Ещё не поздно

Ужасная боль и приступы чародейский лихорадки – первое, что Лия почувствовала, когда пришла в сознание. Девушка завозилась и медленно села, потирая пульсирующие виски. Обнаружила на лбу большой синяк. Судя по всему, она заработала его в тот момент, когда больно ударилась о каменный пол, отброшенная взрывом. В голове вертелись обрывки воспоминаний о произошедшем всего несколько часов назад: экспедиция в таинственный храм, который кишел ужасными чудовищами из кусков плоти; убийства "своих", совершенные Тараэлем ради того, чтобы их план не потерпел неудачу... Лие были неприятны эти смерти, она хотела бы их избежать, но аэтерна не оставил ей выбора. Волшебница хорошо помнила, как им удалось найти вход в Комнату Картин, а затем долгий разговор с Отцом. По правде говоря, Лию не слишком удивило его откровение: она смутно подозревала что-то подобное с тех пор, как побывала в его лаборатории. Куда больше ее поразило безумие, овладевшее Тараэлем после этих слов. Волшебница не успела ничего предпринять – и труп Брата Скорби, верного телохранителя Отца, упал на землю. Тараэль тут же метнулся к Отцу, и Лия замешкалась, но скорее от неожиданности, чем от нерешительности. Не верилось, что убийство отца, к которому они с аэтерна так долго готовились, происходит уже сейчас. И все же в тот момент волшебница постаралась взять себя в руки и принялась творить заклинания. Отец – всего лишь безумный фанатик, использовавший детей для своих экспериментов по созданию идеального человека. Даже по мнению Лии этот маг заслуживал смерти. И они убили его. По крайней мере, они так думали до тех пор, пока он не явился вновь, целый и невредимый. В тот момент Лия поняла, что они проиграли. У нее не осталось сил, чтобы сражаться, и Тараэль тоже выглядел не лучшим образом. Волшебница крайне смутно помнила, что произошло дальше, лишь единственное воспоминание отчётливо возникало в памяти: поднимающиеся по ступеням ралаимы во главе с Отцом. Вознесение, что бы это ни было, произошло. Опомнившись, Лия посмотрела в ту нишу, где раньше находилась дверь, и обомлела: теперь в ней зиял лишь проход, из которого заметно сквозило. Судя по свету, он вел наружу. Волшебница порылась в небольшой сумке на поясе, извлекла оттуда флакон с Амброзией – хорошо, что он не разбился – и быстро выпила, почти не морщась из-за отвратительного вкуса, который уже давно стал привычным. Туман в голове слегка утих. Лия огляделась: Тараэля нигде не было видно. Она поднялась и с тревогой зашагала в проход. Тараэля она обнаружила сидящим на краю резко обрывающегося пола. Вокруг громко завывал холодный горный ветер. Услышав ее шаги, эльф поднялся и обернулся. – Все кончено. Мы проиграли. – Мы сделали все, что было в наших силах, - возразила Лия и прочистила горло: оказывается, из-за пыли ее голос охрип. Тараэль посмотрел на тело ралаима лежащее рядом. Волшебница сначала не обратила на мертвеца внимания, но теперь пригляделась: лицо было ей не знакомо, но по массивной фигуре она узнала Брата Скорбь. – Я... Убил своего брата... Убил Лето... – голос Тараэля дрогнул. Лия переступила с ноги на ногу. Ей хотелось покинуть заброшенный храм как можно скорее. Ее пугало огромное пустое пространство в том месте, где всего лишь несколько часов назад находилась Комната Картин, пусть даже волшебница никогда бы не сказала о своем страхе вслух. Она не понимала, как аэтерна может стоять на самом краю обрыва, и не желала приближаться к нему ближе, чем на три шага. Внизу ощетинились скалы, покрытые слоем блестящего снега. Облака над горами уже окрасились розовыми отсветами встающего солнца, и в любой другой ситуации Лия бы непременно порадовалась, какой хороший рассвет отсюда можно увидеть. Но сейчас ей было не до этого. – Но это был не тот мальчик, которого ты любил, – возразила Лия, - ты же понимаешь? Близость обрыва приносила ей почти физический дискомфорт. Обычно Лия не