Королева и её дракон

Вероятно, именно с тех пор наши отношения переменились. Я всё не понимал до конца, что конкретно произошло между нами. Но факт был — случилось что-то непоправимое. Время от времени я ощущал на своей коленке руку Антона, он то легко гладил, то проводил ноготками и вызывал дрожь по всему телу. Я и слова ему не сказал — просто не находил подходящих. Придвинулся к краю и обвил его ногу своей. На секунду Антон удивился, я же постарался вникнуть в объяснение темы. Когда прозвенел звонок, Крылов спокойно собрался и подошёл к своим, я выдохнул. Мы вывалили из кабинета и стали направляться к раздевалкам на первом. За окном во всю хлестал дождь, барабанил по подоконникам. Я думал о том, как бы дойти домой, но понимал, что попросту не дойду. — В такую погоду положено сидеть дома, завернувшись в плед, и смотреть сумерки! — Заявила Диана своим подругам. — Да-а, — протянула Ксюша и добавила. — И с кружкой какао в руке. И чтобы никуда не идти. Как девчонки могут смотреть такие фильмы? Они же растянутые, ванильные и до того слащавые, что противно. Хотя, кто бы говорил. Я все ещё находился в ступоре. Какого черта происходило на биологии? Видел ли нас кто-нибудь? А что если все узнают? — Матвей, ты в порядке? — Спросила Диана, легко погладив меня по спине. — Да, все отлично. Только у меня куртка без капюшона, я не знаю, как дойду. Кстати, мама дала пару билетов на концерт, сказала пригласить ещё кого-нибудь. Может ты сходишь со своим? Я улыбнулся, достал из рюкзака билеты и протянул девушке. Та пожала плечами. Мы уже надевали куртки и подхватывали свои вещи, когда речь зашла про концерт. — А ты чего? Не пойдёшь? — Я не могу, мне эти концерты уже надоели. Диана как-то сникла. Недалеко стоял Дима, парень с параллели, и болтал с другой девушкой. Диана лишь мотнула головой и подхватила меня под руку в сторону выхода. У них опять все не срастается. Мы вышли из дверей школы и смотрели, как продолжает накрапывать дождь. У подъёма к футбольному полю собирались парни из одиннадцатого, рядом маячил Антон. Я спустился на пару ступенек и застыл, как вкопанный. — Матвей, подожди меня. Я обернулся — Диана оправила наконец волосы и надела капюшон своего плаща. Я подал ей локоть, и мы стали идти в сторону выхода. — Да, я написал Максу, попросил встретить меня. — Забыла совсем спросить. Ты как спал сегодня? Мои круги под глазами говорили сами за себя, чего спрашивать-то. — Не знаю, часа четыре наверно от силы. Почти всю ночь я тупо просидел в кровати. Не мог заставить себя уснуть. В тот момент мы проходили совсем рядом с парнями. Уверен, они все слышали. Стоявший чуть поодаль встал совсем рядом со мной и ткнул в бок. — Эй, голубки. Поосторожнее! А то доворкуетесь. Хотя ты, Матвей, и без этого голубок тот ещё. Стоящие рядом парни загоготали. Это мне уже не понравилось. Нет, вот просто бы уйти и не лезть. Но мне же больше всех надо. Я обернулся и уточнил, чего докопались. За секунду до того я заметил высокого парня с зонтом у ворот. — А тебе, как всегда, больше всех надо? — Ну, я же видел, как вы с рыжим тут валялись. Хорошо наверно было? О! Ещё один рыжий. Ты в коллекцию собираешь? Его издевка должна была остаться пустым звуком. Но не последние его слова. Едва я дернулся впереб, как моего плеча коснулась чья-то рука. Касание ощутимо сильное, мужское. Я резко рыкнул и дернулся, рука сжала ещё сильнее. — Ещё раз че-то вякнешь, получишь так, что вякалка сломается. Понял?! Я отступил на шаг. Уткнулся плечом в крепкое тело. Это точно Макс. Я выдохнул. — Что за рыцарь у нашей королевы! Любо дорого смотреть, — парень продолжал вякать дальше. С другой стороны к нему