Renovatio

I will take your thoughts away And I'll ignite your fear today (Cold — With my mind)       Бывает, что снятся сны от которых не хочется просыпаться. Они настолько яркие и красочные, что не отличить от реальности. И когда просыпаешься, то даже начинаешь жалеть, что это был всего лишь сон. Вот и сейчас, я отчётливо слышал звон будильника, но никак не хотел просыпаться. Пока какой-то до боли знакомый женский голос прошептал мне на ухо: — Просыпайся, сплюшка. Вставай. В школу опоздаешь. — Ну, ма-ам. Ещё пять минуточек, — ворчал я, отворачиваясь к стенке. Пока внезапно не понял, что вообще происходит, резко вскочил с кровати и увидел мамино улыбающееся лицо. Даже глаза протёр, чтобы удостоверится, что это мне не снится. — Мама? Это правда ты? — Я конечно, — удивилась она. — А ты кого-то ещё ожидал так рано утром?       Вместо ответа, я просто крепко обнял маму, не желая никуда больше отпускать. — Просто мне такой странный сон приснился. Ты не поверишь. Будто бы тебя с папой рядом нет и я живу один в этом доме, — рассказал я. Затем задумался. — А папа тоже дома? — Конечно, — кивнула мама. — На кухне сидит, утреннюю газету читает.       Я не удержался и решил проверить так ли это, вбежав на кухню в том, в чём спал — трусах и майке. Действительно — папа и правда сидел на стуле и читал свежий номер газеты ещё отдающей типографской краской. Заметив меня, папа отложил на время чтение и улыбнулся мне. — О, глядите-ка, кто проснулся? — улыбнувшись сказал он. — Ну и как спалось сынок, какие сны видел? — Да разное там, — махнул рукой я. — Пап, а это правда ты? — Ну да. А кто же? — посмеялся он.       Я обнял и папу тоже. Злости или обиды за то, что со мной творилось в последние дни из-за его экспериментов совершенно не было. А было некое спокойствие и маленькая надежда. Надежда, что всё и правда хорошо, и что это и есть именно та самая настоящая реальность. Пока я не попробовал мамины блинчики, которые она часто пекла мне на завтрак. Раньше они были очень вкусными, а сейчас они словно обезжиренный картон. Как и сироп, которым я их поливал. И до меня начало доходить, что всё это скорей всего является лишь игрой моего воображения. И всего лишь снится. Возможно именно поэтому я сейчас вижу те самые времена, когда жизнь была простой и беззаботной. Когда мама с папой были рядом и всё было хорошо. Однако это было очень давно. Единственное, что я спросил, сидя за столом на кухне было: — А как вы тут оказались? — Нас отпустили на время, тебя проведать, — пояснила мама. — Так вроде никогда от туда никого ещё не отпускали, — задумался я, смотря в потолок. — Ну а нас отпустили, как видишь, — дополнил отец. — А надолго? — с надеждой спросил я. — Это как уже сам пожелаешь, — пожала плечами мама, наливая всем чай. — То есть я могу даже остаться с вами, да? — поинтересовался я.       Отец с матерью переглянулись. — Можешь, — кивнула мама. — Если, конечно, тебя там никто не ждёт, — предупредил папа.       И я было собрался ответить, что, мол, никто не ждёт, как вдруг перед глазами начали всплывать образы Химицу, с большим животом; спасённого мною мальчика, по имени Том; образы моих одноклассников. Даже Ирины, с которой мы не особо-то и раньше общались, однако и ей нашлось место в моей памяти. И я понял, что не могу их всех оставить на произвол судьбы. Они нужны мне, а я, надеюсь, нужен им.       Родители и без слов всё поняли, сказав напоследок: — Тогда иди и спасай своих друзей, — улыбнулась мама. — А мы за тобой приглядывать будем, как и всегда, — дополнил отец. — И запомни сынок: все вы, намного сильнее, чем думаете.       После чего образы родителей растворились, словно в утреннем тумане, и я проснулся всё в том же доме на горе в кромешной тьме, в окружении всё тех же родных и любимых мне людей: Том на этот раз спал вместе со мной и Химицу на одной кровати, а её отцу было решено постелись в зале на полу. Причём не учитывая мерного посапывания всех спящих, других звуков слышно не было. Словно мы все резко оказались в вакууме.       