Господь и Господин (2 в 1).

Арсений. Сколько много в одном имени. Оно…такое властное. Красивое. Интеллигентное. Изысканное и опасное одновременно. С этим именем я столкнулся впервые в 17 лет. А точнее с представителем этого имени. Высокий, с темными волосами, голубыми глазами, красивыми руками и подтянутой, крепкой фигурой. А в своих черных одеждах, колоратке , в этих очках с черной оправой… Он выглядел великолепно. Тогда я только переехал в этот город со своей семьей. Родители все время на работе, но в воскресенье мы ходили в одну и ту же церковь недалеко от нашего дома. Я не был сильно верующим. Я верил во что-то, но желания ходить туда с утра пораньше в свой выходной у меня никогда не было. До того дня, когда я увидел Арсения. Я сидел на одной скамье со своими родителями и другими прихожанами, слушая проповедь Арсения. Пастора Арсения. Родители повели меня на исповедь. Раньше я никогда на ней не был. Как они сказали, грехов у меня накопилось достаточно, поэтому мне нужно попросить прощения Господа. От мысли о том, что я буду говорить один на один с Арсением, на теле появлялись мурашки. Я зашел в исповедальню и сел на место. Я не знал, что говорить, с чего начинать, нужно ли здороваться. Я ничего не знал. — Здравствуй, — послышалось за то стенкой, — Как тебя зовут. — Здравствуйте… Я Антон. Извините, это моя первая исповедь… — Ничего страшного. Расскажи, в чем ты грешен, — его голос спокойный, глубокий и завораживающий. Еще тогда я был готов часами сидеть в той исповедальне, лишь бы слушать Арсения. — Я грешен…грешен в своих мыслях. Я боюсь, что когда-то они, мысли, овладеют мной. Мне страшно от того, что то, о чем я думаю может исполнится. — Что за мысли, Антон? — Это…либо что-то жестокое…либо похоть? Я не показываю своих истинных желаний и чувств наяву, но… — Я понял тебя. Ты молодец, что скрываешь это. Приходи в церковь чаще, скоро это пройдет. Ты раскаиваешься в своих мыслях? — Да, я раскаиваюсь. — Господь тебя прощает, Антон. Я буду ждать тебя на следующей исповеди. — Хорошо. Спасибо огромное, — мы попрощались и я вышел, покидая церковь на тот день.

***

Год в новом городе прошел, к моему удивлению, достаточно спокойно. Я нашел новых друзей, окончил школу, поступил в университет. А в церковь я продолжал ходить. Продолжал исповедаться и наблюдать за Арсением. Родители уже относились к церкви в разы проще. В плане, они не заставляли ходить туда меня. Однако церковь я посещал регулярно, чтобы видеть своего любимого пастора. Через какое-то время я съехал от своих родителей. Снимал небольшую квартиру недалеко от той же церкви. Каким мое удивление было, когда я узнал, что Арсений живет в том же подъезде, что и я. Каким мое удивление было, когда я увидел, как тот курит на корточках у подъезда, будучи в черных спортивках и футболке. А я все боялся подойти и сказать хотя бы просто «здрасьте». Я продолжал учиться в институте, продолжал подрабатывать, приходил домой, а после в церковь. Все было рутинно. В перерывах можно было перекурить на лестничной площадке, что сейчас я и делал. Дверь квартиры на этаже ниже открылась. Оттуда вышел Арсений. В тапках с носками, тех спортивках и футболке. Он поднялся ко мне на площадку и также начал прикуривать. Он. Живет. В квартире. Подо мной. — Курение убивает, знал? — он начал разговор первым, а я на момент остолбенел. — З-знал, — прямо сейчас мне хотелось дать себе пощечину, чтобы прийти в себя, — Но Вы не лучше. — Не отрицаю, — он выпускал дым, смахивая пепел в банку, которая была специально поставлена для таких же курильщиков, — Арсений, — он протянул ладонь для рукопожатия. — Антон, — я ответил на его жест, покрываясь мурашками от первого за этот год прикосновения к нему, — А…Разве пастору можно курить? — Так ты прихожанин? — Мгм, — я продолжал курить. — Учитывая, что я атеист, да. А тебе курить не стоило бы, — я взял уже вторую сигарету, так же закуривая. — В смысле атеист… — диссонанс в моей