подошёл Антон и тут же втащил в челюсть. Парень сильно отшатнулся, но смог устоять на ногах. — Хочешь что-то сказать, говори прямо мне. Моих одноклассников не трогай, понял?! — Да, блин. Больно надо! То же мне, защитники. С этой фразы сорвался Макс. Кулак прилетел задире с другой стороны. Диана коротко взвизгнула, явно испугавшись такого зрелища. Я подхватил зонт Макса, машинально протянул Диане. И следом встал на пути Макса, схватил его за лицо и похлопал по щекам: — Всё! Всё в порядке. Макс, все нормально, остановись. Я прошу тебя, остановись. Пойдём отсюда, пожалуйста. Пойдём. Он, кажется, пришёл в себя. Встряхнул головой, вернул зонт. Диана попыталась остановить Антона, к ней на помощь уже ринулись другие парни. Олег медленно вставал, потирая ушибленное лицо. Крылов взглянул на меня всё тем же взглядом — серьёзным и в то же время удивлённым. Я поспешил за Максом. Вскоре мы уже пришли к нему. — Ты как, Матвей? Мы уселись на кухне. Макс налил чай, приготовил бутерброды. Это все было так привычно и правильно, что я как завороженный наблюдал за его действиями. И с каждой секундой мне становилось спокойнее и теплее. Вместо ответа я пожал плечами. Как тут можно ответить после такого? — Я не понял, какого черта этот чел стал докапываться до меня? — Видно имеет свои взгляды и цели. Имеет настолько хорошо, что стал одержим ими. Я не знаю, честно. Жуй давай. Макс махнул на угощения на столе и отхлебнул горячего чая. Шум дождя за окном порядком отгонял мысли, особенно — тяжёлые. Удивительно, как быстро летит время. Прошло всего лишь три года, а мы уже так изменились. Макс уже был на последнем курсе универа. Так повзрослел и морально, и физически, что я жутко гордился им. Сам же стал более закрытым и нелюдимым. Серёжка в ухе порядком нагрелась от тепла пальцев. Я касался её всякий раз, как мне становилось плохо. Почти три года прошло, а я всё забыть не могу. Переносицу сдавило от подступивших слез. Я глотнул чая и отвернулся. Выдохнул. — О, кстати! Слушай, вчера принц заходил, просил тебе передать. Вытащив руку из кармана, Макс выудил на свет пачку сигарет. Я выдохнул и только потянулся за ней, как Макс перехватил мою руку и строго посмотрел мне в глаза. Я не дал ему сказать, тут же перебив очевидную мысль. — Да, да, знаю. Курить — плохо, зачем ты это делаешь, бросай. — На секунду я остановился дух перевести и сменить интонацию. Меньше всего на свете мне хотелось поругаться с Максом. — Знаешь же, что не брошу. И то я не каждый день. — Ладно, давай рассказывай, как в школе дела? Я отмахнулся. Убрал пачку в карман брюк и откинулся на спинку стула. — Ничего особенного. Сегодня на физре Антон случайно налетел на меня. Пришлось идти в медпункт и объясняться. Петрович в шоке был. — Антон — это тот рыжий, который подошёл там? — Да, новенький наш. Быстро сдружился со всеми. Учиться на отвали и с учителями шутит часто. — Вроде, ничего такой, — я усмехнулся. — Нет, правда! Когда этот Олег стал что-то говорить, высказывать там, я сильно испугался. Сразу рванул к тебе, а тут этот Антон сбивает его с ног, — на секунду Макс остановился. Ухмыльнулся, затянулся вновь и продолжил. — Я должен был похлопать ему. — Да уж, это точно. Он умеет произвести впечатление. Вообще он — немного странный. Первого сентября мы гуляли классом. Он вроде со всеми на одной волне, но в какой-то момент просто замолк и почти не обращал на меня внимания. А тут такое. — Что конкретно произошло, не помнишь? Я мотнул головой. Прикрыл глаза на одну секунду. В тот момент я смотрел на Фила, мы обсуждали что-то интересное — вроде я вспоминал старые приколы. И Антон от меня отвернулся. — Я не уверен, но могу