Королева и её дракон

Растекалась тягучей рекой среда, не давая поднять мне веки. Первые два урока — алгебру и геометрию — я наблюдал за полётом мухи по кабинету. Едва не уснул, контрольную решал на автомате и просто надеялся получить четвёрку. После в расписании стоял русский. Поднявшись на этаж, я сходил в туалет и уже направлялся в кабинет, как сзади на меня накинулась Диана. Я вздрогнул, а та лишь посмеялась и стала болтать ни о чём, опустив ладони мне на плечи. Будучи на полголовы ниже меня, она старалась привлечь мой взгляд на прелестном бюсте. Как смешно было бы увидеть её лицо, узнай она сразу, почему мне не дано в полной мере оценить её прелести. Вот и сегодня Диана расстегнула пару верхних пуговичек блузки. Её откровенно отчаянные попытки флиртовать ни к чему не приводили, в этом Антон был прав. Я шёл в кабинет, смотря прямо перед собой, и всё кивал на её звонкое щебетание об очередных вечеринках и сочувствовал её проблеме — нечего надеть! Мы проходили в кабинет мимо шумной компании, собравшейся у первой парты третьего ряда. Стоя спиной ко входу, Антон засмеялся над какой-то шуткой, когда я всё же согласился дать Диане просмотреть своё сочинение и может быть помочь ей исправить ошибки. Может он и обернулся мне вслед, но я не подал этому внимания, крепче сжав телефон в руке. Мне нужно было набраться сил не обращать на него внимание. Едва я поставил сумку на стол, Диана села на стул перед моей партой и тихо спросила: — А как там у вас уроки с Крыловым? — Всё хорошо, — честно ответил я и всё пытался сообразить, откуда ждать подвоха. Достал учебники и тетради, убрал рюкзак с парты и сел на место. Диана нетерпеливо ёрзала на стуле, раздумывая до чего же ещё ей докопаться. Как бы новые колготки не зацепила. — Скажи честно, у вас что-то уже было? Я сел и постарался сохранить каменное лицо. Как её только угораздило до такого додуматься? — И что ты имеешь в виду под этим «что-то»? — Ну, у тебя такой вид, — нетерпеливо начала она, кокетливо склонив голову и пропустив свои длинные волосы сквозь пальцы. — Вид, будто ты весь светишься. — Ничего я не свечусь! — Ага, конечно, — воскликнула она настолько громко, что компания у третьего ряда вмиг замолкла. Я тут же зашипел на неё, чтобы говорила потише. Диана послушно замолкла и склонилась ближе, продолжив щебетать. — Ты всё утро смотрел на Крылова так, словно ждал от него жаркого поцелуя. Дергался и чуть ли не подпрыгивал, когда он оказывался рядом. — Тебе показалось, — отмахнулся я, схватив тетрадь. Пока листал до нужной страницы, чуть не выдрал половину. — Держи своё сочинение и отваливай. — То есть если я с ним поговорю, ты не убьёшь меня? — Уточнила Диана, махнув своими длинными чёрными волосами. Чёрными, как смоль, как ворон в ночи. Порой она и правда завораживала меня одним лишь взглядом — тёмным и глубоким. Диана стала бы отличной музой для безнадёжно влюблённого в неё поэта. — А должен? — Повторяя её интонацию, спросил я равнодушно. — Нет, но от ревности смог бы, — с этим Диана резко повернулась к своей парте, мотнув волосами. Я вернулся к учебнику, какая к черту ревность? Через пару секунд Диана встала, поправила блузку и направилась к шумной компании, точнее — прямо к рыжей её главе. Тронула его легонько за плечо и о чём-то радостно защебетала. Затем она потянулась к Тохе сказать что-то на ушко, приподнявшись на носках, и указала на меня пальчиком. Казалось, сквозь целую вечность раздался глухой удар моей ручки о пол. Такую же вечность, как когда я целовал его. Или он меня — неважно. Вечность смаковал его губы, изучая и пробуя на вкус. Вспомнилось, как по губам растекался сок первой ягоды в этом году. По началу было