Белла, чао

      Очаровательный хост, растянув губы в миролюбивой улыбке, встречает новоприбывших гостей. Провожает их из серости дня в душный подпольный мир, который не так уж и душит, как прозаичность наскучившей жизни. Приглушённая, но острая ритмика джаза захватывает людей в свои дымные объятья, а раздающийся отовсюду смех лишь поддерживает безумный азарт всех собравшихся. Казино «Спокойной ночи» совсем не оправдывает своё название — местные ночи, несомненно, никогда не бывают спокойными. А нынешняя не будет таковой тем более.       Стены задрапированы тёмно-красным шёлком, а написанные маслом картины ошеломляют. Детективы неспешно прохаживаются по залу, переходя от картин к гипсовым скульптурам, изображающих девушек с оголённой грудью. Щёки Куникиды стремительно алеют, но, помня наставления при подготовке к миссии, сдерживает негодование. Над самым большим игральным столом грозно нависает паникадило — грандиозная многоуровневая люстра с множеством свечей и лампад. Она, вопреки своему назначению, висит именно здесь, а не в каком-нибудь храме. Осаму с иронией хмыкает. Это место далеко не свято. Засмотревшись на переливы света в хрустале люстры, Дазай всё больше проникается симпатией к здешней обстановке. Любопытство растёт с каждым мгновением, и мужчина мысленно задаётся вопросом о выносливости паникадило. Почти семьдесят килограмм вам не шутки и при повешенье конец может и не быть таким красивым, каким его задумывали. Здесь не скучно. В отличие от кабинета агентства, где они готовились к заданию пару часов назад…       — Могу ли я утверждать, что вы, господин Икарусе, проиграли не такую уж и большую сумму? — напрямую спросил Куникида, сверкнув очками. Мужчина же в ответ лишь возмущённо вздохнул, — Азарт — состояние яркого возбуждения, увлечения и задора. Во время игры эти чувства мешают игроку адекватно оценивать своё состояние и шансы на успех, усиливая его стремление выиграть. Поймите, мы не занимаемся такими делами. Единственное, что мы можем Вам посоветовать, так это элементарно подождать, пока противник проиграет. Везение не может длиться вечно. В конце концов, вы знали, на что идёте, играя в казино.       Взгляд заметался по сторонам, но ярости своей не растерял. Сделав вид, что не обратил внимания на последнюю брошенную фразу, клиент продолжил причитать:       — Но эта сука только рада возможности проиграть! Вы не понимаете! — лицо заалело в возмущении, — Пусть чёрт съест её удачу, ибо она точно не в себе… Мне кажется, она просто незарегистрированный эспер. Вы же тут как раз этими ненормальными и занимаетесь!       — Или, учитывая её состоятельность, девчонку просто покрывают, — со скукой в глазах прервал Осаму. Ну, выигрывает кто-то в казино своей способностью и что с того? Страна от этого не обеднеет, а будет мешать — высокопоставленные люди с чернью обычно не церемонятся.       — Возможно, — Доппо одобрительно кивнул, а после учтиво выпроводил гостя и, попутно что-то записывая в блокнот, изрёк, что они помогут всем, чем только смогут.       Спустя пару часов, когда солнце начало тонуть в горизонте, Дазай уже намеревался уйти пораньше, покамест его напарник углубился в компьютер. Но, цокая небольшими каблуками, зашла секретарша и пригласила их в кабинет директора. Она то и дело поправляла красные очки в толстой оправе. Осаму с интересом прищурился. Харуно, очевидно, нервничает, что его не могло не радовать. Выходит, предстоит занятная миссия.       — Директор, — с уважением поприветствовал вошедшего Куникида.       Мужчина, обведя вечно строгим взглядом своих подчинённых, поприветствовал их в ответ и разрешил секретарю начать заседание.       — В последнее время портовая мафия зашевелилась. Нам пока не ясны их намерения и всё же кое-что напрягает. Один из членов исполнительного комитета замечен подле набирающего известность преступника — Вельзевула.       — Вельзевул? Какая банальщина, — снисходительно хмыкнув, Осаму показушно зевнул.       — Вельзевул в мифологии считается демоном чревоугодия. И он доказывает это своими поступками раз за разом, — строго разъясняла Харуно, — Его ненасытность в деньгах начинает пугать и людей свыше.       — Какое нам дело до портовой мафии? Жалоб от гражданских не поступало, — серьёзно поинтересовался Куникида.       — В наших же интересах отслеживать их активность. И, кхм, власть… — спрятав руки в юкате, Юкичи на миг запнулся, — Тоже интересуется этой личностью. Отдел по делам одарённых хотят обладать информацией. Понятное дело, им не нужен рост или место жительства — узнать это для них не проблема. Лишь вопрос времени, так как пока нет даже фотографий.       — Характер, привычки, с кем общается, что ест и что пьёт — вот что их действительно интересует. Человек стремительно богатеет и им, как минимум, важно понимать, происходит это с помощью способности или нет. Безусловно, нужно держать такие деньги под контролем, — смело утверждала секретарь Харуно, изредка поглядывая в бумаги.       — Понятно, — с наигранной задумчивостью протянул Осаму, — Правительство раздумывает о том, будет ли выгодный союз с возможным эспером или же легче его убрать? Ничего нового. Но, Куникидушка прав. Мы таким обычно не занимаемся. Что-то не так внутри портовой мафии, верно?       Доппо так и не прощает другу фамильярного поведения, от чего как всегда кричит на него, пытаясь прикончить того блокнотом.       — Можно и так сказать, — увиливает директор, — Связь портовой мафии с, так называемым, Вельзевулом не подтверждена, но слухи настораживают. Как и сказала Харуно-сан, у этого человека непостоянный, но весьма внушительный доход, который он стремится исключительно приумножать.       — И, зная босса портовой мафии… — Дазай решил озвучить мысль директора сам, — Уж кто, а он бы не упустил лишнего хорошего спонсора. Огай Мори владеет десятками предприятий и, не считая преступных группировок, его голову охраняют даже некоторые политики. Он всегда найдёт, что предложить, в том числе и этому Вельзевулу, в обмен на иены.       Рассуждения на какое-то время затихли. Каждый оценивал грядущие перемены по-своему, но дурное предчувствие насытило воздух вокруг для всех. Что Куникида, что его товарищ уже предположили и попытались мысленно совместить портреты Вельзевула и женщины, на которую приходил жаловаться господин Икарусе. Значит, необходимо проследить, втереться в доверие и предотвратить коннект Вельзевула и организации. Не сложное задание, однако посылают именно их двоих. Возможно, у директора есть ещё какие-то опасения.       — Считаю нужным приступить к расследованию как можно скорее. Харуно-сан подготовила всю необходимую информацию, — господин Фукудзава кивнул и вышел из кабинета. Кирако уткнулась обратно в свой планшет с бумагами и, сверяясь с ними, начала подготовку:       — Комплекты специальной одежды скоро доставят, а пока… — темноволосая девушка отвернулась к сейфу и после ввода комбинации из четырёх цифр, достала три бархатные коробочки и передала детективам, — Господин Куникида, правая рука, большой и указательный пальцы.       Открыв, мужчина извлёк заурядное янтарное кольцо и перстень с неизвестным ему камнем, после чего сразу же положил их обратно и спрятал в потайной карман с застёжкой. Осаму церемониться не стал и тут же застегнул серебряную цепочку на шее. Секретарь смерила того недовольным взглядом. Как можно быть таким беспечным? У Доппо, наоборот же, возражений не возникло. Уж куда, а до шеи Дазая наглый вор точно не доберётся, так ещё и с переломом может уйти.       — Так-так… Казино «Спокойной ночи», значит? — тонкие пальцы в нетерпении забрали отчёты со стола, пока Харуно отвлеклась на закрытие сейфа, — Ну и мудрёная же дорога до него.       — И нам известна пока лишь одна. К этому игорному дому, если информаторы не ошибаются, ведут и другие пути. И все находятся под землёй.       — Подполье в буквальном смысле? Интересно, — хитро сощурившись, Осаму вчитывается всё глубже.       — Непонятно только к чему такие сложности, — Куникида заглядывает в бумаги в руках напарника, — «Деятельность заведения ведётся около десяти лет и является незаконной»? Это как так? Власти глаза закрывают на беззаконность?       — Будто впервые встречаетесь с коррупцией, Куникида-сан, — секретарь тяжело вздохнула, — Очевидно, владелец заплатил круглую сумму за неприкосновенность.       — Или в этом замешано что-то ещё, — пожал плечами Дазай.       — Что ж, приступим. По дресс-коду у нас не возникнет проблем, как и с фейс-контролем. В казино своя база данных и, конечно, вас в ней нет. Но и с этим у нас всё схвачено, — решительно улыбнулась девушка, гордясь проделанной работой коллег агентства, — Охрана не пускает людей среднего достатка, значит, будь вы детективами или полицейскими — это не имеет значения, если вы богаты. Главное, чтобы при себе были не пару десятков тысяч иен — это мало. Так же охрана осматривает на наличие оружия, ведь мафия и просто криминальные личности всё же в казино не редкость. И это не удивительно. Система делает своё дело и защиту получает всяк туда входящий. Посему это заведение ещё привлекательнее для преступного мира.       — Прямо-таки Собор Парижской Богоматери, — заметил Доппо, поправив очки. На овальном лице девушки расцвело переосмысление, и та добавила:       — Куникида-сан, замените на одну ночь очки контактными линзами, пожалуйста.       — Линзы очков можно использовать для жульничества при игре в карты, — понимающе разъяснил Дазай, — Так же как и украшения с крупными бриллиантами. Поэтому нас обделили сиянием?       — На счёт очков всё верно. Но, скорее, охранники, которые встретят вас у входа в казино, привыкли оценивать не столько вероятную цену одежды, сколько человека, который её на себя надел. Мы не можем быть уверены, что вас беспрепятственно пропустят. Владелец казино…       — «…ценит вкус и ухоженность, не приемлет затравленный или агрессивный взгляд» — зачитал мужчина, отмечая про себя, что секретарь дословно знает отчёт.       — Именно. То есть нельзя просто взять и надеть на себя всё самое дорогое. Вы должны сойти за «своих». И несмотря на всю незаконность, в «Спокойной ночи» почти чистый круговорот денег. Я хочу сказать, что если придёте туда с миллионами, но по вам будет видно, что они не ваши, краденные — вас не пустят.       — Специалист, проконсультировавший вас, похоже, отлично разбирается в этой теме. Харуно-сан, вы нашли настоящего знатока и хорошо поработали, — лукаво улыбнулся Осаму.       — Ну, что вы, Дазай-сан, — секретарь потупила взгляд и улыбнулась краешком пухлых губ, — Я лишь анализировала уже собранную нашими детективами информацию и собрала всё вместе.       Постучавшись, в кабинет вошли двое офисных работников, неся в руках коробки и пакеты от известных брендов.       — Харуно-сан, — ласково протянул детектив, — Вы же поможете мне завязать галстук? — бледные пальцы подобно паутине цепко окружили запястье секретаря. Изогнутые губы коварно растянулись. Он заметил, что у секретаря учащённые дыхание и пульс, и считает это занятным. Накалившуюся обстановку как всегда разрядил Куникида, привычно обзывая друга «упырём».       — Немедленно прекрати смущать нашу коллегу!       Опустив в смущении голову, девушка тут же тихо рассмеялась:       — Дазай-сан, прошу прощения, но душить вас галстуком не в моей компетенции, но после задания я обязательно над этим подумаю.       — Вы само очарование, Харуно-сан!..       — А пока он вам и вовсе не нужен, — глянув на перебинтованную шею, робко задала вопрос, — Вернёмся к работе? — и аккуратно освободив свою руку, секретарь неловко откашлялась, — Главное, что вам необходимо знать — не играйте с этим человеком. Хотя бы в первые встречи. Вельзевул из тех людей, которые приходят в казино не только развлечься, но и выиграть, и всегда выигрывают. Следовательно, если быстро проиграете, то он утратит интерес. И подобраться к нему уже будет не так легко. Не спешите, понаблюдайте и попляшите под дудку дьявола, чтобы ослабить бдительность. Ещё… как эспер он себя не проявил, поэтому будьте вдвойне осторожны.       — Она здесь.       Краткое суждение от обольстительного бармена лишь прибавляет Куникиде нервозности, но невозмутимой решимости взгляд ни куда не теряется. Протирая стеклянный бок стакана полотенцем, Сатоши кивает головой в сторону стола. Вид у мужчин подозрительный, расспрашивали о женщине, которая недавно победила господина Икарусе. Но бармен решает на этом не зацикливаться, вдруг что — охрана разберётся. К отдалению сцены принялись стекаться заинтересованные происходящим люди. И детективы из вооружённого агентства не пожелали быть исключением. Пёстрые наряды людей мельтешат перед глазами. Лоск буквально кричит со всех сторон, оглушая и заставляя забыться. Старомодный джаз выигрышно подчёркивает игру в покер изощрёнными ритмами. Жизнь в этом казино будто далека совсем уж. Там, наверху, современность кипит проблемами, пока в подполье вовсю «ревущие двадцатые».       