предположить, что он заревновал. Это буквально единтсвенное, что я могу придумать. Я повёл руками, взглянул на Максима — тот лишь удивился и уткнулся в свою чашку. — А сегодня… Мы после физры пошли на биологию, он сел со мной и… Я не знаю, что ему нужно было. Он, как бы, трогал меня. — Чего? — Единственный адекватный звук, который смог издать Макс, оторвавшись от созерцания начинки в пирожке. — Слушай, а ты больше ничего не хочешь мне рассказать? Я предложил ему отсосать у меня. О, нет, нет, нет! Быть не может! Я реально сказал это вслух, и парни рядом слышали. Так вот о чем Антон спрашивал! В несколько глотков я допил чай и вышел из-за стола. Маленький балкончик находился прямо за дверью. Я вышел, прикрыл дверь и распахнул окно. Запах дождя, разнесшийся по всей округе, коснулся и меня. Где-то вдалеке коротко пропели птицы. Я раскрыл пачку, достал сигарету и зажигалку. Поджёг, затянулся, подержал в себе и выдохнул — привычно и складно. Я и не удивился, когда за спиной вновь хлопнула дверь балкончика. Ещё одна затяжка. — Не говори ничего, пожалуйста. Я прошу. — Все норм, Моть. Дай закурить. Мы замолкли на долгие минуты. Наблюдали за тем, как горят сигареты, как вместе с дымом уходит тяжесть из головы. Вообще, Максим старается редко курить, считает это занятие большим неуважением к себе и пустым самобичеванием. А я не мог признаться себе лишь в одном. Затушил сигарету, встал, попросту опустив руки в карманы брюк. На вопросы я больше не отвечал, да и Макс старался говорить о другом. Я всё смотрел на него и думал, почему же просто не взять и не рассказать? Макс всё поймёт и поддержит, ну чего это я? Когда я уже собирался уходить, речь зашла про ночёвку. Я ответил, что сегодня не останусь. — Домашки много задали, не хочу ничего упустить. — Моть, если ты мне не расскажешь обо всем, я не смогу помочь. Ты знаешь это? Я кивнул. Поправил сумку и вылетел за дверь. Всё получилось так сумбурно и неожиданно, что мне захотелось расплакаться. Нос защипало, глаза заслезились. Но плакать нельзя. Появляться в таком виде перед родителями нельзя, подумают ещё чего не то. Придётся оправдываться и уходить и от них. Мне сейчас это не нужно. Менее чем через час я лежал в своей кровати, свернувшись калачиком. От себя убежать не получается. Я вновь и вновь прокручивал в голове этот момент на уроке — его лёгкие касания, бархатистый шёпот с картавым отзвуком и вопрос «А ты бы правда согласился?» Я и не понял ведь, о чем он говорил. А когда понял, было уже поздно что-то отвечать. Но с каждым разом прояснялось другое — Антон не напирал. Скорее проверял границы поступательными шагами. *** Рыжее солнце серости будней. Аля всегда умела подобрать слова к ситуации, даже если не до конца понимала её. Рыжим солнцем она называла своего старшего брата. И их любовь была безграничной, не смотря на участившиеся ссоры. И в тот день я вспомнил их. Единственно ярко звучали у меня в голове, когда я в первый раз увидел Антона. Стояла пасмурная погода, как и сейчас. По дороге домой то и дело всплывал его образ — огненные, топорщащиеся во все стороны волосы и ясные зелёные глаза. Взгляд чуть нахмуренный, исподлобья. Но стоило ему улыбнуться, как вся хмурость испарялась, оставляя место солнечным лучам. С того дня он буквально преследовал меня и во снах, и наяву. Но никаких лучей сегодня уже не предвиделось. Небо темнело, ветер заметно усилился. Меня окружил холод. Он мог бы помочь прийти в себя и остудить голову. С закрытыми глазами я представлял, что нахожусь в морозильной камере. Лучше было бы — в своём шкафу, среди многочисленных зимних плащей и шуб, что ещё не скоро сменят лёгкие куртки. Так