Не по плану

Мэйв

      Обратно от камер я возвращаюсь в ещё более мрачном расположении духа. Перспектива звонить отцу и просить его вытащить Ричи меня не очень радовала, но делать было нечего — другу требовалась помощь, а надеяться на то, что будет новый труп, как бы ужасно это ни звучало, было ещё более хреновой идеей. О залоге можно было даже и не мечтать: то, в чём обвинялся Ричи, убивало на корню все шансы хоть как-то помочь ему выпутаться из этой ситуации.       Нахожу взглядом Джейка и подхожу к нему, уныло передавая последние новости:       — Ричи за решёткой, Джеймс ничего не может сделать. Эта Рене Денев не позволит нам вытащить его.       — О презумпции невиновности эта женщина явно не слышала, — бормочет Джейк, и я фыркаю.       — О чём ты говоришь? Судя по тому, что я успела узнать о ней от Джеймса, ей плевать на всё. Она новенькая в ФБР, и, очевидно, пытается выслужиться.       — Да, я прекрасно знаю, как иногда может действовать ФБР, — хакер мрачнеет. — Если наш убийца узнает о том, что вместо него схватили другого человека, он может на некоторое время прекратить убивать, а это будет Рене только на руку.       — Всё лучше и лучше, — вздыхаю. — Тебе удалось что-нибудь выяснить?       — Алан забаррикадировался в кабинете под предлогом поиска документов, все стоят на ушах, — парень пожимает плечами. — Никто не верит в виновность Ричи, кроме агента Денев. Но полиция против ФБР мало что может. Если она захочет, то с лёгкостью отстранит всех от этого дела, отправив запрос в Вашингтон, поэтому все молчат.       — Предложение грохнуть её нравится мне всё больше и больше, — бросаю уничтожающий взгляд на Рене, которая мечется перед кабинетом Алана, дожидаясь документов по делу, и мысленно прошу Блумгейта тянуть время как можно дольше. Чем меньше эта француженка знает о том, что произошло полтора года назад, тем лучше.       — Даже не хочу спрашивать о том, откуда у тебя эти мысли, — Джейк качает головой и мрачнеет, бросив взгляд мне за спину. Оборачиваюсь и вижу Джеймса, идущего в нашу сторону.       — Джейк, — Купер приветственно кивает хакеру. — Рад тебя видеть.       — Не могу сказать того же, — парень скрещивает руки на груди и приподнимает брови. — Опять втягиваешь мою невесту в неприятности?       — Твоя невеста прекрасно втягивается в неприятности сама и без посторонней помощи, — Джеймс фыркает, а я возмущённо окидываю взглядом их обоих. Разговаривают так, будто меня здесь вообще нет.       Джейк несколько секунд мрачно разглядывает федерала, а затем ухмыляется и протягивает руку.       — Да, в этом ты прав. С возвращением.       — Спасибо, — мужчина принимает протянутую ладонь, и они обмениваются рукопожатием, а я, надувшись, скрещиваю руки на груди.       — Это всё, конечно, очень мило, но у нас есть проблема, которую нужно решить.       — Ты отцу собиралась звонить, — напоминает мне Джеймс, и я уныло вздыхаю. Замечаю странное выражение, мелькнувшее на лице Джейка, и понимаю, что перспектива общения с Джереми Найтом не радует не только меня. Видимо, дорогой папуля успел капитально достать моего жениха.       — Собиралась, но… — осекаюсь, заметив знакомую бородатую личность, заходящую в участок. Изумлённо таращусь, а, когда человек подходит, с недоверием спрашиваю: — Дэн? А ты что здесь делаешь?       — Хакерище твой позвонил, — чуть ли не на весь участок объявляет Андерсон и, сграбастав меня в свои медвежьи объятия, воинственно смотрит на Купера. — Опять ты?       — Опять я. Соскучился? — федерал ухмыляется, а я закатываю глаза, понимая, что сейчас снова начнётся битва язвительных титанов.       — Очень. Прямо сейчас сдохну от счастья.       — Ничего, это успеется, — заверяет Джеймс. — Остальных ждать? У нас снова собрание доморощенных детективов?       — Нет, я позвонил только Дэну, — откликается Джейк. — Остальные пока не знают об аресте Ричи.       — И я всё ещё считаю, что надо рассказать, — ворчит Андерсон, наконец выпустив меня из объятий. — Хотя бы малышу Томми. Девчонки-то ладно: им лучше не знать, а то развернут прямо здесь кампанию по освобождению нашего механика, и в итоге сами в жопе окажутся.       — Если мы расскажем Томасу, то он всё расскажет Ханне, — парирует хакер. — И тогда действительно полицейский участок будут брать штурмом.       — Ты слишком здраво мыслишь. Это раздражает.       — Мальчики, а может, мы подумаем над тем, как вытащить Ричи из цепких лап Рене? — недовольно вклиниваюсь в разговор я. — Конечно, я позвоню отцу. Но нужно ещё и найти настоящего убийцу до того, как Денев, игнорируя все правила, отправит нашего друга в тюрьму.       — Невестам слова не давали, — Дэн недовольно поджимает губы. — Ты вообще не должна влезать в это дело. Сидела бы да думала о том, какой маникюр с макияжем сделать.       — Ты правда считаешь, что её можно остановить? — уныло спрашивает Джейк, и Дэн вздыхает:       — Ах да, точно, я совсем забыл о том, что Мэйв у нас слегка отбитая.       — Ну спасибо, — задыхаюсь от возмущения, а Купер выгибает бровь:       — Слегка?       — Сговорились? — раздражённо выдыхаю и достаю из кармана куртки смартфон. — Ладно, пойду позвоню папе. Надеюсь, он не откажет в помощи.       — Пойду с тобой, — вызывается Купер и достаёт из кармана пальто мятую пачку сигарет. Джейк вопросительно приподнимает брови.       — Я думал, ты бросишь курить после повреждения лёгкого.       — Да хрен вам, — отзывается федерал и подталкивает меня в спину к выходу, попутно нахлобучивая мне капюшон на голову. — Мозг замёрзнет, не май месяц.       — Не замёрзнет, — бурчу, на что Джеймс согласно кивает.       — Действительно, там замерзать нечему.       — Ты просто невыносим.       — Уж кто бы говорил.       Пререкаясь, выходим на улицу и отходим в сторону от участка к парковке. Ёжусь, заметив, что на улице совсем стемнело. Снег продолжает падать с неба крупными хлопьями, и я ещё сильнее натягиваю капюшон, ощущая, что уши начинает покалывать от холода. Джеймс щёлкает зажигалкой и с наслаждением затягивается горьким сигаретным дымом, на что я неодобрительно цокаю языком, но ничего не говорю. Купер уже взрослый дядя, если ему хочется травиться сигаретами — это его личное дело.       Набираю номер отца, вслушиваясь в длинные гудки и мысленно готовясь к тому, что сейчас мне предстоит выслушать целую кучу нелестных комментариев, как это обычно бывало, стоило мне попросить его о помощи. Впрочем, к шестнадцати годам я уже поняла, что рассчитывать на Джереми Найта не приходится, поэтому перестала обращаться к нему, а пыталась справиться со всеми проблемами сама. Единственной моей просьбой за последние девять лет была защита Фила Хокинса в суде.       — Мэйв? — отец отвечает не сразу, и я слышу в его голосе нотки недовольства. — Что произошло?       — И почему ты сразу решил, что что-то случилось? — закатываю глаза, удерживаясь от раздражённого вздоха, и тихо фыркаю, когда отец отвечает:       — Потому что в последний раз ты мне звонила именно тогда, когда тебе что-то было нужно. Обычно ты либо пишешь, либо вовсе предпочитаешь игнорировать тот факт, что у тебя есть отец.       — Давай оставим разговор о наших взаимоотношениях на потом, ладно? Ты прав, мне действительно нужна помощь.       — И что ты натворила на этот раз?       — Почему сразу я?       — Потому что чаще всего ты просила вытащить тебя из очередного дерьма.       — Я уже не подросток, пап, — вздыхаю. — Помнишь, полтора года назад я просила тебя представлять интересы одного моего знакомого в суде?       — Конечно, — отец раздражённо фыркает. — Хочу напомнить тебе, что я не занимаюсь благотворительностью.       — Прекрасно об этом помню. Так вот, мне нужно, чтобы ты вытащил ещё одного моего друга из весьма щекотливой ситуации. Его обвиняют в убийстве двух местных девушек. Ты, наверное, уже слышал о том, что у нас здесь происходит.       — Интересных же ты друзей завела, — Джереми вздыхает, и я прекрасно знаю, что в этот момент он закатывает глаза и неодобрительно качает головой. Была бы сейчас рядом с ним — убил бы меня взглядом.       — Я заплачу, если для тебя это так принципиально, — ровным тоном произношу я, и слышу, как отец усмехается.       — Мы это решим. Ладно, куда мне следует подойти?       — В полицейский участок, я пришлю тебе адрес.       — Жду, — сухо отзывается Джереми и сбрасывает звонок, даже не удосужившись попрощаться. Бормочу себе под нос что-то нецензурное и отправляю отцу адрес участка. Поворачиваюсь к Куперу, который всё это время с интересом прислушивался к разговору, и коротко говорю:       — Он скоро придёт.       — Отлично, — федерал кивает и бросает на землю окурок, затаптывая его ногой. Свет от фонаря ложится на лицо Джеймса, и я в очередной раз замечаю, насколько хреново он выглядит. Легко было не обращать на это внимания, когда он вёл себя в своей типичной куперовской манере, но сейчас его усталый вид сильно бросался в глаза.       — Что с тобой произошло? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать, и я уже мысленно мирюсь с тем, что на мне сейчас всё же сорвут злость, но мужчина, немного успокоившись никотином, лишь косится на меня и пожимает плечами.       — Не понимаю, о чём ты.       — Да всё ты понимаешь, — фыркаю. — Выглядишь дерьмовее некуда. Рене сказала, что у тебя произошла какая-то трагедия. Что она имела ввиду?       — Тебя это не касается, — Купер вздыхает, но я только изгибаю брови.       — Правда? Мне казалось, что мы уже прошли тот этап, когда твои проблемы меня не касались.       Федерал переминается с ноги на ногу и отводит взгляд, явно размышляя, стоит ли делиться со мной тем, что у него произошло, а я терпеливо жду, когда до этого барана наконец дойдёт, что делиться с другом проблемой — это не позорно. Каким бы крутым федеральным агентом он ни был — он всего лишь человек, у которого тоже может быть не всё гладко.       — Моя сестра умерла, — наконец произносит Джеймс, и я чувствую, как моё сердце буквально проваливается куда-то вниз.       — Что? Когда? Как?       — Её в очередной раз выпустили из лечебницы, а она в очередной раз пустилась во все тяжкие, — глухо отвечает Купер. — Передоз. Где-то два с половиной месяца назад.       — Боже, — выдыхаю и с жалостью смотрю на мужчину, который упорно разглядывает снег у себя под ногами. — Джеймс, мне так жаль.       Поддавшись порыву, тянусь к федеральному агенту и крепко обнимаю его, не представляя, что ещё можно сказать в этой ситуации. Какие слова можно подобрать, чтобы утешить человека, который потерял последнего родственника? Слова здесь не помогут, от них легче не станет в любом случае.       Пошатнувшись от неожиданности, Купер неловко обхватывает меня руками, позволяя себе лишь на пару секунд ощутить чью-то поддержку, а затем, откашлявшись, кладёт ладони мне на плечи и отстраняется, выглядя донельзя смущённым.       — Всё нормально, Мэйв, это должно было случиться рано или поздно.       — Да, но к смерти близкого человека нельзя подготовиться, даже если знаешь, что это когда-нибудь произойдёт.       — Нельзя, — согласно кивает Джеймс и дёргает уголками губ в попытке улыбнуться. — Я и не был готов. Знаешь, я разговаривал с врачами, и мне сказали, что она идёт на поправку. А на следующий день её надзиратель сообщил о том, что она умерла. А я даже не смог вовремя приехать, потому что был в другом городе — занимался очередным делом. Её тело ещё неделю в морге пролежало.       — Ты не мог бросить работу.       — Не мог. А должен был. Даже если бы это означало, что меня попрут нахрен из ФБР.       — А Рене каким боком в этой истории? — осторожно спрашиваю, и Купер усмехается, вновь нацепляя маску наигранного безразличия к своему собственному горю.       — Я вижу, тебе это покоя не даёт?       — Я просто хочу, чтобы ты разрушил одну мою теорию, — морщу нос. — Ты слишком хорош для этой стервы.       — Буду считать это комплиментом, — Джеймс фыркает. — Но боюсь тебя разочаровать. Мы переспали. Один раз.       — Боюсь спросить, как именно это произошло…       — Да ладно, Мэйв, — мужчина окидывает меня насмешливым взглядом. — Ты же большая девочка, думаю, тебе не нужно рассказывать про пестики и тычинки.       — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом, — чувствую, как мои щёки начинают гореть, а разговор плавно перетекает в стадию неловких. Во всяком случае, обсуждать интимную жизнь Джеймса Купера лично для меня было просто невероятно неловко, зато этот гад откровенно забавлялся, наблюдая за моими попытками сохранить лицо и не заалеть как стоп-сигнал.       — Да тут и рассказывать-то не о чем, — федерал пожимает плечами и прячет ладони в карманах пальто. — Когда Мэгги умерла, Рене уже две недели работала со мной. Тогда она ещё не вела себя как последняя сука, ну а мне просто не нравилось то, что её навязали мне в напарники. Мы вместе были в другом городе, так что она знала о том, что у меня умерла сестра. Когда мы вернулись, я занялся похоронами, а потом, когда попрощался с Мэгс, то… сорвался. В один из вечеров я сильно напился, а Рене приспичило именно тогда прийти ко мне, чтобы сверить наши отчёты. Даже не знаю, зачем я её впустил, находясь в таком состоянии. Может, я просто не хотел находиться в одиночестве? Ну а Рене… Скажем так, она с первого дня нашей работы проявляла ко мне интерес. Я плохо помню, что тогда произошло — кажется, она первая меня поцеловала, а потом…       — Так, стоп, — вскидываю руку и замечаю ухмылку Джеймса. — Опустим подробности.       — Как будто мне хочется делиться с тобой своей интимной жизнью, — Купер весело фыркает, явно не испытывая неловкости. Видимо, я испытывала её за двоих. — В общем, после случившегося Рене стала считать, что имеет право лезть в мою жизнь. Она обнаглела, стала дерзить и вести себя как последняя стерва. Ну ты видела. Только и делает, что треплет мне нервы и пытается везде сунуть свой нос. Считает, что в глубине души я к ней что-то испытываю, хотя я ей сразу дал понять, что это был всего лишь секс, который больше не повторится.       — Тяжёлый случай, — сочувственно киваю. — А ты не можешь отослать её обратно в Вашингтон? Напиши начальству, что она не справляется с обязанностями.       — Увы, — Джеймс тяжело вздыхает, выпуская облачко пара. — Пока мы занимаемся расследованием, я не могу от неё избавиться. Таково распоряжение. Лишь по завершению дела я могу дать ей характеристику, исходя из которой будут решать, что с ней делать дальше.       — Хреново.       — Даже не представляешь, — Купер фыркает и передёргивает плечами. — Мы закончили обсуждать мою личную жизнь? Если да, то пойдём внутрь, здесь чертовски холодно.       Согласно «угукаю» и тащусь следом за федералом обратно в участок, переваривая в голове новую информацию. Пожалуй, в последнее время жизнь у Джеймса действительно не задалась, и это ещё мягко сказано, только вот это не объясняло ни в коей мере, почему он принял решение не общаться со мной. Обижаться на него за это я не могла, зная о том, что ему пришлось пережить, но правду выяснить всё же очень хотелось. Однако этот разговор я решила отложить до лучших времён. Достаточно откровений для одного вечера.       Когда мы заходим в участок, то с удивлением обнаруживаем, что в нём царит оживление. Переглядываюсь с Купером, и мы спешим к Джейку и Дэну, стоящим неподалёку с мрачными лицами.       — Пропала ещё одна девушка, — произносит Джейк, стоит нам приблизиться, и кивает в сторону кабинета Алана. — Пока вы были на улице, пришли её родственники. Они сейчас у Блумгейта. И Денев там.       — Да чтоб её, — Джеймс раздувает ноздри и поворачивается в сторону кабинета. — Ждите здесь.       — Надеюсь, он грохнет эту сучку, — кровожадно говорит Дэн, и я с удивлением смотрю на друга.       — А тебе-то она когда успела насолить? Не подумай, я буду только за…       — Да ты бы её видела, — фыркает Андерсон. — Когда вы ушли, она начала тут раздавать указания и вести себя так, будто она, как минимум, занимает место Купера, а он тут так, мимо проходил. Прикопалась ко мне, мол какого хрена я тут нахожусь. Если я не собираюсь заявлять о преступлении, то мне нужно свалить отсюда, так как здесь видите ли решаются охуенно важные дела, к которым гражданские не должны допускаться.       — Да, я уже слышала эту песню, — фыркаю. — Забей. Шеф здесь Алан, поэтому не ей решать, кто может приходить в участок, а кто нет. Да и Купер выше её рангом.       — Да я ей то же самое сказал, — Дэн закатывает глаза, а Джейк уточняет:       — Вообще-то, ты довольно грубо послал её.       — А то она не заслужила.       — Заслужила, — хакер ухмыляется, а на лице Андерсона расплывается довольная улыбка.       — Ага, вот и я о чём.       — А что известно о новой пропавшей? — увожу разговор в нужное русло, и совершенно не удивляюсь, когда Джейк выдаёт мне информацию. Несмотря на то, что всё его хакерское оборудование теперь пылилось на чердаке, как воспоминание, он всё же не смог полностью расстаться с прошлым окончательно. Могу его понять — это неотъемлемая часть его самого.       — Её зовут Одри Роуз, двадцать три года. Живёт с родителями, есть молодой человек. С предыдущими двумя жертвами не знакома, никогда и нигде не пересекались, ходит на курсы рисования, но не в группу Клео. Ничего примечательного нет, общих черт с другими жертвами тоже.       — И как ты это узнал? — интересуюсь скорее из любопытства, и Джейк пожимает плечами.       — Услышал её имя, а потом просто пробил с телефона по базе. Ничего сложного.       — У тебя там в телефоне что, какие-то хакерские прибамбасы стоят? — удивляется Дэн, на что Джейк только улыбается, а я кидаю на него взгляд, наполненный гордостью и обожанием. Я же говорила. Хакер — это не род деятельности. Хакер — это состояние души. И этот шикарный хакер — мой.       Однако долго пускать слюнки на своего собственного жениха мне не дают. Раздаётся звонок стационарного телефона, и один из офицеров снимает трубку. Коротко представляется, молча слушает собеседника, а затем мрачно говорит:       — Ничего не трогайте и оставайтесь на месте. Мы выезжаем.       Затем, повесив трубку, бросается в сторону кабинета Алана и, рывком раскрыв дверь, отрывисто произносит:       — Шеф, только что обнаружен труп девушки.       Слышу горестный женский крик, и вслед за этим из кабинета показывается мрачный Блумгейт в сопровождении не менее мрачного Джеймса и вездесущей Рене Денев. Следом выходят родственники пропавшей Одри Роуз, и я с нарастающей тяжестью в груди смотрю на то, как мужчина в возрасте, явно отец девушки, с побледневшим лицом и сжав губы в тонкую белую полоску, поддерживает свою жену, которая только беспомощно рыдает, зажав рот ладонью. Ноги у несчастной матери подкашиваются, и только благодаря мужу, который изо всех сил старается не терять самообладания, ей удаётся устоять. За ними идёт молодой человек Одри, и у меня всё внутри сжимается, когда я вижу неестественно прямую спину, потемневший от страха взгляд и отпечаток неподдельного горя на бледном лице.       — Надеюсь, это не она, — шёпотом произношу я и судорожно вздыхаю. — Не могу представить, что они сейчас чувствуют…       — Я могу, — так же тихо откликается Джейк, находя мою ладонь и переплетая наши пальцы. Тяжесть в груди становится ещё больше, и я с трудом сглатываю образовавшийся в горле ком. Сжимаю ладонь Джейка и мысленно молюсь, чтобы никому из нас не пришлось пережить ту же боль, которую испытывают все родственники убитых девушек.       