Безрассудные

      Драко поднимался по винтовой лестнице, неспешно шагая. Было непривычно ходить без компании. Из вернувшихся в Хогвартс с ним разговаривали Блейз, Пенси и иногда Тео. Астория же предпочитала не иметь с Малфоем и его семьёй ничего общего, и с её мнением были согласны практически все вернувшиеся в школу слизеринцы.       Тогда Драко осознал, что единственным и настоящим другом из его окружения был Забини. Блейзу было всё равно на чужое мнение и репутацию, которая скатывалась вниз каждый раз, когда парни хоть как-то взаимодействовали. Блейз всегда поддерживал его в трудное время, постоянно шутил смешные и не очень шутки, лишь бы отвлечь друга от горести. А Пенси… а Пенси была влюблена в него так, что Малфою хотелось запереться в своей комнате и никогда не выходить, чтобы не видеть раздражающее чёрное каре.       Она была маленькой влюблённой девочкой и Драко даже было её жаль, ведь у них никогда не могло ничего получиться. Поэтому Драко привык рассчитывать только на Блейза и, в зависимости от ситуации, на Тео, а на Пенси не обращал внимания, дабы не ухудшать ситуацию.       Было странно ощущать, что ты так много лет ошибался в своём окружении. Вы вроде общались, а потом, когда влияние, слава и деньги исчезли, «друзья» тоже испарились.       Это было больно, но Драко довольно быстро свыкся с одиночеством, которое время от времени скрашивал Блейз.       Собственно, Драко шёл на урок один по простой причине — Блейз и Пенси уже ждали его в классе. Когда парень хотел выйти из-за угла в оживлённый коридор, его резко дёрнули обратно.       — Уизли, — прошипел Малфой, вырывая плечо из-под руки рыжего и демонстративно отряхиваясь, сохраняя маску холодного равнодушия.       — Малфой, — с желчью в голосе. — Чтобы ты знал, я тоже не горю желанием общаться с тобой. Есть одно важное дело.       Драко лишь закатил глаза и пошёл в сторону кабинета трансфигурации, где через пару минут должен был начаться сдвоенный урок с гриффиндором. Как вдруг услышал то, что заставило его остановиться, словно вкопанного.       — Заставь Грейнджер вернуться ко мне, — реплика Уизли вызвала в Малфое столько эмоций, что тот развернулся в сторону нежеланного собеседника.       — Думаешь, что мне в радость налаживать ваши взаимоотношения? — у Малфоя было не лучшее настроение, а самый невыносимый гриффиндорец по его мнению стоял сейчас рядом с ним. — Если сам не можешь извиниться перед Грейнджер, то Поттера попроси, уверен, он не откажет! — зло выплюнул Малфой, ошарашено смотря на Уизли.       Подумать только, в здравом уме и трезвой памяти просить Грейнджер вернуться к этому уёбку.       — Да послушай же ты, мерзкий хорёк!       Рон побагровел, покрываясь алыми пятнами гнева. Казалось, что ещё чуть-чуть и Уизли кинется на Малфоя, ведь малейшего отблеска платиновых волос хватало на несколько не обоснованных тирад, а что уж говорить, если Малфой стоял в непосредственной близости к нему. Учитывая тот факт, что Рону самому нужна была помощь и по непонятной причине помощь именно Малфоя, рыжеволосый был готов утопиться в ближайшей раковине!       — Всё очень просто, Малфой, ты должен попросить её поговорить со мной. Если откажет, сказать, что «она грязная и никому кроме Уизли не нужна». Ты же любишь бесить её, так сделай это. Ты же не считаешь маглорождённых за людей, имеющих хоть какие-то права!       — Я не хочу попадать под горячую руку этой ведьмы. Да и дело-то мне какое до ваших отношений, — холодно ответил Драко.       — Малфой, не испугался ли ты часом? Хорошо подумай над моим предложением. Твой отец в Азкабане, а беззащитная мать одна в Малфой-меноре и по счастливым обстоятельствам Аврорат думает, что дома у вас есть тёмные артефакты. Откажешь мне в просьбе, авроры нагрянут к вам домой с проверкой, а мы-то оба знаем, что у вас дома много артефактов. Тогда твою мать посадят, а менор заберут, как уже сделали с вашими счетами.       — Да плевать мне на менор, забирай, только мою семью оставь в покое. Я не собираюсь этого делать, — спокойно сказал Драко.       Малфой отправился к кабинету, ведь урок уже начался, а опаздывать из-за рыжего недоноска желания не было. Он был крайне раздражён этим неопытным шантажом, который не имел никакого смысла. Зачем нужно было обращаться именно к нему? Как он вообще посмел задеть его семью? Как посмел так шантажировать? Аврорат и правда пытался провести взыскание, но после снятия судебного приговора с матери им вдвоём удалось этого избежать.       Не успел Малфой зайти в кабинет и абстрагироваться от плохих мыслей, как его снова догнал Уизли. Видимо, друг Мальчика-который-не-сдох сегодня выпил зелье бессмертия. Другого логичного объяснения его наглости и крайней самоуверенности в своей живучести у Драко не было. Нагнав блондина у самой двери, Уизли прошептал:       — Подумай хорошо, Малфой, точно ли тебе не всё равно на судьбу собственной матери, — с нажимом произнёс он.       И зашёл в класс, хлопнув дверью перед бледным лицом.

