мой официант
11 августа 2022 г., 21:00
Главный зал ресторана постепенно заполняется утренними солнечными лучами, а стоящая тишина прерывается лишь скрипом тряпок о натёртые дочиста столы. Сидящий за стойкой бариста скучающе наблюдает за происходящим и от безделья клюёт носом, ведь до открытия остаётся время, а заведение, как всегда, идеально вычищено и готово к открытию.
Взбодриться его заставляет резкий звон у входной двери, а после стоящую идиллию нарушают крики ворвавшегося шеф-повара и гордый топот запоздавшего официанта.
— Арсюш, прекращай! — разрывается Антон, по пути поправляя свой выглаженный китель. Тот, словно специально, оказывается слишком туго затянут у горла, что раздражает распалённого шефа ещё больше.
— Вот когда слушать научишься, тогда и поговорим! — голос Арсения приобретает истерические нотки, а сам парень гордо вскидывает голову и показательно отворачивается, давая понять, что более распаляться не намерен.
Заинтересованно выглянувшие с кухни поварята тут же хотят скрыться, боясь попасть под гнев официанта, но тот лишь приветственно машет им рукой и позволяет себе лёгкую улыбку, что совсем сбивает с толку сотрудников. Антон же от этого бесится ещё больше.
— Ты ведь всё равно не сможешь весь день молчать, — выкидывает свой последний аргумент Антон, но Арсений только скрывается в служебном помещении, судя по всему, не видя в этом никакой проблемы. Антон раздосадованно вздыхает и ерошит кудрявые волосы, пытаясь привести себя в порядок, но исследующие пары глаз не дают ему покоя, словно пытаются вычитать причину на чужом лице.
— Забейте, — отмахивается он, прислонившись к прохладной стене. У входа в ресторан толпятся посетители, что даёт понять, что время открытия уже почти наступило. — Рано или поздно перестанет дуться.
Копошение в небольшой комнате заканчивается, и из неё выходит Арсений, трепетно разглаживающий повязанный фартук и вдруг появившуюся на губах полоску тёмного скотча. Антон был готов заскулить от безысходности, ведь не ожидал, что его будут настолько нагло сегодня игнорировать. Дима с Серёжей успевают только переглянуться, поняв, что сегодня их ожидает очередная драма.
Заведение с самыми неординарными блюдами начинает свою работу подобающе: немой официант, глухой, по крикам Арсения, шеф и слеповатые поварята, в очередной раз сумевшие потерять стоящий у них перед глазами соевый соус.
•••
— Всё будет в лучшем виде, не волнуйтесь, — убеждает звёздных гостей Павел, взглядом провожая официанта, и сильно надеется, что тёмная лента на чужих губах является лишь шуткой, которая не помешает Арсению доходчиво объяснить заказ удивительно капризных посетителей. И его надежды оказываются чересчур наивными. — Ни слова не понимаю, — Антон вглядывается в чеки, написанные размашистым почерком, и трёт затылок излюбленным половником. — Арс, объясни нормально. Официант разочарованно выдыхает. Если бы мог, то состроил бы самую убедительную мину, но стягивающий лицо скотч позволяет только прищуром выразить своё негодование. Сдаваться так просто Арсений не собирался, поэтому пытался жестами объяснить все требования. — Зачем ты мне корову показываешь? Ладно, молоко, хорошо, — Антон с недоумением рассматривает изображаемые Арсением карикатуры и с трудом разгадывает их истинное значение. — Сыр? Сметана? Да что ещё из молока делают, я не знаю! — Может, творог? — осмеливается вмешаться Дима, уже заскучавший от отсутствия задания и с трудом сдерживающий смех от разворачивающейся картины. Бегающий на фоне Серёжа уже успел найти и молоко, и сыр, и сметану, правда, ни один продукт не понадобился. После реплики Димы Арсений подбадривающе хлопает в ладоши и кивает в сторону догадливого повара. Антона это, почему-то, злит ещё больше. — И чего встал тогда? — половник прилетает на деревянную доску, а сам шеф явно не показывает настрой на грамотную работу. — Иди ищи свой творог! Арсюш, не глупи, что ещё надо? Дима отправляется на поиски заданного продукта, пока Серёжа отмывает