Королева и её дракон

Красные и золотые оттенки цветов в убранстве заполонили весь концертный зал. Мама справа от меня обмахивалась свежей программкой и всё поправляла тонкие лямки платья, папа по другую сторону терпеливо ждал начала концерта и осматривал сцену. А у меня вновь возникло противное чувство, что я здесь лишний. Снова это чувство, как и всегда бывает на концертах классической музыки. И никого оно не волнует, сколько бы я не говорил о нём. Свет медленно погас, заиграла музыка. Концерт открывали нежные скрипки, кротко ласкающие слух. Выстроенные в несколько ровных рядов они представлялись передовой линией. Тяжёлая артиллерия — виолончели и контрабасы — возвышались напротив них и вступали значительно позже. Вот только откуда не возьмись заиграли клавишные. Странной мелодией в тональности соль-минор. Счёт на четыре четвёртых, играет песня. Мама молча возмутилась, ведь первым по программе вальс! Я почти слышал её вопль сквозь третий удар барабана. Тот удар, что отозвался в самом сердце, и вызвал во мне ликование. Я вскочил с места и поднял вверх сжатый кулак. Глубоко вздохнул, готовясь и вспоминая слова. Но следом раздался ужасный грохот. Я успел подумать, что обвалились декорации. Я вздрогнул, но уже через секунду проснулся. Перед глазами вместо тёмного зала я нашёл белый потолок и люстру, а звон и бой ещё продолжались, словно эхом разносились по залу. Только теперь звук был похож на то, как с грохотом свалилась посуда. Вторил ему раздраженный женский голос. Но что же за песня звучала в моём сне? Я бы пролежал так ещё пару минут, но потребность отлить победила это желание. Вместо этого я мог позволить себе не открывать глаз и совершать как можно меньше движений, зная наизусть весь порядок действий и расположение предметов. Не открывать глаза значило ещё немного побыть в спокойствии и не вливаться сразу в рутинный поток дел, так что я даже умывался с закрытыми глазами. В кухню я заходил, сладко потягиваясь и предвкушая сытный вкусный завтрак. Весь настрой сбил парень за столом своим звонким голосом: — Доброе утро! Как спалось? — Доброе, ага, — пробурчал я, и тут же прикрыл рукой непрошенный зевок. — А что вы тут делаете? Тётя Галя уже поднялась на ноги и поставила кастрюлю на стол: — Вадик вот задел посуду, и она вся упала. Прости, мы наверно тебя разбудили, — прощебетала она, всплеснув руками, и вновь нагнулась за очередной сковородкой. — Да, прости, пожалуйста. Я случайно, — лицо Вадика засияло ярче котелка в его руках, особенно — эта его улыбка до ушей. Настолько ярко, что я протёр глаза и проморгался прежде, чем вернутся к разговору. На секунду я застыл, залюбовавшись его лицом. Острые выразительные черты лица, пронзительный взгляд несомненно приковывали к себе внимание. Тёмно-рыжие волосы доходили ему до самых плеч, скрывая за собой хищную лисью улыбку. Вадик знал это и откровенно пользовался, умеючи привлекая нужное внимание. Особенно знал, что людей можно впечатлить незаметно для них самих — он заправил за ухо несколько прядей, упавших на лицо, и слегка мотнул головой, выставляя на показ проколотую мочку уха с серьгой в виде креста на цепочке. За последние сутки второй рыжий — явно не к добру. — Слушай, Матвей, а ты — красивый, — ляпнул Вадик, уперевшись подбородком в поставленную на стол руку. Я закатил глаза. Ну, началось утро в деревне. — А ты — зануда, отстань! — Я тыкнул в него пальцем, но тут же об этом пожалел — тётя Галя напомнила о недостойном поведении за столом и погрозилась оставить меня без еды на выходные. Стоило ей вновь нагнуться за последней кастрюлей, я показал Вадику язык и уселся так, чтобы не видеть его довольную лыбу. Меня уже коробило. Завтракали мы молча, лишь иногда обращаясь с просьбой что-то передать или делясь планами на день. Тётя Галя собиралась ехать сегодня в деревню, видно Вадик её и повезёт. После сильных волнений вчера и крепкого сладкого сна аппетит появился