мягко, тепло и спокойно. А родители бы готовили какао, как в детстве. Грёзы разбивались подобно тяжёлым каплям о моё лицо — холодно и остро, заставляя бежать по телу стадо мурашек. Холодно ещё было от того, что я плакал от боли, отчаяния. Зачем мне такая жизнь? В рюкзаке затрезвонил мобильник. Хотел достать его, чтобы просто выключить, Антона слушать не хотелось, да и всех остальных тоже. Номер оказался неизвестным. Я нажал кнопку ответа, раздался голос. — Привет! — Голос показался мне судорожным и порядком возбужденым. — Хотел спросить, ты как? — Звонил Лёша, близкий друг рыжего. — Привет. Не знаю. Тебе что-то нужно? — Усталости мне явно было не занимать. — Хотел заехать к тебе, — Лёха немного замялся, раздумывая над продолжением. Что-то в этом было, что я должен был понять по его интонации. — Может посидим, поболтаем? — Прости, я ещё не дома. И вряд ли будет настроение принимать гостей. — Ладно, — мгновенно принял Леха. — Ты всё же позвони, как вернёшься. Я сбросил вызов, выключил телефон и бросил на дно рюкзака. Этого мне ещё не хватало. Боль захлестнула новой волной, резко отдав в затылок. От неё отвлек лишь шум очередной проезжающей машины. Блеснул красный начищенный бок спортивной тачки, через секунду остановившейся у бордюра. И этой секунды мне хватило, чтобы вспомнить тачку и её водителя. Быстрым шагом я прошёл метры, разделявшие нас и поспешил дальше, не отзываясь на оклик. Я прибавил ещё скорость, но скоро заслышал шелест шин совсем рядом — тачка катила вровень со мной, из окошка высунулся Вадик. — Садись, сладкий. Подкину до дома за один поцелуй, — сказал он, прибирая волосы рукой. Щека вспыхнула с новой силой. Я натянул капюшон и громко ответил: — Прогуляться хочу, воздухом подышать, — ответил и нарочито показательно втянул в себя воздух, пытаясь ускориться. Конечно, Вадик это заметил. — Ой да ладно тебе, довезу в лучшем виде, — махнул он и остановил машину, приглашающе ожидая. — Не надо, — буркнул я, спрятавшись глубже в кофту по самый нос. Голова звенела без возможности остановиться, заглушая и учащенное дыхание. Дождь вовсю разошёлся, обычная толстовка от него не спасала. Но оставаться здесь дольше я не намерен. Я не смотрел в сторону Вадика, только вперёд. Искал пути отступления или побега. Что-то в его тоне мне не понравилось. — Ну, чего гулять одному в такую погоду? Твои родители будут недовольны, если ты заболеешь, — приторным голосом Вадик заливал красивые слова. Только не с ним. Я почти перешёл на бег. Вадик также поднажал на газ, следя и за дорогой, и за мной. Его рыжие, в цвет ржавчины волосы с отросшими чёрными корнями были собраны в хвостик, чёрные глаза-бусинки ехидно выглядывали из тёплого салона. Искушение согреться действительно велико, но целый зад дороже. — Сказал же, не хочу! — Так ты у нас ещё и привиреда, сладкий. Тут я уже не выдержал. Что есть мочи рванул в лес, скрываясь и петляя между деревьями. Я перебирал ногами так быстро, как только мог. За шумом дождя еле различал топот бегущих ног и собственное дыхание. Выдохи получались до ужаса хриплыми, холод раздирал горло изнутри. Тяжёлые капли дождя падали на лицо, оставляя за собой фантомное ощущение удара. Приходилось терпеть. Нужно было бежать. Не останавливаться и бежать, как тогда на уроке физры. — А ну, стой, гаденыш! — Донеслось до меня разом. Я не остановился, лишь обернулся на секунду. В тот же момент с глухим стоном, будто из меня выбили дух, я обнял ствол и упал на спину. Казалось, все косточки в теле переломаны, все органы свернулись в один большой клубок, из которого можно будет связать тёплый шарф. — Ну, что, сладкий, побегать решил? — За пару метров от