Детективы обводят взглядом как можно больше людей и пытаются прикинуть кто из них демон чревоугодия. Но тут таких слишком много, если не все. Целый бал сатаны под святым куполом, расписанного библейскими мотивами. За главным игровым столом тонут в азарте трое толстосумов, преклонного возраста дама с крупной родинкой возле губы и мужчина с татуированным лицом. Куникида и его приятель понимают, что объект их поиска умалишенная, помешанная на деньгах женщина, но каждый всё равно смотрит в свою сторону. То, как дамочка торжествующе брызжет слюной и количество фишек подле неё приковывает Доппо, но он старается не торопиться с выводами. Внимательный Дазай же подвергает анализу татуировку в виде черепа на всё лицо мужчины. Он не выглядит жадным до денег, тем не менее, похож на дьявола. Весьма богатого дьявола, ведь помимо лица у того забиты шея и уши, кисти рук. Тогда есть вероятность того, что и всё тело. А это далеко не дёшево. Достаточное количество серебряных украшений и не одного золотого. Выдержан стиль, это видно по запонкам, кие тоже, судя по всему, из серебра. С подозрительной внешностью здесь не жалуют. Даже Осаму пришлось надеть чёрную водолазку под пиджак вместо рубашки, чтобы не обнаружили бинтов. А тут такое зрелище. Видимо, человек-череп не из последних людей, раз тому позволено так открыто демонстрировать эпатажный вид. Во время игры он ни разу ни с кем не вступил в беседу, что тоже настораживает. Детектив решает пока приглядеться.       Дункáн разбирается в коньяке не хуже чем в людях и нередко сопоставляет одно другому. Он восседает за столом подобно монарху. В его пальцах покоится хрупкий снифтер с янтарной жидкостью, подобно державе, а в правой ладони держит пять карт, раскрытых веером, подобно скипетру. Для полноты безобразной картины не хватает лишь короны на лысой голове, но она ему и не нужна. Заменой служит татуировка от затылка и до лба в виде мозга. Что может быть сильнее власти? Лишь нетленный ум. В глазах многих он и так король. Хоть и Безымянный.       — Вечера, Дункан, — наклонившись, она приветственно целует в висок мужчину, заглянув в карты. Сет и пара, на руках фулл-хаус. Зная этого человека, для него это как капля в море, и он попробует выбить себе каре.       — И тебе, дорогая, — отзывается он, лишь вскользь глянув на девушку. Сбрасывает две карты-четвёрки и получает новые — червового валета и, уже неважную для него, десятку. Как она и предполагала, Безымянный король собрал каре из всех мастей валета. Его беспристрастное лицо может рекламировать игру в покер, ибо оно, как ни чьё другое, точно передаёт понятие «покер-фейс». Эта неизвестность даёт раздолье для тактического маневра: если соперники не знают, что у тебя сильная рука, можно вынудить их повысить ставки, если утаить слабую руку — можно убедить всех, что она на самом деле сильная, и выиграть блефом.       Ставки множатся и почти все сидящие за столом пасуют. Один на один остаются человек-череп и мужчина с рядом золотых зубов. Оба вскрываются, и Дункан жеманно рот искривляет. У партнёра напротив стрит-флеш и задымлённое подполье взрывается насыщенными аплодисментами. Безымянный король встаёт, поправляет опрятные манжеты. Оглядывает победившего, затем ядрёный коньяк в своём снифтере и думает, что ореховое послевкусие чем-то да походит на этого игрока. Мужчине, кой рассматривал его на протяжении всей партии в покер, отменно подойдёт согревающий коньяк с нотами сухофруктов, изюма, который, как правило, при открытии пахнет горько-резким спиртом, но при согревании в круглом бокале обдаёт чем-то пряным. Он может уподобить любого человека коньяку, но Медею Грааль не в силах.       Она сливается с роскошью толпы, не обладая на первый взгляд пленительной харизмой или выдающейся фигурой, и при этом выделяется среди прочих возбуждённых проигрышем Дункана безмятежным, бледным лицом с бескровными губами. На прозвучавший из толпы комплимент слегка улыбается подтаявшей, как снег, изнеженной усмешкой.       