***

      — Рон, нет! Я же тебе говорила, вся эта семейная жизнь не для меня. Сначала надо окончить обучение, а я планировала поступить в маггловский ВУЗ. Это ещё пять лет минимум. Я не хочу выходить за тебя замуж сейчас. Чуть позже. Тебе же самому необходимо выучиться!       Гермиона пытаясь говорить ласково, лишь изредка повышая голос, чтобы не обидеть Рона, но она уже чувствовала как в ней закипает раздражение. То, что он сделал ей предложение в гостиной гриффиндора и это вообще не романтично — не являлось проблемой. Да, она бы хотела красивое предложение, возможно, где-нибудь за границей, но проблема не в этом.       Рон опять все сделал по-своему, не желая слушать собственную девушку! Они с Роном уже несколько раз обсуждали, что для Гермионы открываются новые возможности после выпуска из Хогвартса и она не хочет их упускать. Однако, Рон был твёрдо настроен на большую семью как у него. Он хотел видеть Гермиону у плиты и с кучей маленьких детишек, ждущей его после работы, но она этого не хотела, а ему было все равно. Тогда они сошлись на том, что поженятся, когда Гермиона получит высшее образование. Девушка была даже дала «добро» на троих детей, хотя это было сделано скорее с целью не расстраивать Рона, и также согласилась, что после получения образования, могла бы вполне не работать несколько лет. Ей казалось, что для любви это небольшие жертвы, но сейчас она впервые чувствовала себя полной дурой.       Рон сделал предложение ей в тот момент, когда гостиная была забита огромным количеством учеников. Наверное, он думал, что ей будет совестно отказать при друзьях, но Гермиона не была намерена совершать ещё одну ошибку. Она сняла кольцо с безымянного пальца и положила его в руку парню. Ей всего девятнадцать, Мерлин, она не хочет обременять себя узами брака в столь раннем возрасте. Кольцо не сделает её счастливой.       Для Рона это было ударом. Он был смущён и одновременно оскорблён до глубины души. И почему-то мысль о том, что пренебрегать её решением — хреновая идея, ни разу не закралась в его голову.       — Ты отказала мне у всех на виду, — сердился, Рон, смотря своими голубыми глазами ей в душу. — Как ты могла мне отказать, если говорила, что любишь?! — громко крикнул Уизли, поднимаясь с колена.       — Рональд, это я должна ставить под сомнения твои чувства, мы обсуждали это, — озлобленно проговорила Грейнджер, смотря в упор на парня. — По-моему не честно, что ты не прислушался ко мне!       — А тебе всё равно на то, что я хочу! Я же не истерю об этом при всех знакомых и незнакомых мне людях! — Рон лишний раз напомнил девушке о том, что она его опозорила и та зажглась подобно спичке.       — Это я-то истерю?! Да ты хоть раз пытался узнать моё мнение насчёт ранних семей? Нет! Чтобы ты знал, я считаю, что так поступают только безрассудные, — и Гермиона взорвалась, выливая переживания на Рона. — И я вообще не жалую детей, не хочу твоих рыжих ангелов, о которых ты постоянно болтаешь! А ещё я не люблю жёлтый цвет, но ты продолжаешь упорно дарить мне гелиопсисы! Почему ты не смог запомнить хотябы это? — последние предложение было полно разочарования, от которого Уизли пришёл в полную и неконтролируемую ярость.       — Да хоть потому, что я люблю жёлтый! И кому ты вообще нужна, что я в тебе нашёл?! Ты настолько противная заучка, что я не имею представления как я общался с тобой всё это время!       — Рон, давай ты не будешь оскорблять мои увлечения и… — парень перебил её и грозно схватил за тонкое запястье.       — Твоего мнения никто не спрашивал, грязнокровка!       И дальше всё как во сне. В ушах гул, на глазах пелена злых слёз и руку уже не держат мужские пальцы. А в сердце пугающая пустота…       — Эй, Земля вызывает Гермиону, — помахал перед её лицом рукой Поттер. — Урок уже закончился, ты с нами в башню?       — Мальчики, вы идите, а я хотела бы обсудить пару вопросов с профессором Макгонагалл, — сказала Гермиона, оторвавшись от воспоминаний.       Девушка кивнула и мягко улыбнулась Гарри, видя тревожность на лице Поттера. Видимо, он гораздо больше Рона переживал из-за сцены в башне факультета.       Если честно, то со стороны казалось, что Рона вообще не колышет произошедшее, что он уже давно остыл, хотя прошла всего неделя. Гермиона была обижена, он, кроме жалких двух извинений через полчаса, ничего не предпринял. Она не чувствовала, что нужна ему. Ещё и Лаванда, которая до сих пор бегала за Роном…       Но она уже не вызывала колющее чувство ревности в девичьем сердце. Просто негодование.       Парни решили уйти из кабинета и оставить девушку поговорить с директрисой. Правда, когда те проходили между рядами, Рон толкнул Малфоя и Гермиона уже была уверена в том, что начнётся очередной скандал, но недовольных реплик не последовало. Это было и впрямь удивительно. Весь этот год Малфой был удивительно неконфликтен. Естественно, если сравнивать с тем, что было.       Как только мальчики скрылись за дверью, Драко направился к столу Грейнджер, за которым она собирала сумку. Сегодня она сидела за первой партой с Невиллом, хотя обычно сидела с Гарри или Роном. Скорее всего виной тому был инцидент, который мусолили все факультеты и курсы — Грейнджер отказалась выйти замуж за Уизли. Да, наверное, поэтому Гермиона решила сегодня сесть с Невиллом.       — Грейнджер.        Малфой произнёс её фамилию как-то не как всегда, она почуяла что-то неладное и насторожилась. Было в Малфое что-то необъяснимо–странное сейчас.       — Малфой, — Гермиона развернулась к парню, сложив последнюю книгу.       Вместо приветствия они почему-то всегда перекидывались фамилиями. В этом году они жили в башне старост школы вдвоём и иногда общались по делам старостата. В целом они хорошо сработались, насколько это было возможно. После войны всё сильно изменилось, он ни разу не пытался целенаправленно оскорбить Гермиону, но и молча пройти мимо у Малфоя никак не хватало сил. Его колкие шутки настигла её везде: коридоры школы, башня старост, Хогсмид. Это были именно шутки, зачастую Малфой не старался её задеть, но иногда такое всё-таки случалось. Старые обиды, ссоры и оскорбления быстро не забываются.       — Присмири своего дружка, а то он кидается на меня, как-будто влюбился.       Грейнджер даже прыснула от этого заявления.       — Он просто тебя толкнул, Малфой. Не переживай, не думаю, что Рон хотел тебя зацеловать до смерти, — улыбнулась Гермиона.       Гермиона заметила, что Драко напрягся, в его голове очевидно был вал каких-то мыслей, суть которых Гермиона не знала, но собственный вопрос стучал в голове и не давал покоя. Секунда. И Гермиона услышала то, что точно никак не могла ожидать от Малфоя:       — Он хочет вернуть ваши отношения и просит прощения, — сквозь зубы проговорил Малфой.       Старосты смотрели друг на друга с минуту, находясь в полной тишине. И Грейнджер залилась хохотом.       — Мерлин, ты что в переговорщики нанялся?       — Согласен, это даже звучит противно! — цокнув, выдал Малфой.       Наконец приступ слегка истерического смеха отпустил Грейнджер. Гермиона была уверенна, что Драко чётко увидел, как её курносый нос чуть дёрнулся, а на губах на секунду промелькнула пренебрежительная ухмылка. Впрочем гриффиндорка надеялась, что Малфой не стал бы отрицать вероятность, что ему просто это померещилось.       — Я что-то упустила тот момент, когда тебя стали тревожить наши отношения. Ты всегда меня недолюбливал, — тон Гермионы был серьёзным.       — Во-первых, Грейнджер, мне казалось мы решили забыть всё, что было «до». Во-вторых, у меня есть личные причины. Ну, а в-третьих, я гораздо больше не перевариваю Уизли, — ухмыльнулся блондин. — Ну, и у меня есть идея по лучше, чем тебе заново начинать встречаться с Вислым.        Малфой поднял с парты «Расширенный курс трансфигурации», складывая книгу в бисерную сумочку Гермионы, и вручил сумку девушке. Грейнджер удивилась этому внезапному порыву Малфоя, но благодарно кивнула. И всё же, настолько невнимательной ей надо было быть, чтобы оставить учебник на краю Лонгботтома. Гермиона сегодня чувствовала себя так, будто была сама не своя.       — Слушай и запоминай, Грейнджер. Думаю, Макгонагалл оценит эту идею.

***

      Он и не думал, что Грейнджер может согласиться на эту авантюру, а вот по поводу старухи Драко и не сомневался.       Идея обменяться факультетами пришлась Макгонагалл по вкусу, она подписала все необходимые бумаги, что в оставшееся полугодие баллы Малфоя будут капать в копилку гриффиндора. Ну, и по той же схеме с Грейнджер. Самое главное, они полноценно не менялись факультетами: могли есть за привычным столом, могли не менять круг общения. И слава Салазару!       Для директрисы это было неким экспериментом по сплочению факультетов; для Грейнджер это была мелкая месть Уизли. Ну, и также научный интерес. А вот Малфоем управляло желание поставить Уизли на место. Младший Уизли действительно был глупцом, если считал, что он смог бы шантажировать Малфоев.       Проучить Уизли было его самой главной мечтой детства, а тут и повод попался, и возможность. Честно говоря, ему эта идея уже не нравилась, но несмотря на это Драко всё же следовал договорённости.       Малфой стоял у входа в Большой зал, облокотившись о кирпичную кладку замка. Драко оделся как год назад в чёрный пиджак, который он решил не застёгивать, и того же цвета водолазку. Сейчас Драко ожидал появления Грейнджер как никогда, мысленно обдумывая, как ещё можно поиздеваться над Уизли, пока имеется сторонник. И как только из-за поворота выплыла Грейнджер, Малфой уже точно знал, что он сделает.       — Малфой, — по-обычному легко поздоровалась с ним Гермиона.       — Грейнджер, — ответил ей тем же Драко.       Они осмотрели друг друга полными азарта глазами. Малфой протянул Грейнджер руку, как в элегантном жесте кавалера на балу.       — Мисс Слизерин?       Грейнджер вложила свою ладонь в его. И если изначально это выглядело довольно комично, как будто он хотел пригласить её потанцевать в коридоре древнего замка, то сейчас Малфой опустил их руки и переплёл пальцы. Малфой и Грейнджер, стараясь казаться как можно более непринуждёнными, отворили дверь Большого зала, проходя внутрь.       Сказать, что после того как они зашли в зале стало тихо — ничего не сказать.       Было слышно как упало несколько столовых приборов, ударяясь об тарелки и Драко сделал у себя в голове мысленную пометку, что ему нравится вводить людей в немой шок. Их общее появление вызвало фурор. В этот момент Макгонагалл решила сообщить известие о неком экспириенсе по смене факультетов, что стало поводом ещё паре вилок попадать из рук волшебников.