здоровый, я не смотрел ни на кого и наслаждался горячими бутербродами и яичницей. Но заинтересованно-сияющее лицо уставилось прямо в меня и начинало порядком раздражать. Я отпил немного кофе и поднял взгляд на Вадика: — Ну, что? — Ты на чьи губы так хорошо упал? — Спросил Вадик, взглядом окинув мою шею. Его улыбка раздражала больше всего, но от этих слов я совсем растерялся. Не мог же Тоха вчера так разойтись и оставить на шее засос? Я мигом убежал в ванную, дверь хлопнула неожиданно громко, я вздрогнул и тут же повернулся к зеркалу, забыв обо всём. Долго я рассматривал свою шею с разных ракурсов, пока не наткнулся на синие линии чуть выше левой ключицы. Быстро их смыл и вернулся к завтраку. На немой вопрос, повисший в воздухе, я ответил просто: — Ручка потекла, пока я уроки делал, и не заметил. — Ну да, конечно. Скажи ещё, что покраситься решил. — Дерзко бросил мне Вадик, смахнув упавшие на лицо волосы. — Если так хочешь, я могу твоё лицо раскрасить, — улыбнулся я, скрывая нарастающее в груди напряжение. Поскорее бы свалить. — А ты чего борзым стал, защитника себе нашёл? На секунду я испугался, вдруг он знает про Тоху. Спросить я ничего не успел, в спор вступила тётя Галя, мгновенно возвысившись над нами. — Быстро прекратили! — Громогласно приказала она и стукнула по столу. Дважды повторять не пришлось. Собранная гора посуды пошатнулась, грозясь вновь рухнуть. — Вам тут не ринг, будьте добры вести себя за столом прилично! Быстро доели и марш складывать банки в машину! — под конец Галина сорвалась на крик. Мы тут же замолчали, напоследок зло зыркнув друг на друга, и вернулись к еде. Утро обещало быть весёлым. Спускались мы под звон стеклянных банок и тяжёлого кряхтения. Лифт, как назло не работал, а идти по лестнице было трудно. Вадик то и дело поглядывал на меня, задавал вопросы касательно моей учёбы и жизни в общем. Я отвечал, кажется, вполне сносно, хотя сам уже мечтал, как проведу время один, изучая интересные статьи и попивая кофе в час ночи без угрызений совести и чтения нотаций. Буду ходить по квартире без трусов и спать в комнате родителей на огромной кровати. Вот только звон банок в сумках об асфальт заставил вернуться к суровой реальности — нам ещё предстояло загрузить их в машину. Выйти рано утром на улицу, насладиться прохладным ветром, трепещущим и волосы, и душу, и отсутствием шума и жары — это всё не стоило того, чтобы и дальше терпеть выходки Вадика. Когда сумки были загружены в багажник, Вадик захлопнул его и тут же повернулся ко мне: — Я так понимаю, у тебя намечается свободный вечер? — Спросил он, чуть склонив голову так, что волосы прикрыли изогнутую бровь. — Ну да, а тебе-то что? — Хочешь скрасить своё одиночество с одной милой девушкой? — С каждым словом его голос становился более тихим и томным, будто змей соблазнял вкусить запретный плод. — Прости, я предпочту одиночество, — я отмахнулся от назойливой идеи, желая сохранить свой рассудок в здравом уме. — Ну почему же? Боюсь, девушка обидется, если ты ей откажешь. Ты подумай хорошенько, может согласишься, — двумя пальцами Вадик засунул маленькую записку в карман моей рубашки и похлопал по плечу. — Подумай, малыш. Ещё полминуты мне не хватило, чтобы достойно отказаться от этого непотребства, как за меня все сказала Галина: — Вадик дорогой, поехали уже. Скоро начнутся пробки. Он тут же подбежал к ней, выхватив пакеты из рук и галантно открыл перед ней дверь. Едва закончил укладывать пакеты на заднем сиденье, как подошёл ко мне и подмигнул: — Ты всё же подумай. Приятных выходных! Новая красная машина в мгновение ока выехала со двора, в её блестящем корпусе отразилось солнце, задорно подмигивая мне напоследок. Вадик совсем не солнце, он черт знает, что задумал. Но мне это явно не понравится. *** В понедельник утром я проспал и, на автомате выдавая извинения, глазами искал Тоху. Его место пустовало. Со звонком на перемену большая часть