разлитое по дороге до холодильника молоко. Арсений же из всех сил старается, показывая, как он вытаскивает какое-то растение из земли и упорно трясёт его за ботву. — Что это, морковка? Свёкла? — Антон не мог назвать себя благородным садоводом, потому варианты у него достаточно быстро заканчиваются, сменяя мыслительные процессы на накрывающее бешенство от происходящее. — Да не знаю я! Редиска? Арсений только недовольно трёт переносицу, но раздавшийся с кухни грохот заставляет обернуться обоих. Стоящий у стеллажа Серёжа старательно пытается докарабкаться до стоящей на самом верху миски, аргументируя это необходимостью срочно промыть все перечисленные овощи. — Да хрен с ними! — негодует Антон, махнув поварёшкой на повара. Арсений хочет прыгать от радости, когда слышит верный продукт, но уже запущенный от досады в шефа помидор прилетает чётко в цель. Антон пытается увернуться, но, попятившись, только ударяется в одну из полок. Та мгновенно начинает шататься и лежащий на ней пакет с мукой стремительно летит вниз, с громким хлопком приземляется, и всё погружается в белый туман. Антон пытается отмахнуться от стоящей пыли, Арсений усердно прикрывается подносом, но и тот не спасает идеальную причёску, а Серёжа, ошеломлённый произошедшим, летит вместе со стеллажом вниз. Зато нужная миска сваливается прямо ему в руки. — Вы что тут устроили?! — влетевший на кухню управляющий не выдерживает грохота и заваливается к сотрудникам, желая раздать всем подбадривающие пинки, но, к собственному удивлению, никого и не видит. — Павел Алексеевич, мы всё приберём, — пытается уладить всё шеф, но разбросанные продукты, рассыпанная мука и, возможно, покалеченные повара не позволят продолжить работу. Арсений на подобное заявление только заведённо кивает. — А я творог нашёл! — Дима гордо вышагивает с небольшой пачкой, но лежащий у него под ногами Серёжа прерывает всё веселье и вынуждает не смотрящего вниз парня завалиться на него сверху. — Сказочные придурки… — Павел и не знает, ругаться ему, смеяться или плакать. Ситуация до неприличия комичная, но и испорченные продукты жалко, и голодных гостей выпроводить будет проблематично. — Заметите здесь всё по максимуму и сами к чертям выметайтесь, видеть вас не хочу. — Значит, выходной? — хрипит Серёжа, пытаясь спихнуть с себя теперь не только стеллаж, но и развалившегося Диму. — Значит, время на осознание своих ошибок и написание объяснительной, — фыркает Павел Алексеевич и, небрежно стряхнув осевшие на пиджак следы от муки, скрывается в зале. Трудно же будет выдумать менее нелепую причину, по которой закрылась кухня. Целая мука с этой мукóй!•••
Понятное дело, что, несмотря на наказ управляющего, никто и не вспоминал более о произошедшем на кухне инциденте. Извозились в муке они все, конечно, знатно, но воспринимали это более как повод посмеяться, нежели лить слёзы на испорченные продукты. Арсений, в силу своей брезгливости, по приходу домой сразу же направился в душ, ведь, если бы он мог пожаловаться, то каждую минуту упоминал бы о том, что он похож на пирог, который можно смело отправлять в духовку. Но жаловаться Арсений намеренно не собирался. Всю дорогу до дома он сидел с гордо поднятой головой, пока находящийся за рулём Антон ломал себе голову, как бы извиниться и успокоить парня. Даже музыку не включал, из-за чего обстановка в автомобиле накалилась до предела. Ещё бы чуть-чуть, и пришла бы пора запекать Арсения. Шум в ванной прекращается, а через некоторое время оттуда вываливается и сам Арсений. Он поправляет свой махровый халат, не упуская из внимания скользнувший по его ногам голодный взгляд зелёных глаз, и беззаботно усаживается на край кровати, уставляясь в экран сотового. Расположившийся неподалёку Антон нервно кусает губы. Он неуверенно подкрадывается к нему со спины и, не заметив никакой реакции, своевольно уставляется в чужой телефон. Арсений слишком резво перелистывает ленту социальной сети, что даёт понять, что тот сосредоточен далеко