Pent Up Tension

      Чимину и Чонгуку было по восемь лет, когда они впервые встретились. Тогда у Пака был взрывной характер, и, хотя Чон вначале был интровертом и мало разговаривал, Чимину удалось заставить его играть и подтолкнуть на самые глупые вещи, которые иногда делают дети. Через некоторое время они смирились с тем, что будут жить вместе, как одна семья. Как и обычные братья и сëстры, Чимин и Чонгук время от времени ссорились, но потом мирились. В конце концов, было бы глупо больше не общаться с лучшим другом, верно?       Чонгуку было 14 лет, когда он стал замечать, что Чимин начинает вести себя по-другому. Это мелочи, на которые почти не обращаешь внимания, например, он потирает бëдра или ëрзает на месте. Чонгук не придавал этому значения, пока в 16 лет не нашëл пару фиолетовых трусиков в комнате своего сводного брата, когда тот одолжил ему колонки. Будучи озабоченным подростком, ему не помешало представить Чимина в них и то, как сексуально они на нëм смотрелись бы. Как он мог носить их каждый раз без ведома Чонгука. Блять. Не говоря уже о том, что многие недели, последовавшие за тем, как он дрочил на воображения в голове, в которых Чимин носил трусики, а он снимал их, сводили его с ума. Настоящий шок наступает, когда Чонгук хочет предъявить братишке за то, что тот пожаловался своей матери на Чона, что тот накануне ночью якобы слишком громко слушал музыку… Если бы он только знал, что Пак был настоящей причиной, по которой он делал это. Слова, которые Чонгук прежде выбирал в своей голове, беззвучно срываются с его языка, когда он открывает дверь в комнату братишки, не думая стучать. Прямо перед ним Чимин наклонился вперëд на полу, пытаясь вытащить что-то из-под своей кровати. Но не это лишает Чонгука дара речи, а то, что его братишка почти полностью голый, и Чон видит его интимные места. Ещё хуже видеть, что у Чимина вместо члена, как у него, есть киска. Полностью свежевыбритая киска. Он замечает, как сильно растёт возбуждение под штанами и бесшумно уходит, закрывая за собой дверь, надеясь, что Чимин этого не заметил. Чëрт возьми, не успевает он выйти из комнаты, как образ уже не выходит у него из головы, и он направляется в свою комнату, не забыв запереть дверь. Его руки недолго возились с пуговицей на брюках, оторвав её, прежде, чем он схватил свой твёрдый член одной рукой и стал мастурбировать на образ братишки. Он представил, что было бы, если бы он остановился и подал знак, что находится там. Позволил бы Чимин съесть его? Чëрт, его киска выглядела так великолепно. Чонгук чувствует, как волна возбуждения охватывает его тело. Позволил бы Чимин ему удовлетворить себя? Он просто уже был в идеальной позе перед ним. От одной только мысли об этом у него вырвался протяжной стон, и он почувствовал, как близок к кульминации. Чонгук представил, как он наклонился бы вперёд и взял в руки полные половинки ягодиц, а затем раздвинул бы их, чтобы лучше рассмотреть сочную киску. Он бы наклонился и провёл языком по губкам, прежде чем приступить к их обсасыванию. Чонгук кончил с очередным протяжным стоном, удивляясь, почему Чимин не запер дверь? Он хотел, чтобы кто-нибудь вошёл? Эта мысль заставила его чувствовать разочарование от того, что кто-то может увидеть Чимина таким. Никто, кроме Чона, не должен видеть его таким. В последующие недели Чонгук чувствовал, что он не высыпался, и воображал, как Чимин издевается над ним, но это не так. Он убедился в этом, когда они вдвоём смотрели фильм в гостиной и лежали друг на друге, а Чимин прижимался спиной к груди Чонгука. Пак заснул, их родители уже давно спали, а Чон не знал, стоит ли им оставаться здесь, или ему следует отнести Чимина в его комнату, чего он уже некоторое время избегал, чтобы не выдать некоторые очевидные вещи. Чонгук уже собирался отнести братишку наверх, когда тот вдруг начал тереться о него своей упругой попкой, заставляя первого плотнее обхватить его живот. Сначала Чон подумал, что