Renovatio

Well I can take you far away With my mind (Cold — With my mind)       Нет! Я так просто не сдамся! Я должен продолжать бороться, несмотря ни на что! Мозг снова обожгло, словно его поместили в духовку на двести градусов и ждали, пока тот покроется аппетитной корочкой. Боль была такая, что я не слышал даже собственных криков, однако я стиснул зубы и продолжал терпеть. Взяв всю свою волю в кулак я, на этот раз издал нечто напоминающее уже инфразвук, отчего с потолка начала падать штукатурка. Ударив Итана по голове тот отрубился и перестал меня пытать. И только я снова пытался снять кандалы (один всё-таки получилось, правда пришлось сломать большой палец), как агент МИ-6 пришёл в себя и решил закончить начатое. Но вдруг он просто замер на месте, а его глаза лопнули, забрызгав стол вместе с его бумагами. За Итаном, я заметил отца Химицу, который просунул руку в его голову и видимо просто сдавил мозг изнутри. Наверное поэтому у того в итоге и лопнули глаза. — Никто не смеет угрожать мне и моей семье, — грозно прошипел Рюноске-сан, вытирая руки об одежду Итана. — Понял, урод?       Я же, не выдержав больше боли, окончательно потерял сознание.       Очнулся уже на вполне мягком диване, с подушкой под головой и прикрытым одеялом. Да и мозги видимо после того случая не совсем поплыли. Пока неплохо. Понять бы ещё где я. Открыв один глаз, я осмотрелся по сторонам: с виду обычная квартира, куда приходят ночевать рядовые трудяги японцы после тяжелого трудового дня. Из мебели диван, на котором лежу я, кресло, на котором спала Ирина, футон, на котором спал Рюноске-сан и само собой, куда уж без котацу, под которым уютно устроились Химицу в обнимку с Томом. Хвала горным и иным духам, все живы и здоровы. Или я всё-таки умер и мне всё это снится? Такое бывает. Мозг перед окончательной смертью может выдавать различные счастливые моменты из жизни, чтобы человек не сильно боялся момента смерти. Однако и боли по сути в тот момент тело тоже уже не чувствует. Мне же было тяжело пошевелить хотя бы мизинцем. Что ж, значит все живы и уже хорошо. Только что дальше? Не думаю, что после того, что сделал в штаб-квартире Ми-6 отец Химицу, от нас, наконец отстанут. Ему-то может и проще. Он не только может проходить через предметы и живые существа. Но также ещё и действующий разведчик. Так что за его безопасность беспокоится не приходиться. Да и Ирина не пропадёт. В конце концов она ведь майор КГБ. А вот мне, Химицу и нашим детям будет куда сложнее. Хоть Ирина и говорила, что может отправить нас в СССР, я в это до сих пор слабо верю.       Решив никого пока что не будить, я попытался заснуть, но только повернулся на другой бок, как увидел Тома, стоящего рядом со мной с улыбкой до ушей, а также слезами радости на глазах. Не говоря не слово, Том просто крепко меня обнял, отчего я зашипел от боли и разбудил вообще всех. Химицу тоже полезла обниматься, но не так сильно, как наш приёмный сын. А Рюнески-сан, вместе с Ириной просто стояли рядом и улыбались. Когда же порывы эйфории у всех поутихли, я спросил: — Где это мы? — Это моя служебная квартира в Японии, — пояснила Ирина, пока остальные не отходили от меня. — Не волнуйся, про неё никто не знает, так что вам тут ничего не угрожает. — Вот поправишься, и мы сразу полетим на твою историческую Родину, — радостно сообщила Химицу поправив одеяло. — Где я увижу бабушку? — спросил Томми с некой надеждой. — Не только, — улыбнулась Химицу. — У Нико-куна там также его бабушка с дедушкой живут. Получается, что они даже твои прабабушка и прадедушка. — Видишь сколько у тебя теперь родственников? — подметил я, тоже пытаясь улыбнуться. Но выходило с трудом. — Вот это здорово, — восхитился Том, посмотрев на отца Химицу. — И дедушка тоже с нами поедет? — Прости малыш, но сейчас я никак не могу, — сообщил ему Рюнески-сан. — Много важных дел, которые кроме меня никто решить не сможет. Но я буду вам часто звонить и писать. Обещаю. — Это хорошо, но сначала вашему другу надо прийти в себя, — сообщила Ирина, провела надо мной руками и я вновь почувствовал себя, как новенький. И как это у неё так