Ненависть

***

      Сила, счастье, влияние и власть. Это то ради чего жили, и живут люди, он был одним из них. Его жизнь была трудной, лёгкой, поочерёдно сменяла друг друга, раз за разом переходя в новую стадию. Это было циклично, а потому прекрасно. Это было олицетворением порядка. Того, что всё было на своих местах. И он любил это. Беспорядок вызывал у него зуд, зуд, не проходящий даже спустя длительное время, а потому, в SMP должен был быть безупречный порядок. И это было идеально, всё было прекрасно. У него была сила, он был счастлив, а влияние и власть он заработал честным путём. Это было его сладкой мечтой, которую он воплотил в реальность за долгие, но такие безупречные годы своей жизни. Это было похоже на игру в кубики, он играл в них с прекрасными друзьями, которые помогали достраивать «башни» и строения. Идеальный мир для него и остальных. Кубики всегда идеально стояли друг на друге, каждый отвечал за определённую функцию. А на верхушке, стоял он, и двое верных ему друзей. Ради которых он был готов свернуть горы. И они конечно, готовы были пойти на тоже, на что и он. Это было очевидно, настолько, что можно было и не проверять. Его идеальный мир, был раем, его миниатюрным раем.       Жаль, что в мире, в котором он жил, не было идеальных людей. Он был исключением. Он считал, что именно его создали по образу и подобию. Он идеален, подобен ангелу. Веснушки, не слишком яркие и не слишком блеклые, блондинистые волосы, и ярко-зелёные, словно изумруды, глаза. Так описывали его «многие». Точнее те, кому посчастливилось увидеть его лицо. Его глаза. В темноте их блеск был очень заметен, что не раз было отмечено его друзьями, и иногда и им самим. Смотреть на себя по ночам в зеркало, стало его привычкой. Он наблюдал, возможно, ожидал что неожиданно, его отражение оживёт, заморгает против его воли, и как только Дрим поймёт. Оно нападёт, схватит за грудки, и утащит в холодное зеркало. В эту пустую, фальшивую комнату, где ему места нет. Где его одиночество проявит себя во всей красе. Оно порвёт ему вены, расцарапает его ярко-зелёные глаза, вгрызётся в холодную шею. Не оставит от него ничего человеческого. Мурашки пробивали его от этих мыслей. Но даже так, он был готов всматриваться в него до самого утра. Любуясь, уповая от самолюбования. Другие были недостойны смотреть на него. Маска скрывала божество от лишних глаз. Пару раз его лицо видел Джордж, Сапнам лишь мельком улавливал очертания Дрима, но никогда не давил на него. Ах, его прекрасный сахарный мир. В котором он жил, любуясь бесконечным порядком.       Но ничего не могло длиться вечно. Кубики, что он так усердно складывал с Джорджем и Сапнапом были безжалостно снесены незваным гостем. Томми.       Этот подросток рушил всё к чему тянулся, из-за него Джордж потерял первую жизнь, из-за него у сервера были постоянные проблемы, из-за него… Он начал сомневаться в своей значимости. Золотые короткие локоны красиво завивались в спирали, глаза были цвета голубой хрипазолы, худощавое но вытянутое телосложение, весёлых смех, что казался Дриму слишком громким, даже противным, но тем не менее, он смеялся вместе с ним. Внешне, Томми определённо был ангелом, но то, что творил этот мелкий безумец было действительно шокирующе. Шокирующие, но и чарующе.       Мальчишка упорно продолжал привлекать к себе внимание, даже не смотря на то, что это «внимание» не было положительным. Ему было плевать на всех вокруг, Туббо, был исключением. Томми был сам по себе, «большим человеком», который не нуждался в чьём-то мнении. Но тем не менее, он как собака, бегал за своим братом Уилбуром. Если бы Томми был один, управлять им не составило бы труда, но старший всё портил. Ведь он оказал наибольшее влияние на Томми, являясь его кумиром, его ангелом.       Они двое были безумцами. Тобишь, они стоили друг друга. Было забавно смотреть, как в изгнании, Уилбур наконец-то начал осознавать, кем он являлся на самом деле. Смотреть на их перетирания с Техно было ещё веселее. На испуганного ребёнка смотреть было в двое приятнее. Он разрушил его мир, так почему Дрим не мог ответить ему тем же? Чем он был хуже?       