меня остановился Вадик и, пытаясь отдышаться, буквально выплюнул слова на землю рядом со мной. — Добегался, малыш. Мне стало противно от его слов. Меня тошнило от его приторности и склизких движений ладонью по щеке, прямо по ушибу. Собственный стон эхом отдался по всему телу. Внутри всё горело от боли, изнемогало и противилось тому, чего так хотел Вадик. — Давай же, признай, что хочешь этого, — промурлыкал он, запуская ладонь вдоль всего тела и под ремень. Не смотря на озноб, голова горела, мысли в ней путались и лихорадочно выпрыгивали одна за другой. Чем бы стукнуть. Как бы вывернуться и сбежать из его лап. Придёт ли Тоха. Как он там, что с ним. Если отец посмел ударить его, что сделает Тоха. Даже в миг охвативший озноб был приятнее, чем лапы Вадика, проникающие под кофту к голой груди, где так часто колотится сердце. Я схватил его запястья и сжал с такой силой, на которую только было способен, чтобы попытаться отвести руки в стороны. Вадик вывернул одну руку и наотмашь проехался кулаком куда-то в челюсть, продолжая затем свои мерзкие дела. Весь рот наполнился кровью, металлический привкус был всюду, и от этого затошнило ещё больше. Я перекатился набок и постарался откашляться, чтобы не задохнуться. — Ты же ведь моя душенька, сладкий, — ворковал Вадик. — Ты же так хочешь меня, потому и сопротивляешься, что хочешь до дрожи. Надо будет сказать потом Тохе, что он — истинный гений в сравнении с этим придурком. Хотеть человека без положительного эмоционального отклика невозможно. Где-то сверху над лицом отчётливо раздался короткий визг расстегиваемой молнии. Что, черт возьми, он задумал?! — Ты же такой красивый и сладкий, при виде тебя слюнки текут, — с этой фразой Вадик сильно надавил на плечо, возвращая тело в исходное положение. Я закрыл глаза и пытался сопротивляться. Конечно, безуспешно. Вадик был старше и сильнее меня, знал, как обезоружить противника и повалить без сознания. Его тяжёлое дыхание и стоны мне не прельщало слушать, особенно в унисон с сладковатом ароматом прямо над лицом. — Я хочу, чтобы ты все проглотил и вылизал начисто, мой сладкий, — свободной рукой он ещё пытался гладить меня по голове и лицу, тогда как вторая выполняла вполне недвузначные движения. Капли дождя всё также били по лицу, толстовка была безнадёжно изгажена, что уж говорить о штанах. С каждой упавшей каплей я набирался уверенности осуществить задуманное. Сгреб побольше сырой земли в кулак, уже занёс над головой в позиции старта. Но со стороны дороги раздался мощный гудок — не то клаксон, не то сигнализация. Это сбило с толку нас обоих, но и также дало шанс удрать от придурка. — Че за нахер там? — Выплюнул Вадик, не отрываясь от своего действа и лишь ускоряя темп движений. Я вывернулся из крепкой хватки, повалил Вадика на землю и носком кроссовка заехал прямо в пах. Да, как крыса последняя, но способ оказался действенным. Оглушенный болью и собственным криком Вадик не сразу понял, что произошло. Я успел отряхнуться, встать и продолжить убегать, постоянно сворачивая ближе к дороге. Кеды промокли насквозь, в них неприятно хлюпала вода, а белые носки нещадно покрыла грязь. Капюшон тяжёлым полотном повис на голове, мешая обзору. Я скинул его и оглянулся назад. Никто уже не преследовал, не зазывал сладкими обещаниями и угрозами. Промокший до нитки, жутко уставший я пытался отдышаться, выравнять дыхание и сориентироваться. Дорога оставалась по правую сторону, насколько она была далеко? Несколько близко стоящих деревьев не позволили мне завернуть сразу, пришлось пройти ещё. Щёки и шея ещё помнили его жгучие потные касания, ледяной дождь не мог выбить из меня эту мерзость. Попытки