ловко получается? — Ну вот и всё. Снова бодр и полон сил. — Ещё раз спасибо, за всё, что сделала, — поблагодарил её я, вставая с дивана. — Ты прям наш ангел хранитель. — Пустяки. Как говорил мой прадед: если можешь кому-то помочь, то помоги. Если нет, то просто отойди в сторону и не мешай тем, кто может помочь, — философски подметила она. — Звучит как тост, — подметил Рюнески Ито. — Ну да. Дедушка у меня любил застолья, а также выпить за чужой счёт, — сказала Ирина с ностальгией и даже шмыгнула носом. — И кстати он у меня тоже в разведке служил. Так что я, считай, по его стопам пошла. Ладно, хватит разговоров. Через три часа мы должны все быть в аэропорте, так что поехали.       И быстро собрав все свои нехитрые пожитки, мыв очередной раз сели в некое подобие Волги Газ 3101 (на этот раз даже с водителем. Молчаливым «шкафом» в чёрном костюме и лакированных ботинках) мы довольно быстро доехали до аэропота, где нас троих (меня, Химицу и Тома) ждал легкомоторный самолёт, который должен переправить нас в аэропорт Владивостока. Потом другим спец транспортом нас перевезут в Москву, в нашу конспиративную квартиру. Прощание было тяжёлым (особенно у Химицу, которая поначалу вообще уезжать не хотела, чтобы не бросать отца. Хорошо, что её в итоге удалось уговорить ехать, сказав, что так будет лучше для наших детей). И распрощавшись со всеми, мы сели в самолёт, тот набрал высоту и мы взлетели выше облаков. Том, который ни разу в жизни не летал, с интересом смотрел в иллюминатор. А я держал за руку Химицу, которая, как оказалось, боится летать. — Ну что же ты. Сказала бы об этом раньше, поплыли бы на пароходе. Если у тебя морской болезни нет при этом, — сообщил я. — Не стоит, — ответила Химицу, перестав сильно дрожать и посмотрев прямо на меня. — Потому что с тобой рядом мне ничего не страшно. Хотя всё равно мне кажется, что всё это не реально и мы словно в какой-то сказке. Правда, страшноватой, конечно. Но наверняка, со счастливым концом. — Может быть. С тем лишь отличием, что наша с тобой сказка ещё только начинается, — улыбнулся я и крепко поцеловал свою принцессу, которой поклялся служить до самой смерти, как истинный самурай и умереть с её именем на устах.       Теперь я точно уверен, что в Союзе у нас начнётся новая и непременно светлая полоса, нашей жизни и что всё у нас в итоге будет только хорошо. По-другому ведь и быть не могло, не так ли? 16.03.1989       И вот мы вчетвером уже целый год живёт в нашей новой советской квартире. С советским ремонтом и самыми настоящими советскими антресолями. Куда мы складируем всё, что жалко выкинуть, но на дачу вести ещё рано. Сам уже не помню, что там. Надо бы ревизию организовать на днях. Спросите, наверное, почему вчетвером? Потому что через месяц после переезда, у Химицу начались схватки и пришлось срочно ехать в больницу, где чуть-чуть раньше срока родилась наша с ней дочь. Которую назвали Настя. В честь моей мамы. Химицу была не против, но сказала только что следующую дочь, назовём как она скажет. Само собой, чтобы дети не были вне брака, мы с Химицу поженились официально в районном загсе, сообщив, что у нас форс-мажор, в виде её большого живота. Насчёт способностей нашей дочери мы пока, что не в курсе, есть ли они у неё вообще. Но вот голосом она явно в меня пошла: иногда кричит так громко, что мне становится жалко соседей. Том (который в итоге по переезду в союз действительно стал Анатолием, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, как на улице, так и в школе) поначалу даже ревновал нас с Химицу, за то что мы уделяем сестре больше внимания. Но потом понял, что мы любим их обоих одинаково и даже сам по своим силам помогал нам ухаживать за Настей. Что же до спецслужб: от нас наконец-то отстали и не намериваются убить или пытать каждую секунду. Может благодаря КГБ. А может нашли себе новый объект исследований. Я устроился на стройку, сначала каменщиком, потом стал прорабом (где мог не скрывать свои способности и порой говорить всем что делать, даже через сломанный мегафон). Химицу, после родов пока что занималась детьми и сидела дома, хотя её тоже