Королева и её дракон

Ноющая боль в висках тянула меня к земле, так и манила упасть и больше не вставать. Чтобы не вздохнуть, не выдохнуть и не ощущать весь этот ужас, копошащийся в груди. Шелест шин по асфальту сливался теперь в унисон с шёпотом ветра. Тихий шум вокруг — похожий на белый шум телевизора — окружал со всех сторон. Его прерывали лишь проносящиеся машины, жёлтыми глазищами вторгаясь и разрывая плотный туман в голове. Картинка расплывалась перед глазами. Я прикрыл глаза и выдохнул. Резкой осталась лишь боль в коленях от напряжённых шагов и биение собственного сердца, что эхом отдавалось по всему телу и переходило в мерный стук шагов. Также отчётливо на сплошном сером небе разверзлась вспышка молнии. Секунд через тридцать за ней последовал раскатистый гром. Сердце ухнуло вниз от страха. Может вернуться, поговорить и расставить все точки? Я бы вернулся, только ботан и пидор не интересны Крылову-младшему. Никчёмный ботан, который не хочет иметь контактов ни с кем из ровесников. Пидор, втрескавшийся по уши в напыщенного петуха. Мне казалось, все об этом знали. Знали ещё с первого сентября, когда увидели нас друг напротив друга. Закрапал мелкий дождик, попадая и мне за шиворот. Похолодало настолько, что озноб пробрал до самых костей. Я повыше натянул кофту, спустил рукава на сжатые кулаки и спрятал руки в карманы. Ускорил шаг, чтобы хоть как-то согреться. Старался дышать глубже и успокоиться. Как говорилось в опере «Юнона и Авось», возвращаться плохая примета. Вот я и последую этой примете — не стану разворачиваться обратно на полпути. Но вопреки моей воле мысли потекли к той отправной точке, в самое начало учебного года. *** Как и всегда, в конце каникул мне снился сон, как я брожу по коридорам школы. Только коридоры были совсем незнакомые петляющие. То оказывалось, что я бродил по кругу, то попадал вовсе не в то место, какое мне было нужно. Везде и всюду сновали ученики — девушки в юбках и блузках, парни в фирменных пиджаках с нашивками. И только чья-то рыжая голова мелькала среди них. Когда замечал её второй и третий раз, решал идти за ним и вновь терял из виду. Тогда паниковал и ещё больше терялся. Но это был всего лишь сон. Солнце мягко освещало комнату сквозь неплотные светлые занавески. Запутанные коридоры остались в мире снов. Теперь же мой взгляд лениво блуждал по комнате, пока я не подумал взглянуть на время. Продрав глаза, нащупал телефон на тумбе за изголовьем и включил экран. Его максимальная яркость ударила по глазам, и на секунду я растерялся. Пришлось зажмуриться, чтобы понемногу привыкнуть к такой яркости и спокойно взглянуть на экран. Когда мне это удалось, я разглядел цифры «5:36». Значит, я проспал всего четыре часа. Хорошо, что сегодня только классный час. Иначе я бы не выдержал и уснул прямо на уроке. Начинался десятый класс. Где-то через час в комнату тихо заглянул папа: — Матюш, доброе утро. Вставай тихонько, а то школу проспишь. За секунду до его появления мама сама направила его ко мне в комнату. Судя по раздавшемуся эху, кричала она из ванной, наверняка опять крутила свои кудри и делала лёгкий макияж. Пришлось вставать, иначе не избежать скандала с утра пораньше. Пунктуальность касательно таких важных вещей, как школа или репетиция оркестра, оставалась крайне важной для этих людей. Впрочем, не мне им перечить. В тот ранний свежий час, когда я наконец умылся и сел за стол, я предстал перед самим собой отполированной медалью. С одной стороны во мне бушевало сладкое предвкушение нового учебного года, я ужасно соскучился по мозговым штурмам на контрольных, забавным моментам с