Этот ребёнок любил выводить его на эмоции. И Дриму нравилась их игра. До первой войны. Мальчик изо дня в день тускнел прямо на глазах. Некогда ярко-голубые глаза, стали блеклой копией себя самих. Некогда пухлые губы, были постоянно искусаны, или же превращались в тонкую нить. Чистые волосы цвета блонд, стали грязными и тёмными. Он больше не был похож на ангела. И Дрима не устраивали эти изменения. Это становилось скучным. Он любил порядок, но и азарт ему нравился ничуть не меньше. Ему нравилось чувство опасности, безвыходности, чувства, когда всё что ты можешь делать — это импровизировать. И с Томми он мог прочувствовать это лучше всего. Конечно, ещё был его друг пиглин — Техно, но их взаимоотношения были сотрудническими, и обрывать всё, ради мимолетного ощущения, не хотелось. А Томми был слаб. Телом, может душой. И всё-таки, что-то в нём заставляло мужчину вздрагивать. Вздыхать каждый раз когда он его видел. Сжимать кулаки, опровергая желание прикоснуться к темно-желтым волосам. Потянуть их, заставить его упасть ему на колени, заставить извиняться, рыдать. Заставить его обнимать себя, нежно класть подбородок на его ключицы. Вдыхать нежный запах чужого тела. Медленно протянуть руки к шее подростка, сдавливать её, пока не раздастся хруст шейных позвонков, пока глаза мальчика не закатятся от боли и больного наслаждения, пока он не сойдёт с ума настолько, что начнёт шептать его богу больные, непристойные и абсолютно аморальные признания в вечности. Вечной любви, нет, Дрим не любил Томми, это было похоже на помешанность, ему не нужна любовь как таковая, ему нужны его руки, глаза, ноги, туловище, голова. Ему нужен факт того, что Томми был связан с ним плотью и кровью. Если и признания в любви, то только со словами «Я навечно принадлежу тебе».       Но Дрим в отличие от его брата не был безумцем, он не привык импульсивно действовать, не привык полагаться на эмоции в которых не нуждался. Он мог победить благодаря силе и продумыванию ходов, а учитывая то, что Томми не учится на ошибках, победа с самого начала была в руках у мужчины. С самого начала именно он держал победу в своих руках, ещё со старта он держал заветную награду. Ему просто стоило подождать.       Зуд увеличивался       Голубые глаза блестели, сверкали и переливались. Надежда, что проявляется в незначительных жестах юнца, заставляет усмехаться самому себе. Маска скроет всё, не даст понять, не даст признать.       Смотреть на себя в зеркало теперь невыносимо. Греховный яд обволакивает его душу, а с ней и разум. Как змей искуситель, мысли и зуд проходят насквозь. Неприятно, желанно, но запретно. Он был бы счастлив схватить его, за талию, грудь, бедра, ноги, руки, плечи, шею! Кусать! Кусать! КУСАТЬ! Пока тело ребенка не будет кровоточить, пока он не будет полностью поглощен кошмарным ядом.       Лицо, в его отражении — не его. Оно ему не принадлежит. Глаза не напоминают бескрайний лес. Не напоминают изумруды. Лицо покрыто мелкими царапинами и длинными шрамами. Веснушки стали блеклыми, волосы тоже. Тошно смотреть на эту версию себя. Но каждый раз после встречи с Томми что-то меняется. Глаза обретают блеск, кожа становится более "тёплой ", приобретая цвет. Томми - лекарство. Сомнений в этом нет, да даже если и есть, оно и не важно более. Дриму плевать, в его идеальном мире нет места сомнениям. Никогда не было. А если и будет, то он сотрет их в прах.       Он мягко гладит щеки Джорджа, словно пытаясь понять, настоящий ли он. Возможно, что он просто сошёл с ума и начал представлять своего друга после его ухода. Джордж не кажется счастливым прикосновениям. Через толстые очки не видно его глаз, но Дрим знает, с каким презрением он смотрит на него, все они. Он сходит с ума, ведь этого никогда не было. Такого никогда не будет.       