А может, Туббо понял каким жалким был его друг?       Нет, он не мог.       Кто угодно, но только не Туббо, да хоть сам Прайм! Его друг был последним, что осталось у него от былого себя. От того кем он когда-то был.       Он ненавидит эти взрывы, ненавидит арбалеты и мечи. Омерзительный запах железа сдавливает ему глотку даже в воспоминаниях, хах, что уж там говорить о реальности? Он помнит как Туббо лишился своей жизни. Помнит Техноблейда, что хладнокровно нацелил на него арбалет, помнит Шлатта. Помнит собственные крики. Помнит как его лучший друг шарахался любого взрыва после этой встречи. Его старший брат, стал чужим для него в тот момент, когда нацелился на его лучшего друга. - А если бы это был я ты бы тоже выстрелил, да!? -       Он помнит как кричал в своей комнате, как рыдал в подушку от отчаяния. Он ненавидел их. А они отвечали ему тем же. Он смотрел в зеркало, вглядывался в отражение. Желая, что бы оно ожило, забрало в это неизведанное им ранее место. А само, притворилось бы им, и оба бы жили счастливо. Но сколько не вглядывайся в зеркала, отражение не станет пугать тебя. Это была не сказка, что ему рассказывали на ночь перед тихим и спокойным сном. "Вдохни в зеркало так, что бы остался пар. Смотри отражению в глаза, повторяя словно мантру "я отдаю тебе частичку души, усни и проснись с новыми силами жить". Поздравляю, ты подарил зеркалу душу". Слова его матери эхом проносились в сознании. Это то, что он усердно проделывал из раза в раз терпя неудачу и поражение. Он думал, что перекинув все те мысли в холодную оболочку, сможет спать намного крепче, надеялся, что хотя бы так, он сможет ненадолго сбежать от суровой реальности. Только перекидывая ответственность, он всё больше тонул в болоте из страхов и бесконечных обещаний самому себе.       Томми было стыдно, стыдно тогда было сдаваться, ложиться на кровать всматриваясь в потолок. Он ненавидел каждую секунду этого. Его тело дрожало, его руки и ноги ужасно болели из-за подготовок брата. И он даже не смел сказать и слова против, Уилбур был его светом, был тем, что люди называли "надеждой". Такой извращенной, мерзкой, в какой-то степени греховной. Томми застонал уткнувшись лицом в подушку. От этих мыслей всегда болела голова. Он боялся, так сильно страшился того, что кто-то прознает, залезет в его голову, его мысли. Прочтёт его как открытую книгу, и что потом? Его возненавидят? Его братья почувствуют отвращение к нему? А Филл? Что скажет его горячо любимый отец?       Он вздохнул, встать с песка сил не было. Даже пальцем не пошевелить. Если и Туббо возненавидит его, то что ему тогда делать? Кем ему быть, для чего он будет существовать? Он никогда не хотел быть пустой оболочкой, особенно, оболочкой, что блуждает без цели и смысла. Томми хотел домой, это место было уродливо, уродливо и паршиво. Природа кусалась, била из под тишка, на пролом, выбивая из легких весь воздух. Словно пыталась залезть в его скелет, стать его частью, но он был слишком слаб что бы отказать ей. Он всмотрелся в голубое небо, облака спокойно блуждали по нему, ни куда не спеша они плавно перемещались с места на место, иногда создавая странные фигуры, большинство из них выглядели как поломанные куклы, где-то руки не достаёт, а где-то и головы. Какие-то силуэты напоминали животных, коров, лошадей. Это было так странно, раньше он и Таббо вместе всматривались в облака весело шепча друг другу о том, на что похожи были эти странные сгустки озона. Они не видели жуткий гримас, лишь веселые и милые вещи находились в их поле зрения. Но сколько бы Томми не вглядывался в это синее небо сейчас, кроме сломанных игрушек, и страшных и уродливых лиц ничего не видел. Хотя, казалось бы, ничего не изменилось, небо было всё тем же, облака делали идиотские картинки, но всё что он видел, было бесформенным и пустым. Без лучшего друга это небо не выглядело таким светлым и чистым. На нём словно образовывалось больше пятен, выводя из облаков черты лица знакомого мальчишки. Томми пару раз моргнул прогоняя мерзкое наваждение. Он не хотел лишний раз вспоминать о нём. Не сейчас, не когда ему так плохо, ведь от воспоминаний, о том что когда то было намного, намного черт возьми лучше, становилось чертовски больно. Мерзкий ком в горле сдавливал, напоминал о беспомощности, о том как слаб он был, как его руки и ноги выходили из строя, из-за долгого отсутствия в желудке пищи, как его собственный организм не был способен переварить черствый хлеб, и как десна от него неприятно царапались. Томми хотел домой, хотел снова есть всё подряд, не волнуясь о том, что его желудок выплюнет всё через пару минут, не боясь, что по пути домой его ноги неожиданно откажутся идти, словно это и не их задача вовсе, в конце концов он просто хотел человеческого тепла, Дрим не подходил не для чего из этого.        