***

      Гарри и Рона ещё не было на завтраке, оно и к лучшему, всё равно узнают, а так хоть не будет лишней суматохи. Да и с Роном Гермиона вообще целенаправленно решила не общаться. Однако, несмотря на отсутствие мальчиков, Джинни уже уплетала яичницу, громко, что было слышно даже у выхода из Зала, негодуя о том, что Гермиона будет приносить баллы врагу.       Младшая Уизли, не отвлекалась от еды и обсуждений, и возможно даже не заметила бы Гермиону, если бы не Невилл, который что-то шепнул Джинни на ухо. Джинни сразу же перевела свой взор на вход в зал. На её лице отчётливо читалось недоумение.       — Сядешь за мой стол? — Малфой притянул Гермиону ближе. Такого в их плане не было.       Сейчас Гермиона проклинала тот момент, когда согласилась на «безобидное» сотрудничество с Малфоем. Как она не догадалась, что всё не может быть так просто?       Грейнджер нахмурила брови, пытаясь потушить вырывающийся наружу гнев. Надо было следовать словам Макгонагалл о дружбе факультетов, однако желание в эту же секунду огрызнуться на Малфоя и гордой походкой отправиться за гриффиндорский стол было очень большим. Мысленно посчитав до десяти, выдохнув и всё-таки немного поколебавшись, Гермиона кивнула. Малфой довольно просиял. Драко подошёл ближе, сокращая расстояние между ними. Ему пришлось наклониться, чтобы карие радужки раздражённой Гермионы, были напротив его глаз.       Пальцы Драко коснулись красно-золотого галстука. Щёки Грейнджер заалели и самое обидное для девушки было то, что она ничего не могла с этим сделать. Это было далеко не меньшее, что Гермиона могла предпринять ради мести, но зато явно эффективное.       Малфой аккуратно развязал галстук и закинув его себе на плечо, расстегнул пару верхних пуговиц женской блузки. Тут-то Грейнджер опустила взгляд, ещё пуще краснея, и стала нервно мять подол юбки.       Драко лишь ухмыльнулся и повязав гриффиндорский галстук себе на шею, приподнял девичий подбородок. На лице Грейнджер читалось ошеломление. Гермиона бы соврала сказав, что ей не нравился красный галстук на Драко Малфое. Напротив, почему-то Гермиона решила, что готова отдать ему этот галстук. Было что-то притягательное в том, чтобы носить знак чужого факультета.       — Чего застыла, Грейнджер, ты же решила попробовать перейти на Слизерин? — Малфой взял её под руку.       — Чтобы тебя гиппогрифы съели, — возмутилась Гермиона, яростно стрельнула глазами и прошептала. — Напомни мне больше никогда не доверять тебе и твоим идеям.       Пара села за слизеринский стол под гомон учеников. Больше всего перешёптывались гриффиндорцы, то и дело поглядывая в их сторону. Они, конечно, нехило так навели шуму.       Джинни яростно сверлила спину Гермионы и если бы Уизли могла уничтожить лишь одним взглядом, она бы сделала это сейчас. Было просто нереально узнать какие именно мысли летали в её рыжей голове, ясно было только одно: либо она зла, либо просто шокирована.