одноклассниками и чувству сплоченности перед гранитом науки. Другую мою сторону охватывала усталость. Я попросту не хотел идти. В толпе тёмных пиджаков, белых бантов и блузок я не находил больше своих друзей. И я опять не выспался. Едва я сделал первый глоток кофе, до меня докопалась мама: — Я же тебе говорила, достань костюм из шкафа, пусть повисит подышит! Почему я нахожу твой костюм, висящим в шкафу?! Если скажу, что забыл, опять не поверит. Она мне тысячу раз про него напоминала. Не захотел — так ты захоти и сделай. Не подумал — не подумал он, мне что ли за тебя всю жизнь думать! Я лишь пожал плечами и поспешно отпил ещё немного кофе, не дождавшись очередного гневного ответа. Мама вернулась в свою комнату, готовить концертное платье. Поющие за окном птицы и шум деревьев на ветру больше не успокаивал. Этот шум просто был, как и крики мамы. Мне уже хотелось сбежать. Последние несколько лет я только этим и занимался — сбегал. От проблем, которые я все не мог разрешить; от людей, как бы они не хотели помочь; и от себя. Но если проблемы и люди ещё могли оставить в покое на некоторое время, то от себя сбежать не получалось, чтобы я не делал. От предложения родителей довезти меня на машине я отказался — хотелось пройтись пешком, подышать свежим воздухом. А первого сентября воздух действительно особенный. Не смотря на наполнявшее его летнее тепло, вокруг витало нечто тонкое неуловимое и немного грустное. Подошло к концу ещё одно лето, осень степенно вступала в свои права, заполняя собой все вокруг. Холл школы заполонил шум и гомон ребят, спешащих в кабинеты, волнующихся и трепещущих в предвкушении нового учебного года. Это было не как во сне. Я больше не волновался о том, что заблужусь в странных поворотах и крутых подъёмах. Я точно знал, куда мне идти. Проходили учителя, с каждым из них я здоровался, даже если не узнавал. Я направлялся к лестнице и стал подниматься на второй этаж. Лишь зайдя в кабинет, я наткнулся взглядом на рыжую голову, что обернулась к лесу передом. У нас новенький. Рыжее солнце серости будней — поистине подходящая фраза для такой головы, точнее и не скажешь. Парень сидел за первой партой, его окружили одноклассники и без умолку трещали. Отсмеявшись, парень стал что-то говорить, но замолк и тут же поднял взгляд на меня. Глаза — зелёные и такие чистые, что слов не было. Ничего не приходило на ум. Я сделал шаг вперёд, протянул руку. Видимо произнёс свое имя, поскольку парень назвал своё и тут же улыбнулся. Я недавно услышал песню, там были такие строчки: «Моё сердце остановилось, отдышалось немного и снова пошло». Я бы так и застыл перед ним каменным изваянием, если бы не толкнувший меня сзади. Я обернулся — Диана улыбнулась и тут же кинулась мне на шею. Я едва не потерял равновесие от такого напора, тут же обнял её и немного покружил, вскоре поставив на пол. — Моть, как ты? — Лёгким касанием девушка прибрала мне волосы за ухом и с интересом разглядывала. — Классная прическа! — Да, спасибо. В общем, все хорошо. Сама как? Хорошо отдохнула? Бросив короткий взгляд на новенького, Диана схватила меня за руку и повела к свободной парте. — Я тебе всё расскажу. Я тут же двинулся за ней. — А скажи, он — симпатичный! — Не преминула заметить Диана, чуть склоны голову набок. Рыжий вновь разразился чистым смехом. — Это Антон Крылов, богатые родители и коллекция девушек, побывавших в его постели. Активно занимается спортом, предпочитает футбол и уже спрашивал о зачислении в школьную сборную. Хотя насчёт девушек я сомневаюсь. Слушал я её вполуха, чуть склонив голову. Меня больше занимало другое — голос этого