Он был слишком резок, груб и в понимании Томми, страшным. Не в плане внешности, но в плане его повадок. Томми не дурак, и конечно же вы понимаете к чему я веду. Дрим был страшным в понимании Томми тем, как быстро его настроение могло сменять друг друга, из-за чего всё, что мог с ним себе позволить Томми, это контролировать собственное тело, звуки, взгляды, иногда даже его дыхание заставляло Дрима вести себя неадекватно. Словно тот лишь искал повод для конфликта, он напоминал ему женщину скандалистку из тех самых комедий нулевых. Находится сейчас рядом с мужчиной означало лишь то, что он бы окончательно потерял все силы из-за малейшего с ним диалога. Он и так напряжен до предела, а если ещё и Дрим будет рядом с ним, то Томми точно не выдержит этого натиска со стороны гребаного мира. Это убивало его, он так устал, он так вымотался. Он чувствовал себя странником без воды и еды, без крова над головой, пустой, пустой мир был его попутчиком, и в этой пустой симфонии из звуков и боли он плыл, словно лодка по воде.       Он снова зажмурил глаза пытаясь прогнать притиснувшиеся в его разум мысли, они входили в его голову быстро, их было слишком много, как гиены поедали его мозг, от чего было чертовски страшно и неуютно. Хотелось заплакать, сжаться в комок на его кровати и лежать так до конца своих дней. Его нервная система не выносила этого, Томми просто хотел хоть малейшего тепла, он хотел обняться, обнять кого-то так редко, зарыться лицом в плечо, слышать на ухо ободряющие слова. Хотел вернуться в то время когда он не был таким жалким, слабым, даже немощным.       Но кое что он знал наверняка.       Небо сгущалось, стало темнее, и наверно, Томми стоило уже пойти в палатку, хотя и толку было мало, она бы не защитила его от дождя и слякоти. Скорее всего он заболеет и снова будет лежать на кровати трясясь от сильной лихорадки, надеясь, что Дрим, возможно, решит прийти к нему в этот раз, и возможно, хотя бы день Томми проведёт без криков, в тишине, и может даже небольшом уюте рядом с мужчиной. Томми действительно не хватало тепла.       Мать Томми напевала ему песни о богах, обычно это была греческая или римская мифология, его брат был большим поклонником подобных историй, даже называл его "Тесеем", на самом деле Иннит и не возражал, в конце концов он любил своего брата и восхищался кровавым богом. Хотел стать таким же сильным, смелым. Хах, он ненавидел это чувство, чувство восхищения кем-то, и почему когда он хотел быть похожим на кого-то, все его идеалы разрушались о суровую реальность? Он скучал по матушке, хотя даже лица её не помнил, он просто хотел что бы она как в детстве прижимала его к сердцу, говоря о том, какой Томми чудный мальчик. Он помнит как она описывала его, её выражения лица всегда было мягким и любящим, когда она смотрела на него. Он помнил все её сказки, какими порой жестокими и безжалостными они были, но продолжал с упоением слушать её мягкий голос. Словно богиня она пела ему песни и колыбели, от чего каждый новый сон был с родни раем. Его матушка умерла слишком рано, что бы он запомнил ХОТЬ ЧТО-ТО ИЗ ЭТОГО.       Он встал с песка вглядываясь в горизонт, сегодня снова никто не пришёл, даже Гостбур, и тот, был где-то далеко, явно в более приятной и уютной обстановке чем его брат. Томми побрёл к палатке, чувствуя как первые капли дождя уже капали на его лохматую и грязную макушку. Он свалился в кровать сжимая тонкое одеяло в своих не менее тонких руках. Пытаясь согреться хоть на йоту. На Логстедширде холодало, и самодовольный придурок даже не постарался притащить нормальных вещей. Грёбаный придурок. В одну секунду в голове Томми что-то щёлкнуло. - "Если так продолжиться я просто умру." - и это было правда, продолжи он так жить, и его рано или поздно сожрали бы зомби, или он помер бы с голоду или от лихорадки. Дрим не пытался ему помочь, по крайней мере сжигание жизненно важных ресурсов точно не назвать грёбаной помощью. В таком случае, Томми мог просто где-то спрятать свои вещи, в конце концов это же не преступление? Он такой же человек как и все, просто живёт в изгнании и общается только с идиотом "каплей" который ведёт себя как мудак. Он имеет право на личное пространство и собственность! Даже если это всё будет секретным... с этого дня Томми начал работу над подвалом. Он никогда не думал, что это окончательно поставит огромную жирную точку в их с Дримом отношениях. Хотя оно было и лучше. В этот раз он мог быть свободен от мужчины. В этот раз он не будет его бояться. Если Дрим и был богом, то богом без последователей. И Томми собирается ему это доказать.