горьковато, но под тонкой кожицей таился сладкий терпкий вкус. Именно этот вкус я ощущал, когда целовал его. Он подчинял себе твёрдо и грубо, но поцелуй выходил неспешным и сладким. Я слегка прикусил его нижнюю губу и тут же извинился, засосав и пройдясь языком. Вряд ли Тоха когда-нибудь признается, в тот момент он глухо застонал и наверняка позволил бы мне сделать так ещё раз. Теперь же Антон мило ворковал с этой голубкой и осматривал её снизу вверх, буквально истекая слюной. Пышные груди тряслись каждый раз, когда Диана смеялась от его глупых шуток. Я глубоко выдохнул, на секунду прикрыл глаза и полез под парту. Осмотрел — пытался осмотреть пол. Перед глазами то и дело мелькало его помятое счастливое лицо после нашего поцелуя. Было жарко, стыдно и нежно. Очень нежно, Тоха не давил и не заставлял, лишь изучая и впитывая. Поскорее бы этот день закончился, видеть его не могу. Прозвенел звонок к началу урока. Все поспешили к своим местам. Я тоже поторопился, но забыл про парту над головой и резко поднялся, ударившись затылком о деревянную столешницу. Ругнувшись про себя, я вылез и осмотрелся. Диана уже стояла у своего места, на секунду обернулась ко мне, хлопнула глазками; вся компания разошлась по своим. Тоха подходил к парте, на секунду я перехватил его взгляд, обеспокоенный моим состоянием. Я попытался улыбнуться, но вышло как-то кисло, и Тоха почти все время урока украдкой наблюдал за мной. Это было чертовски неловко. На физике меня разбудил от мыслей звонок — не с урока — звонил чей-то телефон. Александр Борисович, стоявший у доски в тот момент, повернулся и строго оглядел класс поверх очков. Антон достал трезвонящий телефон и попросился выйти. Взглянув поверх очков, Александр Борисович отпустил его мол раз есть дела важнее физики, то скатертью дорога. Судя по спешке и волнению, Антону и вовсе не было дела до уроков. По окончанию урока он пулей вылетел из класса, ни с кем не попрощавшись. Я собирал свои вещи машинально, словно перед глазами встала мутная пелена и не давала ускориться. Диана едва ли не вела меня, весело щебеча о новых скандалах и интригах. Из её речи я сумел вычленить слова: Антон, сборище, недели. Мы прошли к кабинету истории и приготовились к уроку. Большая часть ребят разошлась кто куда, мы с Дианой остались на своих обычных местах. Ей было выгодно держаться рядом со мной, а я оказывался спрятан за надёжной спиной девушки, и никто особо ко мне не цеплялся. — Матюш, ты вообще здесь? — Лёгкой рукой стукнула девушка мне по плечу. Я мгновенно собрался и отреагировал. — Чего? — Я говорю, через пару недель у Антона день рождения. Он говорил об этом, когда я подходила к ребятам. Крылов собирает всех на свой праздник. Кажется, разговор шёл про большой пикник у реки. А я даже не знаю, что ему подарить. Диана сникла на последних словах и села на стул, но через секунду стала думать о выборе наряда. Я сам осел, когда задумался пригласит ли Тоха меня. — Матюш, говорю же, он всех позовёт. Тебя не оставит. — С чего ты взяла? У нас общение не выходит за пределы биологии, всё. Я и не собирался предпринимать попыток вывести его на разговор. Глупо было пытаться построить из шалости что-то серьёзное. За окном шелестела буйная зелень деревьев, не к месту в памяти всплыл его образ — такой же буйный и при том ясный и открытый. Перед воротами школы, что были прекрасно видны с окон кабинета, стояла новая красная машина. Идеально выверенная в каждой детали, рассчитанная в своей красоте и принадлежности милой девушке за рулём. Антон спешил к ней, крепко схватившись за сумку. Вот кто ему действительно подойдёт. — Матвей, повтори со мной параграф по истории, пожалуйста, — потрепала