Антона. Завораживал своим баритоном — голосом хоть и средним, но всё же глубоким и насыщенным. Лёгкая картавость придавала его голосу ту деталь, что отличала от других, делала его узнаваемым. Ласкала и притягивала слушателей. Чего, богатая коллекция девушек, значит? — А ещё видимо он хорошо знаком с нашей тихоней. Стрельцова только с ним и поздоровалась. — В каком смысле? — Когда Антон зашёл в кабинет, все очень удивились, и только Настя побежала к нему. Поздоровалась, они обнялись. И она сразу повела его к своей парте, следом и остальные стали подходить. Так получилось, что ребята оттеснили Стрельцову, а потом Антон пересел вперёд и начал со всеми знакомиться. Удивительно, ведь обычно Стрельцова практически ни с кем не разговаривает. Её обходят парни, ей негласно завидуют девушки. Чарующая ангельская внешность, длинные светлые волосы и острый язычок обезоруживают или наделяют уверенностью. Вопрос лишь в том, на чью сторону встанешь. Чаще всего Стрельцова попросту молчала, держалась благосклонно и улыбалась проходящим мимо. Проходящие терялись настолько, что порой забывали, что хотели сказать что-то гнусное или выспросить чужие тайны. — Матве-ей, — протянула Диана, сверкнув крупными кольцами в ушах в мою сторону. — А ты ведь запал на него. Её хитрая ухмылка застала меня врасплох. Сколько бы я не общался с Дианой, если это можно назвать общением, я всегда удивлялся, как она это делает. Как выуживает на свет информацию и ловко ею жонглирует, дёргая за нужные ниточки, касаясь каждой струны. Цыганка, не иначе. Ей не хватало юбки в пол и особого сладкого акцента. — С чего ты взяла? — Я чуть не рыкнул на девушку, тут же одернув себя. — Ты смотрел на него слишком долго в рамках приличия Даже если ты понял, что он — новенький, ты мог просто поздороваться и пройти дальше. — Ни на кого я не запал. Тем более мы оба парни, быть такого не может, — сказал я, едва не стукнув по парте. В следующий момент я вздрогнул — меня кто-то легко пихнул в плечо. Я поднял голову. У моей парты стоял новенький и с ослепительной улыбкой протягивал мне руку. — Привет! Я Антон. Я тут же встал и пожал его руку, ответив в том же тоне: — Матвей. Приятно познакомиться. Этот парень определённо притягивал к себе людей, как магнитом. И это действительно хорошо работало. Когда в кабинет зашёл наш классный, мы наконец расцепили руки, и Антон вернулся к первой парте. — Как скажешь, Матюш. Как скажешь, — протянула Диана, на секунду повернувшись ко мне. — Что ж, ребята, всем здравствуйте! Я рад видеть вас отдохнувшими и полными сил в преддверии нового учебного года. Следующий год у вас уже выпускной, и я бы посоветовал вам уже сейчас делать упор на те предметы, которые вы планируете сдавать. Эти экзамены ещё так далеко, а Борис Иванович уже говорит о них. Взрослые такие зануды, что просто невозможно. Неужели нельзя сказать что-то более приятное? — Первое, о чем бы я хотел сказать, как вы все догадались, у нас в этом году прибавление. Прошу любить и жаловать, Антон Крылов. Перешёл к нам в гимназию из лицея, поскольку переехал в другой район. Парень встал во весь рост, обернулся к нам и слегка поклонился, приветствуя всех. Его улыбка и манеры очаровали всех девушек, не оставив равнодушной даже Диану. Я с удивлением смотрел, как она вздыхает, склонив голову. Ладно, допустим. Антон сел на свое место за первой партой и потёр шею. Именно его шевелюру я видел сегодня во сне. У Макса волосы чуть темнее, Фил слишком худощав для той фигуры, которую я видел. Что делал новенький в моём сне? По окончании классного часа меня хватило спокойствие и лёгкость. Тот