класса вывалила в коридор прогуляться и обсудить прошедшие выходные. Голова ещё ходила ходуном, но лёгкий девичий голосок ненадолго вернул в реальность: — Мотя, ты куда смотришь? — Да так, задумался немного, — сказал я, встряхнув головой, и посмотрел на девушку. Диана — наверно единственный человек, с кем я общаюсь. А я — единственный, кто не поддаётся её женским чарам и далеко немаленькому бюсту. — Третья парта второго ряда сегодня пустует, как странно. Я думала, после вашего занятия Антон начнёт усиленно грызть гранит науки. — Я не знаю, что он там грызёт и с кем, мне это не интересно, — попытка отмахнуться от Дианы провалилась, поэтому оставалось съязвить и перевести тему. — Как прошли твои выходные? — Как обычно, сидела дома и делала домашнее задание на неделю вперёд, пока маменька хвалила за каждую пятёрку. — Сарказм иронией погоняет, от такого сочетания воняет. — Ну и славно, а теперь не мешай, нужно кое-что закончить. — Мотя, а ты слышал, что Марина — та самая девушка Антона из девятого «а» — устроила ему в пятницу скандал, когда узнала, почему он отменил свидание. — Наверно, презервативы забыл, — ответил я, не отвлекаясь от учебника биологии, и продолжил поиски лёгких тем. — Нет, — интригу Диана плохо держала, поэтому уже в следующий миг я узнал самую интересную за все утро вещь. — Посреди коридора при всех наехала на него, представляешь?! С этим невозможно не согласиться, он порой ведёт себя как полный мудак. Но слова Дианы заставили меня сомневаться в своих мыслях: — Именно за то, что он предпочёл ей биологию, ты только вдумайся! — Воу! Интересно, — я усмехнулся собственным мыслям. Надо же, ради биологии целое свидание отменил! — Теперь ты расскажи, ради чего он бросил Марину? Чтобы проверить, гей я или нет, черт возьми. — Я даже не знаю, может Крылов просто не хотел видеть её? — Мотя. Мотя. Ты такой наивный. Если бы он не хотел её видеть, вряд ли бы всю неделю распинался о том, какую девочку подцепил на этот раз. Тут дело в другом и, по глазам вижу, у вас что-то было! Ты ведь даже не выспался за эти выходные, признайся же. Подумаешь, поцеловались и потрогали друг друга. В ту же минуту прозвенел звонок на урок, учитель встал и ждал возвращения оставшихся ребят в класс. Диана предупредила, что наш разговор ещё не окончен. Виновник моего состояния соизволил явиться только к третьему уроку, нагло ворвавшись в кабинет. Крылов даже не поднял на меня свои царские очи, весь урок наблюдая за одной точкой перед собой. Едва прозвенел звонок, Антон не вскочил поболтать со своими друзьями, лишь крутил ручку между пальцев и что-то просматривал в телефоне. Я вновь вернулся к списку тем, когда ко мне нагрянула Диана: — Отвечай, засоня! — Выходные я провел прекрасно и, если хочешь знать, в полном одиночестве. Не выспался я из-за того, что готовил планы уроков для Антона и вспоминал биологию. — Мотя, я тебя не узнаю. То ты Крылова посылаешь на все четыре, то ради него ночами не спишь. Что происходит? — Что-то очень и очень странное, — я отложил ручку и протёр глаза. На секунду замявшись, Диана решила закончить свою экзекуцию и весело защебетала, переключившись на другую тему, я просто прекратил её слушать и вновь опустил глаза перед собой. Но за секунду успел заметить Тоху — он сидел неестественно прямо, отложив телефон. У меня перехватило дыхание. Неужели он всё слышал? Понедельник прошёл на удивление спокойно. Я и не думал, какая гроза посреди ясного неба меня ожидает. На самом деле стоило бы подумать, поскольку от Тохи в целом можно ожидать чего угодно. Я шёл своей дорогой в тени яблонь, в голове было совершенно пусто. Никаких мыслей тревожных или назойливых. Только руки в карманах брюк и рюкзак на плечах. Было немного ветренно и при том тепло, так что толстовку я закинул на плечи и завязал рукава спереди. Чего-то всё же не доставало. Зудело в голове назойливым комаром, которого я никак не мог прихлопнуть. Сквозь