боялась высоты, но эта пропасть, эта пустота, необъяснимо возникшая на месте каменного зала, вызывала у нее ужас на подсознательном уровне. Девушка старалась не смотреть вниз, не вглядываться, потому что чувствовала: стоит ей засмотреться на скалы в глубине, как ее голова предательски закружится и волшебница потеряет равновесие. Стараясь отвлечься от этой мысли, она вперилась взглядом в лицо эльфа, перемазанное кровью. – Я знаю, – тихо ответил на ее слова Тараэль. – Послушай, – Лия не решалась приблизиться, потому что один неверный шаг мог стоить жизни им обоим, но чувствовала, что ему сейчас жизненно необходима поддержка, – благодаря тебе Лето наконец стал свободен. Лучше уж смерть, чем безвольное служение психу вроде Отца в виде такой бесчувственной марионетки, – она покосилась на мертвеца. – Тело настоящего Лето давно мертво, но пока ты хранишь о нем воспоминания, то он все ещё будет жить в тебе. Знаю, это звучит довольно банально... но по-настоящему люди умирают в тот момент, когда живущие о них забывают. Исчезают в бездне времени, будто их никогда и не было вовсе. Тараэль долго смотрел на нее, прежде чем ответить: – Может, ты и права. Но что мне теперь делать? Зачем продолжать это? Вся моя новая "жизнь" оказалась ошибкой, экспериментом безумца, который в итоге достиг своей цели. Всё, что я делал, все те убийства, которые совершал – всё было бесполезно. Я стал ничем не лучше Отца, которого так сильно ненавидел. И даже единственный человек, который был мне близок, мертв. Последняя фраза неприятно задела Лию. Нет, умом она понимала, что Тараэль видит в ней всего лишь наемницу, согласившуюся на эту авантюру из-за платы или каких-то своих личных соображений. Однако после всего, через что они прошли вместе... услышать от него такое оказалось неожиданно тяжело. Только сейчас волшебница осознала, насколько привязалась к нему за те несколько недель, что они работали вдвоем. Недвусмысленный отчаянный взгляд, который Тараэль бросил на обрыв, и мрачная решимость на его лице говорили об одном: он прыгнет. Обязательно прыгнет, если Лия ничего не предпримет. Девушка стиснула кулаки, и ногти, испачканные в грязи подземелья, впились в ладони. – Никогда не поздно начать новую жизнь. Пусть сегодняшний день станет смертью не только Брата Скорби, но и Брата Гнева. Однако Тараэль Нарис продолжит жить. Ещё не поздно исправить свои ошибки и стать нормальным человеком, – Лия помолчала, не зная, стоит ли добавлять следующую фразу, но наконец все же решилась, – позволь мне помочь тебе в этом. Превозмогая себя, волшебница сделала шаг по направлению к нему и протянула руку. Ветер теребил ее темно-рыжие волосы, собранные в хвост, но девушка старалась не думать о пропасти, раскинувшейся прямо под ее ногами. Лия на мгновение задумалась, как же, должно быть, нелепо она в этот момент выглядит: растрёпанная, измученная и вся с ног до головы перепачканная грязью вперемешку с кровью. И все же сейчас это было не важно. Тараэль медлил. Лия напряжённо ждала ответа, мысленно прокручивая в голове возможные варианты исхода. Сейчас волшебница не смогла бы соткать даже самое простое заклинание. Если аэтерна откажется и прыгнет, то, скорее всего, она рефлекторно попытается его удержать, что приведет к падению обоих. Конечно, это будет выглядеть глупо, но, по крайней мере, Лия не будет потом вспоминать об этом моменте с горечью, от того что ничего не сделала. Впрочем, в таком случае она вообще уже ни о чем не сможет вспоминать. Сердце Лии, казалось, замерло и пропустило несколько ударов, потому что аэтерна продолжал хранить молчание. Наконец, когда она уже почти перестала верить, он сжал ее протянутую ладонь. – Хорошо. Думаю, я могу хотя бы попытаться... *** – Расскажи о себе. Лия удивлённо посмотрела на Тараэля. На его лице плясали отблески неровного света костра. Поймав ее взгляд, он скрестил руки на груди. – Что? Должен же я понимать, с кем