факт, что впереди целый свободный день подогревал эти чувства ещё больше. — Ну, что? Готов к новому учебному году? — Диана улыбнулась, проведя пальцами сквозь волосы. — Более-менее. Даже не ожидал, что так соскучусь по школе. Позади шли ребята и о чем-то вовсю болтали. Голос новенького с большой силой перекрыл остальных: — А правда, может пойдём погуляем? Хотелось бы поближе познакомиться с вами. Диана подошла к своим подружкам, те согласно кинули и заметно повеселели. — Матвей, ты с нами? Секунду — не более — я раздумывал. День и правда намечался свободный, а хорошее настроение и мимолетный взгляд на Антона сделали свое дело. Я согласился, пожав плечами, мол почему бы и нет. Да и интересно было-бы узнать, что ещё за птица этот Крылов. Мы бродили по аллее возле школы, спускались к площади с фонтаном. Взяли каждый себе по мороженому с разными наполнителями и пробовали друг у друга, пока сидели на сдвинутых скамейках. Кто-то из ребят рассказал, что вечером здесь играет классическая музыка — вроде музыкального фонтана. Возникло предложение гулять до самого вечера. Тут запротестовали девушки. — Я уже ноги натерла в этих туфлях, вы офигели?! Через некоторое время мы заметили ребят из одиннадцатого класса и встали, чтобы пойти к ним. Когда мы поравнялись, я заметил Фила и едва не подпрыгнул от радости, как маленький. Пожали руки, обнялись. Следом к нему подошёл Антон и также по-дружески поздоровался с ребятами. Перекинулся парой слов с Филом, они взглянули на меня. Я удивился, но спрашивать не стал. Уж слишком много людей вокруг. Солнце начинало сильнее припекать. Мы решили двинуться в парк и спрятаться там в тени деревьев. Люди так рано по паркам обычно не гуляют, так что вряд ли бы нас кто побеспокоил. Особенно, когда, зайдя в тихий уголок, парни достали сигареты. Вытащив сразу пару, Фил предложил одну и мне. Не колеблясь, я принял её, зажал между зубов и поджёг. Едва я затянулся, с удивлением заметил, что Антон не побрезговал закурить и усмехнулся, заметив меня с сигаретой. — Ведьма же проводила лекции о том, как вредно курить растущему организму, — обратился ко мне Ваня. Я не успели ничего ответить, лишь пожал плечами. Фил закатил глаза, достал пачку и предложил Ване: — Будешь? — Тот согласился и закурил, я посмеялся. — Блин, давай так, Ведьма слишком много говорит. — Ага, поэтому-то от неё и сбегают, — ответил Ваня и вновь затянулся. Наши дружно посмеялись. Антон же спросил: — А кто такая Ведьма? — Биологичка, Елена Владимировна. В классе восьмом-девятом она всё грозилась сварить в котле тех, кто не сдаст ОГЭ по её предмету. Все нервы этим вымотала. Антон удивлённо оглядел ребят, те только подтвердили мои слова. Многие поежились, вспомнив жуткие уроки с ней. Но ещё я вспомнил кое-то весёлое. — Мой друг рассказывал, как в свое время её называли Ёлкой. За то, что она каждый год заставляла все классы рисовать ёлки к Новому году. Ребята вновь дружно рассмеялись, кто-то стал шутить. Улыбнулся и я, делая третью затяжку. Нашёл глазами Фила, вспомнил про его идею рисовать ёлки за сто рублей и продавать их нуждающимся. С Максом на пару они открыли свой небольшой «бизнес» и делали деньги. К сдаче рисунков ребята скопили порядком денег, Макс на свою половину купил Але подарок — небольшой кулон в виде совы. Только подарить его не успел. В глаза попал дым, от чего выступили слёзы. Я отвернулся, чтобы проморгаться. Затянулся ещё раз. Через минуту сигарета истлела. Я затоптал бычок и попросил у Дианы воды. Когда мы двинулись обратно, речь зашла про экзамены. — Вас уже успели запугать? — Ну, что-то там рассказывали, типо надо