От этого становилось как-то не по себе, и я решил выйти подышать свежим воздухом, накинув халат и тёплые сапоги, так как даже весной в горах холодно словно зимой в городе. Удивительно, как ещё все блага цивилизации сюда дошли? Наш дом находился почти в самом начале нашего городка (или скорее посёлка городского типа), и так как дома строились по направлению к вершине горы, то весь городской вид был как на ладони. Честно говоря не думал, что когда-нибудь вообще придётся жить, учиться и работать в гористой местности, но прожив тут полгода, я уже вполне сроднился с этим местом. Словно тут изначально и жил. Да, поначалу было трудно (особенно, когда приходится топить печь дровами круглый год, а ты ещё этого ни разу не делал), но потом ко всему начинаешь потихоньку привыкать. Даже к странному местному языку, состоящему который как бы японский, но со своими понятными только местным диалектами и говорами. Например, одни местные, не выговаривают звук «р» в словах. Кто-то «ш». Кто-то проглатывает окончание слов. Но каким-то мистическим образом, все тут очень дружны и готовы прийти на помощь любому, кто в этом нуждается (так и нам Химицу, когда мы только переехали, кто-то сначала помог с тёплыми вещами, другие с ремонтом, а третьи показали как раз, как топится печь). И хотя к местной еде мы с Химицу привыкали около месяца, всё равно этот город стал нам как родной. Даже уезжать не хочется. Но вариантов немного: либо действительно дать бой и умереть, как настоящий самурай (в бою или сделав себе харакири); либо просто сбежать с позором обрекая себя, Химицу и наших детей (нынешних и будущих), на вечные скитания по стране в поисках места, где можно наконец спокойно жить. — Только попробуйте сунуться, я вас всех голыми руками порву, — сквозь зубы процедил я, осматриваясь по сторонам, высматривая шпионов.       Или они хорошо прячутся, или их пока просто тут ещё нет и наступление у них назначено на утро. Внезапно кто-то положил руку сзади мне на плечо. Мягко, но уверенно. И я уже был готов привести свои угрозы в жизнь, как вдруг обернулся и увидел Ирину, всё в том же деловом красном костюме, поверх которого был надет тёплый пуховик, и нечто похожее на валенки. Ей бы ещё шапку ушанку и сразу станет понятно, откуда она. Однако шапки на ней вообще не было. Видимо не хотела портить причёску. — И чего шумим? — шёпотом спросила она, оглядываясь. — Или у тебя не спят уже? — Спят, — тихо ответил я. — Но если надо, могу разбудить. Что? Уже пора? — Погоди ты, — умерила мой пыл она. — Ещё часик у нас в запасе есть. Ну а мы с тобой пройдётся, ты не против?       Я неопределённо пожал плечами и кивнул. — А что за нелепый наряд? — поинтересовался я, пока мы не спеша прогуливались по центральной улице. — Конспирация. — Да тут просто дубак по утрам конкретный, — сказала она, стуча зубами. — Того гляди отморожу свои вторые девяносто и поминай как звали. — Так о чём ты хотела поговорить? — перешёл сразу к делу я. — Давай не здесь. Хотя бы за угол зайдём, что б нас никто не слышал, — предложила она.       Нутром я уже подозревал, что где-то она темнит, но всё равно доверял ей. Зайдя в какую-то подворотню, где нас не было слышно и видно, Ирина неожиданно сказала: — Вот ты и попался. Причём так нелепо, что даже смешно. — Ира, что происходит? — напрягся я. — Ну неужели, ты даже не подозревал, что я не та, за кого себя выдаю? — не своим голосом сказала она, снимая пуховик, под которым были странного вида щупальца. — Это был единственный способ к тебе подобраться. А сейчас, Николай, мы станем ещё ближе…       Закончила она, сверкая глазами и обнажая пасть полную острых клыков. Я было хотел крикнуть на этого монстра, но не успел: одно щупальце обмоталось вокруг моей шеи и снова не выдохнуть не вдохнуть. И только я снова подумал, что пришёл мой конец, как всё повторилось, как и полгода назад в подвале ИРА: монстр сначала зашипел, а потом и вовсе обратился в прах. Я же лежал на асфальте, а очередная Ирина снова делала надо мной пасы руками, после которых мне стало лучше. — Ну и