Любовь сквозь века

       Откачивать Сириуса пришлось долго. Никогда не видела, чтоб кто-то так напивался. Но то ли Поттер-мэнор на него так подействовал, либо он что-то знал обо мне, о секрете нашего рода, во что до этого времени не верил. Было немного жаль его. Только вышел из Азкабана и узнаёт такие новости.        На следующий день, когда он таки избавился от похмелья, точнее к обеду, мы сели за стол поговорить. Долго никто из нас не решался открывать рот. Во мне теплело чувство, что в этом времени у меня теперь появится кто-то родной. Кто-то, кто будет заботиться обо мне. Я отлично понимала, что совсем несправедливо думаю о чете Маклаггенов, которые заботились обо мне до этого времени. Но я так и не смогла их принять как кого-то родного, тем более что несмотря на всё их радушие, они так действовали скорее из чувства долга, чем от собственного желания.        Когда я очнулась тут, мне пришлось присабливаться к тому, что я теперь сама для себя взрослая, что никто не будет за меня в ответе, никто не будет со мной в роли моего родителя. Для меня, что выросла в глубокой любви и ласке родителей, было ужасно в первое время. Я постоянно чувствовала одиночество, постоянно хотелось спросить совета у отца или матушки, но их рядом не было. С появлением Кормака это чувство немного улеглось - я словно получила не самую совершенную, но всё же вторую версию своей лучшей подруги.        - Джеймс рассказывал мне о ... о пророчестве. Он был разбит тем, что родилась девочка. Они даже с Лили поссорились на этом фоне - она думала, что он так себя ведёт, потому что хотел сына, - решил первым начать диалог Сириус. Я посмотрела на него, но он на меня не смотрел. Его взгляд был покрыт плёнкой воспоминаний. - Он был абсолютно разбит - пророчество говорило, что род будет практически уничтожен к тому времени, когда родится девочка. Ему было трудно осознать, что именно у него родилась дочь - осознать, что именно на твои плечи ляжет ноша восстановления рода.        - Так почему...Почему он ничего не предпринял? Пророчества не всегда можно интерпретировать правильно. Может это была ошибка - не все пророчества, даже если догадаться о правильном их значении, приходят в действие.        - Джеймс так и подумал после того, как пробыл в депрессии месяц-другой. Он начал искать обходные пути. До твоего рождения он активно участвовал на войне. Но когда ты родилась, он закрылся дома. Сам мало когда выходил, и Лили запрещал. У них отношения портились с каждым днём, но Джим был непоколебим. Мы с ребятами пытались чаще приходить, но потом...потом стало известно о ещё одном пророчестве.       - Ещё одно? - об этом я слышала впервые, и подалась вперёд, вслушиваясь в каждый звук.        - «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...». Дамблдор сказал Поттерам и Лонгботтомам об этом пророчестве. Ты и Невилл Лонгботтом подходили под него. И тогда Джим окончательное обезумел. Он как заколдованный искал это поместье - поместье Поттеров. Он даже забыл о своём опасении и запрете выходить наружу. Но оно было затеряно. Нигде не было упоминания о нём. Даже Фламель, который был тут несколько раз - и тот не знал о его расположении. Его воспоимнания были размыты, он сам удивился этому.        - Неужели не осталось ни одного, кто бы помнил? А портреты? Я точно помню по-крайней мере о трёх Блэках в нашей родословной.        - В том-то и дело, Лисс, - Сириус взглянул на неё совершенно разбитым взглядом. - В доме в Годриковой впадине не было портретов. Тётя Дорея, мать Джейми, была из Блэков, но её портрет был лишь в нашем доме. А в дом я попасть не мог - мать не пускала. Я просил её, на коленях умолял. Но после смерти моих брата и отца она стала невменяемой. Она не хотела никому помогать. Говорила, что это наоборот хорошо - Поттеры избавятся от испорченной грязнокровкой крови. А потом ... потом Дамблдор нашёл нам путь - Фиделиус. Но он сам не мог стать Хранителем - он должен был его наколдовать. Я отказался в последний момент - каждая собака знала, что мы с Джимом как братья. Если бы стало известно о Фиделиусе, Волдеморт первым открыл бы охоту на мою голову. Ремус был...Он был...        - Я знаю кто он, - поторопила его, чтоб он перестал мямлить.        - Римус оборотень. Мы не знал, стоит ли ему верить. В то время многие оборотни перешли на сторону Волдеморта. Так что оставался один вариант. Нас было четверо - мы были друзьями с первого курса. Я, Джим, Рем и ... Питер Петтигрю, - Сириус внезапно поднял на неё взгляд, и Лисс увидела в его взгляде такую ненависть, что даже отшатнулась. В её время, чувствуй кто-то такую ненависть, открыл бы кровную месть на весь род. - Оставался только он. Питер был...