это зудение всплыл голос, что шелковой дорожкой коснулся всего меня, заставляя поддаться навстречу искушению. Человек звал меня ласково и так уютно. На деле же он ворвался в моё сознание, с ноги выбив дверь: — Рысик, стой! Я вздрогнул. За мной бежал Крылов и, когда я обернулся на его зов, начал постепенно тормозить. Не смотря на продолжительный бег, дышал он на удивление легко — спортсмен как никак. — Мы же договаривались на вечер, нет? — Спросил я, немного погодя. — Да, просто планы поменялись в последний момент. Может, у тебя посидим, за одно и уроки сделаем? — Ладно, — секунду поразмыслив, ответил я и пожал плечами. — Тётя Галя всё равно вернётся только вечером, так что можно. По аллее мы шли в молчании. Антон насвистывал какую-то незатейливую мелодию или рассказывал забавные истории, коих оказалось в избытке. Многочисленные знакомые, частые тусовки и отменная харизма хорошо делали свое дело — меньше чем за год Антон прослыл всеобщим любимчиком. Как до его появления в школе, так и сейчас я старался сильно не отсвечивать на пути этих ребят. Оно мне было ни к чему. Как я понял из разговора, знакомых и в правду было много, а вот настоящих друзей можно по пальцам пересчитать. На вопрос о своих я ляпнул первое, что пришло в голову: — Диана. — А она хорошенькая, — не преминул заметить Тоха. — Возможно, — я лишь отмахнулся и опустил взгляд. — У вас с ней там как? — Тоха резко приблизился и сразу снизил голос, опустив свою широкую ладонь на моё плечо. Его тёплое дыхание легко коснулось шеи, от чего я едва не растаял и твёрдо ответил. — Это не имеет отношения к разговору. — Ну, Рысик, я думал, вы с ней встречаетесь, — продолжил говорить Тоха, чуть склонив голову. Рыжие вихры слегка растрепались, хотелось пригладить их, укротить и долго-долго пропускать сквозь пальцы. Я сжал ладони в кулак и чуть ли не рыча выпалил: — Да, она хорошая. Нет, мы не встречаемся. Просто дружим, что ещё?! Антон ошалел от такого выпада и промолчал. Мы свернули с аллеи во дворы. Через несколько метров я заметил двоих — парня и девушку, что стояли и обнимались вдали от всех. Парень был чуть выше девушки, он обнимал её со спины, удобно устроив руки в районе пояснице. Девушка была одета в лёгкое пальто, и я почти физически ощутил, каково ей сейчас. Тепло руки касалось её даже сквозь ткань пальто. А парень так по-свойски её обнимал, что не оставалось сомнений — они слишком нравятся друг другу, чтобы разойтись просто так. Они стояли и болтали о своём и всё время улыбались. А я подумал о том, как же ей наверно хорошо в таких объятиях, какое это невероятное ощущение, не сравнимое ни с чем. Всего секунда, и Тоха вновь прорвался сквозь пелену моих мыслей: — Красивая парочка, да? Я потёр переносицу, сожмурив глаза. Рассеянно кивнул, в голову как назло не лезли другие темы. А говорить о той парочке я был не намерен. — А я знаю их. Это Аня и Олег. Она стерва, любит поиграть людьми и выжать из них все соки. Он — тряпка и подкаблучник, нашёл красивую удобную юбку и все бегает за ней. Удивительно складная пара. Я сильно удивился, взглянул на Тоху. Тот лишь пожал плечами и продолжил насвистывать свою песенку, пока мы не вышли в соседний двор. Я почти выбросил тех двоих из головы кроме того момента, как он держал её. Может нужно вообще всё забыть? Забыть. Выбросить всю эту чепуху из головы. Словно ничего не было. Просто взять и забыть. Удивительно выходит. Сколько бы я не повторял себе эти слова как мантру весь год, забыть не получалось. Как можно забыть того, кто прочно засел в моей голове? То и дело Антон мелькал передо мной, всплывал размытым образом во снах или попросту представал в самом выгодном свете. Особенно — на физкультуре. Особенно — на весёлых стартах в октябре. В тот день я потянул спину и в перетягивании каната участвовать не мог. Сидел на скамейке запасных, смотрел на него. Глаз оторвать не мог. Ругал самого себя за то, что так