это ошибка, однако Чимин повторил движение, и с его пухлых губ сорвался тихий стон. Не стоило и говорить, что Чонгук просто хотел тупо поцеловать их, возможно, у него на уме могло быть что-то другое. Заметив, как он затвердел и как всё труднее становилось избегать этого от непреодолимых запретов, Чонгук начал руководить движениями, с удовольствием схватив бёдра Чимина, стал сжимать их с большей силой. Он мог бы легко тереться своим членом взад-вперёд между половинок задницы Чимина или даже о его киску, а потом, возможно, войти в него. Для этого ему нужно было просто стянуть одежду, но он не станет этого делать без разрешения самого Пака. Вместо этого Чонгук представляет, как его рука скользит под свободную футболку, а затем под брюки. Он никогда не видел, чтобы Чимин тусовался с кем-то, кроме своих друзей. Мысль о том, что Чимин девственник, заставляет его рефлекторно податься бёдрами вперёд. Его твёрдый член упёрся бы в ягодицы другого, если бы не одежда между ними. Чонгук подавляет стон, что хочет вырваться от этого райского ощущения. Почему это так чертовски приятно? Чонгук представил, как его рука трётся о киску Чимина, и перевернул того на спину. Чего бы он только не отдал, чтобы трахнуть Чимина и увидеть, как тот лежит под ним и стонет. — Чон… гук…       Блять.       Чонгук останавливается. Это то, чего он совсем не ожидал. Что, чëрт возьми, он должен делать? Это кажется таким возбуждающим, но в то же время неправильным. Чонгук не хочет делать это за спиной брата, не сейчас, когда у него есть подтверждение того, что Пак упоминал его во сне. Прежде чем он успевает передумать, он пытается поправить свой твёрдый член в штанах, берёт Чимина в стиле невесты и несёт в его комнату, а затем дрочит в своей постели и кончает с тихим «Чимин», сорванным с его губ.

♡ ♡ ♡

      Следующие несколько недель полны ужаса в глазах Чонгука. Его футбольный клуб отнимает у него много времени, потому что впереди матч, к которому он должен быть готов. Часто он приходил домой только вечером, когда Чимин уже спал. Чонгук чувствует, что ему уже недостаточно фантазий о том, как Пак обхватывает губами его член или как хорошо было бы его трахнуть. Чонгук чувствует, что хочет его извести, ведь в последнее время тот выглядит ещё более очаровательно, чем раньше. Боже, его брат сводит его с ума. Чон откидывает голову на подушку и уже собирается засыпать, когда слышит звуки, доносящиеся из кухни. На улице темно, было уже 11 часов. Ни мачеха, ни отец не стали бы ничего делать на кухне так поздно. Крадясь, он осторожно выходит из своей комнаты и идёт по коридору, а затем спускается по лестнице. Чимин в юбке стоит у кухонного острова и что-то готовит. Чонгуку приходится подавить рык. Горит только свет под кухонными шкафами, что делает обстановку ещё более загадочной. Чонгук не уверен, стоит ли ему подойти ближе или снова уйти. Он размышляет несколько минут, пока решение внезапно не принимается само собой, когда Чимин потягивается и достает что-то из кухонного шкафа. Короткая юбка задирается, и Чонгук видит кружевные трусики. Это так возбуждает, что он с трудом сглатывает. Чон не может больше контролировать себя и прижимается к Чимину сзади, чтобы достать из шкафа всё, что тому нужно. Он слышит, как Пак вздыхает и как у него перехватывает дыхание, хотя он снова не подаёт признаков того, что ему не по себе. Чонгук проверяет свою теорию и проталкивает свой член между ягодицами, как будто не может дотянуться до того, что находится в шкафу. Чимин напрягается, словно ожидая того, что должно произойти. И Чонгук более чем счастлив наконец-то получить немного больше. Одна его рука ложится на бедро Чимина, а другая играет с подолом юбки, подумывая о том, чтобы приподнять его. Вместо этого Чонгук наклоняется вперёд и шепчет ему на ухо, более чем возбуждённый ситуацией прямо сейчас. — Что ты делаешь здесь один, а? Да ещё и в юбке…       Это первый раз, когда Чонгук что-то говорит