меня за плечо Диана, проследив за моим взглядом. Прибрала распущенные волосы на одну сторону и утянула меня в события Великой Отечественной. В голове всплыл один интересный факт о том, что Сталин знал о готовящемся нападении Гитлера. Ему не раз доносили такие сведения, но Сталин до последнего то ли не верил, то ли считал глупым розыгрышем доносы своих шпионов и до последнего не реагировал на них. На этом Диана отлучилась в уборную. Я перечитывал параграф, когда в кабинет зашли двое парней. Одним из них оказался Олег — тот самый, которого видели мы с Антоном. Диана утверждала, что Олег из тех парней, кто слишком много мнит о себе хорошем и неугодных ему считает отбросами общества. До сегодняшнего я и не знал, что отношусь к последним. — А что же, где твой возлюбленный? Сбежал от тебя и твоих навыков преподавания? Или готовит себя к вашему свиданию? Второй оказался посдержанее в изречениях и взялся утихомирить друга. Простой добряк с невыдающейся внешностью, но отменным умением держать ситуацию под контролем. Сила, исходившая от этого парня, поразила меня. — Полегче на поворотах, — я поднялся с места и упёрся кончиками пальцев в парту, чтобы не рухнуть от повисшего напряжения. — Олег только хотел спросить, ты не знаешь, где Антон? — Схватив за предплечье «друга», второй спокойно обратился ко мне и чуть приподнял брови. — Он только что сбежал. Видимо сорвался по срочным делам, — я постарался ответить твёрдо, не дрогнуть голосом и нашёл в себе силы чуть вздернуть нос. — Спасибо, — кивнул тот парень и силой уволок Олега из кабинета. К тому моменту в кабинет зашла Диана, жадно оглядев выходивших и вдруг обратив взор ко мне. Я лишь пожал плечами, рухнул на свое место и сглотнул. Судорожный выдох вырвался из груди, а от Дианы донёсся удивлённый возглас. — Молчи, пожалуйста! — Остановил я её, вновь отворачиваясь к окну. Красной машины и след простыл. В тот момент я подумал, что уже видел её где-то. *** Антон приехал за мной ближе к вечеру, как мы и договаривались. Прежде, чем надеть свой шлем, он повернулся ко мне и сказал держаться за него. Я фыркнул и молча надел шлем. После Дианочки делать это я категорически отказывался, попытавшись схватиться за своё сидение. Сквозь шлем я услышал хмыканье и поджал губы. Буду я его обнимать, ещё чего! Пусть девочки его и обнимают, будто их ему мало. Но зацепиться за сиденье никак не получалось, поэтому я вынужден был взяться за плечи Крылова и ехать так. Думать о том, каково было в тот момент обнимать его, прижиматься к сильной я спине я себе не позволял. В сравнении с тем, что было неделю назад, погода стояла благодатная. Тёплый ветерок задорно шелестел среди деревьев. Чем дальше мы уезжали от города, тем больше их становилось. Лес за городом был густой и разномастный. За стройными рядами берёз тенились высоченные ели и сосны, перемежаясь со старыми дубами и более молодыми клёнами. Пение птиц скрадывалось в шуме ветра и пролетающих мимо машин. Благо, что до час пика было далеко. В половину шестого мы стояли у дома Крыловых и молча любовались этим двухэтажным великолепием. Антон отошёл припарковать свой байк в гараже, а я так и стоял. Клумбы у входа вовсю цвели белыми и красными розами, что представляли собой незатейливый узор. Резные рамы окон и двери здорово дополняли композицию, навевая мотивы старинных традиций. Я подтянул рюкзак на плечо, не смея оторвать глаз. Настолько меня поразил дом, что я не заметил прихода Тохи и вздрогнул: — Что, впечатлен? — Ещё бы! А кто твои родители? — У папы своя строительная фирма в нескольких городах, занимается как раз такими коттеджами. Мама ведёт цветочный бизнес, сейчас в Италии договаривается