откровенно пялюсь, но продолжал смотреть. И уснуть не мог ещё долго. Всё представлял как бы эти шершавые натруженные руки касались бы меня везде. Как тяжёлые вздохи доносились бы так близко, а рыжие волосы вихрами ниспадали бы с его лица в лунном свете. А вот он идёт рядом, смеётся с моего растрепанного вида. Я опускаю глаза, встряхиваю головой. — Мы пришли. Удивительно, но весь день Тоха вёл себя более чем спокойно. За обедом мы разговорились о футболе. Я всё хотел разобраться в правилах, но спросить было не у кого. Крылов объяснил основные моменты, рассказал о роли каждого игрока, для большего удобства используя предметы на столе в качестве игроков. Когда мы допивали чай, Антон вдруг заговорил на такую тему, которую мне вовсе не хотелось обсуждать. Но говорить, что мне не хотелось, было бы ещё труднее. — Я слышал, твои родители играют в симфоническом оркестре, так? Я кивнул, отхлебнув ещё чая. — Да, моя мама — солирует на скрипке, а папа дирижирует. Они так и познакомились на репетициях. Папа рассказывал, его заворожила страсть, с которой играла мама, как она выкладывалась каждый раз. — А тебе нравится ходить на концерты классической музыки? — Не знаю, — я честно пожал плечами. — Я не понимаю суть многих произведений или попросту не вникаю, мне тяжело это даётся. Я больше люблю наблюдать за тем, как играет сам оркестр. Он живёт, он дышит и двигается так, как функционирует организм живого существа. А дирижёр становится головным мозгом, управляет каждой частью организма — каждой группой инструментов в определённые моменты. Когда повернуть голову, когда вдохнуть поглубже или коснуться другого человека. А музыка даёт понять, что происходит с героем в моменте и что он чувствует. Она передаёт, направляет и поглощает в себя, чтобы показать свои картины и передать атмосферу и настроения. И это все до того прекрасно, что дух захватывает. Произнесенные мною же слова заставили задуматься, а так ли мне не интересна классическая музыка? Так ли я хочу отойти от неё, только чтобы позлить родителей и уйти в другое направление? — С самого детства я ненавидел эти концерты. Мне хотелось бегать и прыгать с друзьями, хотелось гулять на свежем воздухе и кататься на качелях вместо того, чтобы сидеть в душном концертном зале среди взрослых дядь и теть и слушать, как играет на рояле какой-то там напыщенный знаменитый пианист. Единственное, о чем я думал в те моменты, так это то, кем бы могли быть все эти люди в простой бытовой жизни. Какие у них секреты и желания, какую одежду они носят дома и в какую ложатся постель. Едва я оторвался от рассказа и взглянул на Антона, как заметил — он смотрел на меня и всё улыбался чему-то. — Что ещё? — Неосознанно я помрачнел, стало чуть тяжелее внутри, чем секунду назад. Что-то меня смутило. — У тебя так глаза загорелись, пока ты говорил о музыке и концертах. Никогда такого не видел! — Да? — Тут я удивился. — Да я и не думал как-то об этом. Просто родители хотели и меня в музыкальную школу отдать, но я стал слишком часто прогуливать, и тётя Галя настояла о моем отчислении за нежеланием. С её стороны меня больше завлекала биология и особенно — анатомия и физиология. Мне же казалось утомительным сидеть и заучивать все эти произведения, меня буквально заставляли по два часа в день сидеть и отыгрывать материал. Я помню, как прятался в шкафу от мамы, пока папы дома не было, и держал дверцу изнутри. Помню, как сбегал из дома к своей подруге и сидел у них до самого вечера, пока мама не начинала названивать. Только там я чувствовал себя желанным гостем, не смотря на частые визиты. С ней мне было легче, чем дома. Но сейчас я прихожу к ним не так часто, да и сбегать в миры старых скучных книжек стало интереснее что ли. Я передразнил Антона, его слова и интонацию про книжки, сказанные в прошлую пятницу. С книгами отношения складывались куда более тёплые и взаимные, чем с большинством людей. Но здесь и сейчас