начинать готовиться, все дела. Типо чуть ли не экзамен всей жизни и так далее. А чего его бояться, если все равно придётся сдавать? Подготовимся и сдадим — отлично! Не сдадим — будут ещё резервные дни. — Что-то я не слышал таких речей от Его Высочества раньше, — вдруг воскликнул друг Фила. — Ну, не буду же я вечно клоуном, повёл руками Фил и усмехнулся. — Его Высочеству не положено. Моя улыбка не заставила себя ждать. Принц ещё не забыл свою сказку. В начале седьмого класса нам задали написать поучительную историю в виде сказки. И Аля придумала рассказ про принца и дракона. -… И любил принц всем хвалиться, какой же он храбрый, даже дракона завалить сможет. На границе с королевством как раз поселился один. Королева прознала, что местные мужики стали задирать дракона, а тот лежал и ничего не делал, только порыкивал на них. И рассказала про это принцу. Проезжал как-то он по границе и заметил тех самых мужиков. Слово за слово, принц прогнал этих дураков и приказал своим солдатам осмотреть дракона. Нашли занозу в лапе — большую доску от старого дома. Выдернули. Доложили королеве. Та лично вылечила дракона, делала ему перевязки и кормила его сырым мясом. За это дракон остался защищать королеву и её земли. Ребятам история явно пришлась по душе. Диана заметила, что Аля писала свои истории умело и тонко, и что всем её не хватает. Я встал ближе к ней, взял за руку и молча кивнул. — А что же королева с драконом — жили долго и счастливо? — Спросил Ваня. — Видимо, да, — ответил я, сморгнув вновь выступившие слезы. Диана легко потрепала меня. — Аля редко доводила истории до логического завершения. Но хотелось бы верить в их «долго и счастливо». В разговор вступил тот друг Фила: — Пока у дракона стоит, королева спокойна. — Эй, мальчики! — Возмутилась Катя. — Что за зоофилия?! — У дракона стоит вопрос о защите королевства. А ты о чем подумала? Все засмеялись. Вот оно — чувство сплоченности и в шутках, и в проблемах, по которому я так соскучился. — Ну, кто о чем, кто о чем, — многозначительно протянул я. — Да все об одном, Моть, — ответил мне Фил и вновь рассмеялся. — Главное, чтобы вопрос не падал. Засмеявшись вновь, я прикрыл лицо рукой. Слишком уж пошлые шутки пошли. Тут я обратил внимание, что Антон отвернулся ото всех и шагал теперь чуть впереди, засунув руки в карманы брюк. Что ему не понравилось? Как долго он так шёл? Эти вопросы ещё долго не давали мне покоя. Всё оставшееся время Антон шёл чуть в стороне от компании и уже меньше принимал участие в разговорах. Совсем скоро мы стали расходиться. *** Первые пару недель учёбы прошли относительно тихо. Я старался держаться в стороне ото всех, но при том не отставать от класса. Выслушивал нытье Дианы и ловил на себе взгляды зелёных глаз исподлобья. С первых дней Антон прослыл всеобщим любимчиком и весельчаком среди ребят, собрал вокруг себя большую компанию и почти наверняка ужасно этим гордился. На меня он практически не смотрел с самого первого сентября. И меня это не напрягало — только если совсем немного. Учителя стали именовать его не иначе, как явление Христа народу. Так однажды выразилась Татьяна Николаевна, когда Крылов соизволил явиться к половине третьего урока на географию. Тот лишь откланялся и прошёл к своему месту под одобрительные смешки ребят. Мне же он с каждым разом нравился всё меньше и меньше. Будь моя воля, вообще бы его не видел. В пятницу пятым уроком стояла физра. Вот этого я как раз и боялся. Переодеваться в одной раздевалке с парнями и не пялиться я привык, Антон же стал для меня новым испытанием. Он не давал забыть о себе ни на минуту, его