связался. А ведь он действительно никогда раньше ничего не спрашивал о ней. Волшебница внезапно осознала, что он и ее полного имени-то не знает, сокращение "Лия" – не считается. Это показалось ей забавным, и она усмехнулась. По правде говоря, Лия была рада, что Тараэль задал этот вопрос. Большую часть дороги он молчал, и девушка не пыталась завязать с ним разговор, так как понимала, что ему нужно время, чтобы обдумать все произошедшее. Но так не могло продолжаться вечно, и потому хорошо, что он решил нарушить тишину между ними первым. Лия поближе придвинулась к шипящему огню. Несмотря на то, что они уже покинули Морозные Утесы, по ночам все равно было прохладно. Тараэль наотрез отказался лететь на мираде, и потому до Арка они были вынуждены добираться пешком. Волшебница подозревала, что аэтерна, проведший почти всю жизнь в Подгороде, попросту никогда раньше не летал на этих крылатых созданиях, потому и сторонился их. Что ж, если он собирается жить при свете солнца, ему придется привыкать к полетам. По правде говоря, ей ужасно не нравилось, что приходится тратить столько времени на такую чепуху, как путешествие пешком, но свитков телепортации у них не было, а оставить аэтерна одного и улететь в Арк она все же не решалась. Мало ли, что может взбрести ему в голову, если ее не будет рядом. Не дай Малфас, вообще до города не дойдет. – Что именно тебя интересует? – полюбопытствовала она. – Без разницы, расскажи то, что сочтёшь нужным. Обо мне ты уже и так все знаешь, – аэтерна невозмутимо поворошил палкой дрова в костре, и в воздух с громким треском взлетел сноп искр. Волшебница задумалась. Отвечать на такие общие вопросы всегда сложно. Было бы куда проще, задай Тараэль какую-нибудь более конкретную тему. – Полное имя – Лианор Даль'Нейрин. Родители умерли, наследства нет, поэтому, чтобы прокормить себя и содержать дом, мне приходится странствовать по свету и работать на всяких подозрительных типов, – попыталась пошутить она. Тараэль не рассмеялся, но в его глазах вспыхнул интерес, когда он посмотрел на нее. – И представить не мог, что ты из аристократов. В таком случае, что же ты забыла там, в Пыльной Яме? Знатные граждане Арка, конечно, порой приходят поглазеть на бои, но ты-то была там не за этим. Лия вздохнула: – За сражения на Арене неплохо платили. Мне нужно отдать большой долг, иначе я потеряю фамильный особняк, а времени осталось не так уж много. Потому я и бралась даже за самую грязную работу. Без обид, но я и тебе изначально согласилась помогать именно с этой целью. – Уж извини, что подвёл. Дело оказалось не особо прибыльное, – мрачно ответил Тараэль. – Да теперь уж неважно. По крайней мере, в нашем мире стало одним безумным магом меньше. Они оба замолчали, и их окружил ночной стрекот сверчков. Где-то далеко заухала сова. *** В Арк они прибыли следующей ночью. Лия была в крайне плохом расположении духа: мало того, что она устала в пути, так ещё и чародейская лихорадка усилилась, потому что у нее больше не было с собой Амброзии. Вдобавок стражники очень не хотели пускать их в город в столь поздний час, ссылаясь на вспышки Красного Безумия, блуждающего по стране. Лия была вынуждена назвать свое имя, а когда стражи порядка начали требовать, чтобы ее спутник также представился и откинул капюшон, то ей не оставалось ничего иного, кроме как прибегнуть к использованию магии. Нельзя было допустить, чтобы они увидели на лбу Тараэля метку ралаима, которую волшебница пока не смогла убрать. Лия понимала, что ей нужно сделать это как можно скорее - в таком виде Тараэлю опасно разгуливать по поверхности, но за время путешествия до Арка у нее не было времени и сил, чтобы этим заниматься. Лия тщательно заперла дверь, когда они с Тараэлем вошли в дом. Особняк Даль'Нейринов встретил их ледяной тишиной и мраком: ночь была безлунной, и лишь отсветы фонарей, просачивавшиеся сквозь стекла, слегка разгоняли тьму