голове соответствовал выражению моего лица. — В прямом. Я там только из-за семьи. Как домой прихожу, занимаюсь своей типа настоящей работой, — он хмыкнул, — А ты… Тот Антон? Где-то год назад начал ходить, насколько я помню. — Ну видимо тот… — мне было неловко и одновременно радостно, что он меня запомнил. — А че у тебя за мысли-то? Ты сколько раз говорил, я нихера не понял, — он хмыкнул, а я все еще сходил с ума от того, что пастор может такое себе позволять и так выражаться. — А…Ну… Такое не то чтобы в церкви не принято, за такое и вне церкви могут… Не признать, — тот молчал, видимо все еще ожидая, что я расскажу, — Мне нравится парень, — Арсений молчал, докурил свою вторую сигарету, кинул окурок в банку и повернулся ко мне. Я чуть отстранился, боясь какой-то физической расправы с «больным пидарасом». — Ну пиздить я не буду, если ты переживаешь за это, — он хмыкнул и подошел ко мне ближе, кратко и уверенно целуя в губы, а я оцепенел, стоя на месте, — Пойдем. В гости ко мне зайдешь, — он начал спускаться на свой этаж. Я, как завороженный, кинул окурок в банку и пошел за ним. Я вошел в его квартиру, и тот закрыл за мной дверь на ключ. Он без слов провел меня в спальню и посадил меня на кровать, а сам прошел к шкафу, открывая его и снимая с себя футболку. — Давай определимся сразу. Какие у тебя есть табу? — я впал в ступор, потому что вообще не понимал, что сейчас происходит, — Анто-о-он, — он позвал меня. — В к-каком плане?.. — Ну, Тош, не глупи. В сексе, — я уже и без того был достаточно смущен, а из-за слов пастора я покраснел окончательно. — Я…н-не знаю… — Арсений перестал рыться в шкафу, поворачиваясь на меня. — Ты девственник? — я смущенно кивнул, — И даже с девушками не пробовал? — я отрицательно мотнул головой, — Охуеть… — он усмехнулся, зачесав свои волосы назад, — Значит, мне повезло… — он подошел ко мне ближе, но встать не позволил. Арсений поднял мою голову за мой подбородок, придержав его одной рукой, — Какой хороший… — мы держали с ним зрительный контакт, пока тот приоткрыл мой рот и начал оглаживать мой язык своим большим пальцем. Я продолжал краснеть, продолжая смотреть на Арсения и принимать его палец глубже. Я сжимал в кулаки свои ладони, которые держал на коленях. — Послушный… — тот продолжал хищно улыбаться с огоньками в голубых глазах. Он вытащил палец и размазал мою слюну по моим губам, — Ты же будешь слушать меня и дальше? — я кивнул, — Я не слышу, — у меня прошли мурашки по коже от его властного голоса. — Б-буду… — я продолжал краснеть. — Господин, — прервал он меня на полуслове, — Буду, господин. Обращаешься ко мне так. Или папочка. Понял? — я хлопал глазами, смущаясь. — Да… — Да кто? — его голос все еще был властным, а довольная, хитрая и немного наглая ухмылка все еще не сходила с лица Арсения. — Да, господин… — я не сводил с него глаз, смотря на него, как завороженный. — Умница, — он погладил меня по румяной щеке и снова отошел к шкафу, снова роясь в нем и вскоре доставая коробку, — Снимай всю одежду. Белье оставь, — Арсений оставил коробку на кровати и, скрестив руки на груди, встал напротив наблюдая за мной, — Я жду, — я начал несмело раздеваться, вскоре оставаясь без одежды, — Молодец, — он по-прежнему улыбался, подходя ко мне и снова беря в руки ту коробку, — Сядь спиной ко мне, — он чуть развернул меня за плечи. Арсений открыл коробку за моей спиной и что-то оттуда достал, а после на моих глазах завязали черную повязку, лишая меня возможности видеть. Пастор завел мои руки за спину и снова зашуршал чем-то в коробке. — Если будет туго, говори, — я почувствовал, как он начал обвязывать мои руки какой-то веревкой. Я чувствовал себя достаточно беспомощно, но в то же время меня очень интриговало то, что будет далее. Судя по скорости, с которой он обвязывал мои руки и торс, Арсений очень старался, заботясь о том, чтобы мне не ничего не жало и не перетирало. Вскоре он закончил. Арсений развернул меня обратно и, судя