мне стало хорошо в компании Антона. Он смеялся с моих шуток, поощряя на новые. Сам часто вкидывал фразы, порой — неоднозначные. Конечно, всё в рамках приличия, ведь многие грани друг друга нам ещё предстояло узнать. Уроки мы делали молча, прерывая тишину просьбами объяснить трудный момент и самим объяснением. Чаще помогал я, но не в этом суть. Отвечать на вопрос и видеть неподдельный интерес в глазах напротив было чертовски приятно. Порой я ловил на себе любопытные взгляды — мягкие изучающие, и всё улыбался про себя. Но гораздо приятнее оказалось наблюдать за Антоном. Как он спокойно пишет в своей тетради, иногда касается волос или ерзает на стуле. После небольшого перерыва мы перешли к биологии. Крылов слушал внимательно, время от времени просил повторить факты или определения и повторял за мной. — Скажи, а кто вообще из наших тебе нравится? — Спросил я, отложив учебник в сторону. — Девочки все очень красивые, фигуристые. И вообще, вот за что я люблю девушек — так это за то, что они умеют ухаживать за собой. От них всегда приятно пахнет всякими этими средствами для ухода. — Есть кто-то конкретный? — Если мы уже стали друзьями, мои вопросы не должны показаться странными. Просто дружеский разговор двух парней, всё нормально. — Ты же видел Диану? Формы, как у самой Афины. Только она слишком старается всё показать, в этом её ошибка. Парням нравится самим изучать, догадываться и ошибаться по поводу размеров девушки. Стрельцова в этом плане выигрывает. Фигурка хоть и небольшая, но подчеркнута и аккуратна. Не добавить, не убавить. — Так тебе Тася нравится? — Что со мной происходило в тот момент, я бы и сейчас не смог объяснить. Это было что-то невероятное, лёгкое и очень приятное. С каждым услышанным словом я отпускал себя. — Человек она хороший, безусловно. Но смотреть на неё сквозь призму эротических фантазий я буквально не могу. Тася мне, как сестрёнка. Где-то с этого момента меня понесло во все тяжкие. — Что насчёт Вари? — Я спрашивал так, будто вызов кидал. Брал на слабо, сможет ли он признаться. — Она — девушка моего лучшего друга, и этим всё сказано. Безусловно, красоты ей не занимать. Да и тело очень подтянутое. Только желания у меня к ней никакого нет. — А чего Диана рассказывала мол вы с Варей в раздевалку вместе заходили? — Это когда такое было? — Тоха подозрительно взглянул на меня, словно в миг забыл всё. — На ёлке в этом году, — ответил я и тут же прикусил язык. В тот вечер Диана клялась, что рассказала только мне, и просила никому не разбалтывать. Хотя, конечно же, за один вечер о произошедшем узнала половина школы. — Варя тогда сама затащила меня. Не знаю уж, чего она хотела со мной сделать. Тася вовремя пришла, оттащила меня от этой дуры. Вот тут за руку я её и взял, чтобы остальные тоже отстали. — Так вот оно как было, — мой тихий ответ донёсся громом среди ясного неба. За шумным выдохом последовал странный удивлённый звук, который я бы не смог повторить при желании. — Рысик, у меня есть одна просьба, — я прикусил губу, зажмурился. — Я хочу в точности повторить наш поцелуй. Обещаю, не убегу, — выдал он на одном дыхании. Перегрелся, вот и шарики за ролики заехали. Это уже совсем не смешно. Так почему мои ладони вспотели? В один миг я заметил, как дрогнула рука Крылова, в которой лежал учебник. Мы сидели на моей кровати чуть поодаль друг от друга. Я затаился, едва дышал, тепло Антона всё больше и больше окутывало моё лицо. — Ры-ысик, посмотри на меня. Я мотнул головой и сильно зажмурился, захотелось убежать из своего же сна. Но этот мягкий глубокий голос достал бы и там. Тоха откинул учебник в сторону, подвинулся ко мне и гладил теперь моё колено — я вздрогнул и отбросил руку, не открывая глаз. Слышал его частое дыхание, чувствовал прожигающий взгляд на себе. — Рысь, посмотри мне в глаза и скажи, кто тебе нравится. Я тут же мотнул головой, больно прикусив язык. — Ладно, хоть намекни, это парень