***

      — Гарри, Рон, вы не представляете, что пропустили на завтраке! — завизжала Джинни, влетая в комнату.       Для младшей Уизли, видимо, не существовало личных границ. Девушка ворвалась в мужскую спальню и стала эмоционально верещать, что-то о Большом зале, хорьке и галстуке. Стоило ли говорить, что спали не только Рон и Гарри, а ещё и добрая часть мальчиков с факультета? Думаю, нет. Почти все парни с Гриффиндора отсыпались до упаду перед следующей учебной неделей. Парни, как один, разочарованно пробурчали себе что-то под нос.       — Джинни, утро субботы, дай поспать, — сладко зевнул Рон и отвернулся к стенке.       — Полностью согласен с Роном, — проговорил Гарри, не открывая глаз.       Уизли крайне возмутило поведение Гарри и Рона. Джинни насупилась и грозно заявила, что те пропустили тренировку по квиддичу, но даже эта маленькая ложь не заставила их встать. Тогда-то Джинни вытащила волшебную палочку из кармана мантии и два раза отчётливо повторила, предвкушая лица парней:       — Агуаменти! — и оба подпрыгнули с постели от потока ледяной воды, бьющей прямо в лицо.       — Джинни, мы тебя безмерно любим, но не пользуйся нашим дружелюбием! — проговорил Гарри и немного покраснел.       Сонные друзья переглянулись и, вспомнив, что Джинни болтала что-то про Гермиону и Малфоя в одном предложении, с беспокойством взглянули на младшую Уизли. Она выглядела встревоженной и удивлённой, а в глазах мельтешило беспокойство и ещё какие-то эмоции, которые даже Поттер не разобрал.       — Ну, что ты там такого хотела нам сказать, что это не подождало бы пару часиков в выходной? Что-то случилось с Гермионой? — спросил Рон, встав с кровати.       — Гермиона решила в этом году чуть ли не перевестись на Слизерин. Она и Малфой подписали какой-то договор у Макгонагалл!       — Годрик, надеюсь мне это снится, — Рон упал обратно на кровать, закрывая добрую часть лица подушкой.       — А ещё Малфой был этому так доволен, что буквально сиял. Видели бы вы как они за руку шли к слизеринскому столу, а потом он на радостях притянул её к себе у всех на глазах! — тараторила Джинни. — А потом забрал её галстук и напялил себе на шею! Да вы представьте только! Малфой с гриффиндорским галстуком. И знаете что, в этом году он приносит баллы гриффиндору! Вздор просто!       — Мы остались без баллов! — разочарованно крикнул Рон, на что спящие однокурсники, как один, послали его нахер.       — Мы остались без Гермионы, Рон, — тихо прошептал Гарри, хмуря густые брови.

***

      Это было странно. Гермиона никогда не считала себя мстительным человеком, но почему-то ей жутко нравилось обдумывать и представлять, какая же реакция была именно у Рона на рассказ о том, что она пришла на завтра вместе с Малфоем. Учитывая, что она ещё и села за стол уже наполовину её факультета и в добавок отдала свой галстук слизеринцу. Речи и не шло о том, что он мог не знать, он точно знал об этой истории и наверняка из первых уст. Например, от Джинни или того же Невилла. В голове мелькнула приятно колющая мысль: Будешь знать как обесценивать меня.       Грейнджер до сих пор не могла отойти от до ужаса приятного ощущения в груди.        Видеть реакцию всего Большого зала сначала было страшно, но потом это стало вызывать в ней какой-то необъяснимый трепет. Особенно часто в голове всплывал момент, когда Драко надел её галстук. Это было так до одури неправильно, но ей хотелось смотреть на красную ткань на его шее вечно.       Завтрак с Малфоем прошёл на удивление быстро и непринуждённо. Они пару раз перекинулись несколькими фразами и выпили по бокалу тыквенного сока, потом к ним подсел Забини. Блейз изначально был дружелюбно настроен к ней, так что о нём у Гермионы не было никаких предубеждений. Они втроём довольно приемлемо болтали, Малфой посвятил мулата во все тонкости их мести. Внимательно слушая их разговор, Гермиона поняла, что парни несмотря на прошлое хорошо ладили и Драко Забини по-настоящему доверяет. Гермиона чувствовала непривычную лёгкость в компании слизеринцев, слушая различные шуточки, и даже не знала нравится ли ей это. После завтрака она и Малфой отправились в башню старост, но только на этот раз по отдельности.       В данный момент Грейнджер лежала в своей комнате на двуспальной кровати и проживала эти моменты заново в своём сознании, прокручивала и цеплялась за малейшие детали. Было явное ощущение, что это всё не просто так. Малфой что-то не договаривал. Да, может сейчас он и не был таким засранцем, как раньше, но он по доброте душевной не стал бы меняться с Гермионой факультетами.       Гермиона зябко поёжилась — на улице была метель, конец февраля, — и плотнее закуталась в бордовый махровый плед. Зимние каникулы только недавно закончились, а жизнь уже во всю бурлит.        И вдруг сознание подтолкнуло моменты крайнего недовольства Рона и кучу вопросов от Гарри по типу: «С тобой точно всё в порядке? Он тебя не трогает?», когда только стала жить с Малфоем под одной крышей. Знали ли они о том, что сокурсники уже через пару недель могли спокойно переносить общество друг друга и изредка заводить дискуссии — нет. К слову, из этих дискуссий Гермиона действительно могла вычленить стоящую информацию. Для её мальчишек Драко Малфой до сих пор оставался врагом номер один, хотя казалось бы, куда там. Они пережили войну, а всё равно зациклены на каком-то в принципе безобидном слизеринце. Это было по-детски, но сказать что-то на этот счёт друзьям она попросту не решалась.       Гермиона подумывала спуститься вниз, ведь было довольно тихо, а по её подсчётам Малфой уже должен был вернуться. Плотнее закутавшись в плед и обув зелёные тапочки, девушка пошла вниз, где она застала довольно занимательную картину.       — Всё-таки пытаешься научиться готовить без помощи магии? — снисходительно хохотнула Грейнджер и опёрлась о дверной косяк.       