Джордж отворачивается отходя куда то к прихожей. Тихое бормотание не возможно разобрать, но Дрим понимает, что это последняя их встреча. И он не понимает что сделал не так. Сапнап не остановит его. И Джордж его не послушает ныне.       Он просыпается. Конечно, этого никогда не происходило. Ведь он никому не рассказывал о своей больной одержимости ангелом.       Становится хуже       Интересно, будь он действительно ангелом, какими бы были его крылья? Если Филза напоминал ворона, с длинными черными и величественными крыльями, то у Томми они были маленькими и желтыми? Или такими же как и у его отца? Может ли быть такое, что крылья Томми постоянно волочились бы за ним оставляя на земле характерный след? Возможно ли такое, что ему бы каждый раз пришлось обрубать их? Что бы Томми не дай всевышний улетел домой? Сам Клей понимал что это место для подростка, не более чем - тюрьма, в которой он запер его для собственного спокойствия.       Томми был похож на птиц, вольный, весёлый, щебечущий глупости под уши людям вокруг. Кому-то это нравилось, и тот с радостью приоткрывал окна, что бы прислушаться к птичьем трелям, а кто-то наоборот, кидался подушками в попытках заставить птицу замолкнуть.       Свобода для Томми означала не просто звук. Жаль, что отобрать её было, как ударить пальцем об асфальт, Томми лишь пытается адаптироваться к новым условиям жизни. Он не полностью доверяет ему, конечно, но кто сказал что будет быстро?       Отражение в зеркале мерзко хихикает. Он смотрит в глубину затуманенных глаз, выжидает, присматривается. С минуты на минуту его разум начнёт играть с ним в злую шутку. Сколько он так смотрел в холодную подделку, как долго ему мысли вились вокруг да около, ему безразлично. Отражение мерзко посмеивается, тонкие пальцы водят кругами по стеклу пытаясь нарисовать узор. И Дрим давно не боится этого, с самого начала он ожидал этого от своего двойника. Он был подобен богу, так почему его пластмассовая подделка не могло неожиданно обрести разум? Как бы мужчина не прислушивался, услышать за слоем стекла собеседника не удавалось. Они могли лишь филигранно водить пальцами по зеркалу, ожидая, когда же портал в иной мир откроется для них. Это смешило и сводило с ума. Дрим нервно посмеивался, это был не он, не тот мужчина которым он когда-то был. Точно не справедливый человек, что постоянно пытался сделать свою и близких ему людей, жизнь лучше. Это был мерзкий, одержимый ребёнком подонок, от чего на душе стало легче.       По крайней мере он знал, насколько хуже он стал. Гладкая поверхность зеркала на подушечках пальцев резко оборвалась. Отражение хищно скалило зубы. Ах, он совсем забыл, его старый товарищ не любил, когда его игнорировали. Он испустил лёгкий смешок, пытаясь успокоить буйное сердце, что, казалось, залезло прямо в глотку. Он хотел бы, что бы хоть кто-то объяснил ему, что привлекало его в незрелом мальчишке. Что заставляло его руки трястись лишь о мыслях коснуться мягких губ, с которых он был готов содрать кожу. Он не мог поверить, что это не было знаком свыше. Томми был ангелом, его последователем, это же было так очевидно, с самого начала!       Но что заставило тебя так думать?       Он проигнорировал этот шипящий глас от куда-то из подсознания, напоминая себе лишний раз.Сомнения- глупость, что придумали люди для того, что бы отказаться от поставленной цели. Но он не такой! Он выше них всех вместе взятых. Он был идеальным. А Томми был ангельским послом, которого бог прислал, что бы наградить Дрима за старания. Смысл? Мораль? Чувства Томми?       Это никогда не имело большого значения       Где-то далеко, птицы не пели, не требещали свои серенады, они жалобно молили людей оставить мир в покое. Последнее что осталось у них, были лишь они сами. Но люди лишь весело смеялись забирая последний свет в их жизни. Они оставались в этой золотой клетке до тех пор. Пока одна из птиц не обламала крылья, вылезая из золотых прутьев клетки.