или девушка? Тут уж я совсем растерялся. Побледнел от ужаса и опустил голову, прокручивая ручку в руках. Лучше бы в шкаф спрятался и больше никогда бы не вылезал. Вместо трусливого побега я мужественно держался под напором тяжёлого взгляда и не двигался. — Ты обещаешь никому не говорить об этом? — Обещаю, — буквально выдохнул Антон мне в лицо. Я все ещё держал глаза закрытыми, но ручка оказалась зажата пальцами словно в тисках, давая пару секунд собраться с мыслями. — Это один парень, — произнёс я тихо, медленно открыл глаза и ждал его реакции. — Я его знаю? — Также тихо ответил Антон, немного наклонившись ко мне. — Вполне, но не мне этого знать, — стук сердца разносился эхом по всему телу в разы громче наших голосов. Я нервно рассмеялся от такой ироничной мысли. — Насколько он тебе нравится? — Его шёпот буквально ласкал мой слух. Его дыхание касалось моих губ горячим дуновением. — Очень, — я уже не слышал собственного голоса, сглотнув ком в горле. Он вдруг что-то быстро и неразборчиво пробормотал. При этом Антон уже не трогал меня, наверно боялся убедиться в своих догадках. Пахнуло пряным и немного острым одеколоном. На миг вскружило голову. Но я ещё мог говорить: — Чего ты добиваешься? — Я лишь интересуюсь, — я удивлён, что всё это время он держал руки при себе. — Позволишь ли ты поцеловать себя и как скоро. Шумно вздохнув, я выдал себя с головой. Выдал свое желание ещё раз коснуться его хотя бы губами. Свою жажду вновь ощутить его тепло и нежность сквозь слои одежды и такие терпкие касания. Все это оборвалось в один миг, едва в дверь позвонили. Я резко вскочил и грубо задел Тоху — его губы вдруг мазнули по моей щеке. Я оставался ещё в этом моменте, пока выходил из комнаты и открывал дверь. С большой неохотой мне пришлось сбросить наваждение. На пороге стояла Галина с сумками на перевес и уже здоровалась, как из-за её плеча выглянул Вадик: — Привет! Я тут же поздоровался с тётей Галей, выхватил у неё из рук сумки, чтобы отнести на кухню. Едва я завернул за угол, сквозь весь шум и суету до меня донеслись два мужских голоса, вступившие в диалог. Я не разобрал слов, но их характер был вполне нейтральный, как показалось по началу. Тоха уже забрал пакеты у Вадика и пошёл на кухню, когда сам Вадик подошёл ко мне: — Так вот на кого ты променял мою сестру. Всё с тобой понятно. — Никого я не менял, просто я помогаю ему с биологией, — едва я это сказал, как до меня дошло, что он попросту смеётся надо мной. Незаметно для себя я сделал шаг назад и скрестил руки на груди. — Теперь это так называется. Вы же двое — педики, да? — Вот это уже и вправду неприятно. Даже на замечание своей бабушки Вадик не отреагировал. — А тебя это волнует, сладкий мой? — Резко возник Тоха, потирая кулаки. На секунду он бросил взгляд на меня, оценивая ситуацию. — Ни в коем разе, я лишь уточнил детали, — Вадик уже откровенно забавлялся над всем происходящим, натянув холодно-вежливую улыбочку. От одного только его вида меня пробрала дрожь, я сильнее сгорбился. Тоха встал так, чтобы прикрыть меня в случае чего, я немного выдохнул. — Ну так уточнил и свободен, — с той же долей вежливости ответил Тоха и затем обратился ко мне. — Ты как, в порядке? Я кивнул, расправив плечи. От его лёгкого касания к плечу мне стало спокойнее. Я глубоко вдохнул. — Материал был лёгкий, я всё объяснил. Думаю, ты сможешь подготовиться к тесту и сдать на днях эти темы. — Да уж, смогу, — усмехнулся Тоха, заставив и меня улыбнуться в ответ. — Только в следующий раз будем заниматься у меня. Я кивнул, немного смутившись от этой мысли. Опомниться не успел, как Тоха в ту же секунду чмокнул меня в губы и попрощался. Этого мгновения мне хватило, чтобы осознать причину его поступка — ещё сильнее насолить Вадику. Хотя мне уже было не до него. Немного остыв, я вернулся в свою комнату. Когда закрывал дверь, возникло странное напряжение внизу живота. Вечер предстоял не из лёгких.