по тишине, осматривал свою работу. Я почувствовал, как он приблизился ко мне, проводя носом по шее и глубоко вдыхая, оглаживая мое тело своими горячими ладонями. Я покрывался мурашками, немного рвано дыша. — Расскажешь, кто этот парень, который тебе нравится? — он говорил севшим голосом мне в шею, от чего я прикусывал губу, боясь простонать. Я не мог сказать и слова, — Не расстраивай меня, малыш. Говори, — голос был строгим. — В-вы…господин… — я прикусил губу. — Я? — я услышал его улыбку в голосе, — А я то думал, почему этот очаровательный мальчик раздевает меня взглядом при других прихожанах… — он опалял горячим дыханием мое ухо, вместе с эти зажимая в пальцах один мой сосок, из-за чего я тихо пискнул и вызвал у Арсения смешок, — Ты правда грешен… А знаешь, что должны делать грешники? — П-покаяться?.. — Верно, малыш, — меня приподняли и положили животом на свои колени. Арсений начал спускать с меня белье и я покрывался уже сотым слоем краски. Горячие ладони начали оглаживать мои ягодицы, немного сжимая, а после легонько шлепая, от чего я слегка дернулся, — Кайся на каждом ударе. Свое прощение нужно заслужить. — Хорошо…г-господин, — я все же вспоминал про обращение, уже получая первый достаточно увесистый удар. Я пискнул, дернувшись. — Что ты делаешь? — К-каюсь… — я чуть хныкнул, а после снова ощутил такой же по силе удар, — Каюсь… — я продолжал всхлипывать и вздрагивать на каждом шлепке. Удары оставляли на моих ягодицах алые следы и приятное жжение. Я каялся, взвизгивал на особо сильных ударах и продолжал краснеть. Не только в области щек. — Ты достаточно покаялся, малыш? — он оглаживал ягодицы, сжимая одну из них, слегка оттягивая. — Д-да… — я слегка дрожал. — Уверен? — он снова шлепнул меня. — Уверен… — Арсений усмехнулся и поставил меня на пол, на колени. Как я понял, Арсений сидел на кровати прямо напротив. Он зарылся рукой в мои волосы, зачесывая их назад, а после оттянул за затылок, задирая мою голову кверху и открывая шею. — Какая прелесть… — он снова провел носом по моей шее, а после языком. Арсений прикусил кожу, оставляя след, о котором я узнаю позже. Арсений продолжал целовать меня в шею, вылизывать и кусать, повторяя действия по кругу. Я сбито дышал и тихо стонал, краснея. Вскоре Попов отстранился и встал на ноги, оставаясь напротив меня. Тот снова аккуратно взъерошил мои волосы, а я начал ластиться к его руке. Я чувствовал, как Арсений улыбался. А после я услышал, как он снимает с себя штаны. Рука пастора снова оказалась на моей голове, и заставила меня чуть приблизиться вперед. Я почувствовал, как в мои губы, чуть их оттягивая, прикоснулась влажная головка его члена. — Открой свои ротик, малыш. Высуни язычок, — я послушался его, несмело открывая рот и чуть высовывая язык. Член Арсения лег мне на язык, и я ощутил солоноватый привкус естественной смазки пастора. Я чувствовал, как он легонько оглаживает головкой мой язык, потому я обхватил ее губами, принимая это за призыв к действию, — М-м-м… — тот довольно простонал. Он контролировал меня рукой на затылке, слегка двигая моей головой. Арсений рвано дышал, усиливая хватку на моих волосах, вскоре отстраняя меня от себя. Я стоял на коленях с открытым ртом, стараясь отдышаться, закинув голову наверх из-за руки пастора на моих волосах, показывая эту картину Арсению. — Красивый… — он провел ладонью по моей щеке, поднимая меня с колен и укладывая на живот на кровать, все еще игнорируя мой давно появившейся стояк. Арсений сел на мои ноги и начал оглаживать мои ягодицы горячими ладонями. Я прикусил губу и чуть выгнулся ему навстречу, после чего пастор сжал руки, наверняка оставляя следы. Он развел половинки и еле ощутимо проводил большим пальцем по сжатому колечку мышц, заставляя меня рвано выдохнуть. — Малышу нравится? — было слышно, что Арсений не переставал улыбаться. — Д-да… — меня шлепнули, — Да, папочка… — Ну видишь, какая ты умница. Почему нельзя так сразу? — он снова огладил