не на новых публикациях. Подавив смешок, Антон усаживается за спиной парня и ладонями скользит по его талии, подтянутой поясом халата. Он носом зарывается в тёмные пряди, пока сохраняющие яркий запах шампуня, и кратко пробегается пальцами по обнажённой груди Арсения, не скрытой мягкой тканью. — Продолжишь обижаться? — томный шёпот раздаётся над ухом Арсения, а после приходится краткий укус, тут же перекрывающийся влажным мазком чужого языка. Но тот, хоть и дышит сбивчиво, а колотящееся в груди сердце выдаёт его нервозность, продолжает бегать глазами по экрану. Антон обиженно фыркает и, перехватив парня крепче, утягивает его к себе на колени, грудью упирается в спину и удовлетворённо скалится, когда удаётся выбить из Арсения сдавленный вздох. Он вытягивает из чужих пальцев телефон и откладывает в сторону, продолжая шептать, что он им сейчас не понадобится. Завязанный в узел пояс халата под натиском пальцев Антона слабеет, позволяя вещи скользнуть чуть ниже и обнажить плечи Арсения, усыпанные мелкими родинками. Шастун, не стесняясь, ведёт языком и по ним, прижимается влажными губами к каждой точке на бледной коже. Арсений загнанно поджимает губы, понимая, что сбежать не получится, ведь тогда образ тотального игнорщика рассеется, но и сдерживаться под обжигающими ласками было чертовски тяжело. Приходилось прикусывать язык, дабы сдержаться, зажмуриваться и нервно мять полы своего халата, постепенно сползающего ниже и ниже. Антон, раззадоренный возможностью сломать выдержку Арсения, продолжает его дразнить. Халат полностью оголил спину, которую тут же покрыли мурашки от смазанных поцелуев и небрежных укусов. Руки Шастуна продолжали исследовать чужой живот, обводили выступающие рёбра, вынуждая Арсения выгибаться от металлических колец, оставляющих на коже ледяные следы. Дыхание сбивается окончательно, щёки краснеют, а руки от нетерпения подрагивают, когда Антон ведёт ладонями по бёдрам, нарочито медленно оглаживает их внутреннюю сторону, чем разводит ноги Арсения в стороны. Вышедший после душа не утруждался и решил на время позабыть о нижнем белье, но теперь, как оказалось, в разы упростил Шастуну задачу. Антон ведёт пальцем по члену Арсения, от чего у того тотчас скручивает живот, а возбуждение волной проходится по телу, заставляя податься бёдрами навстречу. Вторая ладонь продолжает оглаживать стройные ноги, своевольно опускается ниже и сжимает чужую ягодицу, заставляя Арсения разомкнуть губы и сорваться в глухом стоне. Халат продолжает на нём держаться лишь благодаря согнутым локтям, а сам парень бесстыдно откидывает голову на плечо Антона, не пытаясь совладать со слетающими просьбами, пока чужие пальцы касаются его возбуждённой плоти. — Не такой ты и тихий, да? — довольствуется Антон, убрав руку с чужого члена, на что слышит разочарованный вздох. Арсений сам тянется к себе, но его запястье резво перехватывается, не позволяя продолжить. — Нет-нет, так просто ты теперь не отделаешься. — Антон, — голос у Арсения хриплый, а голубые глаза мечутся по чужому лицу, пытаясь выискать хоть отголоски милосердия, но ухищрённый прищур и игривая ухмылка дают понять, что пощады ему ждать не стоит. — Не спеши, — краткий поцелуй приходится в уголок губ, и Арсений затуманенно тянется вперёд, желая большего. От обиды не осталось и следа, хотелось лишь получить порцию ласки, которой не хватало весь день, но Антон парня так просто не подпускает, и его губы встречаются с чужим указательным пальцем. Антон поднимается с кровати, оставляя разгорячённого и неудовлетворённого Арсения метаться в одиночестве. Тот наконец скидывает с себя халат и пластается по простыням, искоса наблюдая за возвращающимся парнем. Тот забирается на матрас уже без футболки, скрывавшей подтянутое тело, и кладёт неподалёку всё принесённое. Арсений, заметив столь необходимые смазку и презервативы тут же готов отдаться, даже оттопыривает задницу, в надежде, что изнеможённый Антон сдастся так же быстро, но Шастун только