Драко был в привычных серых пижамных штанах и почему-то без футболки, наверное, только из душа. Его положение было довольно забавным. Малфой держал в одной руке две чашки, в другой стеклянную банку с кофе, а на голове у него красовалась самая настоящая кастрюля. Вокруг парня также валялось куча разных кастрюлек и ковшиков для готовки, это такой своеобразный плюс старост — питаться можно в любое время.       Малфой освободил руки, поставив чашки и банку на столешницу, потянулся к кастрюле и снял ту с головы. Мир наконец-то снова мог лицезреть его блондинистую макушку и вечно недовольное лицо.       — Могла бы и помочь, — рявкнул Малфой, заваривая кофе. — Я лишь банку достать хотел, а на меня твоя маггловская убойная хрень свалилась. Настоящие магические кастрюли сами на голову не падают, — по-детски возмутился парень и повернулся к Грейнджер лицом, наконец удостаивая девушку видеть не только его зад, но и глаза. — А ты всё-таки пытаешься следовать стилю, — передразнил её Малфой, кивнув на зелёные тапочки на ногах.       — Очень смешно, — Грейнджер села на стул. — Это подарок родителей, они сделали мне его незадолго до того, как я лишила их воспоминаний.       Относительно недавно Гермиона думала, что стереть родителям память и отправить их в Австралию, чтобы не потерять близких ей людей, было самым невыносимым и сложным решением за всю её сознательную жизнь. Но оказалось, что самым невыносимым будет вернуть им память. И как же было отвратительно узнать, что вернуть её не получится уже никогда. Абсолютно все целители разводили руками. Грейнджеров пытались излечить и известные колдомедики, и те кто не пользовался популярностью, что только не было предпринято. Всё тщетно. Родители никогда не вспомнят её.       Девушка надрывисто вздохнула, оказалось всё это время она вовсе не дышала. Протерев дорожку от одинокой слезы, которая вырвалась против воли, Гермиона шмыгнула носом. Драко поставил перед ней кружку ароматного кофе и сел напротив.       — Мне жаль, — после недолгого молчания сказал он.       Драко ободряюще приподнял уголки губ и Гермиона поняла, что никогда не видела как он улыбается. Это было фиаско, одно дело говорить с ним как с приятелем, но уже совсем другое представлять его улыбку, которая могла бы красиво обнажить ряд белых зубов. Гермиона чуть в голос не застонала от этих мыслей. Это был её персональный ад, такие мысли и раньше тоже иногда мелькали, она хотела поджечь за них саму себя.       Они пили кофе и изредка переговариваясь, когда послышался громкий стук — кто-то прибыл в башню. Это было странно, учитывая, что они оба никого не звали.       — Я открою, — сказал Малфой, вставая из-за стола и оставляя недопитый кофе.       Гермиона молча согласилась с ним и сделала ещё один глоток горячего напитка. Видимо вот почему в руке у него было две чашки, изначально думал сделать кофе для двоих. Не хотела бы она это признавать, но Малфой делал вкусный кофе. Он делал ей кофе до этого всего один единственный раз. Когда Малфой делал домашнее задание или просто записывал что-то в свитки, а она по-глупому долго смотрела на горящие поленья в камине, он спросил, не хочет ли Гермиона кофе. Это было необычно. Было что-то захватывающее в том, чтобы сидеть с самым ярким представителем вражеского факультета и общаться довольно-таки сносно, будто и не было войны, будто не было той сжигающей всё на своём пути слепой ненависти.       В комнате, куда вышел Малфой, чтобы отварить портрет, раздались грозные возгласы и нецензурная брань. Гермиона различила все три мужских голоса: Малфой, Гарри и Рон.       Девушка вбежала в комнату к парням за считанные минуты, предотвращая воцарившуюся какофонию хаотичных звуков. Она оставила плед на кухне, от чего стало холодно. Доля секунды и все трое смотрели на неё. Малфой лживо-расслабленно ухмылялся, Гарри глядел прямо в карие радужки и заранее вымаливал прощение, а Рон удостоил её только свирепым взглядом. Уизли стоял и прожигал дыру в гриффиндорке, его за обе руки держал Гарри, а прямо напротив стоял Малфой.       — Что здесь происходит? — грозно отчеканила каждое слово Грейнджер.       — Твой ненаглядный бывший решил, что напасть на старосту в его же покоях — невообразимо умная идея, — фрондировал Драко, смотря на рыжего.       Рона как будто обдало кипятком, он не предпринимал ровным счётом уже нечего. Не вырывался из ладоней Гарри, не спорил с Малфоем, а лишь смотрел на девушку перед ним. Гермиона была с ещё более разлохмаченными кудрями на голове, в белой майке и голубых шортиках. И всё бы ничего если бы его очи не скользнули ниже по ногам, и не увидели бы тапочки. Зелёные тапочки. И казалось бы, что такого, это ведь всего лишь тапочки, а цвет — такая мелочь. Но выглядел парень так, будто он удостоверился в чём-то без слов.       Рон потупил взгляд и быстро окинул им Малфоя: растрёпанные волосы, отсутствие футболки, из одежды на нём были только низко посаженные штаны.       — Мы вас хоть не отвлекли от бурного утречка? — грубо кинул Рон, пренебрегая манерами.       — Рональд! Да как ты мог такое в теории предположить? — испуганно вскрикнула Гермиона, с неверием смотря на друга.       — Прости, Гермиона, я пытался отговорить его идти к вам, но ты сама знаешь какой он упрямый. Но я тоже всё-таки хочу каких-никаких объяснений, — тихо промямлил Поттер, всё ещё сдерживая их общего друга.       — Мы с ней не спали, — нарочито медленно проговорил Малфой. — Пока только обменялись галстуками, но если ты желаешь, чтобы у Грейнджер наконец-то появился нормальный парень…       — Закрой свой рот! — взревел Уизли, толкнув Поттера.       — Как невежливо, — покачал головой Драко. — А что ты вообще мне сделаешь, побежишь жаловаться Макгонагалл? Она сама подписала бумаги о переводе, — констатировал факт Малфой, скучающе глядя на парня.       Рон скинул с себя руки Гарри и впритык подошёл к Малфою. Он быстро замахнулся, ударяя слизерина прямо в нос. У того пошла кровь. Малфой лишь немного покачнулся и опёрся о стену гостиной, пытаясь устоять на мраморном полу.       — Депульсо, — прошептал Малфой и Рон отлетел в противоположный конец комнаты, больно ударяясь головой об комод. — Уходи, Уизли, тебе здесь не рады.

