Безрассудные

      Рона Уизли не было в жизни Гермионы шесть лет. Она общалась с Гарри и Джинни, любила поболтать на обеденном перерыве в Министерстве с Теодором Ноттом, иногда пересекалась с Луной и Невиллом. Она переодически встречалась с сокурсниками и иногда заводила с ними светские беседы, но к её двадцати пяти годам выстроилась неизменная константа существования — никакого Рона Уизли.       Это вышло не специально, просто после их расставания Рона стало всё меньше и меньше в её жизни. Сначала в Хогвартсе: и Гермиона, и Гарри пытались наладить с ним общение, однако не вышло, он всё-таки её бывший. Гарри метался меж двух огней, и Гермионе было даже стыдно, что она не могла спокойно переносить присутствие Рона, но вскоре это чувство вины ушло. На место него пришло разочарование от того, что их, так называемое «Золотое трио», распалось. Но Поттер лишь улыбался, отвечая, что теперь у них есть «Серебристо-золотой квартет» — Гарри, Джинни, Гермиона и, кто бы мог подумать, Драко Малфой.       В целом, Гермиона могла назвать себя счастливой.       Например, сейчас под её боком сопел любимый мужчина, она занимала должность главы отдела Международного сотрудничества в Министерстве магии, да и Кингсли обещал ей помочь с предвыборной кампанией на пост Министра магии — мужчина уходил в отставку. Всё было несказанно замечательно.       Драко, обнимающий Гермиону, притянул её ближе к себе и сонным голосом проговорил:       — Уже проснулась?       Его хитрый прищур заставил Гермиону смутиться, хотя ещё вчера ночью от этого чувства не было и следа. Да что уж таить, Малфой казалось был создан, чтобы смущать Гермиону просто одним своим существованием.       — Грейнджер, я буквально слышу, как ты думаешь, — Драко потянулся на белый простынях и оставил небольшой поцелуй на веснушчатом носе девушки.       — Прекращай называть меня «Грейнджер», Малфой, — цокнула Гермиона.       — Ну, извините, миссис Малфой.       Драко перекатился на кровати,       подминая под себя женское тело. Драко спросонья выглядел просто божественно, другое слово при упоминании его использовать было сродни греху. Платиновые волосы спадали на аристократичное лицо, чуть скрывая серые глаза, в цвете которых Гермиона имела привычку «тонуть». Ощущать рядом его атлетичное тело, что с годами стало более мужественным и заставляло сходить с ума многих ведьм Британии, было очень приятно. В принципе осознание того, что Драко был завидным парнем, но всецело принадлежал только Гермионе, грело душу. Ныне Малфой даже не подозревала, что была собственницей. Возможно, раньше и не была, и это качество пришло к ней вместе со сменой фамилии, по крайней мере так думала сама Гермиона.       — Ну, Драко, ты только проснулся, — весело сказала Гермиона, шутливо пихая Малфоя плечом.       Но Драко это не смущало. Малфоевские губы начали покрывать поцелуями сначала подбородок, после переключаясь на шею. Прикусив то самое место, о чувствительности которого знал только Драко, он уловил еле слышный девичий стон. Его язык начал зализывать оставленный укус, а рука спустилась на бедро жены.       Гермиона натурально падала в пропасть от близости с этим мужчиной. Казалось, что только Драко может и готов понимать все её гриффиндорские замашки и тараканы в кудрявой голове. Они были едины не только физически, но и эмоционально. Гермиона чувствовала слишком много по отношению к мужу, что было видно невооружённым глазом. И будь она хоть проклята за то, что согласилась выйти за этого великолепного мерзавца сразу после окончания школы, но Гермиона никогда бы не изменила своего решения. Драко каждый божий день доказывал ей, что она сделала правильный выбор. Они могли не видеться из-за работы почти целые сутки, тогда Малфой неустанно присылал ей сообщения о том, что скучает. Когда дело доходило до его или её командировок, у Малфоя буквально сносило крышу и каждый день отсутствия в жизни друг друга курьер приносил Гермионе цветы. Пышные букеты с милыми записками могли стоять в квартире неделями, а после их заменяли свежие. Гермионе иногда казалось, что Драко хочет истратить всё своё состояние на цветы. На это предположение Малфой всегда улыбался и говорил, что их денег хватит на безбедное существование внуков. Раньше Гермиона бы назвала такое скорое замужество безрассудством, сейчас же она считала это самым лучшим решением за всю свою жизнь.       