о дальнейших поставках. Наш дом — отдушина для них обоих. Ответив на вопрос, Антон шагнул вперёд и открыл дверь. Я вошёл, ещё больше поражаясь хорошему вкусу этих людей. Широкий коридор с импровизированной галереей вёл через большую уютную гостиную в тёплых тонах прямо в кухню. Последняя повторяла и играла палитрой красок внешних стен. Я разулся и поспешил за Тохой, наблюдая каждый сюжет, застывший в раме. — А это всё мама, — произнёс Антон, обводя рукой на внутреннее убранство. — Папа занимался строительством дома и расположением комнат, начинкой руководила мама. Она любит выставки художников и порой закупает там невообразимые картины. Слушай, отец вернётся часам к восьми, у нас полно времени. Не хочешь перекусить? Я кивнул, осматривая помещение и сад за окном. Казалось, я вновь стал ребёнком и теперь мне все было интересно разглядеть. Но интереснее было бы осмотреть второй этаж. Когда я озвучил свою мысль, Тоха обернулся, держа большую миску с круассанами в одной руке и тарелку свежих фруктов и ягод в другой, и велел идти за ним. Ничего не оставалось, как подняться за ним по винтовой лестнице. Предоставленные сами себе мы утащили наверх на перекус и расположились со всеми вещами на большой кровати. Дорогие картины, обрамленные в позолоченные рамы, продолжали свой путь вдоль лестницы и наверх. Несколько окон открывали вид на бескрайний лес, мимо которого мы проезжали. Тоха показал хозяйскую, гостевую спальни и ванную комнату прежде, чем открыть дверь в свою. Большая двуспальная кровать, широкое окно и несколько концертных плакатов на стене. Я не услышал вопроса Тохи, только что-то угукнул и перевёл взгляд на рабочий стол. Ничего необычного — небольшой беспорядок, разбросанная бумага и пара сломанных карандашей на столе. Свет солнца падал на стену и освещал главным образом плакат с изображением Фредди Меркьюри, мягко пробиваясь сквозь листву. Тот самый знаменитый момент с поднятной вверх рукой и отброшенной жёлтой курткой. Тёмные, цвета горького шоколада шторы оттеняли светлые стены, переходя в покрывало на кровати. — Рысик, ты чего застрял? — Да засмотрелся, — сказал я, встряхнув головой и опустив сумку с плеча. Она с глухим стуком упала на пол, я вздрогнул от этого звука и обернулся. — У вас уютно, — Тоха самодовольно хмыкнул и устроился спиной к изголовью. — Ты прочитал те параграфы, о которых я говорил? Я уселся спиной к окну, скрестив ноги по-турецки, и достал учебник из сумки. Тоха прикрыл дверь и устроился на второй половине кровати, вытянул ноги во всю длину и опустил голову на мягкое изголовье. Пока я готовился, он успел приснять кожуру с бананов так, чтобы удобно было их держать, и отдал один мне. Отыскивая нужный параграф, я поблагодарил Тоху и вернулся к поискам, но успел заметить краем глаза, как тот уже начал есть и теперь наблюдал за мной, прищурив глаза и откинув голову на изголовье. Я пытался сосредоточиться на деле, но взгляд зелёных пронырливых глаз совершенно сбивал с толку. Сейчас что-то будет. — Какие там параграфы были? — С десятого по четырнадцатый, — спокойно ответил Тоха, доев свой банан. Он отряхнул руки прежде, чем взять учебник, и уткнулся в страницы. Около десяти минут мы просидели в тишине. Я всеми силами старался не отвлекать и даже не смотреть на него. Но нашёл себя за тем, что загляделся на рыжие встрепанные волосы и сосредоточенное выражение лица. Лучи солнца падали на его шевелюру так, что казалось словно я могу коснуться солнца. Пожалуй можно было сказать, что он красивый. Со своим острым взглядом исподлобья, скулами, что словно выточены из камня, и длинными жилистыми пальцами. Я мог бы вечно смотреть на движения этих рук, плавные