он был незаметный, не сильный магически, его практически никто не замечал. О том, что он был в нашей компании вспомнили лишь тогда, когда он подставил меня и подстроил свою смерть.        - Он предал нас, - кивнула я скорее себе, чем ему.        - Да. Предал.        Он замолчал, как и я. Я обдумывала ситуацию, в которой оказался мой нынешний мёртвый отец. Лорд такого величественного рода, как Поттер был не в состоянии даже защитить своих жену и ребёнка. За ним охотился сумасшедший убийца, а его новорождённой дочери предрекли либо славу от избавления маньяка, либо смерть от его рук. Той самой дочери, которой предрекли спасти род, который будет на грани вымирания. Он, наверное, уже слышал тиканье часов, которые отсчитывали дни, часы или даже минуты до его смерти.        - Было ещё кое-что, - неуверенно пробормотал Сириус, и я поняла, что он скажет сейчас что-то такое, от чего мне станет дурно.        - Чем быстрее мы закончим, Сириус, тем больше у меня будет времени всё обдумать и придумать оптимальное решение, - поторопила его.        - Джим он...В какой-то момент он был в таком отчаянии - он не нашёл поместье Поттеров, он не нашёл ничего лучше предложенного Дамблдором Фиделиуса, он постоянно ссорился с женой, которая не понимала его страхов и состояния. И...Джим получил силу...        У меня сердце сначала остановилось, а потом забилось с бешенной скоростью. Я знала, какая сила могла пробудиться в нём. Какая сила дремала в его жилах, и решила поднять в голову в момент отчаяния, когда не видишь свет в конце пути. Я до этого считала, что мои мёртвые родители в этой жизни просто не чтили законов магии, что отказались от своего начала, забыли, кем были. Но то, к чему вёл разговор пробудил в моих жилах стылый холод и мороз. Джеймс Поттер отказался от дара Смерти. Джеймс Поттер отказался от нашего дара, от нашей силы, от шанса на спасение. Джеймс Поттер отказался от единственной возможности спасти свою семью и себя, именно он подтолкнул род к вымиранию. Он, сам того не понимая, как и мой отец, запустил действие пророчеств, оба из обоих.        - Джим просто испугался этой силы, - начал причитать Сириус, скорее всего видя как похолодели мои глаза. - Он чуть было не убил Лили, когда сила вырвалась из под контроля, он тогда выбежал из дома, а там кладбище почти всё встало - потом нам пришлось всех обратно закапывать. Мы могли даже перепутать. Он боялся, что убьёт вас нечаянно.        - Даже малолетняя я могла справиться с этой магией. Он поступил как обычный маггл - побоялся обычного магического выброса.        - Обычного выброса? Мерлин, он кладбище поднял, полное мертвецов! - воскликнул Сириус, вскочив с места.        - Он хотел силу, которая могла бы сберечь его семью. Ему эту силу дали. А он отказался. Ты хоть понимаешь, что я...        - Не говори мне, что ты там сделала бы и не сделала. Ты жила грёбанных пять веков назад, ты с детства была готова к этому, это не свалилось тебе на голову неожиданно. Не ты во время очередной ссоры чуть не высосал жизнь из собственной жены. Не смей осуждать его, не зная его ситуации.        - Я, в отличии от твоего друга, была достаточно разумна, чтоб изучать историю своего дома, интересоваться ею. Ты думаешь мне было легко? Я получила темперамент Поттеров и силу Певереллов. Ты знаешь, какое это комбо? Я не могла позволить себе сильно радоваться, сильно грустить, а злость всегда должна была быть под контролем. Ты знаешь, что я с пяти лет училась контролиролировать всё, что меня окружало, мне было легко? Да я в срывалась-то в жизни лишь пару раз. Не нужно просить о том, о чём не знаешь. Нельзя просто так отказаться от того, что дарует тебе Смерть. Твой друг и пара его предков испоганили весь труд моих родителей и остальных предков. Певереллы существовали ещё до того, как люди научились креститься, а твой друг просто взял и уничтожил всю надежду из-за своей трусости.        - Не смей так отзываться о Джиме, Амариллис. Ничего бы этого не было, не родись ты, - опасным тихим голосом произнёс Сириус.        Я вжалась в спинку дивана, от его слов. Было больно. Меня ещё никогда не упрекали в том, что я просто родилась. Сириус шумно выдохнул и попятился.        - Мерлин, Лисс, я не ...        - Ребёнок не выбирает рождаться ему или нет. Иди в свою комнату, Сириус Блэк. И не выходи. Не попадайся мне на глаза.