отдышаться провалились одна за другой. Через минуту чей-то быстрый бег вновь начал нагонять меня. За стеной дождя не разглядеть вообще ничего. Я бежал и петлял, до тех пор, пока не заметил новую преграду. Меня остановило ещё одно чёртово дерево, сломанное и лежащее поперёк дороги. По инерции тело бросило вперёд, и я едва не сломался пополам. Ещё один глухой стон. Ещё один бегущий за мной придурок. Его крик вырвал меня из небытия также резко, как сильно и цепко обняли его руки: — Сволочь ты, Королева. Знаешь? *** Постепенно я вливался в школьную жизнь, старался не зацикливаться на плохих мыслях и работать продуктивно настолько, чтобы сил на эти мысли не оставалось. Шло это дело с переменным успехом. Больше в сторону неудач — первые выходные октября ознаменовались весёлыми стартами. На них я точно не хотел идти. Вынудила меня Диана, убедив в том, что я отлично сыграю больного. Видимо потому, что играть не придётся. Рядом со спуском к реке нашлась огромнейшая поляна, где с лёгкостью собрались все классы с пятого по одиннадцатый. Многих привезли родители на машинах, приехали и практически все учителя. Бориса Ивановича я не видел, русичка и биологичка порой стояли в стороне и что-то судорожно обсуждали. Я не стал зацикливаться на этом, лишь сказала Диане. Та пожала плечами, ничего ещё не известно. Людей было так много, что я с лёгкостью мог бы затеряться среди них. Но Диана почти все время была рядом — то в конкурсах, то у столов с едой и напитками. Конкурсы проходили в начале между классами в параллели, затем — соревновались победители. Когда игры были в самом разгаре, наконец провели конкурс на оперативное и правильное оказание первой помощи. По сюжету у меня была сломана нога, и ребята должны были быстро наложить шину. Но пока они несли меня на носилках к «безопасному месту», умудрились пару раз меня уронить. Да так хорошо, что я реально мог сломать себе что-нибудь. Посмеялись, шину наложили успешно, после этого было решено передохнуть. Зелень деревьев спасала от по-летнему жаркого солнца. После прошедших дождей дышалось удивительно легко и свободно. Будто я пропитывался свежим воздухом леса и царившей в нем обстановкой праздника. В моей голове играл Вивальди со своими временами года. И кажется, то была весна. К нам подбежала Диана. Порядком запыхавшаяся она наверняка ощущала себя также. — Как прошёл заезд на великах? — Я обогнала этих понторезов мелких. Дай воды. Я протянул ей бутылку, лежавшую рядом. Диана кивнула, второпях открутила крышку и стала пить. — А меня тут пару раз скинули с носилок, один раз я перекувыркнулся. Ладно, в полете успел голову закрыть. Диана рассмеялась вместе со мной. Рядом плюхнулся Антон и подлез мне под руку. — Жив-цел? На секунду я опешил. Что-то кольнуло в груди, такое уже было. Но зелёные глаза совсем рядом, я невольно взглянул на его губы. Хоть все и было похоже, в то же время сильно отличалось. — Куда ж я денусь то? — Спросил я и потрепал Антона свободной рукой по макушке, прижав к себе. Едва я оторвался от столь приятного занятия, как обратил внимание на Диану. Она стояла, прикрыв рот, и едва не плакала. Я забеспокоился. — Ты так давно не смеялся, Моть. — О чем она? Я сам в начале не сразу понял, что к чему. А когда осознал, едва не задохнулся. Это все действительно происходят со мной. Ухмыльнувшись, я заметил ещё вот что. — Да и спал я вполне спокойно, даже выспался. Антон сидел рядом смирно, словно птенец под крылом матери. Осознал я это лишь, когда он коснулся моей руки на его плече. — Ты чего? Я встряхнул головой. Улыбнулся и откинулся голову назад. Диана всхлипнула уже совсем рядом. Всё определённо хорошо.