и в то же время чуть угловатые. Смотреть и не отвлекать, но Тоха все же ощутил мой взгляд на себе и перехватил его, как если бы он связал меня и подтаскивал к себе. Стыдно было признаться, сопротивлялся бы я только для виду. — Ладно, я готов. Я закрыл учебник и приготовился слушать пересказ. На удивление Антон прекрасно понял темы и ни разу не запнулся. Слушать его стало большим удовольствием, не смотря на трудные термины и несколько подсказок с моей стороны. Когда мы закончили с биологией, я спрятался за учебником, схватив круассан. — Ры-ысь, — тихо протянул Антон, мурлыкнув на первом звуке. — Я слушаю, — ровно сказал я, откусив кусочек, и пролистнул ещё страницу. — Да так, просто задумался, — неспешно начал Тоха, проглотив сладкую ягоду. — О! Не знал, что ты умеешь, — съязвил я, как можно сильнее выруливая интонацией. Антону мои слова не понравились, хотя зацикливаться на них он не стал. — Не язви, Рысик. Я думаю о том, какой же ты всё-таки красивый. Я остановился где-то на китах и их размерах. Красивый, значит. — Разве? — Просто твой образ представляется мне завершенным до последней детали. Всё в тебе: и прическа, и взгляд, и манеры, и даже эта серьга — складываются так, что создаётся полноценный образ практически состоявшейся личности. Это удивительно. Я поедал круассан и думал, что в такую глупую ситуацию мог попасть только я и именно с первым красавчиком школы. Вот только намерений красавчика было не разобрать, уж больно красиво тот вертел словами и образами. Начинка была действительно сладкой, нежной и будто склеивала собой всю ротовую полость, позволяя заткнуться хотя бы ненадолго. Проглотив ещё один кусочек, Крылов спросил: — А расскажи про серёжку? Я заметил, что ты касаешься её, когда волнуешься. В последнее время стал чаще тереть её в моем присутствии. — Просто захотел и проколол, тебе какое дело? — Я пожал плечами. Какая ему разница, как и зачем. Мне же нет дела, с кем он там обжимается и как. Я всей душой, всеми её фибрами не хотел говорить с ним. Но одно лишь его существо и то, с какой жадностью Антон поедал банан, при этом глядя мне в глаза, заставляли делать и говорить обратное. Попытки отвести взгляд вновь и вновь проваливались с треском. — Буду считать твою язвительность за нескромную лесть в мой адрес, — ответил Тоха и отложил в сторону пустую шкурку. Едва он прикрыл глаза, я медленно выдохнул и всё же оторвался от учебника. — Чёрт, — я захлопнул учебник. — Я сделал это ещё пару лет назад в память о моей подруге. В знак того, что она все ещё со мной. Чтобы не ляпнуть ещё чего, я тут же откусил немного лакомства и принялся усиленно жевать. Тоха сильно удивился и встрепенулся: — А что произошло? — Несчастный случай, Аля попала под трамвай, — вбросил я и сильно махнул рукой. Крепко закрыл глаза и отвернулся. — Она носила такие же серёжки. Вот я и подумал, что стоит проколоть ухо. — Кажется, ребята рассказывали о ней. Я так понимаю, вы были близки? Я кивнул в ответ. — Ребята с первого состава хорошо её знали. Она была всеобщей любимицей. Ася близко с ней дружила, Вадим, Фил… Я вздохнул и заткнулся. Не хотелось опять поднимать эту тему. Тоха тоже замолк. Буквально в упор смотрел на меня, может выискивал чего. Я поправил волосы и вновь открыл учебник. Буквы расплывались перед глазами, я не мог разобрать ни строчки. — М-м, да! — Тоха просидел так около пяти секунд. В голове не было ни единой мысли, о чём же он всё-таки думал. — Вижу, тебя что-то беспокоит. Расскажешь? Крылов, как всегда, зрит в саму суть проблемы, но не видит её целиком. И очень хотелось рассказать всё, поделиться и объяснить, чтобы наконец стало легче. Ради этого я поднял взгляд от учебника — получился грузный и тяжёлый взгляд исподлобья. Но терпение уже было на исходе. — О чем вы говорили с Дианой? Ещё минуту Тоха жевал горсть ягод прежде, чем смог нормально ответить: — Ну, она спросила, нравятся ли мне эти уроки. Я что-то пошутил, она засмеялась. Залип на её сиськи, как они прикольно тряслись. — Ах, вот оно что, сиськи, — сказал я и тут же прикусил язык, слишком уж неприкрытым вышел сарказм. Я вернулся к учебнику, но перед глазами вновь всё помутнело. Одна секунда растянулась дольше вечности. Я и не догадывался, что Тоха сделает теперь. — Если ты не заметил, у Дианы действительно шикарная фигура, которая стоит того, чтобы подчеркнуть её достоинства, — ровно ответил он, закинув ягодку в рот. Доли секунды я наблюдал её незамысловатый полёт. Прежде, чем сок из-под разорвавшейся кожицы не растекся по нижней губе Антона. — У Вари тоже фигурка неплохая, — заметил я и отложил учебник в сторону. На вздернутую от удивления бровь я не отреагировал. Перелез через Антона к тарелке с круассанами и стащил один. Вернувшись на исходную, я откусил самый кончик и продолжил. — Такая сладкая и притягательная, тебе ли не знать. Я старался говорить каждое слово как можно слащавее и приторнее, но видимо перегнул палку. В следующий миг Антон налетел на меня, схватил за запястья и, удерживая их в крепкой хватке, навис надо мной коршуном. Дыхание вдруг перехватило, словно скрутилось горло. Глазки, бывшие прежде с хитрым прищуром, теперь яростно бегали из стороны в сторону и метали молнии. Он явно понял, к чему я клоню. — Да ты у нас тоже не простой. Хорошо проводишь время с разными… — здесь Антон запнулся, подбирая подходящее слово. Оно так и крутилось на самом кончике языка, раздразнивая и разъедая изнутри. — С Дианочкой дружишь, с Асей хорошо знаком, да и парни тебя стороной не обходят, — прошипел Тоха сквозь зубы и сильнее сжал запястья. До того сильнее, что от боли я застонал и невольно выгнулся. Круассан в моей руке едва не разломился пополам. — Но зря про девочек разговор начал, я парней предпочитаю. Опомниться и осознать услышанное мне не дали — вжали в диван и захватили в плен яростным поцелуем. Антон кусал и сминал мои губы, проникал языком внутрь, подчёркивая желание доминировать. За всем этим потоком новых ощущений я не заметил того, как Крылов сжал запястья одной рукой, а другой уже касался меня. — Тоша, — выдохнул я и распахнул глаза. Он остановился, взгляд стал прищуренным, а на лице появилась ухмылка. Направление верное, в ту сторону и надо идти. Антон продолжал гладить и сминать мой член, уперевшийся в ткань штанов, а сам продолжал шептать: — Даня сказал, ты неплохо целуешься. А я захотел врезать ему в тот вечер и тебе объяснить, почему так делать не стоит. —А ты ревновал, Тош? — Дерзости мне было не занимать, нахватался у Крылов и стал использовать против него же самого. — Сука, — прошипел он, раскрасневшись и тяжело дыша. Точно также он дышал, когда догонял меня ещё в начале этой недели. Гроза нависла надо мной буквально вперившись взглядом. Но в один миг возбуждение схлынуло, уступив место волнению. Что-то не так. Раздался скрежет ключей в замке и громогласный голос: «Антон, я дома!» — Приберись в комнате и спускайся вниз, отец пришёл! Без лишних слов я кивнул и проследил за тем, как поднялся Антон, оглядел комнату и побежал вниз, по пути приводя себя в порядок. Ещё пара секунд мне понадобилась, чтобы прийти в себя и быстро сообразить. Я расправил покрывало, убрал тарелку с кровати и поспешил вниз. Они оба стояли у лестницы и разговаривали. Когда под моими ногами скрипнула ступенька, мужчины в одно время повернулась ко мне. При виде Крылова-старшего я потерял