Дазай нашёл её.       Помимо азарта, заядлый игрок живёт жаждой риска. Ему совершенно необходимо ощущать выброс адреналина в кровь, чувствовать, как сердцебиение учащается, и все чувства обостряются. Именно поэтому эта женщина так расстроена. Не из-за проигрыша человека-черепа, сзади которого стоит, а из-за того, что люди не дали ей подольше насладиться игрой. Разочарование томит её грудь, на которой та сложила руки. Серьёзность, с которой он только что оценивал жертву, пропадает, уступая веселью. У мимо проходящего официанта из всего разнообразия алкоголя на подносе Осаму забирает бокал с мягким шардоне и лавирует меж людьми, обходя покерный стол по кругу.       Его напускная лёгкость в движениях скрывает взгляд, которым тот рассматривает девушку. Дазай Осаму — отродье, хоть и, признаться, весьма смышлёное. Следит за всяким поворотом острого подбородка девушки, за любым властным взмахом тонкого запястья, отученного у отца и, к превеликому ужасу мужчины-черепа, мимических мышц у человека более сорока точно и Дазай следит за каждой из них. Тем не менее, изучающий, колко-анализирующий девушку взгляд общество вокруг принимает, скорее, за примитивную заинтересованность. Детектив протягивает ей бокал и смело улыбается. Ничего плохого в данном жесте никто из присутствующих не замечает. Никто, кроме Дункана, который отошёл минутой ранее к барной стойке и теперь с девушки взгляда коршуна не сводит. И если Медея Грааль просто не обращает внимания на скрытую в карих глазах неприязнь, то Безымянного короля штудирующее сканирование поведения, манер и повадок его подопечной напрягает. Отрешённая девушка, не раздумывая, принимает расплавленное солнце в бокале, и скучающе, но учтиво улыбается.       — Дазай Осаму, — кажется, то, как закипает внутри Куникида, только ещё больше веселит его напарника. Назвать своё имя человеку, так тесно знакомого с преступным миром. У Доппо сейчас пар из ушей повалит от такой халатности. И то, что Дазай сам связан с преступным миром, само собой вылетает из головы, — Сыграете с моим товарищем? Он давно хотел предложить Вам партию в покер, но чрезвычайно стеснителен, прошу за него.       «Нет, ну, он совсем грибов объелся?!» — возмущение так и читается на лице мужчины, что в который раз мысленно обзывает напарника «суицидальным маньяком».       В толпе людей слышатся смешки, но за стол больше никто не садится. Под величественным паникадилом сгущается тишина. Из-за молчания стало слышно, как маленькие белые шарики тарахтят во вращающихся колёсах рулеток поблизости отсюда. Девушка в элегантном платье сосредотачивает внимание на смиренно-хитром выражении лица парня. И немного напрягается. На нём дорогой костюм — это понятно, начищенные туфли и мужской маникюр свидетельствуют об аккуратности. И всё же что-то её настораживает. Не единого украшения, посему трудно оценить его материальное состояние. Что-то действительно не так или она просто накручивает себя? Женский взгляд примечает его ворот водолазки вместо рубашки.       — Кажется, я не спрашивала Вашего имени, — стрельчатые брови явно намекают на неудовольствие от беседы.       — Вот как, — хмыкает Дазай. Властная женщина, но одета весьма скромно. Чёрное платье до колена скрывает абсолютно всё, кроме рук — их прячут перчатки до локтя. Высокая и худая, с нитевидными губами и бледная настолько, что нетрудно спутать со смертью. Осаму находит её нескладной, отталкивающей своей спесивой внешностью. Однако, что воистину привлекает многих здесь — пылающие огнём волосы, что в противовес наряду без излишеств небрежно лежат на девичьих плечах и выглядят как вызов.       — Тогда назовёте своё имя?       Девушка интуитивно, почти незаметно отшатывается от него. Ещё какое-то время Медея размышляет, после чего бесхитростно улыбается. Изумление сменяется тихим смехом, перерастающим в неудержимый. Неукротимый, отрывистый и неуместный всплеск хохота поддерживают все вокруг. Она не смущается своей улыбки и смеётся так громко, так бесстыдно, что видны дёсны. Куникида сглатывает и по привычке намеревается поправить очки, но лишь тыкает пальцем в горбинку носа. Точно, он же в линзах.       