с тех пор, как спустился по лестнице. Тёплое дыхание касается шеи Чимина, и он вздрагивает от этих слов. Он чувствует, как Чонгук напрягается от того, что тот поглаживает задницу братишки. Пак тяжело сглатывает от мысли о том, что кто-то из их родителей может спуститься вниз, но ощущение того, как Чонгук прижимается к нему, перевешивает, и он едва заметно жмëтся в ответ. Боится ли он реакции Чонгука, если тот узнает, что у него вместо члена киска? Да. Будет ли он разочарован? С тех пор как они в последний раз смотрели фильм, во время которого Пак погрузился в полудрëм, он всё думал, было ли произошедшее той ночью, реальностью. Похоже, ему это не привиделось. — Так горячо… — шепчет Чонгук ему на ухо, и Чимин пытается побороть желание выпустить стон, — Я не знал, что тебе нравятся юбки… но я также не знал, что тебе нравятся кружевные трусики.       Чимин чувствует, как одним из пальцев Чон проводит по подолу трусиков, и ему становится тепло там, где тот дотрагивается до него. Ему нравится ощущать руки Чонгука на своей коже, он хочет ещё. Как хорошо, что Чон готов исполнить его желание. — Так откровенно. А если бы спустился мой отец, а не я? Ты бы и ему таким показался?       Чимин качает головой. — Нет? Ведь… ты здесь, потому что знаешь, что я ещё не сплю в такое время? Ты так красиво оделся, потому что решил, что никто, кроме меня, не спустится.       Тот, что пониже ростом, сразу же чувствует, что его лицо раскраснелось, киска увлажнилась, а его хватка за край кухонного острова стала крепче, когда он почувствовал, как пальцы Чона поднимаются к его соску. — Я не… Не знал, что ты спустишься, Чонгук, — Чимин шепчет с хныканьем, явно возбуждённый тем, что Чон начинает играть с его маленькой грудью, сжимая сосок. Это заставляет Чонгука нежно покрывать поцелуями его шею и сильнее тереться своим твёрдым членом о Чимина, — Это не для тебя. — Мм… Жаль. Я думал, что после того, как ты в последний раз прижимался ко мне своей задницей, заставляя меня сходить с ума, и бормотал моё имя, между нами всё будет по-другому. Мне не терпелось сделать тебе приятно, — говорит Чонгук и делает шаг назад, вызывая хныканье Чимина, который жаждет только его прикосновений, и, кажется, жалеет о своих словах. Не оборачиваясь, он хватается за пижаму Чона и следит за тем, чтобы тот не отстранился от него. — Что… Что бы ты сделал?       Сексуальное напряжение между ними уже трудно не заметить. Оба чувствуют его. — Ты уверен, что сможешь справиться с этим, будучи таким невинным? — Я не… Чонгук, пожалуйста, — заикается Чимин, находя ужасным то, как брат дразнит его. — Хм… так вежливо, — Чимин откидывает голову назад, когда руки Чонгука снова оказываются на его теле, а губы присасываются к его коже, — Больше всего я хотел бы провести ладонями по твоему животу, по трусикам и, наконец, позволить пальцу пройтись по твоим складочкам и съесть тебя. В тот раз, когда я видел твою киску, она выглядела так хорошо. Я должен признать, что мне было трудно сдерживаться. — Ты… ты видел…? — Однажды я зашёл в твою комнату, чтобы взять кое-что, а ты лежал на полу, наклонившись. Боже, как бы я хотел съесть тебя, зарывшись лицом между твоих ног и пробуя тебя на вкус так, чтобы мама и папа могли нас видеть, — пальцы Чонгука добрались до шва трусиков Чимина, потянули за них и подразнили его прежде, чем он провёл двумя пальцами, потирая его лёгкими круговыми движениями. — Почему ты этого не сделал? — спрашивает Чимин тихим голосом, поворачивая голову к Чонгуку. В его полуприкрытых глазах застыла дымка возбуждения и желания. Чонгук считает, что в таком виде он выглядит прекрасно. Чимин мурлычет, когда тот осмеливается двигать пальцем более интенсивно, а затем скользит им вверх и вниз по складочкам. Влажность киски Чимина, пропитывающая его трусики, вызывает желание встать на колени, отодвинуть трусики в сторону и засунуть в киску язык. Чон думал о стольких вещах, и если он не сделает этого сейчас, то кончит. — Ну, не думал, что ты этого захочешь. Как насчёт того, чтобы я съел тебя прямо здесь и сейчас? Прямо здесь, чтобы мама и папа нас увидели, — Чимин не знает, почему мысль о том, что кто-то может их застать, возбуждает его и заставляет ещё больше намочить трусики, но в данный момент он считает бессмысленным задавать вопросы. — Да, пожалуйста. Хочу почувствовать твои руки на моей заднице и твой язык на моей киске.       