разговоры и шутки не останавливались. У меня буквально не было возможностей заткнуть его вербальный фонтан. Погруженный в свои мысли, краем уха я всё же улавливал суть разговора между ребятами. Когда Ваня спросил, кто готов к контрольной по биологии, Крылов сильно растерялся. — Блин, че делать-то? Биологичка жизни не даст. Я ухмыльнулся. Вспомнил, как сам ещё вчера проштудировал учебник на предмет неизведанных страниц и раз пять перечитал шестой параграф. Так увлёкся, что и не заметил, как повторял про себя термины за ужином. Раздраженный Антон меня и впрямь забавлял, хотя бы Ведьма собьёт с него спесь. Раздраженный, встрепанный и напуганный он подошёл ко мне, комкая в руках футболку. В тот момент я наклонился надеть кроссовки и потому не сразу отозвался. — Матвей. Матвей! — После второго раза я поднялся и с самым невозмутимым видом взглянул на напуганного петушка. — Матвей, ты ведь хорошо знаешь биологию. Сохранять невозмутимый вид удавалось с трудом. Белая расстегнутая рубашка дразнила тем, что скрывала за собой, оставляя лишь полоску бледной кожи от двинувшегося острого кадыка до кромки шорт. Надо держать себя в руках. — Ну, да, а что с того? — Мне нужно было услышать его просьбу, его мольбы о помощи. — Помоги мне написать контрольную, пожалуйста. — Просто так ответы не даю, — выдохнул я и присел завязать шнурки. За коленкой удалось скрыть улыбку. Черт бы тебя побрал, прекрати так картавить. — Ну, может тебе отсосать? Сердце ёкнуло знатно. Я бы сказал, икнуло от удивления во весь голос. Я постарался сохранить ровное дыхание, найти достойный ответ начавшейся игре. — Хах! А предложение ничего такое. Может и соглашусь. Очень вовремя раздался звонок на урок, все стали вываливать на стадион, и разговор просто забылся. Страшных сплетен я не боялся. Во-первых, парни — не девочки — распускать такие глупые слухи им было бы нелепо. Во-вторых, я их знаю, они приняли нашу перепалку за шуточную, и потому не стали бы беспокоиться. Только меня его предложение задело, слишком сильно «ёкнуло». Стянувшиеся в небе серые тучи не предвещали хорошей погоды. Как обычно, все размялись, пробежали пару кругов по стадиону. Затем Виктор Петрович объявил, что будем сдавать норматив в три километра, то есть пять кругов вокруг школы и ещё два по стадиону. Стадион был едва ли меньше школы по площади. Большая часть класса дружно застонала мол ну чего, опять что ли? По крайней мере, дождя не было, и то хорошо. Внутренне я приготовился прийти одним из последних, получить тройку и забить на всё это. Пара минут отдыха. Мы встали на стартовую линию, вновь размяли ноги. Я прибрал спавшие на лоб волосы. Челюсти сомкнулись в готовности к бою. На старт. Я встал в позицию, приготовился к разгону. Внимание. Моей целью было пять кругов вокруг школы и ещё два по стадиону. Я смогу. Марш! Дружной толпой мы рванули с места. Топот и тяжёлое дыхание окружили со всех сторон. Какие-то умники решили пробежать вдоль стен школы за клумбами, но идея оказалось не самой удачной: ребята бежали ровным строем без возможности обогнать друг друга. На втором круге закрапал мелкий дождик, попадая на открытие участки тела и отвлекая от главной задачи. Мелкими каплями перебирал по телу и холодил. Я слегка ускорился, догнал хохочущего Антона. На секунду взглянул на него, пара зелёных глаз блеснула мне в ответ, оставаясь слегка позади. Мне захотелось оттащить рыжего от его вечной компашки, обратить на себя его внимание. За следующим поворотом я быстро скрылся, тут же поддав газу. Я бежал вдоль стадиона, попутно оборачиваясь. Где-то на половине Антон стал догонять. Я бы не