***

       Эдриан бродил по поместью, ища место, где его отец не достал бы. У лорда Пьюси появилась раздражающая привычка всё время рассказывать ему о том, какие пользы принесут Поттерам и Малфом брак Лисс и Драко. Эдриан бесился, но ничего не мог поделать. Отец ведь так заботился о нём.        И поэтому выбрал прятаться от него, нежели проводить столько времени, слушая сущие бредни, которые тем не менее, заставляли его чувствовать себя ужасно. В этот раз он выбрал своим местом обитания зал Памяти - зал, полный портретов их предков. Стоит ли отметить, что Эд тут бывал крайне редко - у него были более интересные занятия, чем просто просто ходить и разговаривать с предками. Тем более многие их них относились весьма нрегативно к внешним раздражителям, по типу света.        И вот, пока он расхаживал по залу, света себе путь палочкой, слушал много недовольного роптания на наглого посетителя. Его предки явно не любили, когда их будили от их долгого сна. Но что странно, в конце зала он заметил портрет, закрытый бархатными портьерами. В груди было странно чувство - ему хотелось сорвать эти портьеры к чертям собачьим. Эдриан сам себе удивился - он никогда не стремился что-либо изменить в поместье, и права не имел - это наследие его старшего брата. И тяги к разрушению у него никогда не было. Так с чего бы...        Но он не смог перебороть странное чувство. Оно росло с каждой секундой как на дрожжах, и Эд разве что не дрожал от этого странного чувства. Не удержавшись, он сорвал портьеры, разметав пыль по воздуху. Чихнув пару раз, Эд уставился на портрет во все глаза. На нём была она. Лисс. Лисандра. С её тёмными как ночь волосами, тонкими чертами лица, высокими острыми скулами, переливающими золотом глазами. Портрет не был живой - но даже на нём Эд видел бесят, что плясали в этих глазах, более ярких и блестящих, чем само золото.        Сиплый выдох вырвался с его груди, весь воздух вышел наружу, заставляя Эда буквально задыхаться. Кто? Кто это нарисовал? Откуда взялось? Эд точно помнил, как Лисс ненавидела портреты, она ненавидела саму идею сидеть по несколько часов неподвижно и позировать. Она всегда начинала раздражаться, что ей было противопоказано. Единственный портрет, как она говорила, украшал её дом - семейный, с ней, ей отцом, матерью и братом.        - Кто? - Эд повернул голову, всматриваясь в лица своих предков. - Кто это нарисовал? Когда?        Эд внимательно смотрел по сторонам, всматривался в лица всех прошлых Пьюси. Но никто из них ответить не решился. Все отводили глаза, когда он на них смотрел, и Эда охватила поглащающая ярость.        - Кто, Мордред вас всех подери, нарисовал чёртов портрет? - рявкнул он, достав палочку. Его предки теперь казались по-настоящему напуганными. Они явно видели дьявола, пришедшего по их души в его лице.               - Никто его не рисовал. По крайней мере, никто не видел её так близко и так долго, чтоб так точно передать её черты лица.        Эд мигом обернулся к говорившему, и чуть не задохнулся от переполнявших его эмоций. С рамки на него глядел брат. Эдгар, это точно был он. Сильно постаревший, с волосами, которые вместо золота теперь покрывало серебро старости. Эд никогда не думал, что может увидеть такого брата - старого, с жизненным опытом в глазах. Эдгар конечно всегда был такой спокойный, решительный, взрослый - у них была разница в семь лет. Он думал, довольно редко, что когда-нибудь они повзрослеют и постареют. Но уж точно не был готов к тому, что это случиться так резко. Эд не видел своего брата как взрослого мужчину, и уж точно не был готов увидеть сразу старика.        - Что?        Только на это его и хватило.        - Потрет появился сам, мы пытались его снять. Но он не снимается. Портрет волшебный, и мы думали, что вскоре он оживёт, ведь Лисандра Поттер была мертва. Но он не оживал. Тогда я подумал, что это всё неправда. Что она жива, что...        - Что я умер зря, - выдохнул Эд. Теперь понятно, отчего Пьюси так ненавидят Поттеров. Они подумали, что Лисс заставила его поверить в свою смерть, пока сама жила где-то там припеваючи.        - Что? Ты, малец, в своём уме? - Эдгар смотрел на него в замешательстве. - Ты жив.        - Это я, брат, - его сиплый голос звучал почти по-детски плаксиво. Но Эд быстро-быстро заморгал, опустив голову. - Я Харольд. По-крайней мере, у меня есть все его воспоминания.        Эду всё объяснять пришлось очень долго. Эд говорил, говорил, говорил. Говорил до хрипоты. Все его предки молчали, прислушиваясь к его истории. На лице многих был шок, на некоторых неверие, а некоторые отнеслись к его словам довольно презрительно, воспитанные на том знании, что Поттеры монстры и всё такое. Эдгар поначалу не верил, он даже грозился выскочить с портета и убить его за такие гнусные издевательства над давно почившим предком. Но он в конце концов поверил. Эд знал много того, что знать мог лишь Харольд.        Так он и узнал, что портрет Лисс так и не ожил, хотя все экспертизы показывали, что портрет волшебный, со слепком души. Она всё также находилась тут, как обычная картина. Если конечно не считать того, что он имел довольно сильный щит, который отражал даже Аваду Кедавру. Так один из его предков, как оказалось, и умер. Пытаясь уничтожить его. А он отразил заклятье, и неудачник не смог вовремя отскочить. Довольно глупая смерть, к слову. Но было понятна ненависть его семьи к Поттер теперь, когда он узнал об этом.        Эд сел на пол и уставился на неё. Красивая. Чёрные волосы спадали водопадом по её спине и плечам. Губы, такие красные, что кажутся помазанными чем-то. Но нет. У Лисандры всегда были обветренные сухие губы. Эдриан ясно помнит их первый поцелуй. Как он дрожал, словно осиный лист, как прижав её к себе почувствовал и её учащенное дыхание. Эд мог поклясться, что комната в тот момент наполнялась странным холодком, но конечно же он мало на это обращал внимания. Его мысли занимала она - его драгонценная, его любимая. Такая красивая, со зрачками, почти полностью покрывшими золотую радужку.        Лисс на картине сидела ровно, как и всегда руки сложены на коленях чёрной безвкусной, но идящей ей(Лисандре всё шло), мантии Хогвартса. Красно-золотой галстук шёл ей как никогда, а герб Гриффиндора на груди...        Эд подскочил, подойди к картине так близко, как только возможно. Не может быть. Этого просто не может быть! Лисандра Поттер училась на Слизерине, она была той, благодаря кому Слизерин все семь лет выигрывал Кубок Школы.        - Нет-нет-нет. Это не ... Это не Лисандра, - прошептал он, боясь даже повысить голос, не веря своим доводам, - Это не она. Это Амариллис.        Его словно громом поразило. Это была Амариллис. Именно она, последняя из Поттеров, училась на факультете храбрых сердцем, она носила красно-золотой галстук, и была ужасно похожа на своего предка. Но глаза её ... глаза её были зелёные. Изумрудные, словно драгоценные камни. Эд это отлично знает. Но золотые глаза означают силу Певереллов. Это дерьмовое наследие, причинившее ей столько боли, заставившее её всегда держать всё под контролем. Значит ли это...        - Нет-нет-нет. Только не это. Только не опять.        Эд выбежал из портретного зала, во всех парах несясь к выходу. Ему нужно ... ему нужно попасть к ней. Ему нужно увидеть её, убедиться, что она в порядке.        С золотыми глазами не рождаются. Их получают. Получают в обмен на жизнь. Свою или самого близкого человека. Лисандра Поттер в пять лет убила свою няню - человека, что был ей родным наравне с её матерью. Лисандра об этом всю жизнь жалела. И теперь уж точно не согласится повторить то же самое. Она выберет себя.        Он молился. Молился впервые в жизни, всем богам, которых знал. Всему могущественному, которому верил. Он молился, чтоб сила дремала в ней. И чтобы никогда не просыпалась.        Хотя бы в этой жизни.