Когда голова Малфоя оказалась на уровне бедер Гермионы, а она уже предвкушала, как сладко будет стонать и извиваться от его прикосновений и горячего языка, в дверь позвонили.       — Кто бы то ни был, зайдёт позже, — зло прошептал Малфой, оставляя поцелуй близ трусиков.       Гермиона простонала, и как бы ей не хотелось остаться во власти Малфоя, аккуратно пододвинула Драко. Она спрыгнула с кровати, взяла халат. В прихожей всё звенел домофон, пока Гермиона натягивала халат и ругалась на неизвестного посетителя.       Малфой открыла дверь и протёрла глаза, настолько удивительной была картина перед глазами. На пороге их с Драко квартиры стоял Рон.       Первым желанием Гермионы было закрыть дверь, но Уизли опёрся на неё и начал говорить:       — Сначала выслушай, — взмолился Рон, видя взгляд некогда лучшей подруги.       — Хорошо.       Гермиона вздохнула, поплотней укутавшись в халат.       — Я знаю, что я мудак, что проебал тебя на ровном месте, что просто не слушал и не слышал, когда ты так отчаянно этого желала. Мерлин, мне трудно описать, как я скучал по тебе.       Гермиона поперхнулась воздухом. Единственное, на что она сейчас молилась, так это на то, чтобы Драко, наверняка слышащий весь диалог, не наслал на Рона парочку изощрённых проклятий.       — Гермиона, может, мы можем попробовать всё с начала?       — Рон, мы не общались шесть лет и…       Оправдательно-извиняющуюся речь прервал голос сзади Гермионы.       — И не надо начинать, — продолжил фразу Драко.       Малфоевские руки по-хозяйски опустились на плечи Гермионы, притягивая ту ближе к полуголому телу.       Рон побагровел, из его рук упал букет гелиопсисов. Жёлтые бутоны, которые Гермиона так не любила, рассыпались на полу. В голове мелькнула мысль о том, что Уизли так и не запомнил, какие цветы ей нравятся. Ей не было дело до этого, просто под сердцем неприятно кольнуло от чувства, что Гермиона и так много времени потратила впустую на человека, которому было всё равно на её предпочтения. Захотелось отдать поводья от всей этой ситуации Малфою в руки, как она иногда это делала, когда ей было жутко некомфортно, но Гермиона знала, что такое будет чревато убийством некоего рыжего мага.       — Гермиона, мать его, Грейнджер. Какого чёрта в твоей квартире этот хорёк? Он попал сюда по какой-то ошибке, мне его выпроводить? — голос Рона был полон непонимания и злобы.       — Во-первых, если правильно выразиться, Гермиона Малфой; во-вторых, я бы не рекомендовала тебе предлагать выпроводить моего законного мужа из нашей собственной квартиры, Рон.       Уизли ошеломлённо закрывал и открывал рот. Ему было нечего сказать. Настолько странной была картина перед его глазами. Рон впервые не верил собственным ушам, а единственной его мыслью было, что Гермиона под каким-то заклятием.       — Гермиона, он тебя чем-то опоил?       Рон выставил палочку вперёд, готовый применить магию в любой момент.       — Я бы посоветовал тебе, Уизли, опустить древко немедленно. Гермиона беременна и, если с ней или с моим Скорпиусом хоть что-то случится, ты окажешься на два метра под землёй, не меньше.       Голос Драко звучал спокойно настолько, что по коже Гермионы скользнули мурашки. Однако заметив это, Малфой нежно погладил женское плечо и чмокнул волшебницу в макушку.       — Ты что… — Уизли, казалось, только сейчас заметил округлившийся животик Гермионы. — Но ты говорила, что так рано выходить замуж и заводить семью — это безрассудно! Как ты могла?!       Печаль в голосе Рона была слышна отчётливо.       — Все мы немного безрассудные, когда дело касается любви, Рон, — строго сказала Гермиона.       Драко чуть толкнул Уизли, закрывая за ним дверь. Малфой нервно повёл плечами, будто смахивая с себя плохое настроение, а после повернулся к Гермионе. На его лице сияла обезоруживающая улыбка.       — Надо собрать цветы, — неловко протараторила Гермиона, заправляя выбившуюся кудряшку за ухо.       — Да срать на эти гелиопсисы, ты их терпеть не можешь.       Драко махнул волшебной палочкой. Цветы, лежащие на полу, исчезли.       — Я куплю тебе твои любимые пионы.       На губах Гермионы расцвела улыбка. Она точно выбрала того и ни на секунду в этом не сомневалась.