Блять.       Чимин выглядит затраханным ещё до того, как они что-то сделали. Чонгук крепче сжимает его бёдра и поворачивает к себе так, чтобы прижать своим телом к кухонному острову. Его взгляд блуждает по лицу Чимина, ища признаки того, что тот против, но не находит.       Тогда он наклоняется вперёд, губы Чимина приближаются к его губам, и тёплое дыхание смешивается. Чонгук погружается в чудесное ощущение поцелуя, пока одна из его рук разминает попку Чимина, а затем пробирается вниз между его складок. Это вызывает глубокий стон у Пака. Чонгук усмехается, заметив, как руки Чимина зарываются в его волосы на макушке, а он начинает посасывать его губы, прося войти в рот языком. Ещё один стон и хныканье заставляют Чона зарыться рукой в светлые пряди Пака и прижать его ещё ближе, не заботясь о том, слышат ли их родители. Это как наркотик, от которого ни один из них не может легко отказаться. — Может, я смогу войти в твою киску? — Да, пожалуйста, — Чимин стонет, когда рука Чонгука снова ласкает его грудь. Заведённый, он запускает руку в штаны Чона, но его останавливают прежде, чем он успевает схватить член. — Ах… Сначала повернись.       Чимин без лишних слов подчиняется, прижимаясь грудью к кухонному острову и выпячивая задницу, чтобы открыть Чонгуку прекрасный вид на свою пизду. Тот, что выше, облизывает губы от возбуждения и с удовольствием встаёт на колени. Он не может поверить, что то, о чëм он так долго мечтал, наконец-то сбылось. Язык тут же пробегает от входа к складочкам, как только обе руки хватают ягодицы Чимина и раздвигают их. Из его пизды вытекает смазка, которую Чонгук с удовольствием пробует, и на кухне раздаются хлюпающие звуки. Чон удовлетворённо стонет, чувствуя, как Чимин двигается, чтобы сесть на его лицо. — Так хорошо, Чонгук. — Верю, — хмыкает Чон и начинает вводить палец вместе с языком в киску, — Просто скачешь на лице своего сводного брата посреди кухни. Тебя заводит мысль о том, что твой братишка доставляет тебе удовольствие при том, что нас могут услышать и увидеть?       Чимин застонал громче, прижав руку ко рту. Чонгук прав, но не только Пака это возбуждает. Его член уже настолько твёрдый, что дискомфортно давит на пижамные штаны, поэтому, неосознанно, он опускает руку и достаёт его. Чон медленно двигает рукой вверх-вниз по своему члену, одновременно облизывая киску братишки. Вскоре Чонгук должен кончить. Его движения в киске Чимина становятся всё более небрежными, и они оба приближаются к кульминации, когда Чонгук вводит второй палец. Прекрасная на вкус смазка Чимина уже вытекает изо рта Чона, но он не возражает. Вместо этого он полностью освобождает свой член и шлёпает Пака по заднице, чтобы проверить, нравится ли ему это. Тот вздрагивает от неожиданности, но не показывает, что ему не по себе. Чонгуку нравится мысль о том, что он первый пробует что-то с Чимином. В то время, как сам Пак сжимает пальцы Чонгука внутри себя. Он чувствует себя, как на американских горках. Никогда раньше у него не было никого, с кем можно было бы делать что-то подобное. Все те недели, когда он лежал мокрый в своей постели по ночам, наконец-то окупились. Предвкушение и удовольствие, распространяющиеся по его телу, просто охренительные. Чонгук, кажется, точно знает все эрогенные зоны, и все же он только вылизывает его. — Почему ты остановился? — Чимин моргает от удивления и разочарования, ведь ему оставалось чуть-чуть, чтобы достичь кульминации. В тот самый момент, когда он подумал: «Вот и всё», Чонгук убирает язык и пальцы. Пак хнычет, когда Чон целует его красную и открытую пизду.       