влекла её давняя мечта — стать учительницей русского и литературы, или хотя бы начальных классов. К тому же она успела уже со всеми перезнакомиться в нашем доме и заслужила особое уважение среди местных бабушек. В то время как я так и остался не родимым хиккой, которому не просто среди незнакомых людей. — Я думал, что сам неплохо зарабатываю, — с некой обидой в голосе сказал я, когда мы с Химицу сидели за столом и пили чай с баранками. — Думал, что сам вас всех обеспечить могу. — Нико-кун, но тут дело даже не в деньгах. А в саморазвитии, понимаешь? Человек ведь всё время чему-то новому учится. Вот и я не хочу всегда просто быть домохозяйкой, — парировала она. Однако, когда я нахмурился, немного удивилась. — Я что-то не так сказала? — не поняла Химицу. — Ты же знаешь, что в стране советов именные суффиксы ни к чему, — напомнил я, взяв баранку и обмакнув в чай. — Так что зови меня просто Ником. Или Колей. В общем как нравится. — Хорошо, Коленька, — медленно произнесла она, словно привыкая к новому слову. Затем внезапно погрустнела. — Что-то я за папу переживаю. Всего пару раз письма отправил и один раз позвонил. Интересно как он там? — Не волнуйся. Твой отец бывалый разведчик, так что не пропадёт, — заверил её я, собирая чашки. — Глядишь, скоро приедет с внуком и внучкой повидаться. Химицу вдруг резко покраснела и потупила взгляд. — Нико… то есть Коля, — сбивчиво говорила она. — Я тебе сейчас кое-что скажу, только выслушай меня, пожалуйста. Я сразу напрягся от такого разговора и приготовился к любой, даже самой ужасной новости. — Что случилось? — тихо спросил я. Химицу немного успокоилась, взяла себя в руки и всё-таки ответила: — В общем, я была два дня назад в женской консультации и там мне сказали, что я уже на третьей недели беременности. Сюрприз! Ты в третий раз станешь папой. Однако моя реакция была не такой, какую ожидала Химицу: я просто замер, уставившись, не моргая в одну точку пытаясь переварить информацию. — Нико кун, приём! Земля вызывает Нико куна! — помахала перед моим лицом рукой Химицу. — Коль ты хотя бы моргни, а то мне уже страшно. Ты рад или… Договорить она не успела, так как я взял её на руки и начал кружить по нашей небольшой кухне (чудом ничего не завалив и не стукнув её обо что-нибудь случайно), громко и весело смеясь в этот момент, вместе с моим солнышком. Когда же порыв радости поутих, я просто осторожно обнял её, а потом крепко поцеловал, а она меня в ответ. — Безусловно я рад, потому что всегда мечтал о большой семье, — признал я. — Только если будет девочка, назовём в честь моей мамы. Ты обещал, — напомнила Химицу. — Как пожелаешь, Солнце моё. Для тебя любой каприз, — поклялся я. — Любой, — лукаво улыбнулась она. — Тогда сходи пока с Толей и Настей на прогулку, а я пока что-нибудь приготовлю. — Тогда может я с готовкой помогу, пообедаем и вместе гулять пойдём, — предложил я. — Тебе свежий воздух не меньше нужен. — Дело говоришь, — согласилась она. Приготовив обед и поев втроём (у Насти пока что была своя «молочная кухня»), мы потеплее оделись (так как весна выдалась на удивление холодной) и отправились все вместе на прогулку в парк. Где Химицу управляла коляской, а я играл с Томом в догонялки. И не было в тот момент семьи счастливей нашей. — Поедем завтра к моей маме? Обрадуем заодно, что она в третий раз станет бабушкой, — предложила Химицу.- А потом и к твоим бабушке с дедушкой отправимся. — Я не против, но прежде моим нужно позвонить и как-то подготовить, — напомнил я. — Они у меня уже в возрасте. Сама понимаешь. Лишние волнения ни к чему.       Она кивнула и поцеловала меня, а я её. И не было в тот момент никого счастливее нас. И я более чем уверен, что так будет теперь всегда, несмотря ни на что. Другого ведь и быть не может, не так ли? (Получено достижение — «в гостях хорошо, но дома лучше» Химицу. Гуд Энд)       Вот и закончилась эта история. История простого школьника Николая Анохина, который оказался вовлечен в поток интриг, словно в клубок змей и к счастью смог выбраться из этой ситуации живым и получил возможность прожить долгую и определённо счастливую жизнь.