поддался. Заметив его приближение, я только ускорился. Взглянул вперёд и рванул, что есть мочи. Движения мои были легки, словно попутный ветер толкал вперёд, путаясь в волосах и холодными пальцами проникая под одежду. «Лучше бы это были его руки. Горячие большие ладони касались бы, обжигая и раззадоривая, проникая всё дальше и дальше» — пронеслось в моей голове. Это неправильно! Все неправильно! Такого не должно быть в моей голове. Я встряхнул головой и вернулся к намеченной цели не дать Антону обогнать меня. — Эй, неуловимый! — Крикнул Антон, обогнал меня и побежал спиной к лесу задом. Встряхнул головой и взглянул на парня. Тот сам глядел с задором на меня, показал язык и в одно мгновение, повернувшись, помчал прочь. Я не стал бы ему уступать ни за что. Побежал за ним вперёд, вновь огибая школу. Последний круг мы бежали наперегонки, то показывая средний палец, то сверкая пятками перед друг другом. Про себя я то и дело хохотал от сложившейся ситуации. Мне было хорошо и спокойно, не смотря на то, как стрекотало сердце. На стадион я выбегал, обгоняя Антона у самого поворота. Ребята бежали разрозненно, каждый в меру своих сил, мелькая белыми футболками под тенью склонившихся деревьев. Я обежал их, собирался выходить на последний круг. Крылов решил обогнать и меня, сильно поднажал, растолкав парней. Те в открытую наблюдали за нашим противостояние, может делали ставки или просто удивлялись. Некоторые присоединились, вырываясь вперёд. Меня охватил азарт, желание победить. Я был в предвкушении того, что смогу прийти первым. Что случилось и почему, я так и не понял. Кто-то тяжёлой тушей навалился сверху, придавив к земле. Резко, беспардонно и очень больно. Асфальт не был идеально гладким или новым — тот самый, с торчащими камешками и буграми. Меня буквально придавило да так, что тормозить получилось и ладонями, и коленями, и подбородком. Краем сознания я успел подумать о том, что было бы лучше упасть так лицом на финишную черту. Несколько секунд мы так и провалялись. Упавший хрипло дышал мне в ухо, пытался двинуть конечностями и подняться. Судя по тому, как крепко меня придавило сверху, весил он раза в полтора больше меня. Стараясь не заплакать, я удерживал себя в сознании. Глаза защипало. Ладони сжались в кулаки, уперевшись в мокрый асфальт. Где-то сверху раздался испуганный, дрогнувший голос, с картавым первым отзвуком: — Прости. Рысь, вставай, давай. Ребята общими усилиями подняли на ноги Антона. Я тяжело перевернулся на спину. Рыжее солнце закрыло собой серые тучи, нависнув сверху. К нам уже бежал Виктор Петрович — также взволнованный случившимся. Секунду я разглядывал широкие плечи и думал о том, чтобы повалить парня на себя. Антон протягивал руку, ждал. Стоило коснуться его ладони своей, как Крылов сомкнул ладонь и потянул на себя со всей силы. Если бы не его сильный рывок, я бы так и утонул в зелени глаз. В один прыжок я поднялся, пытался отдышаться и осмотрел полученные раны. Содранная кожа на коленях и ладонях, немного зацепило локти. Испуганный ошалелый Крылов. Столпившиеся вокруг ребята. Вот только что ещё за рысь? — Блин, у тебя кровь из носа. Ты как? Я осторожно коснулся носа большим пальцем, на нём остался след ещё свежей крови. Рядом раздался голос Петровича — низкий и чуть хриплый, с диалектом местного гопника, его спортивная футболка хорошо облепляла накаченный пресс. Многие девочки сохли по нему и всегда хотели потрогать его мышцы. Только Петрович не давал. — Живой, Королёв? Идти можешь? Преодолев подкатывающую истерику, я кивнул, едва не упал на колени. Антон тут же подхватил меня под локоть, физрук