Джеймс с Аланом стремительно подходят к нам, и Блумгейт коротко обрисовывает ситуацию:       — Джеймс возьмёт моих людей и поедет на место преступления. Я останусь здесь и присмотрю за тем, чтобы Денев не трогала Ричи. Мы вместе дождёмся твоего отца, Мэйв, и добьёмся того, чтобы она его отпустила.       — Ладно, — согласно киваю и бросаю взгляд на родственников Одри, которые подходят к нам. Отец девушки решительно смотрит на Джеймса и произносит ровным тоном:       — Мы поедем с вами.       — Простите, но вам лучше остаться здесь, — неожиданно мягко отвечает федерал. — Боюсь, что это может быть для вас… шокирующим зрелищем.       — Нет, — мужчина упрямо качает головой. — Если это наша дочь… Если это наша Одри, то мы хотим быть там.       — Мистер Роуз…       — Мой муж прав, — еле слышно произносит мать Одри и поднимает покрасневшие глаза на Джеймса. — Мы должны быть там. Речь идёт о нашей дочке, о нашей малышке.       — Хорошо, — немного поколебавшись, Джеймс согласно кивает. — Это ваше право.       Затем он отворачивается и принимается собирать вокруг себя полицейских, и в этот момент в участок заходит мой отец, держа в руке свой чемоданчик, в котором он обычно хранил документы. Окидывает взглядом помещение, оценивая обстановку, и, заметив меня, проталкивается сквозь толпящихся офицеров. Останавливается в двух шагах и сухим деловым тоном спрашивает:       — Итак, где мой клиент?       — В камере, — Алан окидывает взглядом Джереми и протягивает руку. — Шериф Алан Блумгейт. Вы, должно быть, Джереми Найт? Адвокат?       — Совершенно верно, — отец кивает и, немного помедлив, обменивается с Аланом рукопожатием. — Для начала я бы хотел узнать, в чём именно обвиняется мой подзащитный.       — Спросите это сами у того, кто его обвиняет, — Блумгейт криво улыбается. — Это была не моя инициатива — Ричард попал под подозрение у ФБР.       — Вот как, — тянет Джереми. — Тогда не могли бы Вы, шериф, позвать представителя бюро?       — С превеликим удовольствием, — немного злорадно произносит Алан, и я понимаю, что Рене успела достать до печёнок абсолютно всех. Пожалуй, у неё талант. А кто-то ещё говорил, что это я умею бесить людей. Оказывается, мне до Денев ещё расти и расти.       Блумгейт уходит на поиски куда-то подевавшейся Рене, которая, как я понадеялась, провалилась в ад, а отец переводит взгляд на меня и, откровенно игнорируя стоящих рядом Джейка с Дэном, деловито спрашивает:       — Как хоть зовут друга твоего?       — Ричи… То есть, Ричард Роджерс, — отзываюсь, и отец кивает, принимая информацию к сведению. Бросает короткий взгляд на полицейских, которые под предводительством Купера спешно покидают участок, и приподнимает брови.       — Что произошло?       — Найден ещё один труп девушки, — поджимаю губы, заметив взгляд, которым отец награждает меня. — Что?       — У вас здесь происходят убийства, найден новый труп, твой друг подозреваемый, и ты всё ещё пытаешься меня убедить в том, что ты ни во что не вляпалась? — уточняет Джереми и фыркает. — Кого ты пытаешься обмануть?       — Я не…       — Джейк, — отец перебивает меня и поворачивается к хакеру, который пристально следит за ним. — Почему ты допускаешь это? Разве нормально, когда твоя невеста ошивается в полицейском участке, влезая в дело, связанное с убийствами?       — Ей нельзя что-либо запретить, проще быть рядом и следить за тем, чтобы она не вляпалась в неприятности, — Джейк пожимает плечами, и отец морщится.       — Что ж, это очень печально, что ты не можешь повлиять на мою дочь.       — Папа, я сама принимаю решения, — влезаю я, не желая, чтобы Джереми ещё и Джейка отчитал, но отец разворачивается ко мне и раздражённо бросает:       — Ты прямо как твоя мать. Она тоже вечно лезла туда, куда не следует. Всё время пыталась помочь кому-то, работала с этими наркоманами, психами и убийцами. И посмотри, где она теперь? Её нет, а ты повторяешь её же ошибки.       — Я не хочу говорить о маме, — чувствую, как моё лицо каменеет и ощущаю некоторое облегчение, когда вижу приближающегося Алана вместе с Рене. Отец следит за моим взглядом и, бросив взгляд на Джейка, произносит:       — Хочу тебя предупредить: как бы сильно ты ни любил мою дочь, как бы ни хотел сделать её счастливой и оградить её ото всех бед, она всё равно будет поступать так, как хочется ей. И в итоге причинит тебе только боль.       — Я это учту, — холодно отзывается парень и успокаивающе сжимает мою ладонь. Сжимаю в ответ его, и в этот момент Алан и Рене останавливаются возле нас. Агент Денев с подозрением смотрит на моего отца и скрещивает руки на груди.       — Я специальный агент Рене Денев. Шериф сказал, что Вы хотите поговорить со мной.       — Всё верно, — Джереми кивает и, расстегнув пальто, извлекает из внутреннего кармана удостоверение. — Джереми Найт, адвокат. Я буду защищать интересы Ричарда Роджерса.       — Вот как, — тянет женщина и бросает на меня уничтожающий взгляд, явно догадавшись, что это моих рук дело. — Лицензия у Вас есть?       — Разумеется, — с готовностью подтверждает отец. — Могу назвать Вам номер, либо же у меня с собой есть документы. Как Вам будет удобно.       — Документов будет достаточно, — цедит Рене, и Джереми бодро суёт ей в руки бланк, извлечённый из недр чемоданчика. Денев внимательно изучает сертификат и с недовольным видом возвращает его обратно. — Чего Вы хотите?       — Для начала — увидеться со своим клиентом, — произносит отец добродушным тоном, однако взгляд его остаётся холодным и мрачным. — Вы же не можете мне этого запретить, не так ли, агент Денев?       — Не могу, — Рене кивает в сторону коридора, ведущего к камерам. — Прошу, мистер Роджерс там.       — Премного благодарен, — на губах отца появляется лёгкая улыбка, и он бросает на меня взгляд. — Пойдём, представишь меня своему другу.       — Он и наш друг тоже, поэтому мы тоже пойдём, — встревает Дэн, на что Джереми лишь пожимает плечами.       — Как хотите. Однако впоследствии я бы хотел встречаться со своим клиентом наедине.       — Конечно-конечно, — согласно кивает Дэн, ухмыляясь, а я лишь закатываю глаза. И этот человек когда-то с пренебрежением относился к расследованию похищения Ханны. Кажется, моя тяга к приключениям заразна.       Пройдя по коридору, мы оказываемся в помещении с камерами, и моё сердце болезненно сжимается от жалости, когда я вижу Ричи, сидящего за решёткой и обречённо смотрящего куда-то в пространство. Открываю рот, для того, чтобы окликнуть друга, но меня опережает Дэн.       — Эй, бро, мы тут тебе помощь привели.       — Дэн? — Ричи вскидывает голову и, заметив всю нашу разношёрстную компанию, встаёт со скамьи. — Ты-то здесь откуда?       — Выходные зашёл обсудить, — фыркает Андерсон. — Разве я могу оставить своего начальника в беде? Кто мне зарплату-то платить будет?       — И почему я не удивлён? — задаёт риторический вопрос Роджерс, и я поспешно влезаю, указывая на отца:       — Ричи, это мой отец, Джереми Найт. Он будет твоим адвокатом.       — Здравствуйте, Ричард, — отец выходит вперёд и кивает. — Не будем впустую тратить драгоценное время. Для того, чтобы я смог добиться Вашего освобождения, мне нужно знать абсолютно всё: в чём конкретно Вас обвиняют, почему ФБР решило, что Вы замешаны в убийствах, и какие у них есть доказательства Вашей вины. Если Вас подозревают в связи с какими-то событиями из Вашего прошлого, о них я тоже должен быть осведомлён. Что бы Вы ни натворили, я не буду Вас осуждать. Я здесь для того, чтобы помочь.       Ричи бросает на меня вопросительный взгляд, и я ободряюще киваю. Каким бы хреновым отцом Джереми Найт ни был, адвокатом он был первоклассным, а это значило, что даже при самом плохом раскладе Ричи могли выпустить уже утром.       — Хорошо, — друг вздыхает и начинает рассказ. — Всё началось одиннадцать лет назад…