коридоров. Привычным взмахом руки волшебница зажгла магический огонёк, который тут же заплясал вокруг нее. В последнее время она стала часто пользоваться им даже дома, желая хотя бы немного сэкономить на свечах и топливе для ламп. Чародейская лихорадка сразу дала о себе знать: Лию мотнуло в сторону, и она врезалась в аэтерна, оглядывавшего прихожую. – Ты в порядке? – поинтересовался он, и Лия отшатнулась. Она не любила показывать свои слабости перед окружающими. – Всего лишь устала и оступилась в темноте... Идём. Девушка небрежно бросила дорожный плащ на сундук около входной двери. Стараясь скрыть дрожь в руках и удержать заметно потускневший огонёк, она повела гостя внутрь дома. – Может, тебе всё-таки стоит зажечь нормальный свет? – недовольно поинтересовался Тараэль после того, как шумно врезался старый комод. Он был прав, но Лие было не так-то просто преодолеть свою скупость, пусть даже сейчас перед глазами все слегка качалось из-за магической лихорадки, усилившейся из-за призыва огонька. На самом деле, девушка зажгла его больше для Тараэля – сама она вполне могла передвигаться в своем доме на ощупь. – Свечи наверху. Нам все равно туда подниматься, - коротко бросила волшебница. Кое-как они преодолели лестницу. Тараэль при этом громко выругался, споткнувшись в самом конце, а Лия облегчённо вздохнула, когда они оказались на втором этаже. Осталось немного, и она сможет отдохнуть. Миновав две закрытых двери, Лия остановилась перед третьей и бесцеремонно распахнула ее. В гостевой спальне оказалось относительно светло: городской фонарь расположился прямо напротив окна. В холодном свете было хорошо видно широкую кровать, у изножья которой расположился массивный сундук, а у изголовья – две тумбочки. В углу тёмным пятном высилась громада шкафа, а рядом с ним – круглый стол в окружении трёх стульев. Лия перестала поддерживать огонёк и сразу же с облегчением почувствовала, что ей стало немного лучше. – Добро пожаловать, – девушка посторонилась, пропуская Тараэля вперед. – Будь как дома. Понимаю, здесь не очень прибрано, однако с тех пор, как пришлось уволить всех горничных, пыль в доме была не главной моей проблемой. – Это все равно выглядит во много раз лучше, чем многие места, где я ночевал до этого, – пожал плечами аэтерна, оглядывая комнату. Волшебница подумала, что его слова не лишены смысла. Тараэлю явно ещё ни разу не доводилось ночевать в особняке в Квартале Знати, и потому ей не стоило бы беспокоится по этому поводу. Но Лия предпочитала, чтобы дома было чисто. В жилых комнатах ей более менее удавалось поддерживать порядок, а вот на второстепенные, вроде гостевых спален, времени не хватало. Правда, в них никто не жил уже на протяжении нескольких месяцев, и, отправляясь на последнее задание Ралаты, девушка не предполагала, что обстоятельства могут измениться. – Будет нужно – пользуйся, – она кивнула на подсвечник, в котором чудом сохранились три довольно больших огарка свечи. – Кроме нас в доме никого нет, поэтому все незапертые комнаты в твоём распоряжении. Если проголодаешься, то кладовая на первом этаже, направо от лестницы, в дальнем углу. Моя спальня здесь, на втором этаже, но буду крайне признательна, если все вопросы, которые у тебя возникнут, мы решим уже утром. Разумеется, Лия понимала, что ведёт себя невежливо, и все же у нее не было сил, чтобы проводить экскурсию по особняку. Единственное, о чем она могла думать сейчас – это как можно быстрее добраться до своей комнаты, выпить Амброзию из домашних запасов, чтобы унять наконец головокружение, и уснуть. Тараэль не ребенок, сможет и сам разобраться со всем. Волшебница уже развернулась и собиралась покинуть комнату, но в последний момент Тараэль ее окликнул. – Лия. Она вздрогнула от неожиданности, потому что он впервые назвал ее по имени. Обернулась и встретилась взглядом с его пронзительными лиловыми глазами. – Спасибо. Волшебница устало улыбнулась.