Вместо того, чтобы ответить Чимину, Чонгук вдруг встаёт с пола позади него, простояв до этого момента на коленях, и кладёт обе руки на бёдра брата. Трусики сползают по ногам. Рука с наслаждением гладит торс. Затем Чон тискает маленькую грудь, играя с соском. В конце концов, Чонгук поворачивает лицо Чимина, чтобы иметь возможность поцеловать его. Пак успешно сплетается с ним языком. Чимин настолько захвачен и увлечён поцелуем, что не замечает, как Чонгук убирает руку с его бедра и трётся о киску. Пак хнычет, но не успевает среагировать должным образом, как Чон подаётся бёдрами вперёд и продолжает сильнее тереться о клитор. Обе руки Чонгука снова оказываются на бёдрах, и они оба стонут в поцелуе, когда член Чонгука упирается в его влагалище и почти проникает внутрь. — Чонгуки… — задыхается Чимин при одном сильном толчке, — Так хорошо. Никогда… никогда раньше не чувствовал себя так хорошо. — Нет? Разве ты не играл с собой раньше? С твоей замечательной грудью? С твоим набухшим клитором? — Играл… Но никогда не было так хорошо.       Боже, Чимин уже играл с собой раньше, и образ, возникший в голове Чонгука, едва не заставил его кончить. — Что же тогда позволяет тебе чувствовать себя так хорошо? Мои пальцы? Разминание твоих сисек? Я бы с удовольствием пососал их однажды… — Чонгук скользит рукой по груди, — Может, мой язык, который ты ощущал своими складочками?       Чон опускает руку к киске Пака, пальцы мучительно медленно скользят по его клитору, пока он упирается в него. — Или, может быть, это мой член, скользящий между твоими складочками, время от времени проникающий в твою киску на дюйм? Что из этого прекрасно? — Ммм… всё, что ты делаешь со мной, — Чимин стонет и запрокидывает голову назад, руками хватаясь за Чонгука, когда наступает кульминация, и он кончает. По члену Чона течёт смазка, и через несколько секунд он тоже выплёскивает семя. Обоим нужна минута, чтобы прийти в себя. Тяжело дыша, с колотящимися в груди сердцами, они стоят почти голые и чувствуют, как их тела прижимается друг к другу. В этот момент они слышат, как где-то в доме открывается и закрывается дверь. Они поняли, что только что делали и где находились. Чимин собирается отодвинуться от Чонгука, чтобы не спугнуть родителей. Но Чон просто шикает на него, с любопытством ожидая, что будет дальше, когда он наденет трусики и войдёт членом в красную киску братишки до упора. В попытке скрыть то, что они делают, Чонгук сдвигает юбку вниз и натягивает пижамные штаны. Теперь всё выглядит так, будто они обнимаются.       Оба ждут с учащённым сердцебиением.       К счастью для Чимина, никто не заходит на кухню, но от предвкушения он сжимает член Чонгука. Мысль о том, что они были близки к тому, чтобы быть пойманными, заставляет их сердца биться быстрее, и они снова возбуждаются. Это первый интенсивный оргазм, который он испытал, и ему нужен перерыв прежде, чем Чонгук сможет поиграть с ним снова. Чимин даже не знает, хочет ли брат этого, но если да, то им нужно быть осторожными в доме. — Пойдём спать, пока кто-нибудь не спустился к нам, — говорит вместо этого Чимин, стараясь не упасть, так как чувствует, что его ноги стали как желе.       Он тяжело сглатывает, поворачивается и вытаскивает член Чонгука, не обращая внимания на ухмылку на лице сводного брата. — Можно я лягу сегодня с тобой поспать? — рука притягивает Чимина, заставляя Пака задыхаться. — Конечно, большой мальчик. Если ты отнесëшь меня в мою комнату, — это шутка, однако он не ожидал, что Чон поднимет его на руки, неся в стиле невесты. — Чонгук, поставь меня на землю, — краснеет он. — Ты хотел, чтобы я тебя нёс, так что молчи, — Чонгук хмурит брови, и Чимин признаёт, что это довольно сексуально.       Пока его несут на руках, он кладёт голову на плечо Чона и тихонько мычит. Когда они оказываются в постели, Чонгук обнимает его и зарывается носом в шею.