***

      Когда Джереми заканчивает разговаривать с Ричи, он уходит, чтобы поговорить с Рене, а мы с Джейком и Дэном возвращаемся обратно в зал. Чувствую некоторое успокоение, несмотря на одолевшую меня головную боль, так как отец, выслушав историю Ричи, только фыркает, узнав, что никаких улик, помимо подозрений и ослиного упрямства Рене, нет. Дэн, настояв на том, чтобы всё же сообщить остальным о положении нашего общего друга, отходит в сторону, чтобы обзвонить всю нашу компанию, а я оказываюсь в объятиях Джейка, который, мягко коснувшись губами моего лба, хмурится.       — У тебя лоб горячий. Ты себя хорошо чувствуешь?       — Да, просто голова болит, — вяло отзываюсь я и вздыхаю, прижавшись щекой к груди парня. — Этот вечер тянется бесконечно.       — Скоро поедем домой, — Джейк ласково дотрагивается до моей щеки и улыбается. — Только дождёмся новостей от Купера.       — Пришли результаты экспертизы по сегодняшнему утреннему трупу, — рядом возникает Алан и мрачно окидывает нас взглядом. — Это Мэри Форбс. Умерла от обильной кровопотери, шея была сломана уже после смерти. Правда, это сделал не сам убийца: судя по характеру перелома, её тело упало с достаточно большой высоты.       — Интересно, — тяну я и чувствую, как у меня начинает вибрировать телефон в куртке. Достаю смартфон и вижу, что звонит Купер. Поймав взгляд Джейка, отвечаю на вызов и ставлю его на громкую связь.       — Джеймс, что там у вас?       — Блумгейт рядом? — первым делом спрашивает федерал, и Алан отзывается:       — Да, я здесь.       — Прекрасно. Новости неутешительные, — Джеймс вздыхает. — Это Одри Роуз. Её нашли между домами неподалёку от торгового центра. Убийца над нами откровенно насмехается, оставляя трупы на самых видных местах.       — Причина смерти? — деловито спрашивает Блумгейт, и Купер хмуро отвечает:       — Судя по всему, многочисленные ножевые ранения, преимущественно в грудную клетку. Очевидно, убийца бил её ножом в одно и то же место. Грудь просто разворочена. Выглядит отвратительно, а я много трупов повидал.       — И снова никаких следов? — подаёт голос Джейк, и из трубки доносится раздражённый вздох.       — Вообще никаких. Такое впечатление, будто наш преступник просто растворился в воздухе. Его никто не видел, следов на снегу не осталось, и я больше чем уверен, что ни частички кожи, ни волоска не обнаружится на трупе.       — А как родственники Одри? — спрашиваю я, от чего-то ощущая странную потребность в этом знании. Перед глазами вновь встаёт образ рыдающей матери девушки, плотно сжатые побелевшие губы отца и бледное лицо её парня, смотрящего в пространство невидящим взглядом.       — Сама подумай, — Джеймс вздыхает. — Матери стало плохо ещё когда мы только подъезжали к месту преступления, а когда вышла из машины, то она просто упала в обморок. У отца при виде трупа дочери случился сердечный приступ. Его и жену увезли в больницу. А парень Одри… Мы с трудом оторвали его от тела. Я думал, что он умрёт от горя прямо там, рядом с ней.       — Ясно, — только и могу ответить я и опускаю глаза вниз, избегая смотреть на Джейка.       «Если ты умрёшь, то я буквально сойду со своего грёбаного ума!»       «Я думал, что он умрёт от горя прямо там, рядом с ней».       — У меня плохое предчувствие, — внезапно произносит Джеймс. — Не знаю, считайте это профессиональной чуйкой.       — У меня тоже, — вздыхает Алан, и я вопросительно смотрю на него.       — О чём вы?       — Боюсь, что это всё были лишь цветочки, — мрачно отзывается Блумгейт, а Купер продолжает мысль шерифа, от чего у меня по позвоночнику пробегает холодок.       — Скоро разразится буря. И она гораздо ближе, чем мы все думаем.