***

      Как только Рон и Гарри ушли, Малфой осел на пол, поднял голову и вцепился стальными глазами в фигуру Грейнджер.       Гермиона стояла около него, в дверном проходе. Похоже за время перепалки она так и не решилась подойти ближе. Её спина была неестественно прямой. Он успел слишком хорошо её узнать за время сожительства, чтобы понять, что Гермиона держится из последних сил, желая также сползти по стене. Ей не давала это сделать гордость. В этом они были схожи, но Драко давно потерял направление, в котором ему следует двигаться и просто плыл по течению реки. Сейчас его гордость ему ничего не давала. Грейнджер всё также смотрела на портрет, через который спешно ретировались гриффиндорцы. Гордость не давала ей быть слабой.       Гермиона поправила майку, сходила на кухню за пледом и снова вернулась в гостиную. На этот раз она целенаправленно пришла к Малфою.       Девушка кинула на пол рядом с ним ткань и села на колени по правую сторону от него прямо на тот самым бордовый плед. Только сейчас он увидел зажатую между тонкими женскими пальчиками колбочку с бадьяном.       — Поверни голову. Сейчас залечу тебе нос, а то выглядишь уж слишком жалко, — Гермиона легонько улыбнулась.       Как бы эта девчонка не пыталась доказать, что она сильная, у неё не выйдет это, если он будет рядом. Малфой видел её ложь насквозь, видел её настоящие эмоции. И это Грейнджер говорила, что никогда не прячется за масками? Что никогда бы не поступила, как делает он, ведь люди должны видеть эмоции друг друга. Лгунья ты, Грейнджер.       Драко не знал, когда Гермиона стала для него… симпатичной. Да, наверное именно это слово подошло бы для её описания. Малфой, наверно, не мог назвать её красивой. Просто в какой-то промежуток времени он стал подмечать детали, на которые раньше не обратил бы внимания. Например, раньше Драко не было дела до еле заметных веснушек на смуглой коже. Ему было похер на маленькие золотые кудряшки, которые обрамляли её ангельское лицо. Малфой вообще раньше не считал её лицо ангельским. Не думал о её пухлых губах и милых бровях. Мерлин, какой человек может считать брови милыми? Ей богу, псих.       Малфой послушно повернул голову, натыкаясь зрением на волшебную палочку из виноградной лозы. Гермиона как всегда без запинки проговорила нужное заклинание, как будто на уроке, и его нос был как новенький. Её «эпискей» Малфой даже не почувствовал, он всё это время неотрывно смотрел Гермионе в глаза. Да, глаза у неё тоже были красивыми и отрицать это он даже не думал. В детстве ему так нравилось, как в карих очах сверкал живой беспощадный гнев, сейчас его кровь будоражило, когда её глаза излучали доброту. По цвету они были похожи одновременно на горячий шоколад и виски. Парадоксально похожи на два столь разных напитка. Даже воспоминания об этих напитках были до безумия противоположны. Горячий шоколад заботливо приносила мама, когда ему нездоровилось, а огневиски он пил в попытках забыть про чёртову метку на предплечье.       Парень зашипел, отвлекаясь от разглядывания карих радужек.       — Сильно больно? — спросила Гермиона, обрабатывая нос экстрактом бадьяна.       — А ты как думаешь, — хмыкнул Драко и сжал челюсти, чтобы ненароком снова не показать свои неприятные ощущения.       Гермиона убрала вату, которой промакивала небольшое количество крови и подула на нос Малфоя.       Было приятно находиться в этой будоражущей кровь близости. Их отделяло буквально пару сантиметров, которые сейчас казались и спасительными, и враждебными. Гермиона впервые касалась лица Драко, впервые чувствовала его слегка сбитое дыхание в основании своей шеи, впервые так видела его. И то, что произошло в следующее мгновение Гермиона готова была повторять раз за разом, либо никогда больше не поступать так необдуманно и жалко.       Ведомая чувствами, она зачем-то наклонилась чуть ближе к Малфою, убирая, спавшую ему на глаза чёлку. Гермиона не думая, что творила, зарылась рукой мягкие светлые пряди. Кажется, рассудок совсем покинул её, ведь она коснулась своими устами щеки Драко.       Нахлынул жар, стало стыдно и одновременно спокойно. Её ладонь вынырнула из шелковистых волос и легла на его шею. Щёки пылали. Контраст её разгорячённого тела с ледяным помещением, контраст её тёплых губ и его холодной скулы — всё это заставляло желать большего. Хотелось остановить время, так хорошо ей было, но вместе с этим хотелось стать невидимой. Ей оставалось молить Бога, чтобы она не умерла от всего того, что происходило с ней.       