сколько, скажи на милость, мне тебя ещё спасать? — ворчала она, помогая встать. — Спасибо, но я и сам прекрасно справлялся, — буркнул я, приходя в себя. — Вижу, как ты справляешься, — усмехнулась Ирина. — Твоё счастье, что пришёл ответ из центрального штаба и вам одобрили статус беженцев в СССР. — Хорошо. И когда отходим? — спросил я. — Сейчас, — быстро ответила она. — У вас все чемоданы собраны? — Да, но… — не решался сообщить я. — Нас за это время на одного больше стало. — Что, роды преждевременные? — спросила Ирина. — Не совсем, — ответил я и пересказал ей историю спасения мной Тома. — Теперь мы просто не можем его бросить здесь.       Ирина ненадолго задумалась. — Ладно, и его возьмём, — ответила она. — В конце концов, он маленький ребёнок и с ним проблем возникнуть не должно. Свидетельство о рождении по прибытии ему советское сделаем. Будет например, Анатолий. А то Том, сам посуди, немного экзотично для советского менталитета. Главное, чтобы вы все добрались до места живыми и здоровыми. Так как мне сказали, что я за вас своей головой отвечаю. — Это понятно, но… — я указал на обрывки одежды монстра и заорал. — Что это блять, за тварь была и на чьей оно стороне?! — Судя по всему — это то, что называют боггарт, — задумчиво ответила Ирина. — Ими становились те подопытные, над которыми проводили больше всех опытов. В итоге они получали возможность к копированию, но при этом сильно мутировали внешне, теряли собственную волю и беспрекословно выполняли приказы хозяина. И судя по нашивкам на форме — этот боггарт был со стороны Ми-6. А это значит Британцы тоже прознали про тебя и Химицу и захотели откусить свой кусок пирога. — И ты тоже про нас говоришь словно мы вещи. Ну спасибо, умеешь подбодрить, подруга, — сказал я с сарказмом. — Извиняюсь. Профессиональное, — пожала плечами она. — Ладно. Хватит пустых разговоров пора сматывать удочки. Пока сюда ещё кто-нибудь не пришёл.       В итоге пока мы дошли до моего дома (где по дороге я всё равно смотрел на Ирину с опаской, не зная, что от неё ждать и до сих пор не был уверен, на чьей она стороне: нас, КГБ или на чьей-то ещё?), пока всех подняли на ноги, пока покидали чемоданы в подъехавшую машину, представительского класса, подошло время рассвета. И как только мы отъехали на несколько метров от городка и ехали уже по серпантину, по нашей машине начали стрелять из двух других машин, которые следовали за нами. Химицу и Том, спрятались под сидение, Ирина с моим тестем начали отстреливаться в ответ, а я пересел за руль и пытался как можно ровнее вести машину. Хоть это и не просто, когда по тебе стреляют. А вот Рюноске с Ириной отстреливались довольно результативно, должен отметить, так как первая машина потеряла управление и сорвалась с обрыва буквально минут через пять после начала стрельбы. Вторая же продержалась значительно дольше и съехала с дороги через полчаса преследования.       Однако это был ещё не повод расслабляться: внезапно из ниоткуда появился вертолёт, который стрелял в нас из пулемёта. А у нас как раз кончились патроны. И я было подумал, что пришёл наш конец, как вдруг осознал, что мы едем в каком-то защитном куполе, создала который Химицу. Не знал, что она и так умеет? Вертолёт тоже недолго нас преследовал и отстал. Я было уже расслабился, думая что дальше легче будет, но не тут то было: сначала ни с того ни с сего отрубился отец Химицу, потом Ирина, затем Химицу и Том, а потом уже и я, каким-то образом до этого остановив машину и ни во что не врезавшись. Последнее, что помню, так это два горящих карих глаза, а также ощущение того, что меня кто-то волочет по земле. Только потом я отрубился окончательно. Не знаю, что это было, но так быстро усталость на меня ещё ни разу не наваливалась. Тут определённо что-то не так. Понять бы ещё кто в нас стрелял? Хотя судя по нецензурным словам в наш адрес звучащими на английском, можно предположить, что это как раз Ми-6. Или ЦРУ. В любом случае ни те, ни другие ничем не лучше в нашей ситуации. Да сколько можно-то, а? Когда уже от нас отстанут?