впечатывает его бедра обратно в простыни и нависает сверху. — Сегодня я намерен услышать тебя, — у Арсения от столь повелительного тона дрожь идёт по телу, а зарывшаяся в его волосы ладонь нарочно оттягивает их, заставляя жалобно заскулить. Для большего удобства под поясницу Арсения подкладывается подушка, а палец с густо нанесённой смазкой кружит между ягодиц, но даже попытки парня насадиться прерываются звонким шлепком по бедру, после которого остаётся яркий след. — Ну же, — у Антона в глазах черти пляшут, а сам он выглядит как демон-искуситель, которому Арсений уже готов продать и душу, и тело. — Я хочу, чтобы ты был громким. — Пожалуйста, Антон, — Арсений не может побороть мелькающие заикания. Когда чужой палец оказывается внутри, он блаженно выдыхает, стараясь качнуться навстречу, чтобы ускорить процесс подготовки, но Антон на него только шикает. — Терпи, — второй палец становится уже ощутимее, из-за чего Арсений срывается на глухой стон, а Антон только резче двигается внутри парня, желая услышать большее. У самого сил терпеть не остаётся, но произошедший на работе концерт не смог оставить его равнодушным. Арсений под ним вьётся, ртом хватает воздух и изнывает желанием, пока Антон продолжает непозволительно медленную подготовку и оттягивает зубами молочную кожу, оставляет на ней красные отметины. — Не издевайся, — слова прерываются выбиваемыми из него мычаниями, не позволяя громко озвучить свою просьбу. Озвучить так, как требует того Антон. — Чего-чего? — пальцы с характерным звуком выходят из тела Арсения и прикасаются к его стоящему члену, позволяя оставшейся смазке скатиться на красноватую головку. — Трахни меня уже! — из последних сил срывается Арсений, сквозь пелену возбуждения наблюдая за похабно скалящимся Антоном, зубами рвущим упаковку от презерватива. Его нижнее бельё отправляется следом за штанами, а защита раскатывается по члену. Ноги Арсения скрещиваются на пояснице у парня, а сам он небрежно цепляется за чужие плечи, пока член постепенно растягивает его. Антон глухо рычит, когда узкие и горячие стенки обхватывают его, а короткие ногти впиваются в лопатки. Толкается Антон размашисто, когда Арсений привыкает и сам начинает подаваться навстречу. Несдержанные стенания заполняют комнату, а кровать под ними жалобно скрипит, но не заглушает шлепки разгорячённых тел друг о друга. Темп становится неподвластным для Арсения, потому он просто обмякает в чужих руках, позволяя Антону вдалбливать его в матрас. Он обхватывает член и ритмично размазывает оставшуюся на нём смазку, прикрыв глаза от наслаждения. Антон жадно следит за его движениями и одного только вида развязного, покрытого его метками и обессиленно хватающего воздух от беспрерывных стонов Арсения хватает, чтобы сойти с ума. Когда Антон хватается за его бёдра, грубее толкаясь в податливое тело, Арсений не выдерживает и чуть ли не выкрикивает чужое имя, когда белёсые капли покрывают его живот и руку. Он устало следит за парнем, не убирающим со лба кудрявые пряди. Тот протяжно выдыхает, выйдя из Арсения, и заваливается рядом, пытаясь перевести дыхание. — Прости, — выдыхает Арсений и трёт истерзанную шею, покрытую небольшими синяками. — Зря я тебя игнорировал. — Это ты прости, — так же обессиленно отзывается Антон, но позволяет себе тихий смешок. Поссорились, а потом помирились, как в классических сериалах. — Погорячился. Ты с этой лентой на губах чертовски горячий. — А мне понравилось, — хмыкает Арсений, с мазохистическим наслаждением потирая бёдра, в которые впивались чужие пальцы. — На работе ещё целая упаковка этого скотча, могу и домой забрать. — Главное, чтобы её Пашка больше не увидел, — лично Антон управляющего бы так никогда не назвал, но сейчас мог позволить себе подобную вольность. — Он нам тогда заведомо кухню закроет. — Это точно, — подхватывает хорошее настроение Арсений, лениво потягиваясь. Второй раз в душ идти было до жути неохотно, но перспектива затащить туда и Антона манила чуточку сильнее.