дар речи. Тёмные уложенные в небрежную причёску волосы и белая выглаженная рубашка в комплекте с синим пиджаком добавляли ему брутальности. Образ разбавляли прямоугольные очки с тонкой оправой, но вот его глаза меня больше всего зацепили. Словно когда-то я уже видел их в далёком сне. Никогда бы не подумал, что такой статный мужчина может быть отцом Антона — не сильно они были похожи. — Папа, познакомься. Это мой одноклассник Матвей, мы делали с ним уроки. — Здравствуйте! — Я пожал протянутую руку, глядя прямо в карие глаза. — Здравствуйте. Я — Сергей Сергеевич. И как же учится мой сын? — Лёгкая небритость и деловой костюм делали мужчину явно солиднее и даже чуть старше своих лет. — Если правильно всё объяснять, Антон легко усваивает материал. Ему особенно хорошо даются пересказы, — вдруг выпалил я. И едва ли мой голос не дрогнул с перепугу. Сергей Сергеевич посмеялся над моими словами и похвалил за оказанную помощь, затем обратился к сыну. — Уже восемь вечера, будь добр, проводи своего друга. Здесь опасно гулять ночью, особенно — одному, — мужчина подмигнул нам и направился в кухню. Когда я собрался, Антон уже вышел на крыльцо. Я успел подумать, как быстро он выставит меня из дома. Но Крылов-младший не собирался просто так меня отпускать. Он закрыл дверь за спиной и посмотрел на меня. — А ты неплох по части вранья, — выдал Антон и потёр шею сзади, словно бы она затекла. — Да и на вкус — тоже ничего, покруче малинового варенья. Тоха упёрся задницей в дверь, встал, слегка согнувшись пополам и широко расставив ноги. Чуть прикусил нижнюю губу и опустил глаза, собирая мысли воедино. Стоило ему взглянуть на меня, как мой мир рухнул, а затем собрался воедино. — Подойди, — сказал он, поманив меня, как шавку к ноге. Голос чуть слышно хрипел, Тоха прокашлялся. Я шагнул вперёд, встав аккурат между расставленых ног. Рядом с его чёрными штанами с дырками на коленях и такими же чёрными кроссовками мои потрепанные кеды и светлые слегка зауженные джинсы выглядели как-то блекло. Под тёмным пиджаком скрывалась простая белая футболка, а на плече висел рюкзак. Простой образ в такой непростой ситуации наводил на мысли о разнице наших взглядов. Но все границы стёрлись, когда ладонь Тохи опустилась на мою спину, как раз в район поясницы, и легла так удобно, словно так и надо. — Рысь, посмотри на меня, — прошептал Крылов совсем рядом. Я вздрогнул, поддался его порыву. Из его глаз растекался мягкий свет — кажется, то было отражение заката — и завораживал. Едва я раскрыл рот, чтобы возразить, как меня заткнули самым наглым образом. Тоха захватил мой рот, терзал и кусался. В этой схватке я совсем забыл дышать. Особенно после того, как Антон прижал меня к себе и, взяв свободной рукой моё лицо, углубил поцелуй. От неожиданности я выгнулся дугой, прижавшись к Тоше ещё сильнее. Он тихо застонал и нехотя оторвался от поцелуя. Мы столкнулись лбами да так и застыли в попытках отдышаться и прийти в себя. — И как ты догадался? — Прошептал я в самые его губы. — Скажем так, у меня свои источники. Кто-то меня явно спалил. Вопрос только, кто именно? И зачем ему это? Просил же никого не говорить об этом. — Рысь, ты сам себя выдал вообще-то. Антон не дал мне ответить — вновь потянулся ко мне, чуть склонив голову, и коснулся кончиков языка о мочку уха рядом с серёжкой. Я резко выдохнул, потёрся носом о шею и щеку, опустил ладонь на его плечо и, привстав на носочках, приблизился вплотную: — Я бы попробовал ещё, уж больно было вкусно, — при этом заглянув прямо в глаза, облизнул верхнюю губу и чмокнул на прощание в щёчку. Удивление на лице Антона и в момент сменившая его улыбка в тот момент стоило такого маневра.