Она неловко отстранилась от его щеки и пристально посмотрела в глаза напротив. Было что-то в том, чтобы смотреть в серый мороз его очей и не замерзать, а таять. Словно так не должно быть, но происходит само-собой, на машинальном уровне. Гермиона прикусила нижнюю губу.       — Я…       Гермиона не придумала, что можно было бы такого сказать, чтобы оправдать собственные действия. На ум ничего не шло. Впервые за многое время она не знала, что же сказать. Гермиона Грейнджер — умнейшая ведьма столетия, в данный момент ощущала себя маленькой девочкой.       — Драко, прости, я… — снова прошептала, в попытке исправить то, что натворила, но сделала только хуже.       Малфой издал полустон-полувздох и всевластно рывком притянул её к себе за воротник белой рубашки, впиваясь в её губы, кусая чувствительную кожу до помутнения. Чувства обострились в миллиарды раз. Они слились в этом поцелуе, теряя друг друга, теряя себя.       Гермиона провела пальцами по его голому торсу, поднимаясь ладонями к груди, чувствуя его вкус на своих устах. А он всё целовал её губы с ещё большей жадностью и непроизвольно стонал ей в рот. Гермиона назвала его по имени и этого ему было достаточно, чтобы сойти с ума окончательно и бесповоротно. Малфой и думать не смел о том, что его имя так красиво может звучать из её уст. Это было слишком для него, она была слишком и этим всё сказано.       Драко целовал её так, как не делал ещё никто в её жизни: в каждом его движении чувствовалась уверенность и собственничество, словно Гермиона принадлежала ему. Малфой гладил её скулы, зарывался пальцами в кудри её волос, очерчивал ключицы, повторял её фамилию как полоумный. Он настойчиво вдыхал её аромат, пытаясь запомнить каждую нотку. Пьянил лишь одним вкусом вишни, что оставлял после себя на губах. Драко был идеален. Он ласкал её с присущей ему аристократической утончённостью так, что Грейнджер задумалась, как раньше целовалась с кем-то другим. Опыт сквозил в каждом его трепетном касании. В Гермионе бурлила жгучая ревность от того, что Малфой уже целовал кого-то, но одновременно с этим она всё больше распалялась. Они оба чувствовали эту страсть и желание.       Драко обвил руками её тонкую талию, резко притягивая девушку ещё ближе к себе. Гермиона оторвалась лишь на мгновение, чтобы вдохнуть воздуха впитать глубину глаз напротив. Потемневшие точно небо перед грозой серые глаза затягивали её, подчиняли разум. Одним взглядом Драко почти осязаемо ласкал её кожу и уста. Малфой был напористым, но иногда медлил, нарочно заставляя её сердце биться всё сильнее, а и без того неровное дыхание — сбиваться.       И вот Грейнджер снова резко и нетерпеливо притянута к его телу. Гермиона всегда считала себя умной, но сейчас она, теряя голову, оседлала парня, в ответ кусая его губы. Её рука скользнула по затылку, привлекая Малфоя к себе ещё глубже. Парень таял от её случайных касаний, его пальцы дрожали, не слушались. Вот она, такая сильная Гермиона, сидит на нём, целует его, отвечает, стонет из-за него. Малфою хотелось придушить себя на месте, простое переплетение языков не должно вызывать такую щемящую боль в груди.       Гермиона была уверена, что если бы она стояла, то давно бы упала прямо на парня от тянущего сладостного ощущения внизу живота. Ей должно было быть до тошноты неприятно, Гермиона не должна была чувствовать это из-за Драко, но она чувствовала и сгорала. Грейнджер должна была бежать в свою комнату, летя по лестнице, опережая секундные стрелки часов. Как можно скорее, чтобы забыть это ужасное недоразумение, забыть эти минуты бескрайней нежности со стороны злейшего врага её друзей, но Гермиона сидела на его бёдрах и проводила своим языком по его нёбу. Гермиона, кажется, сломалась как какая-то игрушка из детства. Грейнджер потеряла контроль над всем, чем только могла. Ей изначально не следовало общаться с Малфоем, изначально не следовало принимать его помощь, чтобы отомстить Рону и ей точно не следовало целовать его.       Она в мгновение сломала потом и кровью выстроенное хрупкое приятельство между ними. Все те несколько месяцев выяснения отношений полетели книзлу под хвост.       — Я надеюсь ты понимаешь, что это была ошибка, — сказал Малфой, поднимаясь с пола.       Если бы она остановилась чуть раньше, всё ещё можно было бы исправить. Склеить как игрушку. Но сейчас пути назад уже не было. Хотя бы потому, что ей понравилось и Гермиона, чёрт возьми, хотела это повторить.