мои ягодицы, сжимая и проводя большим пальцем по сжатой дырочке. Вскоре пастор убрал руки и что-то достал. Это была смазка, которую Арсений нанес сначала на один палец, оглаживая и аккуратно надавливая, постепенно проникая. Первый палец приносил дискомфорт и достаточно смешанные чувства, из-за чего я сбито дышал, стараясь всеми силами не препятствовать движениям пальцев Арсения. Постепенно во мне оказалось уже три пальца. Я так же тяжело дышал и пока особого удовольствия не испытывал. Ровно до того момента, пока Арсений не попал по комку нервов, от чего я выгнулся, не сдержав стон. — Малыш…постонешь для меня? — он стал специально попадать по той же точке, ускоряя движение пальцами, и я не мог не сдержать своих стонов. Я извивался под Арсением, но я все же хотел получить большего, — Хороший мальчик, — он продолжал двигать пальцами, шлепая меня свободной рукой, — Может, хочешь чего-то еще? — в его голосе так и чувствовались игривые нотки. — Х-хочу… — от того, что меня переполняли чувства и эмоции, мои глаза слезились, — Трахни меня, папочка…пожалуйста, — я всхлипывал, продолжая выгибаться от пальцев пастора. Арсений хмыкнул и вытащил пальцы. Я рвано выдохнул. Арсений надел презерватив, налил больше смазки на мою ложбинку и приставил к пульсирующему входу головку своего члена. Я вильнул бедрами, призывая к действию, на что пастор снова хмыкнул, шлепая меня и разводя половинки в стороны. Пастор начал медленно погружаться в меня, а мое дыхание снова перехватило от новых ощущений. Вскоре Арсений оказался полностью во мне, и он остановился, позволяя мне привыкнуть к габаритам. Вскоре он начал двигаться. Я прикусывал губу и выгибался в пояснице. Арсений крепко держал меня за бока, наверняка оставляя небольшие следы. — Г-господин… — я позвал Арсения, — Папочка. — Да, малыш? Больно? — он уже успел набрать средний темп. — Н-нет… Можно снять повязку?.. Я хочу видеть вас… — тот без лишних слов снял повязку, откидывая ее куда-то в сторону, выходя из меня и сажая на кровать, а сам лег. — Залезай на меня, малыш, — я оседлал его бедра и начал аккуратно насаживаться, пользуясь помощью Арсения, — Подвигаешься на мне, котенок? — я наконец увидел его наглую улыбку, краснея пуще прежнего. Я начал выполнять его просьбу, двигаясь, постепенно набирая темп. Арсений сжимал свои ладони на моих ягодицах, бедрах и боках. Я стонал, находя правильный угол. Вскоре, устав, я опустился торсом вниз, на Арсения, утыкаясь в его шею. Он начал вбиваться в меня самостоятельно, пока я стонал в его шею, целуя и иногда прикусывая. Когда мы оба были уже на пределе, тот снял меня с себя и снова опустил на пол, на колени. Арсений начал себе надрачивать, целясь мне на лицо. Я открыл рот, смотря ему в глаза и тот нацелился мне в открытый рот, вскоре заливая мой язык беловатой, вязкой жидкостью. — Глотай, котенок, — я послушался, проглатывая и снова приоткрывая рот, показывая, что я сделал, как сказал пастор, — Хороший мой… — он погладил меня по щеке, вновь сажая на кровать, откидывая торсом назад, — Пора и тебе прийти к финалу… — он начал водить рукой по моему члену, держа зрительный контакт. Мне многого не нужно было. От одного осознания, что меня трахнул пастор, по которому я тек около года, и сейчас мне дрочит, я кончил буквально через пару минут в кулак Арсения. Дальше всё было как в тумане. Меня развязали, укрыли одеялом, перед этим вроде как еще и обтерев полотенцем. А дальше я крепко уснул, чувствуя Арсения рядом.

***

— Так как вы начали встречаться? Как познакомились? — когда я рассказал о своей ориентации своим друзьям, они отнеслись к этому нормально. Тогда мы с Арсением встречались уже около месяца, и я привел его на тусовку моей компашки, чтобы тот познакомился с моим кругом общения. — Ну… — почти синхронно произнесли мы с Арсением, посмотрев друг на друга. — В автобусе, — я ответил первое, что пришло в голову. Арсений сдержал смех, а я продолжил придумывать историю.