Дрожащие жемчуга на её шее успокаиваются, и мизинец вытирает слезинку, проступившую от приступа смеха, дабы не размазать тушь.       — Медея Грааль, — нетронутый бокал с белым вином отставляется на стол. Один из незнакомых мужчин отодвигает стул и она, не смея отказать, тут же присаживается. Детектив кивает другу и тот садится прямо напротив девушки, а сам Осаму остаётся позади неё. С шелестом, под аккомпанемент монотонного напева дилера о правилах игры, летят на стол новенькие карты:       — Правила покер-холдем известны. Ставки сделаны. По позиции госпожа Грааль решает первой.       Но рыжеволосая девушка всё ни как не желает смотреть в карты — её взгляд не отрывается от противника. Дазай хмурится. Партия на двоих и если она не эспер — шансы у обоих равны. Но он тут же заметит, если будет происходить что-то подозрительное, верно? Медея Грааль не обменивается ни единым взглядом с дилером, а тот безмятежно выкладывает на стол «флоп» — три карты из перетасованной колоды.       — Давайте обсудим количество раундов. Сами понимаете, ставка небольшая, нас не так много, а заканчивать быстро, так и не узнав оппонента — не хорошо. Мы же не дикари какие, что охотятся лишь за деньгами.       — Как на счёт четырёх? — отвечая на вопрос, Куникида смотрит так, будто его вниманием завладела девушка, но на самом деле пытается испепелить Дазая за её спиной.       — Рассчитываете на ничью? Значит, пять раундов, — широкая улыбка не исчезает, но интонация голоса заметно холодеет. Плохо дело.       — Гм… Госпожа Грааль, почему вы согласились на партию? — лучший ответ в стрессовой ситуации — уклончивый вопрос. И Доппо силится выглядеть не напряжённо, и ему даже удаётся, но до расслабленности пока ещë далеко.       — Смелость, глупость и надежда — три составляющие человека, которого любит удача. Ваш друг как раз один из таких, а я не могу противостоять самой Фортуне, — так же как и мужчина, не даёт чёткого ответа.       Куникида предполагает, что она совершенно не разбирается в людях. И может статься, что так и есть. Ведь в её утверждении только одна полуправда про Дазая. Его любит удача. Сколько раз он пытался покончить жизнь самоубийством? Сколько раз был в шаге от желанной кончины? И каждый раз что-то спасало. Хотя, в его случае это скорее наказание, нежели милость от загробной жизни. Смел? Смелый — это тот, кто, как говорится, «боится, но делает». Осаму не страшится вовсе. Его сердце не трепещет ни при резко проезжающей мимо машине, ни при виде пауков, поползновения в рот или уши которых боятся простые смертные, ни при мигании света от фонарных столбов, который может означать в ночь на улице что угодно. Глуп? Этот человек так искусно меняет маски, что Доппо уже не знает правда ли это вообще маски. Разве глупый может так читать людей? Глупому вообще это может быть нужно? Надежда… Дазай Осаму надеется лишь поскорее проснуться от этого раздражающего сна под названием «жизнь».       С зевком девушка потягивается и, почесав шею, сдаётся:       — Пасс.       И карты стопочкой возвращаются дилеру. Осаму это не нравится, но он показательно хлопает в ладоши от радости и хвалит друга за везучесть.       — Правила покер-холдем известны. Ставки сделаны. Господин, предыдущая партия за Вами, поэтому начинаете теперь вы.       В глазах Куникиды проносятся десятки вариантов исхода события. Полагаться на удачу он не планирует. Уж слишком просто сдалась эта женщина. Стоит просчитать вероятность всех возможных комбинаций. Он решает не рисковать и меняет всего одну карту.       Звон монет и смех, шуршание банкнот и стук жетонов со всех сторон воздействуют на Медею умиротворяюще. Она проводит кончиками пальцев по кромке бокала и решает продолжить беседу:       — Господин…       — Куникида Доппо, — услужливо поддакивает слева детектив, не дав ответить коллеге. Что-то в нём начинает подбешивать девушку.       — Господин Куникида, не буду скрывать, но ваш друг мне не внушает доверия, — снова чешет шею, — Чего я не могу сказать о вас. Не поймите меня неправильно, но я хочу, чтобы Вы испили из моего бокала.       