взял с другой стороны. Голова ощутимо кружилась, я бы и не рискнул идти сам. Всяческие ориентиры были сбиты. Медленным шагом мы добрались до школы. Я старался дышать глубоко и ровно и забыть о том, что справа идёт Антон и крепко держит меня. Тогда я понял, что не смогу забыть касания его рук. Белые стены в кабинете медсестры. Мягкая кушетка. Ударивший в нос едкий аромат нашатыря. Негромкие разговоры. Запекшаяся кровь на лице. Я запрокинул голову, прикрыл глаза и терпел, пока мне обрабатывали раны. Медсестра во всё время работы выспрашивала о произошедшем. Я зациклился на мягком баритоне Антона, как за соломинку. — Мы на физре бежали три километра. Решили посоревноваться, кто быстрее. Под конец Матвей вырвался вперёд, а я запутался в своих ногах и упал прямо на него. Матвей, прости, я не хотел. Будучи не в силах ответить, я махнул рукой, мол, ничего страшного, остались целы и ладно. Моей руки вновь коснулся Антон, так тихо и ласково. Я встрепенулся, вырвав свою руку из-под его. И не обратил внимания на его удивлённый взгляд. Тамара Игоревна перешла к ранам Антона. Ему досталось в разы меньше — ушибы на коленях и содранная кожа на ладонях. Крылов стоически терпел и шипел, пока медсестра обрабатывала его раны. Чтобы хоть немного поддержать, я положил перевязанную ладонь на его плечо. Кажется, Антон прикусил щеку изнутри, чтобы не заорать. Через минуту прозвенел звонок на урок. Я и забыл, что следующим биология. — Ну, что. Могу сказать, вы легко отделались. Ни сотрясения, ни вывихов — всё прекрасно. Я напишу вам обоим справки, можете быть свободны. Отлежитесь за выходные, сильно не напрягайтесь и больше не падайте. Мы переглянулись и дружно кивнули. Взяв справки с печатями, отправились в раздевалку. Не говорили и не смотрели друг на друга. Переодевались, когда другой класс уже ушёл на физру. Поднимать руки оказалось дискомфортно, пришлось Антона просить снять футболку. Он подошёл — всё такой же красивый и ставший теперь чуть ближе — сказал вытянуть руки вперёд и стащил с меня попачкавшуюся футболку. Полы рубашки разметались в стороны, справиться с пуговицами Крылов сам не смог. Нарушить обволакивающую тишину мне представлялось страшным преступлением. Я молча встал, подтянул штаны и подошёл, чтобы застегнуть пуговицы. Зелёные глаза будто блуждали в моих вихрах, а после терпеливо и трепетно оглаживали черты лица. Не пойму, что же он нашёл во мне, что разглядывал. Мы поднялись на третий этаж, извинились перед Еленой Владимировной и объяснили ситуацию. На удивление Ведьма разрешила уйти, если станет хуже. Я был намерен сделать всё быстро и свалить пораньше. Мы взяли задание, вместе потянулись к дальней парте. Уселись, расположились и приступили к работе. Я подписал свой лист и принялся за работу. Помня о просьбе Антона, я выполнял задание обоих вариантов. Крылов же сидел и делал вид, что усиленно вспоминает ответ. — Рысь, — тихо протянул он, заставив меня вздрогнуть. — А ты бы правда согласился? — На что? — Я очень удивился такому вопросу. Из головы всё вылетело после падения. Усевшись на второй вариант, Антон имел преимущество в беспалевности — левой рукой скользнул под парту и легко коснулся моих коленей. Я невольно дернулся, прикусив губу. Ощущение было такое, будто меня током прошибло. Ответ был очевиден для нас обоих, но озвучивать его я не стал. Быстро расправившись с заданиями, я толкнул ответы Антону и пошёл сдавать свою работу. Сбежать сейчас от всех я хотел больше всего. Как оказалось позже, писать фамилию нужно было в именительном падеже, а не в родительном. Перед ответами было указано: «Королева, 10А».