Запах дорогих напитков и пронзительного парфюма сейчас как-то по особому сильно врезаются в сознание. Его глаза в ужасе расширяются. Дазай же ничего туда не подмешал? Нет, так просто проколоться он не мог, да и задание состоит не в убийстве. Доппо ему всецело доверяет. Под настороженными взглядами толпы смиренно принимает из рук официанта вино и делает пару глотков. Ясность наполняет Медею. Мужчина взял бокал за чашу, пропустив ножку между пальцев. Из-за этого вкус вина может поменяться. Нет, он точно не из высшего общества, иначе точно взял бы бокал так, как это предполагает этикет. Что-то здесь не так.       — Госпожа Грааль, как же так, — разочарованно тянет голос. Осаму склоняется и локтями опирается на выгнутую спинку стула. Девушка готова поклясться: страх дунул в её рыжую макушку, дыханием смерти запутался в волнистых локонах. Понимание того, что они не обычные люди, и что-то здесь вынюхивают — набатом бьёт. Вино возвращается к владелице и та, сняв перчатки и коснувшись кончиками пальцев, отставляет его в сторону. Остекленевший взгляд не отводит от противника напротив. Медея возвращается в реальность и восстанавливает сбившееся дыхание. Теперь она уверена, что выиграет без запасного плана.       Карт соперницы Дазай до сих пор не знает и, судя по размышляющему лицу напарника, у него не самая лучшая комбинация с пока имеющимся флопом. Зато довольная собой Грааль смотрит на всех так, словно у неё комбинация, несомненно, беспроигрышная. Но при этом поднимать карты на уровне глаз не спешит, наоборот, не отрывает от зелёного сукна стола. Они лишь плавно прогибаются под пальцами, светя владельцу самый краешек и не давая изнывающему парню увидеть худо-бедно цвет масти, что уж говорить о численном достоинстве. «Блеф!» — ребячески-весёлое светится в карих глазах парня, а Куникида подхватывает его мысль моментально — попались отвратные карты, но выиграть девушка всё ещё жаждет, потому ведёт себя вольготно, дабы все думали, что она — бесспорный победитель. Вывод напрашивается сам собой — блефует. Снисходительная усмешка в гармонии вписывается в волевое лицо Осаму.       Ловким движением руки дилер докладывает ещё две карты к флопу и один из них вскрывает свои карты. Как и предполагал Дазай, карты у Куникиды заурядные — стрит. Но и его хватит для того, чтобы окатить зазнавшуюся девушку ледяной водой, дабы та умерила свой жгучий пыл. Теперь Осаму предвкушающе вдыхает фимиам выигрыша прямо возле её шеи. Она не посмеет мухлевать, когда он так близко. Со всякой новоиспечённой картой, какову неспешно, но изящно переворачивает Медея, торжествующий огонёк в груди самоуверенного парня постепенно сгорает, будучи порабощённым.       Его глаза приобрели новый оттенок презрения.       У Медеи Грааль червовый туз и той же масти девятка. Флеш. Не самый сильный набор в покере, но на ступень выше комбинации Куникиды. Как тонко.       В противовес исступлённым рукоплесканиям недавнему проигрышу ныне раздаются сдержанные хлопки общества с важным видом. Польщённая девушка не глядит в сторону дилера, тасующего карты в третий раз. Её голова повёрнута вправо, а насмешливый взгляд обращён парню, стоящему рядом с ней.       Почти нос к носу. Она не любит проигрывать, а Дазаю нравится выводить людей на эмоции.       — Господин Куникида, как насчёт пари? — и ни на секунду не смеет отвернуться. Как смотрела торжествующе, так и продолжает. Несмотря на играющего с ней оппонента в бежевом костюме за столом, она знает — противостоять стоит Осаму, — Если я выиграю, то в следующий раз со мной сыграет ваш друг.       Довольная девушка поворачивается обратно к сопернику. Доппо складывает руки на груди, сверкая перстнем на большом пальце. Ему не верится в то, что всё так хорошо складывается. Да, он только что проиграл, но деньги же не просто так выделили на эту операцию. По бюджету агентства это ни как не ударит. Удивляет как раз-таки то, что это всего лишь первая встреча и они уже так близко подобрались к буйствующему на данный момент эпицентру подпольного мира Йокогамы. Пугает разве что угроза в виде напарника, который теряет меру и окунается в азарт, забыв об осторожности.       — А если победа достанется мне? — из желания поддержать диалог спрашивает. Но будет действительно полезно, если победа достанется ему, тогда они с Дазаем придумают, как можно это обыграть в пользу миссии.       Шевельнув округлыми плечами, она удивлённо приподнимает брови. Будто и вовсе забыла, что у того есть шанс на выигрыш. Рука в перчатке тянется влево и позади возникает возня. Богато отделанная курительная трубка ложится из рук слуги в женскую ладонь. Мелко нарезанный табак поджигается, и её силуэт окутывает сладостный дым. Густо-накрашенные ресницы два раза медленно моргают, прежде чем их обладательница отвечает:       — А чего Вы хотите?       Уловка. Куникида не может попросить что-либо связанное с миссией. Не важно, кто возобладает — возникнут подозрения, и тут уж невинным из этой грязи не выйдешь. Что же придумать? Почему Осаму молчит? Вот когда не надо язык у него подвешен!       — Я, видно, смутила вас, — легко смеётся, — Хорошо, если победа будет за вами, исполню любое ваше желание.       Дазай резко носом задымленный воздух вдыхает, отчего кружится голова. Сдерживается, не кашляет. Его кошмарит желание уничтожить эту женщину. Причина кроется в том, что он не может понять, как Медея жульничает. Она эспер, точно. Осаму не может быть таким невнимательным. Алкоголя в крови нет, его разум триумфален над этим светским мракобесием. Да, точно эспер, но как это доказать?       — Правила покер-холдем известны. Ставки сделаны. Госпожа Грааль, извольте…       Повторяющиеся слова придают почти ритуальный, религиозный характер происходящему. Сизый дым плывёт от длинной трубки к расписному потолку, путается в уровнях паникадило.       — Госпожа Грааль, — тянет гласные Осаму, — Вы замечали, как обожествляется здешний мир? — его подбородок приподнимается ввысь, — Этот свет сверху… как напоминание о том, что над нами всегда стоит кто-то на порядок выше, чем мы, — и зрачки его сужаются так хитро, что у неё невольно мурашки бегут.       Серые глаза рассматривают свечи на хрустальной люстре и читают между строк, видят то, что видит Дазай. Многоярусные паникадила представляют собой олицетворение иерархичности, указание на порядок, существующий на небесах. Паникадило может содержать разное число свечей. Это, к примеру, с тринадцатью свечами. Символизируют двенадцать апостолов, а одна из свечей располагается центральнее и выше всех остальных — символизирует Иисуса Христа.       Ответа на высказывание наглеца она не озвучивает. В мнимой тишине раздаётся лихорадочное постукивание ногтей по столу и Медея Грааль проигрывает во второй раз. Блаженство током прошибает Осаму. Облизывается, чувствует, как её поражение оседает на губах. Нервозность этой женщины для него в радость. Чувствовать, как спесь хрустит вместе с самоуверенным лицом под его напором — то, что быстро ему надоест, но парень с удовольствием растоптал бы её надменность ещё один раз.       — Правила покер-холдем известны. Ставки сделаны. Господин Куникида, ваша очередь.       Слуга подкладывает всё новый и новый табачный шарик в кисэру для госпожи. Когда приходит её очередь менять карты, та отдаёт японскую трубку обратно и, нервничая, опять-таки тарабанит ногтями по столу. Дазай цепляется за этот жест. Ему кажется, что девушка отбивает ритм играющего на фоне джаза. И Куникиде, будучи уже расслабленным, надоедает это раздражающее постукивание. В этой партии выигрывает Медея Грааль и теперь счёт равный.       — Вот как, — хмыкает тихо детектив, и у неё волнение вновь поселяется внутри. Значит, догадался. Они испытывают смешанные чувства. Веселит Медею эта ситуация настолько, на сколько поглощён интересом Дазай. В последней партии девушка прибывает в раздумьях неприлично долго, но под аккомпанемент оглушительных аплодисментов, подогретого любопытства и горячего восторга публики Медея Грааль выигрывает. Безудержный смех, что чуть ли не громче шума оживлённой толпы, прожигает себе место в памяти Дазая надолго. Он осмыслил в четвёртой партии, что постукивание ногтей — сигналы для дилера. Оставалось понять, что они значат.       «Я знаю, что ты знаешь» — гласит последнее послание на азбуке Морзе, но уже не дилеру. Осаму смеётся вместе с ней так, что дыхание режет горло, а карие глаза, смотрящие на Медею со стужей, режут ей душу.